Текст книги "Вернуть Боярство 23 (СИ)"

Автор книги: Максим Мамаев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 14

– Во имя господа нашего, вы покарали безбожников! – заявил толстый, лоснящийся поп. – Да благословит вас…

Сам я, по натуре своей, ближе всего к агностикам. Хотя нет, и к ним меня не зачислить сложно… В общем, я совершенно точно, абсолютно железно даже не верю, а точно знаю – Творец-Всесоздатель точно существует. И все религии вроде христианства и ислама, посвященные лично ему… Ну, Творцу они непонятно, интересны или нет, но Эдем их на всякий случай поддерживает.

Боги и демоны, какой же хренью я забиваю свой разум?

Я стоял на одной из многочисленных площадей Ставрополя, наблюдая за тем, как церковник благословляет вернувшихся в стены города-крепости воинов. Город был охвачен ликованием – возвратившихся из вылазки воинов и прибывшие со мной войска чествовали как героев. Горожане, узнав от стоявших на стенах солдат новость о том, что османам разгромили почти четверть их укрепленных лагерей, в которых концентрировались войска для предстоящего штурма города, пришли в восторг. Который вылился вот в такое стихийное чествование героев, а также в нудные речи попов о победе, благословении Божьем и прочей чепухе – право слово, о какой безбожности мусульман толкует этот толстяк? И они, и мы верим в одного бога, а Иисус в исламе третий по значимости пророк, которого зовут Исой. Пророк, что в Судный День восстанет поведет всех истинно верующих на войну с Антихристом…

Впрочем, справедливости ради – османские муллы точно также напутствуют своих воинов и называют христиан безбожниками. Так что тут все хороши, и вопрос не в религиях, а в тех, кто является их проводниками.

Я невольно окинул восприятием те жалкие три тысячи бойцов, четверть из которых были ранеными. За весь штурм лагеря мои воины потеряли безвозвратно около полутора тысяч человек. Немало, но с учетом задачи, которую они выполнили – приемлемо.

А затем, в процессе эвакуации, один удар какого-то затаившегося ублюдка отнял жизни четырех с половиной тысяч бойцов. Выродок в ранге Великого, которого тут и быть-то не должно было, оказался для меня полной неожиданностью. Его удары оба раза были точно рассчитаны – он бил в моменты, когда мне нельзя было отвлекаться, с расчетом на то, что я задергаюсь. И ведь подгадывал все идеально, выродок!

– Чего ты такой мрачный, Глава? – спросил Петр. – Как ни посмотри, победа сегодня за нами. Причем далась она нам действительно малой кровью.

Ага, малой. Вот только три четверти тех, кто погиб в устроенной мной вылазке, умерли из-за моих просчетов. Нет, не поймите неправильно – я вовсе не ною или, упаси Творец-Всесоздатель, занимаюсь бессмысленным самобичеванием, нет. Я слишком много видел смертей и слишком много воевал, чтобы предаваться подобным чувствам, особенно сейчас. Но это не значило, что я ничего не испытывал, о нет – одну эмоцию я ощущал очень четко и ясно.

Злость. Распирающую, жгущую злость, раскаленной, обжигающей лавой растекшейся в груди, причиняя почти физическую боль. Впрочем, эмоции никак не влияли на мой разум.

После моего поспешного отступления, практически бегства, из сражения с шехзаде Селимом мы двинулись на решительный прорыв в направлении города. Мы – это вся флотилия, с которой я прибыл из Александровской губернии.

Я вернулся вовремя – наши как раз готовились к прорыву в направлении города. Алена была в сложном положении, сцепившись с ифритом уровня трех Сверхчар. И к моему удивлению, девушка не просто держалась, но и весьма чувствительно огрызалась. Вернее, не она, а её клинок – Вдовий Плач в кои-то веки решил по-настоящему включиться в дело, выручая свою хозяйку. Могущественное, полное зла, ярости, высокомерия, гордыни и алчности оружие обладало ещё и острым, решительным разумом. Не таким, как у людей и остальных – это был совершенно особый интеллект.

И этот интеллект прекрасно умел анализировать обстановку, принимать решения и использовать магию и управлять самим телом Алены.

Это был прекрасный танец хрупкой женской фигурки в доспехах, облегающих и подчеркивающих красоту доспехах (преимущества магической брони), ведомой светящимся алым клинком.

Её противник, огромный гигант из чистого пламени, был подобен стихийному бедствию. И столь силен, что даже Федор Шуйский, сильнейший Маг Заклятий из тех, что я видел в этом мире, не имел никаких шансов совладать с этим джином… Без родовых Регалий и своего явно немалого и внушительного запаса личных артефактов, разумеется. Со всем этим добром он имел все шансы затушить этот огонек…

Но Федора Шуйского тут не было, а я не имел возможности помочь – прямо перед нами парили сотни собранных отовсюда воздушных судов, летающих тварей, парящих прямо на зачарованных летающих коврах османские Мастера, Младшие и Старшие Магистры, джинны и, наконец, Архимаги, Высшие и Маги Заклятий, блокирующие путь нашему флоту.

Семь линкоров и десятка четыре крейсеров, не считая судов поменьше – и вся эта мощь давила на нашу флотилию. Прорыв выдался тяжелым, да и Алену по итогу пришлось спасать и прикрывать – Вдовий Плач как-то поздновато решил помогать своей хозяйке, и выбирать первым противником джинна уровня трех Сверхчар в качестве тренировки было перебором. Хотя глядя на то, что творит это оружие, даже у меня бежал мороз по коже… Как же, наверное, бесится Император Мертвых из-за его утраты! Глядя на продемонстрированную им мощь я убедился, что он ценнее тела самой Алены.

И вот теперь мы шагаем по улицам города в направлении мэрии, где должен пройти совет по поводу сложившегося положения дел. Я специально решил пройтись ногами, не спеша, вместо того, чтобы сразу оказаться на месте.

Хотелось поглядеть, в каком состоянии почти осажденный город, к тому же мне не помешало бы просто остыть. Да и вообще – высоколобые умники из Великих Родов со своим официозом подождут. Есть одно место, куда я решил заглянуть сразу по прибытии в город, получив телепатическое сообщение…

Со мной были оба Петра, Темный, Светлая и командир дружины, Гриша. Ещё с минуту полюбовавшись на происходящее на площади и главных улицах, я окинул волной восприятия весь город и, уловив знакомую ауру, улыбнулся.

Сделаем моему другу и бессменной правой руке, что тянет лямку многих жизненно важных для Рода обязанностей, маленький сюрприз. Общением с аристократами и лидерами города занимается сейчас Алена, которой я это определил в качестве наказания, когда услышал, как именно она действовала. За такие косяки вообще пороть надо – надо же, решила в скрытность поиграть и выждать момент для нападения, дура! Довыжидалась до вызова джина, идиотка, вместо того, чтобы обрушиться всей мощью в первый же миг, как настигла их…

Не, я не против тактики скрытных ударов и засад – но считаю, что подобным должны заниматься те, чьи навыки и умения подходят под эти задачи. Алена же создана Императором Мертвых и улучшена, доведена до нынешнего уровня мной лично именно как боец прямой силы, штурмовик, так сказать, чья стезя – ломать врага в прямой схватке, подавлять грубой мощью, пользуясь двумя чудовищно могущественными артефактами – Вдовьим Плачем и Доспехами Лунной Ночи. Тоже мне, блин, ниндзя…

А всем остальным – высадкой, размещением и командованием войсками занимались командиры. Беспокоиться о том, что моих людей разместят как-то неудобно или плохо, тоже не было смысла – помимо командиров полков в ранге Старших Магистров этим делом занимались и мои Архимаги, а для пущей убедительности с ними была Кристина, целый Маг Заклятий.

Вокруг нас сгустился мрак – я уже привычно обратился к силе и способностям своей новой слуги, что пряталась в моих тенях. Мои спутники на миг чуть напряглись – Высшие Маги, они отчетливо ощущали, что творимые заклятия принадлежат не мне… Но ощутив нотки моей собственной силы, которые выводили чары на более высокий уровень, расслабились.

Я шагнул вперед, и весь небольшой пузырь из магической силы, в котором были я и мои люди, двинулся вместе со мной. Несколько шагов через заполненное тьмой пространство, в котором на грани моей чувствительности ощущались местные обитатели, что настороженно и непонимающе пытались понять, кто это движется сквозь их План – и мы вновь оказались на улицах Ставрополя. Да уж, удобный у меня получился симбиоз – моя мощь вкупе со способностями полудемонши давали потрясающий результат. Мы спокойно прошли сквозь план Тени, сумев обойти действующую здесь блокировку пространства. А ведь она была такой мощи, что даже Маг Пространства уровня Кристины был неспособен на телепортацию и открытие порталов в городе и его ближайших окрестностей.

– Где это мы, наставник? – поинтересовался Петя.

– Хрен его знает, – честно признался я, с интересом оглядываясь вокруг. – Где-то в черте города.

– Это я и сам вижу, – тихо, как ему показалось, проворчал парень.

Действительно видел – Высшие Маги, с их восприятием, сразу уловили уже знакомое многообразие аур – город, битком набитый Архимагами, Высшими и Магами Заклятий, не прячущими своих аур, «светился», словно пожар в ночи. И это не говоря уж о более чем тысяче Старших Магистров. О всякой мелочи вроде Мастеров и Младших Магистров и говорить не стоило… Сейчас в городе находилось как минимум добрых двадцать пять процентов всех сколь-либо сильных магов огромной Империи. И чародею не нужно было даже смотреть по сторонам, чтобы понять, в каком он городе…

Мы находились где-то ближе к окраине города. Перед нами тянулась длинная улица, застроенная небольшими, но уютными, опрятными и чистыми домиками. Двух-трех этажные здания, участки около десяти-пятнадцати соток, отделенные друг от друга невысокими, двухметровыми каменными стенами – квартал средней руки купцов или дворян, не более.

И да – защитой этим домам служили не стены, а магия – сигнальные чары, охранные заклинания и прочее. Не слишком уж сильные – по меркам нашей компании, разумеется, но каких-нибудь воров даже в ранге Мастера остановить имевшая все шансы.

– Ну а если видишь – то нефиг спрашивать, – отвесил я ему подзатыльник. – Ворчать он на меня ещё будет, сопляк! Не дорос ещё хвост на наставника поднимать!

– Ай! Да я ж так, я ж в шутку, наставник! – тут же начал оправдываться парень, предусмотрительно отбежав подальше. – Тиран ты, наставник, и этот, как его… абьюзер, вот!

– Кто-кто? – с недоумением переспросил я его. – Словечко какое-то новое… Где нахватался, паразит? И что это значит?

– Абьюзер – это человек, который систематически применяет насилие или жестокое обращение по отношению к другому человеку в различных формах: физической, психологической, экономической или сексуальной, – ответил явно заученной фразой парень. – Прямо твое описание, учитель.

– Согласен, согласен… Я действительно перебарищиваю с насилием к тебя, – покивал я под улыбки друзей. – Особенно с сексуальным. Тяжело, наверное, бедолага? Задницу, поди, Зеленой Молнией лечить приходится?

Под смех всей нашей компании Петя покраснел и открыл рот, чтобы что-то ответить, но не успел – появилась та, ради кого я перемещался на другой конец города. Ворота на территорию ближайшего дома, красивого трехэтажного терема с парой домиков для слуг на территории, что была раза в три больше, чем у соседей – добрых сорок соток, большая часть из которых представляла собой красивый и ухоженный сад.

– Здравствуй, княжич! – отвесила мне уважительный поклон Ярослава Шуйская. – Знатно вы османам крови попили, весьма славно! Давно им такой хорошей трепки не задавали.

– А ты уже Маг трех Заклятий, тетушка! – Шагнул я к женщине, распахивая объятия. – Поздравляю, поздравляю! Я никогда не сомневался в твоем таланте! Как твои дела?

Удивленная Ярослава с неловкостью ответила на неожиданные объятия и осторожно похлопала меня по спине. Признаться честно, я и сам удивился своему неожиданному порыву, хоть и понимал его причину.

Единственная Шуйская… да что там – единственный человек из всех, кто с первой встречи безусловно верила в меня и мои возможности. Не раз шла на риск и наперекор приказам как начальства, так и, что важнее, Рода, полагаясь на моё слово и выполняя мои просьбы. Да, возможно, у неё и были какие-то скрытые мотивы… А вполне возможно, что и нет – я успел изучить её характер. Простовата она для таких тонких и убедительных игр, да и сблизившийся с ней Петр первым делом всеми доступными способами проверил её надежность. И, кстати, несмотря на их отношения, по мере роста этих самых возможностей, что возрастали с силой и влиянием нашего Рода, перепроверял не раз. В общем, мы оба склонялись к выводу, что Ярослава действительно была такой, какая она есть, а не играла роль…

Забавно – у меня, Пепла, Великого Мага и реинкарнатора, теперь есть тетя к которой я, как обычные люди моего возраста, отношусь как к любимой тете. Непривычное чувство… И не могу сказать, что оно мне не нравилось.

Отпустив смущенную женщи… да хотя какая он женщина? Мне триста, и для меня её шестьдесят с копейками – право слово, подросток, который выглядит на тридцать, не более.

– Да все хорошо, Ариста… Ари, – чуть смущенно улыбнулась она. – Спасибо. Да что мы на пороге стоим, – спохватилась она. – Проходите в дом, там у меня и стол уже накрыт. Посидим немножко, пообщаемся.

– С удовольствием, – ответил я за всех, сделав вид, что не ощущаю, как ауры Петра и Ярославы почти переплелись и обмениваются телепатическими сообщениями.

Терем Ярославы был довольно скромен. Ну как скромен – относительно того, кем являлась хозяйка этого жилья. Старейшина одного из самых могущественных Родов Империи, да не просто рядовая Старейшина – Маг трех Заклятий, один из столпов могущества Шуйских. Люди её уровня наверняка жили в центре города в огромных усадьбах и особняках, даже те, кто не имел собственной недвижимости, наверняка расположились в так называемых переносных дворцах – созданных с помощью магии Пространства шатрами и палатками, в которых внутреннего пространства было достаточно, чтобы создать вполне себе комфортабельный дворец.

У Ярославы же был просто терем. Первый этаж был поделен на несколько комнат. Большая гостиная, с огромными окнами в пол, удобными диванами, занимала половину первого этажа. Стол, накрытый на десяток персон, выглядел просто и… уютно, что-ли? Супы, каши, жареное мясо, исходящая паром вареная картошка и селедка с луком – никаких принятых в высшем свете изысков и прочего. Было видно, что в этом месте человек отдыхал душой.

– У меня тут все скромно, – извиняющимся тоном обратилась ко мне Ярослава. – Иногда хочется отдохнуть от светской суеты, что хоть вой. Вот я и прикупила тут домик ещё в первую неделю осады, когда стало ясно, что мы тут надолго. Снесла стоявший тут до этого дом, выкупила ещё пару соседних, объединила участки, расчистила территорию под будущий дом и сад. Наняла мастеров-строителей и друидов, чтобы сад вырастили. Строители за три недели соорудили мне этот домик. Друид в ранге Старшего Магистра управился чуть медленнее, за месяц – но я довольна.

Мы начали рассаживаться, занимая места не согласно этикету, а как захочется. Правда, минимальные нормы этикета даже в такой, неформальной обстановке должны были соблюдаться – это было вбито в любого аристократа с пеленок.

Во главе стола должна была сесть Ярослава, как хозяйка дома и Маг Заклятий. Я же, как Глава Великого Рода, должен быть усажен куда-нибудь на почетное место – на противоположном конце стола, с торца. Либо по правую руку от самой хозяйки…

– Садись во главе стола, Ари, – сказала Ярослава.

– Тетя, я много раз говорил и повторю вновь – я не Шуйский более, у меня совсем иной Род, – со вздохом ответил я. – Так что давай или полностью без чинов, или как положено.

В итоге расселись неформально. Само собой, Петр оказался бок о бок с Ярославой, и на обычно сосредоточенном, холодном лице моего друга играла легкая, теплая улыбка. Я, пожалуй, и не видел его ещё с таким лицом.

Минут двадцать мы просто ели. Почти молча – переговаривались телепатически. Я в этом не участвовал, молча сидя за столом и поглощая пищу. Весьма кстати пришлась Огненная Водка – крепкая, обжигающая даже мое горло магическая дрянь. Судя по магическому фону напитка, пламя в него чарами добавляла сама Ярослава. Очень, очень дорогой напиток – ведь к нему приложил руку целый Маг Заклятий.

– За тех, кто сегодня пал, – поднял я рюмку, прерывая телепатические беседы окружающих. – За гвардейцев, за магов, за матросов и вообще всех, кто погиб в этом бою.

Глава 15
Интерлюдия – столичные настроения

По темным улочкам неспешно, не оглядываясь по сторонам, уверенно шагал высокий мужчина. Темный плащ, под которым в свете вечерних фонарей посверкивала начищенная темная кираса, тяжелые кожаные ботфорты с подбитыми сталью подошвами звонко цокали по камням мостовой. Треуголка, надвинутая на самые глаза, скрывала лицо, создавая некий флер таинственной скрытности…

Улицы Петрограда даже в это время были шумны и полны людей. Империя увязла в длительном, многолетнем военном конфликте, страна истекала кровью, стоя на уже начавших подгибаться ногах, с разбитым лицом, сломанной рукой и вышибленными зубами, исходила потом и с трудом, прерывисто дышала… Однако все ещё стояла, как опытный боец, стиснув в обагренных своей и чужой кровью пальцах рукоять меча. Аура её ещё кипела и приходила в движение в такт могучим ударам боевой магии, алхимия текла по жилам, вытягивая все новые ресурсы организма – боевые суда, воинов, магов, артефакты и технику… Всё это бежало по венам и артериям усталого, злого и тяжело раненного воина, что был известен миру как Российская Империя.

Что же заставляло этого исполина, несмотря на все раны, боль и шрамы продолжать упрямое сопротивление? Что толкало его продолжать упорную борьбу против многочисленных врагов?

Тот простой факт, что противникам приходилось даже хуже, чем ему. Российская Империя была воистину двуглавым орлом – и пока одна голова Орла смотрела сквозь холодный прищур на надвинувшегося на него спрута Британской Империи во главе свиты из сателлитов, другая, яростно оскалившись, на миг обернувшись вставшим на дыбы медведем, только что больно, чувствительно цапнула пастью второго врага – Османов и их союзников. А ведь где-то там, в Сибири, разгорались с новой силой финальные битвы за Сибирь – там, где Второй Император вел полки сквозь огонь и смерть, навстречу Японии, Англии и государствам Океании усталые, окровавленные, но закаленные в боях и обладающие чудовищным боевым опытом полки Империи – как своих вассалов, так и вообще всех ещё живых и боеспособных сибиряков.

Империя сжала зубы и готовилась сойтись на всех фронтах со своими врагами в череде решающих битв. То, что начиналось с попустительства и желания половить рыбку в мутной воде Имперской Знати и Николая Третьего, с желания подставить политических противников и загрести жар чужими руками, переросло в невиданной силы конфликт, результаты которого на многие века, а то и тысячи лет определят весь миропорядок.

Устоит ли слишком долго цацкавшаяся и не пользовавшаяся всеми привилегиями, дарумемыми Правом Сильного Российская Империя? Или миру предстоит увидеть нового гегемона… Или новых – в зависимости от того, как поделят мир возможные победители?

И если Империя устоит – будут ли русские и дальше столь же милосердны к Западу и Востоку? Как когда-то написал не самый талантливый маг, но без сомнения великий английский поэт Киплинг:

О, Запад есть Запад, Восток есть Восток, и с мест они не сойдут,

Пока не предстанет Небо с Землей на Страшный господень суд.

Но нет Востока, и Запада нет, что племя, родина, род,

Если сильный с сильным лицом к лицу у края земли встает?

Российской Империи нет места ни средь Запада, ни средь Востока… И как бы пришлось и тем, и другим сожалеть, что этот перекресток двух миров, Запада и Востока, в итоге оказался противопоставлен и тем и другим. Ибо вобравшая в себя частичку и того, и другого, Российская Империя породило нечто свое, самобытное… И это самобытное, которое оказалось на краю уничтожения, ныне едва ли будет настолько великодушно, чтобы проявить снисходительность к соседям. Соседям, с которыми пыталась дружить даже в ущерб себе – но теперь, окончательно увидев, что те из себя представляют, в ярости своей может ответить зеркально. Если, конечно, не погибнет сама…

Но до всего этого не было дела шумной столице Империи. Сегодня, в субботний вечер, народ пил и кутил. Вот светящийся огнями кабак, распахнув свои двери, выплюнул на улицу тройку молодых людей, что с гоготом, обнимая друг друга за плечи, вывалились наружу. До чуткого слуха чародея донеслись обрывки чужого разговора:

– … за задницу! А она как вскрикнет, да как даст мне по роже, и заявляет – мол, что вы себе позволяете, Виктор Васильевич! Но при том у самой чертовки на лице так и читается – смелее, Витя, продолжай и я вся твоя! И, главное, подмигивает, чертовка, подмигивает!

Товарищи упомянутого Виктора Васильевича расхохотались, один из них похлопал товарища по спине:

– Да хорош заливать, Витька! Чтобы Селезнева, да ещё подмигивала! Нет, брат, я тебя, конечно, люблю и сомнений в твоей честности не допускаю… обычно, но тут ты, право, привираешь!

– Как есть привираешь, Витька! – вторил ему третий их товарищ.

– Да за кого вы меня принимаете⁈ – обиделся тот. – Чтобы я, Шуйский, да врал⁈ Тем более вам, своим друзьям⁈ Дуэль, мер-рзавцы!

Чародей невольно замедлил шаг и с отвращением поглядел на троицу. В свете фонаря стало видно молодое, суровое лицо, через все лицо которого тянулся косой, тонкий шрам, явно оставленный вражеским мечом.

Троица заметила посторонний интерес. Молодые люди поглядели на прохожего в ответ, и разгоряченные алкоголем, приятной компанией и неразумной, кичливой молодостью умы не нашли в себе сил молча проигнорировать пронзительный, полный неприкрытой неприязни взгляд незнакомца.

– Чего надо, любезный? – ворчливо осведомился оскорбленный недоверием друзей Виктор Шуйский. – На мне узоров нет и цветов не растет! Идите-ка вы по своим делам, доколе…

Молодой человек в треуголке замер, как вкопанный. Да так резко, что из-под подкованных ботфортов брызнули искры. Ледяным, полным сдерживаемой злости голосом он поинтересовался:

– Доколе что, любезный?

Не ожидавший столь резкого отпора боярин на миг растерялся и не нашелся что сказать. Впрочем, молодой человек и не собирался дожидаться его ответа.

– Узоров на вас, действительно, нет. И ни о каких цветах на вас тоже говорить не приходится, согласен, – резко продолжил он. – Но я, знаете ли, человек такой – вздумалось мне поглядеть на лица золотой молодежи. На лица, так сказать, лучших людей отечества! Вы что-то имеете против, господин Шуйский? Я чем-то мешаю вашему, явно столь важному и столь полезному для государства времяпрепровождению?

– Ничего… – начал было один из троицы, видимо самый трезвый, но был перебит Шуйским:

– Да, рожа твоя, изуродованная, мешает нам, как ты правильно заметил, лучшим людям страны, отдыхать! Тащи свою задницу туда, куда её нес, пес шелудивый, пока я тебе не показал, что такое боярский гнев! – заявил Шуйский.

Молодой человек активировал свою ауру, на уровне сильного Адепта, пытаясь надавить на неожиданно дерзкого прохожего.

– Мы с вами, господин хороший, на брудершафт не пили и вместе кровь не проливали, так с чего вы решили, что можете мне тыкать⁈ – зло бросил молодой человек. – И с чего вам взбрело в голову, что упоминание вашей принадлежности к боярскому сословию меня способно испугать?

– Господа, господа! – предпринял стремительно трезвеющий самый рассудительный участник разгорающейся ссоры очередную попытку воззвать к разуму. – Право слово, ну чего нам делить? Чего нам ссориться? Сударь, идите по своим делам далее! А ты, Витя…

– Дуэль! – зло, пьяно выкрикнул Шуйский.

Злая, довольная усмешка исказила лицо молодого человека в треуголке. Неспешно вышагивая, тот двинулся навстречу боярину, не обращая внимания на шепотки среди наблюдающих за конфликтом прохожих. Остановившись в пяти шагах от своего оппонента, он снял головной убор и, согласно всем правилам этикета, коротко кивнул и ответил:

– С удовольствием принимаю ваш вызов. Как вызванная сторона, выбираю меч и магию до сдачи или невозможности продолжать поединок. Не струсите⁈

Глядя в полные злости голубые глаза молодой боярин все четче ощущал, что совершает большую ошибку, вот только отступить без потери лица было уже невозможно. Слишком много было свидетелей у их стычки, и шепотки уже пошли по собирающейся толпе.

– Тогда завтра в десять часов утра, в имении…

– А вот уж хрен, господа хорошие, – перебил его молодой человек. – Я, Андрей Рублев, заявляю – деритесь здесь и сейчас, либо убирайтесь, поджав хвост. Я приму оба варианта, мне лично с вами все ясно при любом раскладе.

Боярин не выдержал. Вспыхнула силой аура чародея, отблески пламени полыхнули в воздухе… Однако прежде, чем он успел сделать хоть что-то, Рублев ударил первым. Потоки воздуха закрутились, со свистом подсекая ноги боярина.

Поток пламени просвистел совсем рядом с Рублевым, чуть опалив лицо дворянина, и треуголка слетела с головы мужчины. Приятели рухнувшего навзничь боярина вступили в схватку на стороне своего недалекого и вспыльчивого товарища – камень мостовой треснул и выстрелил вверх, грозя как минимум переломать кости незадачливому дворянину… Однако того уже не было на месте – не дожидаясь, когда булыжники достигнут его тела, он ускорил себя магией воздуха и стремительно отскочил вбок.

Третий молодой повеса оказался магом Света. Сорвавшийся с его руки луч света способен был не просто ранить людскую плоть – полновесное, качественное заклинание пика третьего ранга способно было проплавить камень и сталь на своем пути. О столь быстрых чар Рублев уклониться был не в силах, он даже среагировать толком не успевал… Впрочем, он реагировать и не собирался.

Успевший к своим невеликим, на самом-то деле, годам набраться изрядного, недостижимого никакими тренировками, спаррингами и даже одиночными дуэлями истинного боевого опыта, когда в пылу сражения нет времени обдумывать ситуацию, анализировать и заниматься прочими, без сомнения полезными, но весьма затратными по этому самому времени вещами… Зато привык навскидку доверять своим ощущениям и примерно понимать, что и как можно принять на щит, от чего увернуться, что встретить броней…

Луч Света врезался в кирасу, и та вспыхнула рунами – синими, фиолетовыми, алыми и желтыми. Вороненая сталь выдержала столкновение, достойно встретив чужую магию. Да, металл раскалился и даже немножко потек, но не более того.

Воздушный кулак вмазал в живот чародею света, опрокидывая его на землю. Рублев стремительно сблизился, оказавшись около всей троицы – и дальше началось и вовсе одностороннее избиение. Чародей хорошенько прохаживался ногами по своим противникам, особенно выделяя Шуйского – тому доставалось и чаще, и сильнее.

– Достаточно! – послышался девичий возглас со стороны.

Из толпы вырвалась молодая русоволосая девушка. Маленький, курносый носик, чуть припухлые, мягкие щечки и сверкающие карие глаза – её нельзя было назвать ослепительной красавицей, но она определенно была весьма миловидна и жива.

Подскочив к отвлекшемуся на мгновение Андрею, она вцепилась маленькими ладошками в крепкую руку молодого мужчины и потянула его назад. Учитывая, что она не использовала магии, да и в ранге была ниже парня, являясь лишь Учеником, силой оттянуть разгоряченного Андрея она не могла… Но тот, смущенный её напором, позволил девице оттащить себя в сторону.

Троица поверженных аристократов начала подниматься на ноги. Вокруг Шуйского заполыхали оранжевые огоньки – получив краткую передышку, боярин решил ударить в этот раз в полную силу, не сдерживаясь. Рублев тут же отодвинул молодую заступницу себе за спину, закручивая перед ними потоки воздуха – позволять нападение на себя и незнакомку он не собирался.

– Прекратите немедленно, вы оба! – возмущенно воскликнула девушка, вырываясь из-за спины парня и вставая меж разъяренным боярином и молодым дворянином. – Ваше поведение возмутительно, судари! Вы в общественном месте, и ваши заклятия могут задеть окружающих! Не говоря уж о том, что вы оба нарушаете закон!

– Прочь, девка! – рыкнул Шуйский. – Я – Шуйский, и сотру в порошок этого урода! Выродок, ты…

– Моя фамилия Матвеева, – перебила его девушка. – Вам это ни о чем не говорит, сударь?

– Ты даже не из Великого Рода, – презрительно фыркнул парень. – Что ты о себе возомнила, пытаясь кичиться передо мной своей фамилией? Кто такие Матвеевы в сравнении с Великим боярским Родом Шуйских⁈

– Может быть, и никто, – неожиданно спокойно согласилась та. – В сравнении с вашим Великим Родом меркнет почти любая фамилия, согласна…

Но не успела самодовольная усмешка на лица боярина толком расцвести, как следующие слова девушки заставили её буквально примерзнуть к устам чародея, пусть они и были сказаны не вслух, а переданы телепатией.

– Но зато у меня есть двоюродные братья и сестра. Двое из них носят ту же фамилию, что и вы – Руслан и Жанна Шуйские… – и, не давая ему опомниться, припечатала. – А третий, старший из них, Аристарх. Тот, который Николаев-Шуйский, помните такого? Его ещё зовут Героем Империи, он нынче Глава Великого Рода и чародей, рангом превосходящий Магов Заклятий. Не буду врать, я не так, чтобы очень близка с Аристархом, но тем не менее совсем недавно была на празднике в Николаевске и имела честь быть лично представленной и ему, и его супруге. А Руслана и Жанну знаю с самого детства… Я лично видела, что первым обозначили намерение напасть именно вы. И если вы хотите продолжить эту свару – милости прошу, кто я такая, чтобы мешать представителю Великого Рода? Однако прошу учесть – я состою в переписке с Жанной и Русланом. И будьте уверены, я сделаю все, чтобы они подняли со своими старшими родичами тему вашего сегодняшнего поведения.

Передача отняла у неё много сил – для её ранга мысль-речь вообще была тяжелым испытанием, и свидетельствовала о недюжинных способностях в магии Разума. А так – даже Адептам это давалось непросто… Если речь не шла о гениях и монстрах, какими были Аристарх и Хельга на низших рангах.

– Только потому, что дама просит, я отступлю… Пока что. Завтра, на ристалище, что у Алексеевской рощи, в пять часов пополудни, – сквозь зубы обратился Шуйский к Рублеву. – Надеюсь, ты не струсишь и не попытаешься вновь спрятаться за чьей-то юбкой. Вам же, сударыня, всего хорошего. Пойдемте, друзья – не будем уподобляться всякой черни и драться на потеху толпе, игнорируя правила, принятые в благородном обществе.

Шуйский и пара его растерявшихся от столь резкой перемены товарищей двинулась прочь от места стычки. Плохо скрывающий душащую его ярость боярин грубо отпихнул плечом не успевшего вовремя уйти с его пути зеваку, и мужчина лет сорока, какой-то дворянин из мелкого Рода в ранге Ученика, не посмел возмутиться грубости Шуйского.