Текст книги "Путь возмездия"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 24 страниц)

– Я полагал, что ты тоже пленник.

– Я был им. Но не в башне. И не на Свободной Вершине. Я был пленником в Дивии.

– Да ладно?

– Ты помнишь, как надо мной насмехались из-за моего происхождения? Носогордые ублюдки из славных родов считали, раз я грязерожденный, то я ниже их. И я принимал их слова за правду. Я готов был умереть, лишь бы доказать, что достоин быть прирождённым жителем.

Я сделал печальное лицо, словно понимая его обиду, а сам подумал…

– Не скрывай мыслей, Самиран. Говори, что думаешь.

– Я думаю, ты оболванен учением Морской Матушки, как солёные сиабхи были оболванены Матушкиными собеседницами.

– Мне ещё далеко до того, чтобы изучать наставления Морской Матушки, – смиренно сказал Пендек. – Я только начал постигать истину на собраниях Дюжины Познавших Справедливость. А вот Кил, который был верен правде Всенаправленного Ветра Моваха, сейчас учит язык Морской Матушки, чтобы прочитать её наставления.

Я догадался, что речь шла о свитках Чуари. Однако, как быстро её биографические заметки превратились в сакральное знание. А русский, значит, стал божественным языком? Русофилы были бы довольны.

– А чем именно занят Кил? – спросил я.

– Помогает Диабе Разумеющему. Не знаю, известно ли тебе, но Морская Матушка одобрила учение Моваха. Поэтому все жители летающей тверди, кто принял его веру, считаются нашими товарищами, и не будут помещены в Дом Достоверности.

– Ясненько. Ну и грязь с ними. Лучше скажи мне, что тебе известно об…

В этот момент над моим ухом раздался трубный глас:

– Работайте, друзья! Нам нужна победа, а Кузнице Победы нужен огонь!

Пендек спохватился. Загрёб на лопату угля и понёс к топке.

Агитатор шагал рядом и гудел:

– Любая работа, приближающая победу над украденным Небом, приближает освобождение Неба.

Я тоже пошёл за Пендеком. Его обратили в новую веру, но он явно знал больше Реоа и меня. Я хотел расспросить его об искателях рода Ситт. Именно их участие во всём этом не имело объяснения.

– Скажи, Пендек, – крикнул я сквозь рёв агитационной речи. – Как давно ты видел Акану С…

Глашатай завопил ещё сильнее:

– Всему своё время. Время для беседы, и время для работы. Сейчас время для работы. Носогордые заставляют всех работать, а сами проводят время в беседах. Не уподобляйся носогордому. Работа на Земле освобождает. Не…

– Прекрати дудеть, – не выдержал я и оттолкнул глашатая.

От неожиданности он выронил рупор.

– Уходи, – угрожающе сказал мне Пендек. – Ты не готов принять правду. Поэтому я не могу принять тебя.

– Как знаешь. Заодно считай себя изгнанным из отряда с позором.

Я думал, Пендек ответит с насмешкой, но он с какой-то мудрой грустью сказал:

– Твой отряд погиб, Самиран.

– Его убили те, кому ты служишь.

– Нет, Самиран. Его убили те, кому служил ты.

– Поясни.

Пендек помотал головой:

– Уходи.

Тем временем агитатор поднял рупор, оттряхнул его от угольной пыли и загудел:

– Сюда, товарищи! Летучий угнетатель внушает коварные мысли трудящимся Кузницы! Держите его!

Ко мне подбежали выучки. На их лицах выражение чрезвычайно злобы. Всё могло бы закончиться плохо для меня, но среди них оказался один из моих сторожей. Он сказал:

– Этот носогордый признан лицом, частично заслуживающим доверия.

– Рано признан, – отозвался агитатор. – Сей бывший пленник держит в мыслях семя лжи.

Знакомый сторож повёл меня прочь от Кузницы Победы,

Агитатор прогудел в свой спиральный рупор:

– И больше не поднимай руку на Глашатая Просвещения. Лучше отврати стопы свои от очищающего огня Кузницы Победы, дабы тебя не лишили звания лица, частично заслуживающего доверия.

Агитаторы Свободной Вершины однозначно похожи на священников Двенадцати Тысяч Создателей – всегда разговаривали витиеватыми фразами.

✦ ✦ ✦

Чтобы сократить Путь, сторож предложил запрыгнуть в одну из пустых повозок с колёсами, столь впечатлившими меня ранее. Возницы не было: буйвол сам тянул повозку куда надо, сам останавливался на поворотах, недолго думал и выбирал нужное направление – настоящий беспилотный транспорт.

– «Внушение Неразумным»? – спросил я.

– Чё?

– Неважно.

Мой провожатый плохо говорил на дивианском. А его родным оказался совершенно незнакомый мне язык.

Я подумал, что не стоило искать магию озарений там, где её нет. В замкнутом мире Отшиба не так много направлений: можно выдрессировать буйволов ходить туда-сюда по одной и той же дорожке.

Сторож сопроводил меня до жилища в Четвёртом Кольце. Оставив меня у порога, ушёл.

Начинался унылый зимний вечер. Заснеженные дома и улицы словно проваливались внутрь своих фиолетовых теней.

Городское освещение в Свободной Вершине не развито – все светильники собраны в стратегически важных местах: стройках, казармах, у храма Морской Матушки и возле домов вождей. Ночью большая часть Отшиба погружалась во тьму, которую изредка рассеивали фонари и факела патрульных. Разительный контраст с Дивией, которая сверкала ночью как летающий цирк.

Теперь я знал, что мощные и громадные белые фонари, установленные на многослойных крышах, питались энергией Сердца Дивии, поступающей на поверхность по световодным путям. Сердце Отшиба ещё не работало в полную силу, вот и не было освещения.

Я устал, мне холодно и хотелось жрать.

Мечтая о куске горячего мяса и котелке жирного бульона, я проверил ставню – плотно заперта. Да чем Могад занимался так долго? Или из-за нелегальности безбрачных половых отношений он решил натрахаться впрок на несколько месяцев?

Я прислонил ухо к двери.

Различил протяжные и завывающие стоны, сопровождаемые мерным дребезгом музыкального инструмента, вроде тарелок. Неужели… Могад пел? И играл на инструменте, продолжая кувыркаться с усатой зазнобой?

Хоть кто-то получал удовольствие от жизни в этом идиотском поселении.

Я отошёл от двери и сел на постамент, оставшийся от разрушенной статуи.

Вообще, я был недоволен своей несдержанностью в беседе с Пендеком. Нельзя показывать своего раздражения. Надо было притвориться, что я тоже понял всю правду и готов служить Свободной Вершине. Быть может, Пендек выдал бы мне что-то важное.

Но я и не ожидал, что его перекуют в борца за справедливость. И куда только делась вся его фанатичная преданность и подобострастие относительно меня? Ведь именно Пендек, вырвавшись из плена, хотел убивать и убивать врагов. А теперь стал одним из них. Даже последствия ранений куда-то пропали. Вероятно, были изъяты вместе с озарениями и обнулением Голоса и Взора, как у меня пропала боль от незаживающих ран.

Тут невольно зауважаешь мозгопромывочную машину Свободной Вершины, созданную Чуари Гонк.

С другой стороны не стоило искать сложности в простых делах. Мозгопромывочная машина Свободной Вершины не была какой-то особенно сильной. Это просто у Пендека не было мозгов. Промыть их – как обмануть младенца. И таких Пендеков, надо признать, в Дивии немало даже среди славных жителей. Красный комиссар понял это намного раньше меня.

Но принижать себя тоже нет смысла. Профессия красного комиссара – обрабатывать народ идеологией. Профессия Дениса Лаврова – рассказывать на уроках истории об их зверствах.

Конечно, Лев Эммануилович быстрее меня приспособился к этому миру. Он прожил тут с детства до глубокой старости. Тогда как я лет шесть от силы.

Я горько усмехнулся: Чуари Гонк принесла Дивии меньше вреда, чем её последователи.

Звон тарелок и пение усилились, достигая моего слуха сквозь дверь. Веселье не собиралось заканчиваться!

Я окончательно промёрз. Пора кончать секс-марафон Могада.

Я поднялся на ноги… и краем зрения уловил тень, метнувшуюся от постамента.

По привычке кинулся в сторону. В былые времена сработало бы «Проворство Молнии» или «Крылья Ветра». Но былые времена прошли. Кряхтя и ругаясь, я споткнулся о камни и упал лицом в снег. Даже не стал переворачиваться. Будь что будет. Если кто-то решил меня убить – пусть убивает. Надоело уже всё…

Руки нападавшего вцепились мне в плечи и рывком перевернули. В фиолетовых сумерках я различил кого-то в маске и капюшоне из шкур. Он молча рванул меня, поставив на ноги. Потом отнял от меня руки и снял маску.

Совершенно не сдерживаясь и не стесняясь, я зарыдал и обнял Эхну.

Позабыв о её немоте и глухоте, забросал её вопросами: «Где ты была всё это время?», «Кто ещё выжил?», «Ты пленница?» и ещё какую-то чушь. Одновременно сжимал её лицо в ладонях, не зная, то ли целовать, то ли гладить.

Эхна наконец вырвала своё лицо из ладоней и накрыла мой рот рукой в рукавицей.

Сумерки сгустились. Но я разглядел, что Эхна одета в популярную здесь шубу из вонючих шкур и рваные валенки с разбитыми деревянными подошвами. Под шубой я нащупал доспехи, в которых Эхна была в подводном храме Морской Матушки. Так же я нащупал ножны кинжала, а на спине у неё висел чехол для мочи-ки, спрятанный внутрь заплечного мешка.

Я перешёл на шёпот, ведь читала по губам.

– Ты без скрижали? – догадался.

Эхна отошла к забору, где лежал нетронутый снег, и нарисовала иероглиф «ЕДА». И показала на дверь моего жилища.

В ответ я нарисовал два иероглифа, обозначившие дом, людей в нём и невозможность войти, пока они там.

Эхна устало опустилась в сугроб.

Глава 14

Дыхание-шлем и тройное усиление

Беседа наша протекала медленно. Эхна рисовала палкой на снегу ряд иероглифов, потом стирала и переходила к нетронутому покрову. Я отвечал шёпотом, тщательно двигая губами, чтобы она разглядела их в сгущающихся сумерках.

Эхна объяснила, почему её не забрали вместе со всеми. Во время сражения её оглушил удар дубины, она упала. Инар Сарит некоторое время пытался помочь ей, отбиваясь от врагов, а потом тоже упал. При этом он успел нарубать столько врагов, что куски тел и месиво внутренностей погребли под собой Эхну.

Я вспомнил, что сквозь коричневый дым видел её судорожно дёргавшуюся руку, торчавшую из груды тел, и решил, что это предсмертные судороги. Оказалось, что Эхна нащупывала отрубленную голову выучки. Нащупав – сорвала с неё противогаз и надела на себя.

Слова противогаз она, конечно, не знала, поэтому описала его сплетёнными воедино иероглифами «ДЫХАНИЕ-ШЛЕМ-НЕТ-ЯД».

Сделала она это уже довольно поздно – отрава сразила и её. В итоге её спас не дыхательный шлем, а трупы врагов – Эхну попросту не заметили, когда собирали тела остальных воинов моего отряда.

Впрочем, шлем тоже пригодился – ей не пришлось дышать остатками коричневого дыма, который долго кружил по храму. К тому времени, когда выучки вернулись за трупами своих товарищей, Эхна давно очнулась, отползла под раковину Морской Матушки и применила кристалл «Прозрачности Воздуха».

Дождавшись, когда выучки вынесли из храма труп последнего товарища, она пошла за ними.

Эхна не могла вдаваться в детали, поэтому я сам представил, какой ценой ей далось это преследование. Она была ранена и отравлена. А применить «Прозрачность Воздуха» нельзя – под ногами хлюпала вода. Летать – тем более затруднительно в таком состоянии.

Но она умудрилась не отстать от врагов. И шли они не тем маршрутом, каким пробрались мы, не через шлюзы, а по каким-то лестницам, идущим круто вверх по стенам прямо к потолку.

Я несколько раз переспросил её – не ошиблась? Откуда там лестницы взялись? Насколько я помнил устройство подводного храма, там был перекрёсток из узких коридоров и потолок теряющийся в темноте. И никаких лестниц. Но Эхна настойчиво нарисовала иероглиф «ЛЕСТНИЦА».

– Итак, вы поднялись по лестницам, – кивнул я. – Но куда?

Эхна пояснила, что лестница привела прямо в летающую каменную башню. Ожидая от меня очередного удивления, она начала писать цепочку иероглифов, но я остановил её:

– Я понял, не утруждай себя. Летающая башня низких погрузилась в воду, и своим основанием села на вершину подводного храма? Оттуда и спустили лестницы?

Эхна закивала.

Неожиданно открывшееся умение летающих башен уходить под воду сняло мои старые вопросы, о том, как низкие доставили в храм гракков и строительные материалы. Уж точно не через водолазный колокол и шлюзы, предназначенные для Матушкиных собеседниц и других паломников.

Заодно вспомнил, как пытался проломить ворота башни и заметил, насколько плотно пригнаны их детали. Да и вообще удивился, что башни отличались высоким качеством кладки, без зазоров и щелей. Я тогда решил, что герметичность удерживала коричневый дым внутри этих летающих газенвагенов, предназначенных для захвата высших людей.

Вероятно, башни-амфибии должны были стать ещё одним сюрпризом для нашего воинства?

Или… Что если эти башни давно плавали в Море Сиабхи, на манер подводных лодок?

Какие сомнения? Конечно, плавали!

Именно таким способом и доставили в Сиабхи-Дана-А полчища вьевв и гракков!

Именно на этих подводных башнях удирали советники, высокопоставленные грязные колдуны, погонщики гракков и прочие представители царства Свободной Вершины, помогавшие низким царям воевать с Дивией. Мы ломали головы: как им удавалось быстро и бесследно уходить от нас? Мы ошибочно считали, что они удирали по воздуху. Бросили много сил на патрулирование. При этом во всех захваченных нами башнях находили только рядовых бойцов. А люди Диабы, быть может, и не удирали вовсе. А сидели в своих водонепроницаемых башнях на дне близ Портового Города и смеялись над высшими болванами.

Стихия Воды, мать её так.

Чуари Гонк могла придумать и осуществить постройку подводного флота. Об этом мне, вероятно, предстояло прочитать в её свитках.

– Ты понимаешь, как это важно для старших воинства? – почти заорал я.

Эхна закивала и нарисовала двойной иероглиф «ВАЖНО». На дивианском письме это означало усиление, то есть, что-то «более важное». Немного подумав, она утроила иероглиф, что переводилось «капец, как важно!»

– Что именно? – спросил я.

Она вынула из мешка сморщенный противогаз.

– Верно! Пусть сделают такие же! Или придумают, как защититься от коричневого дыма с помощью озарений. Вот как мы поступим…

Эхна резко отпорхнула на «Крыльях Ветра» и укрылась за грудой камня от разрушенного забора. Я поспешно затёр иероглифы на снегу.

Дверь моего жилища отодвинулась, вышла работница купальни. На вытянутой руке она держала синий фонарь, волосы женщины взъерошены, как у мочалки после интенсивного трения. Она непонимающе уставилась на меня.

– Добрый вечер, – вежливо сказал я.

Работница купальни молча развернулась и пошла по ступенькам вниз.

Когда она скрылась из вида, из жилища вышел Могад. Он был без фонаря, но лицо его сияло радостью. Обеими руками он прижимал к груди короб, усеянный блестящими бронзовыми палочками и колечками, позвякивавшими при ходьбе. В коробе я признал дивианский народный инструмент под названием «долбяк». Я его не раз видел на рынках. Высшее общество Дивии считало долбяк низкопробным инструментом, поэтому его редко изображали в музыкальных «Играх Света», предназначенных для славных и полуславных жителей, и тем более на нём не играли в Доме Пения.

Здесь моя фантазия дала сбой: я совершенно не представлял, как можно одновременно наяривать на долбяке, громко петь и чпокать работницу купальни. И зачем.

– А, носогордый друг, ты тут… – разомлевшим голосом сказал Могад. – Я премного тебе благодарен. За мной долг.

– Нарушаешь запреты Морской Матушки? – сурово спросил я. – Сначала ты должен был жениться на этой красотке!

– Я не нарушаю, а… это… ну, немного… – Могад устало махнул рукой, не имея сил придумывать оправдания. – А так-то да… она красотка, даже ты заметил…

Постукивая пальцами по долбяку, Могад тоже ушёл вниз по лестнице.

✦ ✦ ✦

В жилище пахло чем-то звериным, словно тут резвились не люди, а козлы, сразу семеро. Половина моего ужина была сожрана, шкатулки валялись по углам, будто Могад и его зазноба швырялись ими в любовном угаре. У сундука с записями Чуари стоял пустой кувшин, пахнущий ягодным вином.

Я усадил Эхну напротив очага. Она сняла верхнюю шубу. Какие-то обрезки шкур, подвязанные кожаными шнурками, покрывали её нагрудник из небесного стекла. Наручи и наплечники разбиты. Одежда и снаряжение висели на ней как на скелете. Она так исхудала, что стала похожа на Реоа – обтянутый кожей череп. Старые шрамы, проступили на коже неровными буграми.

Ну и воняло от неё как от семерых козлов.

Я не стал предлагать ей раздеться и помыться в моей купальне. Она всё равно откажется – слишком рискованно. По этой же причине, она положила мочи-ку рядом с собой.

Дышала Эхна тяжело и с присвистом, словно старый курильщик, решивший взбежать до пятого этажа, но сломавшийся уже на втором. Вероятно – последствия ранения в подводном храме.

Бедная Эхна… Отважная, любимая и несчастная. Целительские озарения не лечили её до конца, а её целебные мази остались на акрабе.

Кстати, может в Свободной Вершине можно раздобыть какие-то лекарства? Надо спросить у Могада.

Эхна стянула обувь и вытянула к огню худые ноги, обмотанные дырявой тканью, когда-то озарённой, а теперь просто грязной и обветшалой. Её совершенно развалившиеся валенки из вонючей кожи я бросил в огонь. Выдал ей новые из своего сундука с одеждой.

Я поставил перед ней шкатулки с остатками ман-ги. Разлил по кубкам чай из ман-ги и сушёных ягод, которые жители Свободной Вершины привозили из Ач-Чи вместе с вином. Хотел нанизать куски варёного мяса на шампуры, чтобы разогреть в очаге, но Эхна отобрала мясо и в один миг сожрала.

Обхватив тощими пальцами горячий кубок, Эхна прислонила его к своему грязному лицу, согреваясь.

– Ты всё это время пряталась здесь, на Отшибе? – спросил я.

Эхна огляделась, в поисках на чём написать ответ.

Я положил перед нею заранее приготовленные угольки и несколько свитков Чуари Гонк, заполненные унылыми этнографическими наблюдениями за жизнью во дворце рода Гонк.

Эхна взяла уголёк. С недоумением поглядев на странные закорючки кириллицы, нарисовала поверх них серию иероглифов, продолжив свой рассказ:

Следуя за выучками, она поднялась на башню. Потом забилась в какой-то закуток между стойлом с гракком и клеткой с вьеввами. Здесь и просидела несколько дней. У гракка воровала воду, а у вьевв – куски мяса и какое-то зерно.

Изредка, пользуясь «Прозрачностью Воздуха» выходила в разведку по башне, надеясь отыскать пленников. Но эта оказалась не та башня, в которой везли меня, а та, в которой везли творения грязи.

Кроме отряда выучек и трёх водителей башни, здесь было пятеро грязных колдунов, владевших «Внушение Неразумным». Эхне приходилось избегать не только низких, но и внимания гракков и вьевв. Время от времени грязные колдуны использовали «Внушение Неразумным» и становились одним целым со своими питомцами. Если бы гракк или вьевва увидели в этот момент Эхну, то её увидели бы и колдуны.

Ей пришлось искать новое место, чтобы прятаться. В итоге она обнаружила весьма объёмную щель между полом и потолком одного из ярусов башни, там и провела остаток Пути.

По словам Эхны, башня летела двадцать восемь дней. Разговоров она не могла слышать. Смотреть в окна тоже некогда, ведь она выходила за едой только по ночам, когда спали и творения грязи, и их хозяева. Поэтому руководствовалась только подсказами Внутреннего Голоса.

Для неё эти дни были ещё более страшным и непонятным полётом в неизвестность, чем для меня. Я хотя бы с Диабой разговаривал.

Когда перелёт закончился, Эхна ещё сутки провела в своём убежище и только потом выползла наружу, в жуткий заснеженный холод Свободной Вершины.

Некоторое время она в изумлении бродила по лестницам и Кольцам, рискуя наткнуться на стражников. В отличие от меня Эхна вообще не знала о существовании какого-то пропавшего Отшиба, поэтому увиденное потрясло её. Она словно оказалась в какой-то странной и чужой Дивии.

Дойдя до края Отшиба, она наконец-то поняла, что это за место. Именно там на неё напал молодой гракк: напав сзади, ударил её лапой по спине. Эхна еле отбилась от малыша, даже не смогла убить, настолько ослабла от недоедания.

Кое-как она улетела.

Потом нашла какой-то пустой дом и надолго слегла там, страдая от воспалившихся ран и холода. Хорошо, что вокруг снег, она его, утоляя жажду. Провела в таком состоянии несколько дней, пока не пришла в себя. Всё-таки организм высшего человека и Линия Тела вывезли.

Действуя более осознанно, Эхна разведала местность. Кристалл «Прозрачности Воздуха» подходил к концу, поэтому она обзавелась вонючей местной одеждой, и скоро ходила не таясь – благо у всех жителей Свободной Вершины лица замотаны шарфами и шкурами.

Эхна видела, как меня носили на паланкине из Нутра домой и обратно в Нутро. Она хотела проникнуть в Нутро, но вход слишком хорошо охраняли.

Пока я рожал световодные пути, глухая, немая и голодная небесная воительница тенью бродила среди жителей Свободной Вершины, не зная, что предпринять. Убить Диабу – невозможно, его охраняли. Спасти меня – тоже. Но она продолжала выживать: воровала еду у гракков и каких-то мелких зверушек в клетках. Заодно запоминала всё увиденное.

Заходить в слишком людные районы Свободной Вершины она опасалась. А вот возле строек каменных башен ходила несколько раз, рассчитывая поговорить с Тораном Зелдан, который руководил строительством. Но он всё время был окружён несколькими людьми в чистых халатах и масках.

Тогда-то она и решила, что важнее всего доставить первому старшему воинства образец дыхательного шлема и вообще рассказать о царстве Свободной Вершины.

Для этого она собиралась снова проникнуть на одну из башен.

✦ ✦ ✦

Дописав последний иероглиф, Эхна стала перебирать обглоданные ею кости, надеясь найти на них остатки мяса.

Я схватил её за щёки и расцеловал:

– Ты умница! А я и Реоа – болваны! Нас лишили озарений и памяти Голоса, а вместе с ними разума. Ведь самый простой способ попасть в знакомые места – это на башнях низких!

Эхна недоумённо следила за моими губами. Потом начертила:

ЧТО

ЗНАЧИТ

ЛИШИТЬ

ОЗАРЕНИЙ

И

ПАМЯТИ

Я рассказал ей, о способности Диабы уничтожать память Голоса и переносить озарения из человека в человека.

Не веря моим губам, Эхна несколько раз попросила повторить.

Как большинство дивианцев, она принимала за истину незыблемость усвоенных и наследованных озарений. Лёгкость их переноса из тела в тело казалось ей чем-то невозможным. Недопустимым. И ладно бы этим скрытым и – несомненно! – запретным озарением владели бы старшие славных родов Дивии. Они бы применяли его во славу Дивии. Но скрытое озарение у падших? Вдобавок у этих грязеедов был целый Отшиб, который они вот-вот поднимут в воздух. Это вообще никак не объяснить… Как Двенадцать Тысяч Создателей допустили сие?

Эхна из рода Намеш – рядовой солдат, рядовая дочь рода средней славности. Опора общества Дивии. А усвоенные озарения – её опора. И вдруг какие-то гряземесы выбили эту опору, да ещё и глумливо обмазали её грязью.

Впервые в своей жизни я услышал из уст Эхны что-то похожее на стон и мычание. Вероятно, такие звуки она издавала во время пика наслаждений с Инаром. Чем он однажды похвастался мне.

Но сейчас Эхна мычала от осознания, что усваивание озарений, считавшееся необратимым, оказалось самообманом. Ещё немного и она спросит: «А почему от нас всё это скрывали?» Но не спросит. И не только из-за того, что глухонемая, но из-за врождённой привычки не подвергать сомнению иерархию отношений между людьми Дивии. Мол, Правители и старшие лучше знают, что надо делать.

А ведь это она ещё не знала, что я тоже демон.

Как бы мне ни было жалко Эхну, я не удержался от смешка.

Сначала я хотел рассказать ей, что случилось со мной, особенно о записях Чуари Гонк. Представив, сколько времени займёт тщательное проговаривание каждого слова, передумал. Да и Эхна была больше человеком дела, нежели слова: глухонемота не располагала к болтовне.

Как можно более кратко я рассказал ей о Реоа. И том, что она сможет сделать кристаллы «Прозрачности Воздуха».

– Вы вдвоём отправитесь в Дивию, – сказал я. – Донесёте до Экре Патунга сведения о коричневом дыме, шлемах для дыхания и подводных башнях. Заодно отметите пройденный Путь во Внутренних Голосах, чтобы было проще найти Свободную Вершину.

Эхна кивала, подтверждая получение каждого приказа.

– Но самое главное – вы должны рассказать о предательство рода Ситт. Может быть, не все они виноваты, но ради безопасности воинства, лучше выгнать их из сословия и запереть во дворце. А потом допросить с «Правдивой Беседой». У меня есть подозрение, что именно род Ситт помогал врагам изнутри.

Эхна изумилась. Стала чертить какие-то иероглифы, но я остановил её руку. Поведал, как Акана Ситт заманила нас в подводный храм, а потом напала на меня на башне, практически сдав в руки Диабы.

НЕ ВЕРЮ

НЕ ВЕРЮ

НЕ ВЕРЮ

Начертила Эхна иероглиф с тройным усилением. Потом добавила четвёртое усиление.

– Тем не менее, всё именно так.

Я помог ей одеться и обуться. Она продолжала несогласно качать головой.

Интересно, что Реоа легче приняла могущество Диабы. Её внутренний мир не рухнул. То ли смирилась, то ли отпрыски славных родов критичнее воспринимали «незыблемые» порядки Дивии.

Мы условились о тайных знаках, и договорились о следующей встрече. Я пообещал, что буду складывать еду в щель того постамента от статуи, где мы встретились.

Напоследок попросил нарисовать карту Отшиба, чтобы отметить дом, в котором она пряталась. Оказалось, что не так уж далеко от меня.

Когда она вышла, я прибрал в комнате и стёр угольные иероглифы со свитков Чуари.

✦ ✦ ✦

План Реоа на побег в неизвестность казался неосуществимыми, но Эхна вселила в меня надежду. Если девушки доберутся до наших и предупредят, то воинство Дивии не вляпается в расставленные Диабой ловушки.

Для начала перестанем брать на абордаж их каменные газенвагены. Надо их уничтожать без попыток взять кого-то в плен.

Ремесленники сословия Созидающих Вещи разберутся в устройстве противогазов и сделают аналоги. Или попросту сделают воинские шлемы герметичными и оборудуют системой фильтрации воздуха. Словом, изобретут скафандры. Ещё и украсят их узорами и оснастят гнёздами для озарений. Я не знал, каких именно озарений, но мастера и без меня разберутся. Как старшие сословия Защищающих Путь разберутся с предателями из рода Ситт.

Чтобы все это произошло, нужно встретиться с Реоа. Но она больше не посещала меня. Неужели, обиделась за прошлый раз? Ничего, скоро мой вынужденный отпуск закончится, я вернусь к выращиванию органов Нутра, а Реоа снова будет лечить меня.

Я подумал: а что если притвориться больным? Пусть Могад пришлёт ко мне Реоа. Но после недолгого раздумия отменил эту уловку. Реоа призывали только в Нутро, где её целительские способности особенно важны. В остальное время она лечила вождей и воинов Свободной Вершины. Если я «заболею» сейчас, то ко мне, скорее всего, призовут местного криворукого целителя. Эти бездари не отличали простуду от рака, но всё же поймут, что я симулирую. А это вызовет лишние подозрения.

Буду ждать возвращения на работу, подкармливая Эхну.

Приняв это решение, я успокоился и вернулся к чтению свитков Чуари.

Глава 15

Свиток «Глупые демоны и бараны из будущего»

Однажды я проснулась от голоса челядинки, монотонно повторявшей:

– Прошу простить, светлейшая госпожа. Прошу простить светлейшая госпожа, прошу…

– Чего тебе? – пробормотала я. Видать, она давно торчала за растением-дверью, пытаясь разбудить меня.

– Старший господин требует. Очень скоро просит прибежать.

Хотелось бы мне сказать крепкое русское словцо по адресу старшего господина. То я не видела Гуро Каалмана по десятку дней подряд, то вдруг требует среди ночи. И чего ему не спится в такую рань?

Впрочем, было весьма любопытно, что же произошло?

Я разрешила челядинке войти. Виновато кланяясь, она внесла тазик с горячей ароматной водой для утреннего омовения и сказала:

– Старший господин сильно просит поскорее идти.

– Куда?

– В небесный дом. Он там ждёт.

Это ещё любопытнее.

– Как одеваться-то велел?

– Быстро, светлейшая госпожа.

– В том смысле, какой наряд выбрать? Куда мы летим? На приём к кому-то славному? Или по делу о покушении? Или в храм? Или для…

– Очень быстро просил прийти. Вот всё, что я знаю.

– Грязь с тобой, принеси халат, который мы недавно купили на рынке для высокоморальных, и помоги завязать сандалии.

Челядинка принесла халат, пошитый портными славного рода Бахутри.

Верхний слой ткани озарён «Отталкиванием Вещества», сохранявшим его сухим и чистым в дождь. Внутренний слой обладал «Огненным Пленом», работавшим как теплоизолятор, препятствуя отдаче тепла наружу. Для режима инкогнито к вороту приделан капюшон с лямками для цепляния масок. Под складками на руках и животе пришито по гнезду для кристаллов. На гражданскую одежду гнёзда не ставили, так как они были тяжёлые, что нарушало стандарты портновской красоты. Дополнительные кристаллы «Унятия Крови» или «Прозрачности Воздуха» лишними не будут, ведь я, чтобы не вызвать подозрений (и пророческих снов) Гуро Каалмана, так и не научилась носить доспехи.

Одевшись, я прихватила чёрную маску и поспешила на верхние этажи дворца.

Несуразный и уродливый небесный дом, похожий на летающий сарай, нетерпеливо покачивался у самого края площадки, словно ему не терпелось сорваться в полёт.

Как я уже упоминала, у Гуро Каалмана была страсть к коллекционированию небесных домов. Кроме роскошных летающих яхт, у него было несколько скромных сараев, в которых он, подобно остальным лицемерным учителям, посещал Дом Опыта и развозил приглашения для учеников из славных родов.

Я вошла внутрь.

Гуро сидел за управляющей доской. На скамье рядом примостился кто-то якобы неизвестный в неопределённом сером халате до пола и серой маске. Я узнала Каро Ронгоа, всё-таки провела с этим шантажистом существенную часть своего второго детства.

На лежаке у стены сидел неизвестный мне воин в чёрных кожаных доспехах, руки и ноги плотно обмотаны чёрной озарённой тканью. Обмотка покрывала даже его лицо, поэтому я предложила, что он из рода Ситт – они всегда заматывали лицо озарённой тканью, чтобы не поранится, если придётся внезапно ходить сквозь стены и землю.

После покушения воины рода Ситт стали чем-то вроде личной гвардии Гуро Каалмана. Они сопровождали его в те редкие случаи, когда я сталкивалась с ним в коридорах нашего дворца. Ситт были добровольными телохранителями и доверенными людьми в секретных делах Правителя. Их отношения с Гуро строились не на подчинении, а на сотрудничестве.

Я произнесла все необходимые по такому случаю приветствия, обратившись к Каро Ронгоа как к «уважаемому незнакомцу». Неизвестный из рода Ситт ответил стандартным набором вежливостей, но имени своего не назвал.

Тем временем Гуро Каалман провёл ладонью по доске, подбросив летающий сарай в воздух, даже сходни не поднял!

От резкого движения акраба я не удержалась на ногах и покатилась куда-то под лавку с незнакомцем рода Ситт. А тот вежливо поджал ноги, дабы случайно не прикоснуться ко мне.