Текст книги "Путь возмездия"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

– Ай, – отмахнулась госпожа Гонк, – до этого ли сейчас?

– Недальновидно упускать возможность закрепить более удобное для тебя и сословия наследованное озарение дочери.

– Ох, я не знаю… Шестнадцать озарений… Это как-то много, чтобы выбирать. Особенно, когда моя девочка страдает.

– Что же, как тебе будет угодно. Оставим до следующего раза.

Руки женщины скользнули по моему телу, но прикосновения оставили странные ощущения. Я был словно бы парализованный, не мог пошевелить руками и ногами.

Сделав усилие, я спросил:

– Кто вы и где я?

Но тут же задёргался в припадке. Звук собственного голоса привёл меня в ужас. Мало того, что он был детским, так я не смог понять языка, на котором только что произнёс понятную фразу!

Женщина снова заплакала:

– Доченька, что ты говоришь? Ты – Чуари из рода Гонк, кто же ещё?

Я сказал: «Вы ошибаетесь, гражданка. Я – Иванов Лев, советский…» Но вместо этого выдал такую галиматью, что сам испугался и прикусил язык. Кажется, сейчас лучше помолчать.

Госпожа Гонк разразилась рыданиями:

– Ну вот, теперь она лопочет непонятно что!

– Уважаемая, дабы укрепить стопы Чуари на выгодном для неё и всего рода Гонк направлении Всеобщего Пути, я должен был подтолкнуть её. Быть может, из-за этого потрясения она временно растерялась.

Госпожа Гонк утёрла слёзы:

– Да, да, господин Кинаби, ты прав, а я поддалась страху за дочь.

– И этот страх понятен. Вспомни, когда ты была в таком же возрасте и у тебя начали пробиваться первые грани и наследованные озарения?

– Мой Внутренний Голос тогда ещё не прорезался, но я помню, что было больно.

– А у твоей дочери это будет вдвойне, так как мы всем сословием помогаем появлению её граней и озарений весьма сложным и затратным обрядом.

Госпожа Гонк качнула головой:

– Ладно, ладно. Ты меня успокоил. Попроси сюда челядинцев.

Пока они говорили, ко мне потихоньку возвращались ощущения тела. Они всё ещё были неловкими будто я надел чужую и тесную одежду. Но всё же я обрёл понимание, где у меня руки, а где ноги. Даже шевелил ими.

Надо мной появились головы каких-то молодых людей с бородами, завитыми колечками, и отчего-то гусарскими усами. Одеты они в блестевшие золотом толстые халаты, у каждого на груди прикреплена многоугольная серебряная тарелка с выпуклым иероглифом.

Челядинцы заботливо подняли меня и куда-то понесли.

Я успел окинуть взглядом зал храма, узнав колоны и иероглифы на плитах пола, которые недавно рассматривал в свете батарейного фонаря. Я понял значения некоторых иероглифов! А непонятная ранее закорючка на груди челядинцев превратилась в слово «ГОНК».

Пока меня несли, сердце моё преисполнилось ужасом от осознания произошедшего: каким-то образом я стал маленькой девочкой по имени Чуари. Госпожа Гонк, судя по всему, мать девочки. А в храме она и какой-то господин Кинаби, которого я так и не увидел, проводили некий обряд.

Я твёрдо был убеждён, что имею дело не с волшебством и переселением душ, но с какой-то загадочной техникой, расположенной в развалинах города. Я сразу разработал рабочую гипотезу: город вовсе не заброшенный и не разваленный, вероятно, этот подземный народец давно существует, избегая контакта с жителями поверхности. Тем более что ещё несколько дней назад я читал в журнале «Вокруг света» о племенах Амазонии, которые до сих пор не имели контакта с цивилизацией.

Осталось лишь осмыслить, почему я превратился в девочку?

Мысль о безумии посетила меня, но я её быстро отбросил. После дискомфорта пробуждения я мыслил так же чётко и связанно, как всегда. Хм, даже лучше, чем в последние лет двадцать, когда возраст дал знать о себе. Нет. Я не спал и не бредил. Я был здесь, я был сейчас. Нужно решительно держаться материалистических принципов, и объяснение будет найдено.

Я молча лежал на руках челядинцев, а госпожа Гонк шла рядом, держа меня за ладошку. Стараясь не выдать любопытства, я водил глазами по сторонам, отмечая богатство украшений храма и его причудливую архитектуру. Потом вы вошли в какой-то дом – я увидел оббитый коврами потолок.

Меня положили на мягкое. В стене рядом было круглое окно, закрытое узорной сеткой. Я увидел часть храма с колонами, освещёнными желтоватыми светильниками. За храмом была темнота, что подтвердило мою гипотезу о подземном народе. Дом качнулся, и стена храма быстро унеслась куда-то вниз. Мы… мы взлетели?

Глава 3

Свиток «Второе детство и род Гонк»

Следующие дни моей жизни на Дивии напомнили мне времена юности, когда я жил под нелегальным именем и по поддельным документам.

Мне не стоило большого труда притворяться дочерью мадам Гонк, так как в какой-то степени я ею и был. Телом, но не сознанием. Я всё ещё был немолодым мужчиной в теле семилетней девочки, который едва приучился ходить в уборную по-женски.

С каждым днём я всё больше становился Чуари Гонк и всё меньше Львом Ивановым. Думаю, в этом быстром преобразовании виновата не только детская, но и женская физиология. В своих мыслях, текущих в сознании на русском языке, я всё реже называл себя мужским местоимением, пока окончательно не перешла на женское.

Я научилась откликаться на имя Чуари или «молодая госпожа Гонк». Хотя и бывали досадные промашки: порой родители окликали меня несколько раз – «Чуари!», «доченька!», «милая моя!» – а я по забывчивости не реагировала, ещё не свыкшись, что это обращались ко мне.

Поначалу мою рассеянность списали на последствия обряда. Правда, ихний жрец Ваан из рода Кинаби, проводивший сие действо, принял такой намёк близко к сердцу и многословно заверил родителей, что обряд прошёл удачно и снова предложил каким-то образом закрепить какие-то наследованные озарения.

Мои заминки с откликом на имя вызвали у родителей понятную тревогу, расспросы и даже разговоры, что необходимо пригласить особого лекаря.

Надо сказать, что имена на Дивии имеют чрезвычайно важное общественное и, можно сказать, государственное значение…

Я промотал часть свитка, описывающую систему дивианских имён и их отображение во Внутреннем Взоре и при использовании «Чтения Путей». Об именах я знал лучше Чуари Ивановой.

…

Я быстро установила удивительные факты.

Город назывался Дивией, и был он вовсе не под землёй, но летал по небу. Отсюда второе название – летающая твердь, в противоположность тверди неподвижной.

Прирождённые жители, то есть люди, рождённые непосредственно на летающем городе, обладали технологией озарений, позволявшей им творить буквально чудеса.

Согласно их верованиям, полет города вечен, а сами они – своего рода высшие существа, боги, призванные управлять низкими царствами. В этом просматривается закоренелое в веках идеологическое обоснование господства одних групп над другими, что напоминает классовые антагонизмы эксплуататорских обществ прошлого.

Государство летающей тверди характеризуется глубоким социальным расслоением, основанным не только на сословных, но и на иных ограничениях. Например…

Это я тоже читать не стал. Промотал далее.

…

Получать сведения об этом сказочном мире помогли учителя, занимавшиеся со мной изучением иероглифов. Но больше всего помогли родители.

Гонк – учительский род, один из самых могущественных в сословии Сохраняющих Опыт. Они имели доступ к самым сокровенным знаниям о природе и обществе этого мира.

Отец, Кроу Гонк, был третьим старшим в сословии и метил на второе место.

Мать звали Арима, происходила из рода Кинаби, славных священников, специалистов по пророческим снам и обрядам закрепления наследованных озарений и защите врождённых граней от рассеивания. Это её брату принадлежал мужской голос в храме, когда я очнулась.

Оба родителя являлись уполномоченными помощниками Совета Правителей. Прямо интеллигенция привилегированная!

Меня готовили к принятию предназначения Помогающих Создателям, то есть растили священницу, не пренебрегая знаниями сословия Сохраняющих Опыт. Выбор предназначения для ребёнка мог стать причиной раздора в семье, но при разумном подходе наоборот служил упрочнению союза родов из разных сословий.

Дети элитной когорты с рождения имели блага и преимущества, недоступные жителям попроще.

Моя будущая карьера славной священницы храма Второго Кольца расписана на ближайшие поколения, тем более что прорицатели Кинаби увидели несколько обнадёживающих пророческих снов. Если их толкование было верным, то в будущем я буду управлять большим числом людей, включая низких. Прорицатели сошлись во мнении, что я войду в Совет Правителей, а они, как известно, правят не только Дивией, но и низкими царствами.

Дети дивианской элиты рано усваивали иероглифы и свободно читали скрижали. Именно в скрижалях славных родов хранились рецепты узоров озарений, работающих эффективнее, чем общеизвестные. Прямо-таки образцовый пример монополизации знаний как инструмента удержания власти.

Чтение таких скрижалей поощрялось родителями, но не всегда самими детишками. Всё-таки их больше тянуло играть и бездельничать.

Но я исправно читала, ведь ум во мне не детский. Благо наш дворец был буквально набит этими скрижалями. Подавляя в себе детские шаловливые позывы, я усваивала серьёзные скрижали, усваивая основы дивианской математики и философии.

Хотя… вспоминая то время… не могу не признать, что физиология отразилась на ходе моих мыслей. Время от времени на меня накатывало игривое настроение, хотелось бегать и прыгать, кричать и петь песенки. Правда, песенки я вспоминала из детства Льва Иванова, петь их нельзя ни в коем случае.

Кстати, скрижаль – это не совсем то, о чём подумает человек двадцатого века, услышав это слово. Скрижаль, это…

Я снова промотал свиток, опустив догадки о принципе работы скрижалей, тем более что Лев Иванов всё понял неправильно. Для меня он сам был слегка отсталым человеком из иной эпохи. Старый большевик описал скрижали, как «осязательный и мысленно-управляемый каменный аниматограф».

Придавив скручивающиеся концы свитка шкатулками с едой, я взял ещё одну кость с мясом и продолжил чтение.

…

И всё же обмануть дивианцев оказалось труднее, чем филёров царской охранки. Причиной провала моего нелегального положения стал дивианский язык.

Дело в том, что я не всегда правильно понимала смыслы слов собеседников. Нередко я сбивалась с дивианского на русский, когда использовала слова, обозначавшие явления, которых не существовало для моих собеседников. Кстати, забавно, что «русские» слова большей частью оказались не русскими, а в свою очередь заимствованными из латинского или греческого…

На этом месте поверх текста свитка приклеен кусочек другого свитка с записью, сделанной позднее:

[Предлагаю читателю моих записок не обращать внимания на эти ранние гипотезы о дивианской системе речи. Спустя годы я составила более точное объяснение работы языка, который вовсе не национальный язык именно дивианцев, но смысловой и символический посредник между серым веществом и человеческим сознанием. Мои наблюдения и выводы о происхождении и функциях этого языка, столь отличающегося от любых человеческих языков, смотри в свитке «О дивианском языке и о том, что он – не язык»]

…

Во время занятий, пользуясь тем, что я малое дитя, я расспрашивала учителей о названии и назначении различных предметов обихода и утвари, которые стояли в залах нашего родового дворца. И вот однажды во время урока, на котором учитель из рода Атти рассказывал мне о многообразии единого растения ман-га, растущего только из почвы Дивии и Отшибов, я показала на яркую белую лампу, и спросила:

– Она работает от электрической или какой-то иной энергии?

– Эк-лек… чего? – встревожился учитель. – Ты заболела, самая младшая госпожа?

Я стала отнекиваться, но тревогу учителя не унять. Он вызвал челядинца и приказал привести моих родителей.

– Не хочу пугать вас, не имея достаточных доказательств, – сказал учитель, – но я услышал в речи вашей дочери отзвуки демонических заклинаний.

Использование мною непонятных слов почему-то устрашило родителей. Тогда я ещё ничего не знала о демонах. Учителя не рассказывали мне о демонах, болезненных обрядах и наказаниях, которым подвергались подозреваемые в демонизме. А до скрижалей, где это было бы упомянуто, я ещё не добралась, так как не владела достаточным знанием иероглифов.

И как бы я не следила за собой, случаи «звучания демонических заклинаний», участились. Родители перестали звать учителей и сами учили меня.

Я тщательно следила за своей речью, стараясь не произносить демонические слова. Даже фразы упростила, чтобы не вызвать лишних подозрений.

Но незнакомые слова прорывались в мою речь. Ведь сложность заключалась не в том, чтобы не говорить какие-то слова, а чтобы перестать думать образами, которые эти слова обозначали. Нужно каким-то образом перекроить способ мышления, чего, по-моему, сделать невозможно, не утратив особенностей собственной личности.

Однажды родители не выдержали и пригласили целителя. Но не ту красивую и статную девушку из рода Саран, которая обслуживала нашу семью. (Особенно любил болеть отец, он вызывал красавицу-лекарку из-за каждого ушиба, а иногда и без ушибов, якобы голова болела). Вместо целительницы из рода Саран в мою комнату вошёл молодой мужчина, почти юноша, с такими глубокими глазными впадинами, что будь я настоящей семилетней девочкой, то испугалась бы до слёз. Не лицо, а обтянутый кожей череп!

Целителя звали Каро из рода Ронгоа. Он – специалист по демоническим одержимостям и природной дури. Иначе говоря, работал с душевнобольными дивианцами.

Этот свиток заканчивается, поэтому см. сл. св.

✦ ✦ ✦

Отшвырнув этот свиток, я стал искать следующий. Благо, они пронумерованы.

Как Лев-Чуари-Иванов-Гонк выкрутился из обряда? Он ведь даже не знал, что нужно выкручиваться! Он не ведал об опасности подозрений в демонизме. Тем более, у него не было Танэ Пахау, который во время моего обряда подменил кристалл «Игры Света», скрыв демоническую сущность, чем спас меня.

Отыскав нужный свиток, размотал его и пробежал глазами текст.

И рассмеялся. Всё оказалось гораздо прозаичнее.

Целитель Каро Ронгоа сказал родителям, что нужный возраст Чуари Гонк наступит ещё нескоро. Её Внутренний Взор и Голос даже не начали прорезываться. Проводить обряд в таком возрасте бесполезно и смертельно опасно.

И тут же Каро Ронгоа заявил, что даже подозрение в демонизме искалечит жизнь Чуари Гонк, поэтому он должен следить за девочкой всё время, пока не появятся первые признаки Взора и Голоса.

Стоили его услуги каких-то чудовищных миллионов золотых граней, но родителям Чуари деваться некуда: целитель намекнул, что даже в случае подтверждения демонизма, он гарантировал если не излечение, то сокрытие постыдной тайны маленькой госпожи Чуари.

Иными словами, целитель славного рода поставил родителей Чуари на счётчик. И если они откажутся или не смогут оплатить следующий взнос по подписке, он с прискорбием вынужден будет известить старших сословия Возвращающих Здоровье, а так же Прямой Путь, о демонической одержимости Чуари Гонк. И тогда, расстроенно сообщил славный шантажист, молодую Чуари подвергнут обряду сразу после наступления нужного возраста.

Для меня нет ничего неожиданного, что Каро из рода Ронгоа крышевал богатых душевнобольных, спасая от сбрасывания в грязь. Об этом я догадался ещё из скрижалей, похищенных из его дворца с помощью Реоа.

Но утончённое вымогательство, обоснованное магией и религией, шокировало Льва Эммануиловича. Он и без того в каждом свитке критиковал устройство общества Дивии с позиций диалектического, мать его, материализма. А теперь выяснил, что и между собой славные дивианцы жили по самым скверным законам. (И это он ещё не узнал о родовых войнах!)

Каро Ронгоа исправно посещал Чуари Гонк и проводил над ней якобы какие-то обряды защиты и оберега от демонов.

Так же исправно целитель получал от родителей Чуари сундуки золота и время от времени требовал услуг по голосованию в Совете Правителей. При этом шантажист не переходил границ, когда родителям было бы проще его убить, чем продолжать платить и выполнять его просьбы.

Одновременно с этим священник Ваан Кинаби возобновил обряды закрепления граней и «выуживания» наследованных озарений предков. Родители Чуари опасались, что обряд снова приведёт к каким-то чрезвычайным происшествиям. А Лев Эммануилович наоборот рассчитывал, что в результате этого он вернётся в своё прошлое тело. Но ничего такого не случилось, всё прошло как обычно.

Убедившись в безопасности обряда, Ваан Кинаби регулярно возил Чуари в храм Второго Кольца, клал её в центр пола и устраивал свои обряды, используя озарения священников.

Я хотел пропустить сразу несколько свитков, чтобы не тратить время на чтение описаний ритуальной рутины, но мой взгляд зацепился за знакомое имя, написанное на одной из бирок дивианскими иероглифами – ГУРО КААЛМАН.

Глава 4

Свиток «Гуро Каалман и его личные демоны»

С первых дней жизни во дворце я не раз слышала о некоем Гуро Каалмане. Отец произносил это имя с таким же благоговением, как имена Создателей, а мать трепетно закатывала глаза и называла его «наипервейший наш старший». И поведение родителей было весьма искренним.

Гости нашего дворца тоже упоминали Гуро Каалмана с величайшим почтением и уважением.

Я научилась незаметно проходить в зал приёмов и, спрятавшись за одной из статуй, подслушивала разговоры отца с гостями. Так я рассчитывала разобраться в устройстве этого мира. Гости часто посещали господина Гонк с просьбами о каких-то одолжениях по линии сословия, но просили не именно у него, а чтобы тот попросил у Гуро.

Кроу Гонк отвечал по-разному.

Иногда обнадёживающе:

– Славный Гуро Каалман разберётся в твоём деле.

Иногда с раздражением:

– Сестра, ты дура? Ты, правда, считаешь, что я побеспокою великого человека такой плёвой просьбой?

Просительница виновато кивала, соглашаясь, что дура.

Дивианцы были весьма развязными в отношениях с родственниками, стоявшими ниже их в иерархии рода, но с людьми из других родов, с которыми нет вражды, разговаривали излишне уважительно. Зато когда у собеседников возникала конфронтация, вежливость быстро заканчивалась. Исчерпав запас дозволенных ругательств, собеседники переходили к окончательному разрыву. Плюнув друг другу под ноги, объявляли вражду. Или примирялись и начинали договариваться по вопросу, вызвавшему разногласие.

Наблюдая всё это, я не могла не подумать, что выражение «расплеваться» имело весьма древнее происхождение. Мне было трудно привыкнуть, что плевки являлись допустимым способом выражения враждебных наме…

Я пропустил большой кусок, в котором Чуари Гонк описывала церемонию дуэльных плевков. Я всё это знал, хотя, признаться, так и не освоил виртуозную расплёвку как элемент конфронтации.

…

Иногда, выслушав просьбу очередного просителя, отец поднимался с подиума и говорил:

– Твой вопрос весьма важен для нас, я передам его немедленно.

Сначала я подумала, что Гуро – это наш родовой божок, способный разрешать какие-то трудности прихожан. Один из Двенадцати Тысяч Создателей, в которых столь яростно верили окружающие меня люди.

Потом узнала, что Гуро Каалман – это настоящий человек.

Из разговоров посетителей я установила, что каким-то образом Гуро Каалман обладал непререкаемой властью на голосованиях Совета Правителей. Как он решал, так все и происходило, без учёта голосов и мнений остальных Правителей. Что весьма странно, ведь Совет Правителей был единственным по-настоящему демократическим институтом летающей тверди. Даже если эта демократия была только для избранных и богатых.

Спустя продолжительное время я узнала, что власть Гуро Каалмана зиждилась на его беспрецедентно толстой Линии Морального Права.

Думаю, тут самое время, чтобы описать, что такое линии Тела, Духа и Морального Права, ведь эти особенности сформировали политическую и культурную основу летающей тверди…

…

Я прокрутил свиток до продолжения о Гуро Каалмане. О линиях я узнал ещё от мамы Самирана.

…

И вот я неожиданно встретила Гуро Каалмана. Точнее – он посетил меня. И между нами произошло то, что определило всю мою дальнейшую жизнь в этом новом мире.

В один из тех дней, когда Каро Ронгоа должен был провести очередное лечение меня от демонизма, я ждала его в зале дворца. Вместе с целителем в неё вошёл весьма бодрый немолодой мужчина. Одет он в обычное для учителей ветхое рубище, подпоясанное грубыми верёвками. Только на ногах его мягкие сандалии с изящной шнуровкой, стоившие больше десятка дорогих туник. Заметив мой взгляд, он прикрыл ноги и стал резко хромать, притворяясь более старым, чем он был на самом деле.

Как положено воспитанной девочке из славной семьи, я подскочила с подстилки, низко поклонилась и произнесла все необходимые приветствия.

Гость повернулся к Каро Ронгоа и с заметным раздражением сказал:

– Сие дитя совершенно не похоже на демона.

Целитель поклонился и возразил:

– При всём уважении, господин Правитель, но о демонических одержимостях я знаю несколько более твоего. Кроме того, я утверждал, что сие дитя охвачено не тяжёлым демонизмом, а лишь его неясными проблесками.

Гуро Каалман сурово ухмыльнулся:

– Ты ещё скажи, что излечил её своими озарениями?

– Этого отрицать не буду, уважаемый. Но наш уговор был в том, что я рассказываю тебе обо всех случаях демонизма, даже таких лёгких, а ты платишь мне своей поддержкой в Совете Правителей.

– Всё так, но у меня появилось подозрение, что случаи истинного демонизма так редки, что ты, дабы доказать собственную важность в нашем уговоре, кидаешься лечить здоровых людей, заметив в них искру природной дури, допустимой в здоровом человеке.

Шантажист Каро Ронгоа обладал свойством, каким владеют, как волшебным озарением, подлецы и негодяи во все времена. Он одновременно изобразил унизительное подобострастие и оскорблённое достоинство.

– Ты, господин Правитель, вправе высказывать свои подозрения без удержу, но я и со своей стороны замечу, что за исцелением девочки ко мне обратились её родители, а не я сам отыскал её и, как ты изволил намекнуть, накинулся на неё со своим лечением. Я, знаешь ли, тут свои линии и равновесие благоволений трачу, а не просто так…

– Ладно, ладно, не изображай обиженного, – отмахнулся Гуро Каалман. – Просто прошло почти поколение, как ты показал мне разумного демона из иного вихря времени.

Я слушала внимательно, удивляясь, зачем эти люди беседовали в моём присутствии, словно рассказывали мне о своём уговоре. Тем более я навострила детские свои ушки, услыхав о других демонах. Но уловив быстрые взгляды, бросаемые на меня Гуро Каалманом, запоздало спохватилась. Ай-яй-яй, попалась на уловку, какую проворачивали самые тупые жандармы! Гуро меня проверял. Будь на моём месте обычная девочка, она не вслушивалась бы в разговор старших о каких-то скучных болезнях и договорах!

Спохватившись, я стала глядеть в круглое окно, за которым проплывали золотистые облака.

А Гуро Каалман, удовлетворившись наблюдением, выпроводил Каро Ронгоа. Притворив за ним растение-дверь, он вернулся ко мне.

Считаю необходимым сделать некоторое отступление.

Я ещё не описывала растения-двери и другие растительные структуры, проращиваемые с помощью озарений. И напрасно. Это весьма важный элемент дивианского сельскохозяйственного, садово-паркового и, наконец, архитектурного…

Я рассмеялся и пропустил громадный кусок текста, описывающий растения двери и их применение в быту.

Отыскав упоминания о Гуро Каалмане, продолжил читать.

✦ ✦ ✦

Итак, притворив растение-дверь, столь исчерпывающе описанную выше, Гуро Каалман сел на подстилку напротив и молча уставился в мои глаза.

В ту же секунду мне стало ясно, что он видел меня насквозь. Моё сердце привычно преисполнилось ужасом, но я взяла себя в руки и приготовилась. Хрен что этот правитель узнает от меня.

Я хорошо владела новым телом, но вот с эмоциями – беда. Вероятно, сказалась вдвойне слабая физиология ребёнка женского пола. Я не выдержала взгляд и отвела его не застенчиво, как полагалось маленькой девочке, на которую пытливо смотрел старец в халате, но с досадой взрослого человека в преддверии неприятного разговора.

Гуро Каалман нарушил молчание:

– Я впервые вижу дитя, охваченное демоном.

Я сделала вид, что удивлена:

– А что есть демон, светлейший господин?

– Демон – это ты. Или мне называть тебя как-то иначе? Как твоё имя?

– Я слышала, что вы Правитель по имени Гуро Каалман. А я – Чуари из рода Гонк.

– Видишь, ты уже допустила ошибку. Хотя ты и заняла тело ребёнка, но сей ребёнок родился в славной семье, в которой с первых шагов на Всеобщем Пути обучают вежливости. Если хочешь выжить, запомни: не называй имени того, кто не назвал себя и кто тебе не дал на это разрешение.

Я была раздосадована. Снова прокололось на мелочи. А ведь я знала об этой особенности этикета правящего класса Дивии!

Сначала я попробовала недоумённо похлопать ресницами. Потом – заплакать. Ни то ни другое не получилось.

Гуро Каалман прикрыл глаза, будто устал:

– За свою долгую жизнь я встретил много демонов. Одни лопотали как безумные. Другие выли и рычали как звери. Один долго-долго ползал червяком, отказываясь принимать пищу, и скоро умер. Но только трое из них оказались достаточно разумными, чтобы довериться мне.

Я осмелела и задала несвойственный дитю вопрос:

– А где они теперь, эти разумные?

Гуро Каалман открыл глаза и усмехнулся:

– Да, девочка, их грани ушли в Сердце Дивии. Но не из-за того, что они были опасными демонами, а из-за того, что стали опасными прирождёнными жителями.

Я попробовала сделать испуганное лицо:

– Ой, я не понимаю, уважаемый.

– Ты считаешь, что осторожность – это Путь демона. Но были демоны и до тебя. Все вы думаете, что можете нас обмануть. Но для чего, по-твоему, мы создали законы и гроздья озарений против демонической одержимости? Рано или поздно все вы попадаетесь. Все. Но ты ещё дитя, это тебя и защищает. Пока что защищает.

– От чего?

Морщины на лбу Гуро Каалмана угрожающе шевельнулись, как у готового зарычать пса.

– Ты знаешь, что такое «Правдивая Беседа»?

Я читала, что этим озарением вели допросы некоторые небесные стражники, чтобы выбить из подозреваемого правду. Но должна ли знать об этом девочка моего возраста?

Я отрицательно помотала головой.

– К сожалению, демон, применять это озарение к тебе бесполезно, так как твой Внутренний Взор и Голос не проявились. Но будь уверена, что когда ты войдёшь в нужный возраст, я позабочусь, чтобы тебя допросили. И тогда ты заговоришь, и заговоришь как демон. Ну а после этого обряд определения демонической одержимости устрою. Что ты будешь делать тогда? Как тебе поможет твоя осторожность?

Гуро Каалман настойчиво призывал меня сбросить маски и говорить начистоту. Кстати о масках. Этот предмет занимает в культуре Дивии особое положение. В первую очередь…

…

Я снова засмеялся. Как дотошный исследователь, Лев Эммануилович разъяснял все детали.

Отыскав продолжение разговора, я прочитал:

…

Но сбрасывать маску раньше, чем это сделает мой собеседник, я не хотела. Если демоны так опасны, то почему Гуро Каалман позволил мне жить? С шантажистом Каро Ронгоа ясно – он зарабатывал на мне. Но что надо Правителю, который и так властен над Дивией?

А Правитель сказал:

– О том, что будет с тобой, когда ты вырастешь и пройдёшь обряд определения демонической одержимости, ты уже знаешь. Давай я поведаю тебе, что будет, если ты откроешься мне и будешь говорить начистоту.

Я ни словом, ни движением не показала, что согласна выслушать, но Гуро Каалман всё понял.

– Скажи мне, демон, знаешь ли ты, что такое э-ко-но-микс?

Я едва сдержалась, чтобы не воскликнуть.

А Гуро Каалман довольно продолжил:

– А что такое кон-сти-тьюшен? Ага, остолбенела? Боязно услышать от меня демонические слова, столь понятные тебе?

Мне было не боязно, но любопытно. Почему Гуро произнёс «экономика» и «конституция» словно бы на английском?

Далее Гуро Каалман рассказал мне историю о демоне по имени Чарс Вил-Сон. Он вселился в подростка из небогатой семьи потомственных челядинцев, живущих в Седьмом Кольце.

– Вообще, – несколько смущённо добавил Гуро Каалман, – совершенно непонятно, что делал сей отрок в храме? Его нужный возраст наступил недавно, он даже в Дом Опыта ещё не ходил и не усвоил врождённое озарение.

…

На этом месте я самодовольно ухмыльнулся. В отличие от Гуро Каалмана я догадывался, кто заманил подростка в храм, надеясь выкрасть его грани и качнуть себе уровень Морального Права, а вместо этого ошибся и вызвал демона.

Получалось, деятельность воров граней началась давно. А читерский прирост Морального Права оказался не настолько громадным, как хотелось бы роду Кохуру, раз они промышляли этим уже не первое поколение. Впрочем, быть может, в прошлые поколения им промышляли не Кохуру, а кто-то другой?

…

Со слов Гуро Каалмана история этого переселенца была такой:

Чарльз Вильсон (а именно так надо понимать имя Чарс Вил-Сон) прибыл в Бухарский Эмират примерно в середине девятнадцатого века в составе английской торговой миссии, которая была, конечно, в первую очередь миссией шпионской. В Средней Азии шла большая игра, простых торговцев и честных путешественников из сопредельных стран там быть не могло. Тем более, в будущей истории человечества никогда не существовало англичанина, который забрался бы в такую даль случайно, а не ради интересов короны.

Что произошло с миссией неясно. Но каким-то образом англичане вызвали гнев эмира Бухарского, и он разрешил конфликт с пришельцами просто: часть казнил, а часть бросил в зиндан, чтобы подвергнуть пыткам и казнить попозже.

Чарльз Вильсон был одним из немногих участников торговой миссии, кто успел ускакать от гнева эмира Бухарского.

За беглецом была организована погоня. Она продолжалась несколько дней. Чарльз Вильсон готов был сдаться, когда увидел пещеру. Он спрятался в ней, рассчитывая, что преследователи пронесутся мимо. Но воины эмира не были дураками и разгадали план англичанина. Погоня продолжилась в пещере, резко оборвавшись на том, что Чарльз Вильсон провалился куда-то в глубину. Преследователи сунулись было за ним, но скоро разбежались с криками ужаса, поминая шайтанов.

Упав с большой высоты, Чарльз Вильсон переломал все кости. Понимая, что ему не отлежаться, он пополз куда-то в полной темноте. Полз, пока не наткнулся на что-то обёрнутое тканью. Всё это рассыпалось в прах под его пальцами, а Чарльз потерял сознание и очнулся в одном из храмов Седьмого Кольца.

Обретя способность ходить, Чарльз Вильсон выбежал из храма. Дико крича на всех встречных, умолял пояснить: где он, кто он и что вообще происходит? Понятно, что его речь изобиловала демоническими заклинаниями. Прибыла небесная стража, скрутила одержимого и доставила в Прямой Путь.