Текст книги "Путь возмездия"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Родители подростка, чьё тело занял Чарльз Вильсон, не имели ни богатства, ни славы, ни сопутствующего им Морального Права. Они не смогли вызволить сына из застенков этого учреждения. Ему назначили обряд определения демонической одержимости.

Ожидая обряда, бедолага провёл несколько дней в заключении. Одиночество, само собой, не способствовало улучшению его психического состояния. Он всё время стоял на коленях и молился по-английски. Чарльз Вильсон был твёрдо уверен, что умер, а это такой ад.

И вот однажды к нему в камеру пришёл Гуро Каалман и сделал предложение: он спасёт его от обряда и смерти, взамен тот станет его челядинцем и будет безвылазно жить в его дворце и делиться с ним знаниями мира демонов.

О дальнейшей судьбе Чарльза Вильсона Гуро Каалман отозвался туманно. Быстро отучившись в Доме Опыта, он поселился во дворце Правителя в качестве челядинца. Он подробно рассказал хозяину об особенностях жизни в мире демонов.

Именно Чарльз Вильсон надоумил создать на основе семьи ювелиров сословие Обменивающих Золото и ввести систему кредитно-денежных отношений, которые чудесным образом увеличили благосостояние дивианцев. Правда, в основном тех, кто и без того жили небедно, но всё же!

Попутно Гуро изучил демонические слова, которые, к его удивлению оказались вполне себе осмысленными.

Если верить Гуро, его личный и домашний демон прожил во дворце больше поколения. Но однажды сбежал и якобы не вернулся.

Отложив свиток, я взял кусок холодного варёного мяса, насадил его на тонкий стеклянный штырь, используемый в качестве опор для ростков растений-дверей, и положил на край очага.

Пока мясо шипело и нагревалось, я продолжил чтение. Внезапно, кроме меня и Льва Эммануиловича обнаружился третий переселенец!

…

Поведав историю демона, Гуро замолчал, давая мне время подумать. Я же давно решила – буду отпираться до последнего. Ибо судьба Чарльза Вильсона не самая завидная. Тем более что мой малый возраст служил бронью от разоблачения.

Гуро сказал:

– Если тебе мало правды о Чарсе Вил-Соне, то могу рассказать о двух предыдущих разумных демонах.

Я пожала плечами:

– Ох, уважаемый, как вам будет угодно. Я вас всё равно не понимаю.

– Эти демоны оказались не так полезны, как Чарс Вил-Сон. Один оказался пастухом, присматривавшим за стадом овец. Я ещё удивился, узнав, что у демонов тоже есть овцы. Когда одна из них провалилась в щель в земле, он полез за ней, упал, умер и проснулся в храме Движения Луны. Сей демон занял тело одного из священников этой лживой веры. Одержимый вопил так страшно, что сами священники храма скрутили его и передали страже. Вторым демоном оказался старик, проповедовавший веру в какого-то несуразного бога, по имени Ал-Ла-Ла. Об этом Ал-Ла-Ле он постоянно говорил и пел дико звучащие молитвы. При моём посредничестве Каро Ронгоа спас обоих демонов от обряда и сбрасывания в грязь, пообещав, что вылечит их во славу Дивии. Как видишь, я могу спасти и тебя.

– Всё это очень страшно и непонятно, уважаемый.

– Оба этих демона не раскрыли мне значительных знаний, ибо зачем верить в странного Ал-Ла-Лу, когда есть Двенадцати Тысяч Создателей, а о выпасе и прокорме овец мы знаем больше самих демонов, не владеющих озарениями. Но всё же и от них я получил пользу. Какую именно – не скажу сейчас.

Меня подмывало спросить: что в итоге стало с магометанским проповедником и пастухом, неужели тоже сбежали и пропали без вести? Но я решила отыгрывать роль ничего не понимающей девочки, поэтому скривилась и, наконец-то, выдавила слезинку:

– Уважаемый Правитель, мне очень страшно. Я в чём-то провинилась? Почему вы о демонах каких-то говорите? Могу ли я вернуться к маме и папе? А то мне страшно от вас.

Гуро Каалман раздражённо шлёпнул себя по ляжкам, плюнул и встал:

– Ладно, демон. Ты знаешь, что тебя ждёт в будущем. Если захочешь жить и после наступления нужного возраста, то приходи ко мне. А я ещё подумаю, будут ли твои знания полезны мне или ты тоже какой-нибудь пастух?

Гуро Каалман вышел, а этот свиток тоже подошёл к концу.

Далее я расскажу, как моя жизнь сложилась после откровения с Гуро Каалманом.

См. сл. св.

Глава 5

Кладбище памятников и конец мира

Чуари Гонк записала историю Чарльза Вильсона со слов Гуро Каалмана, который не совсем понимал вещи, о которых говорил демон. Кое-что старый большевик додумал сам. Понять, где факты, а где домыслы невозможно.

Помнится, я предполагал, что Гуро Каалман попаданец, но всё оказалось иначе. Он попросту эксплуатировал демонов. Использовал их знания, чтобы улучшать жизнь в Дивии. Экономические реформы Каалмана – это подсказки Чарльза Вильсона.

Но куда сбежал Чарльз Вильсон, который всю жизнь провёл в стенах дворца? Чуари Гонк решила, что Гуро убил его, когда тот перестал быть ему полезным. Я согласился – демон буквально слишком много знал.

Трагедия английского шпиона напомнила о моём переносе в тело Самирана.

Илиин Раттар и взбучка, которую он мне задал после прибытия, спасли меня. Кто знает, как повернулся бы ход моих мыслей? Может, я тоже стал бы бродить по Дивии и орать на прохожих. А так меня привели в Прямой Путь, там я увидел родителей Самирана и догадался вести себя как их сын. С другой стороны, нельзя сбрасывать со счетов мою спецподготовку по аниме и книжкам, которой не было у людей прошлого. Я и не такое видал.

Я отложил прочитанный свиток, но следующий не взял.

Вынул из сундука толстые халаты и шубы и оделся. Сняв со стены синий фонарь, вышел в утреннюю стужу.

Беседа с Реоа и чтение свитков затянулись до утра, но чрезмерной усталости я не ощущал. Осторожно передвигая ногами в меховых валенках, я спустился по обледенелой лестнице. Присыпанный снегом паланкин стоял у начала лестницы, из него торчали ноги сторожа – он спал. Я не стал его будить и требовать отнести меня на паланкине.

Рассвет уже начался, всё видно и без фонаря. Я прицепил его на пояс своей шубы, я зашагал по заметённой снегом улице.

Я уже устраивал прогулки по району возле жилища. Но не ради изучения обстановки и поисков возможностей для бегства, как требовала Реоа, а чтобы побыть наедине. Охранники отпускали меня бродить по ледяным дорожкам и лестницам. Я подозревал, что они выполняли распоряжение Диабы, создавая для меня видимость свободы.

Второе и Третье Кольца заняты Кузницей Победы, строительными площадками летающих башен и другими полусекретными производствами. Все жилые дома Свободной Вершины сосредоточились в Четвёртом Кольце. Так что в этом отношении я взаправду ничем не отличался от местных жителей. В Пятом Кольце, как я предположил, располагались казармы выучек и грязных колдунов.

Обычно моя прогулка заканчивалась быстро: я уставал и не доходил даже до лестницы на стене Четвёртого Кольца. Но сегодня, отдохнувший и взбудораженный чтением свитков Льва Эммануиловича Иванова, я вдруг взобрался по обледенелой лестнице на стену и впервые увидел этот сектор Пятого Кольца.

Передо мной протянулась снежная равнина с громадами ветроломов вдалеке и россыпью кубовидных построек там и сям.

К сожалению, мой Внутренний Голос уже не напомнит, чем был застроен Отшиб Свет Разума. Вспомнил лишь, что тут были дворцы и сады всех славных родов из сословий учителей и священников, их союзников и челядинцев.

Радуясь приливу сил, я спустился и побрёл по снегу. Здесь его не убирали, поэтому сугробы выше колена.

Навстречу мне попались раскрошенные фундаменты, и – внезапно – множество поваленных статуй, присыпанных снегом. Целое кладбище изваяний учителей и священников. Захватчики, как истинные революционеры, первым делом свезли сюда все памятники бывшим владельцам. В пределах Четвёртого Кольца сохранились только изваяния, встроенные в архитектуру, их нельзя разрушить, не обрушив здания.

Судя по тому, что у всех изваяний отсутствовали целые куски, повстанцы Свободной Вершины использовали их как источники золота и небесного стекла.

Я миновал кладбище памятников и зашагал дальше.

По привычке я обратился к Внутреннему Голосу с просьбой напомнить пророческий сон, который видел давным-давно по приказу Котахи Патунга. Голос тут же отозвался, что не может помочь вспомнить это. Ах да, всё время забываю.

Теперь я вспомнил образы того пророческого сна. Например, крытую повозку, в которой меня и других пленников куда-то везли, попутно избивая. И вот недавно исполнилась вторая часть пророческого сна – я читал записки, сделанные на неизвестном древнему миру языке. И даже фраза про «переполненное ужасом сердце» на месте – Лев Эммануилович отчего-то злоупотреблял этим выражением, хотя не производил впечатления человека боязливого.

Я припомнил, как побеседовал с личным прорицателем Котахи Патунга, который создал кристалл «Пророческого Сна». Я подробно пересказал ему события, а прорицатель пообещал, что позовёт меня, когда полностью растолкует мои видения. Так и не позвал.

Тогда я не придал этому большого значения. Но теперь предположил, что тот пророческий сон был нужен не столько мне, сколько Котахи Патунга! Вот почему, он так настоял на том, чтобы я использовал кристалл.

Зачем первому старшему рода Патунга нужно было знать, что произойдёт в моём будущем? Или наоборот – не произойдёт?

Объяснение мотиву тоже нашлось. В тот период времени Котахи Патунга сделал ставку на мою летучую кавалерию. От моего замысла зависело положение рода Патунга. Нет ничего странного, что для просчёта успеха или неудачи он использовал все средства, включая туманные и почти случайные толкования чужих пророческих снов.

Всё это лишний повод убедиться, что «Пророческий сон» становился пророческим лишь после того, как его события произошли в действительности.

Занятый этими мыслями, я дошагал до кубовидного здания. Так и есть – казарма. На каменном ристалище, построенном в том же стиле, как ристалища небесных воинов, прыгали выучки, размахивая длинными копьями, а несколько грязных колдунов размеренно кидали ледяные копья в макеты Молниеносных Соколов, установленные на многометровых шестах.

Воздух надо мной загудел, я посмотрел вверх – на меня стремительно опускался большой акраб с коротким, толстым килем. В раскрытых воротах стоял Диаба с чёрной маской в руке.

– Стражники сказали, что ты отважился сбежать, Самиран? – крикнул он.

– Никак нет, неуважаемый, я просто хотел дойти до края Отшиба.

– Там опасно бродить одному.

– Почему?

– Лезь сюда, отвезу и покажу.

Диаба выбросил верёвку, завязанную узлами. Но сколько я ни корячился, подтянуться до ворот не смог – нет сил, да и всю сноровку растерял. Тем более что обычно я взлетал на «Крыльях Ветра».

Диаба рассмеялся над моей беспомощностью:

– Вот и я сказал этим болванам: «Куда наш носогордый сбежит? Только навстречу гибели».

Диаба приказал погонщику опуститься ниже, киль акраба разметал снежные сугробы. Я наконец взобрался внутрь. Распластавшись на полу, понял, как сильно устал. Я мог бы замёрзнуть на этом заснеженном поле.

✦ ✦ ✦

Летели мы недолго.

Я ещё не отдохнул и не оттаял после ходьбы по сугробам, как Диаба отодвинул створку ворот акраба и сказал:

– Вот почему тебе опасно быть здесь.

Я глянул вниз.

Акраб почти долетел до ветроломов, зависнув над последней частью Пятого Кольца. Среди присыпанных снегом деревьев и камней шли гуськом по сугробам несколько гракков – один крупный, как динозавр, остальные помельче. Услышав свист акраба на ветру, гракки остановились и, с трудом изогнув толстые шеи, задрали головы и раскрыли пасти. У одного из них в ложбинках на коже заиграли синие всполохи «Удара Молнии», но по акрабу он не ударил, признав, видать, своих.

Кроме меня и Диабы в акрабе двое моих сторожей и двое выучек, одетых в шубы и тулупы, без доспехов и не при оружии. Они подтащили к порогу сундук, полный мороженого мяса, и опрокинули вниз. Ревя и гогоча, гракки запрыгали, ловя падающую еду пастями. Они жевали так яростно, что было слышно даже наверху.

– После обучения, – пояснил Диаба, – взрослые творения грязи живут в Пятом Кольце. Когда завершается строительство новой летающей башни, она прилетает сюда, а погонщики загоняют одного из гракков. И так делают много раз, пока зверь не привыкнет к своему летающему дому.

Я содрогнулся, представив, что бы со мной стало, дошагай я до этого зверинца!

Диаба подтвердил:

– Тебя сожрали бы. В следующий раз, когда захочешь погулять, предупреди своих сторожей, они тебя отнесут.

– А не холодно тут граккам? – глупо спросил я, чтобы скрыть испуг.

– Холодно, – кивнул Диаба. – Но возле ветроломов организованы нагретые места, там звери проводят зиму.

Тем временем акраб с открытыми воротами поднялся выше и резко опустился, зависнув над чёрной поверхностью крыши ветролома, покрытой неровным слоем ледяных холмов.

Диаба подал мне громадные деревянные сандалии с толстыми кожаными ремнями. На подошвах остриями вниз прибиты гвозди.

– Тут лучше не ходить без этого.

Я надел сандалии поверх своих меховых валенок, сторожа помогли затянуть ремни на голенях. Я спрыгнул на лёд. Как положено на ветроломах, здесь дул ураганный ветер, причём постоянно с одной стороны – левый бок моей шубы покрылся ледяными наростами.

Диаба спрыгнул вслед за мной.

Я уже пожалел, что затеял дурацкое путешествие на край Отшиба. Чего я хотел увидеть в этой ледяной вьюге? Но сохраняя вид, что мне всё это нужно, я побрёл к краю. Диаба шёл рядом.

Ветер почти валил меня с ног. Диаба подталкивал меня вперёд, словно наказывал: «Хотел знать, что за краем? Вот иди и смотри».

Стремительные ледяные наросты тянулись от края ветролома и обрывались в бездну, словно мостики для прыжков в бассейн. Здесь снежная вьюга отчего-то расступалась, открывая вид на погруженную в белый туман пустоту. И пустота эта тянулась до самого горизонта.

Я тут же вспомнил допрос одного грязного колдуна, который утверждал, что царство Свободной Вершины расположено на краю мирового блина. На первый взгляд именно это и приходило в голову!

– Там море? – предположил я.

– Нет, – ответил Диаба. – Я не знаю, что тут было до приземления, ведь это произошло, когда я был ещё малым дитём и жил в Дивии. Но Чуари рассказывала, что когда Отшиб совершил вынужденное соприкосновение с земной твердью, то произошло великое перемешивание твердей. Много дней днище Отшиба грызло земную твердь, сжигая камни, как сухие листья, и испаряя почву, как воду.

Я смутно припомнил, как в одной из скрижалей Первого Кольца Дивии я читал о потере Отшиба Свет Разума. Там упоминалось, что зарево от его падения много дней озаряло небо. Или как там было? Эх, тяжело без Внутреннего Голоса!

Диаба продолжил:

– Вот закончится зима, сам увидишь, что внизу чёрная, оплавленная земля, которая тянется на много-много дней пути.

– Хм, такое очень легко заметить с воздуха, – сказал я. – Странно, что искатели не нашли царство…

– Чёрная земля кое-где заросла травой и деревьями. Кроме того, искателям и не пришло бы в голову искать Отшиб, так как в Дивии считают его погибшим.

– Уж не намекаешь ли ты, что Чуари обманом заставила дивианцев поверить в то, что Отшиб умер, хотя на самом деле он уцелел?

Диаба самодовольно заулыбался, будто великим хитрецом был он, а не Чуари Гонк.

– Но я читал в скрижалях Первого Кольца о зареве… Неужели записи подделаны?

– Неважно, Самиран, что подделано: записи или тот, кто их высек. – Диаба ответил таким тоном, когда не хотел показать мне свою неосведомлённость в чём-либо. – Важно, что ваши искатели ищут низкое царство Свободной Вершины, но не знают, что нужно искать Отшиб, якобы умерший поколения тому назад.

У меня к Диабе немало других вопросов.

Начал с животрепещущего:

– Почему Акана Ситт служит вам? И вообще как много искателей этого рода перешли на вашу сторону?

– Читай все свитки памяти моей несравненной Чуари. Говорить с тобой о настоящем я буду только после того, как ты узнаешь прошлое.

Я повернулся и побрёл обратно.

Акраб Диабы доставил меня домой. Я сразу лёг спать.

Проснулся часов через десять от запаха мясной похлёбки и стука шкатулок с едой. Один из сторожей накрывал обеденное покрывало. Еду мне приносили непосредственно со стола Диабы, а питался он роскошно. Подозреваю, что и другие высокопоставленные революционеры не ограничивали себя.

Дождавшись, когда сторож всё расставил и ушёл, я проснулся окончательно. Быстро сделал гигиенические процедуры.

Вытащив из казана громадную кость с мясом, я бросился к сундуку с записями старого большевика. Жирный бульон тёк по рукаву, но мне не терпелось продолжить чтение.

На этот раз я решил пропускать ещё больше свитков, посвящённых далёкому прошлому Чуари Гонк.

Вдобавок меня раздражали оценки, какие она ставила Дивии и её обитателям. Она бесцеремонно считала себя правой во всём. И во всех явлениях общественной жизни летающей тверди видела не порядок, разумно установленный за десятки поколений, а сплошную несправедливость и угнетение.

Глава 6

Дом Опыта и попытка бегства

Годы взросления Чуари Гонк оказались относительно спокойным временем: Гуро Каалман не появлялся, а Каро Ронгоа почти не надоедал своим «лечением».

Деятельный большевик внутри маленькой девочки посвятил это время максимальному изучению всего и вся. Чуари жадно читала все скрижали, до каких только могла добраться.

Кроу Гонк, поражённый любознательностью дочери, помогал ей: пояснял туманные места в древних скрижалях и, что главное, предупреждал, каким скрижалям стоит доверять, а каким – нет. Как подобает славному учителю, отец преподавал в Доме Опыта. Дочка сопровождала его на занятиях и многократно слушала одно и то же: как работают Скрижали Выбора, как грани сливаются в кристаллы, как устроены Совет Правителей, Нутро Дивии и многое другое, что можно узнать в Доме Опыта.

С особым интересом Чуари изучала скрижали о низких царствах. Она узнала, что угнетённые народы Земли издавна боролись с летучими угнетателями. Правда, ситуация казалась безнадёжной: Земля придавлена Небом и абсолютно покорна. Чуари решила, что победа возможна – если правильно наладить контакт со свободолюбивыми силами нижнего мира.

Чуари вдоль и поперёк излазила родной Отшиб Свет Разума. Она запомнила расположение всех дворцов и лестниц на стенах Колец. Отдельно закрепила в памяти врата и калитки, ведущие к Нутру Отшиба. Туда она благоразумно не совалась, хотя могла бы без труда проскользнуть мимо всех тружеников. Но пройти в Нутро без нужного Морального Права – это смертельно.

Она рассудила: в Дивии нет телеграфа и вокзалов, а значит, Нутро летающей тверди – стратегически важный объект, который необходимо захватить в первую очередь. Если верить скрижалям, манипулируя объектами Нутра, можно управлять полётом тверди, минуя центральный пункт управления, расположенный в Первом Кольце. Захват Нутра – это фактически захват всей летающей тверди. А поскольку Свет Разума был уменьшенной копией большой Дивии, то его детальное изучение становилось необходимым условием для успешного захвата власти.

Но Чуари одновременно понимала бесполезность этих знаний: они имеют смысл только при наличии верных товарищей, готовых идти с ней до конца. Революции в одиночку не устраивают.

Где найти таких товарищей – она не представляла. Из низких воины, как из грязи пуля. К тому же непонятно, как доставить их на летающую твердь в таком количестве, чтобы они могли одолеть сословие Защищающих Путь.

Поэтому Чуари продолжала лишь наблюдать и читать. Её особенно интересовали скрижали, описывающие предназначение Поддерживающих Твердь. Благо хранилище скрижалей во дворце сословия учителей содержало сведения по всем предназначениям Дивии. Ведь знание – главное оружие этого сословия.

К одиннадцати годам Чуари была настолько осведомлена о делах и заботах коммунальщиков Дивии, насколько это возможно без формального вступления в сословие. Названия скрытых озарений и тайны управления органами Нутра можно было узнать, если уметь работать с информацией, как это делали славные учителя – хранители древних тайн.

Одним из таких озарений оказался «Колодец Молний». С его помощью специалисты Нутра мгновенно перемещались не только внутри самого Нутра, но и по всей летающей тверди и Отшибам. Ни стены Колец, ни лестницы, ни длинные коридоры не были помехой.

Как именно работало это озарение, не объяснялось, но узоры одной из его модификаций Чуари обнаружила в древней скрижали. Кроме того, оно требовало специальных построек – собственно, самих колодцев.

Чуари оценила, насколько это удобно. Можно мгновенно переместиться из Второго Кольца в Восьмое или любое другое, а оттуда – фьють! – и ты уже на одном из Отшибов. Фьють – и обратно! Эти колодцы и есть те самые вокзалы, которые следует захватывать наряду с почтой и телеграфом.

✦ ✦ ✦

«Колодец Молний»… Где-то я уже слышал об этом, где-то что-то читал… Но это было давно, словно в другой жизни. Всё-таки обнуление Внутреннего Взора и Голоса – дрянная вещь. Превращает дивианца в какого-то интеллектуального урода.

Вспоминать было особенно трудно, потому что сами воспоминания уже были… воспоминаниями. Теми самыми, что однажды вернулись ко мне во время плена в каменной башне. Воспоминание о воспоминании – это как картинка с мемом, которую переслали двенадцать тысяч раз, отчего её качество упало до уровня «шакальное».

Но постепенно я кое-что вспомнил.

Я читал о «Колодце Молний» в одной из скрижалей из хранилища Первого Кольца. Да, точно! Я тогда сравнил его с фаст-тревелом из игр. Я вообще многое тогда сравнивал с играми.

Помню, что часть иероглифов и рисунков в скрижали была затёрта белым шумом.

Когда я посещал Нутро в составе собрания изучающих, мы передвигались исключительно пешком. И я не помню ни единого намёка, ни одного упоминания о том, что труженики пользовались какими-то колодцами.

Из этого можно было заключить, что в какой-то момент Правители Дивии решили: телепортирующие колодцы нужно закрыть, а само озарение «Колодец Молний» – запретить.

Впрочем, оставалась вероятность, что первые старшие сословия Поддерживающих Твердь всё же сохранили узоры этого озарения в своих тайных скрижалях. А то и вовсе продолжали пользоваться колодцами для собственных нужд. Очередное чудо Дивии перестало быть общим достоянием и стало частной собственностью какого-нибудь славного рода.

Тьфу! Снова размышляю формулировками Чуари Гонк!

✦ ✦ ✦

Чуари планировала завязать знакомства среди разных слоёв общества Дивии – с жителями окраин, ветроломов, а также выйти на связь с представителями низких царств.

Кроме того, она хотела найти подход к наёмникам, чтобы однажды купить у них жизнь Гуро Каалмана.

На Отшибе Свет Разума имелось всего одно становище небесной стражи – на ветроломе Пятого Кольца. Но и там стражники не патрулировали Кольца и не следили за порядком. Их присутствие служило лишь напоминанием о законах Прямого Пути.

Учителя и священники не доверяли сословию Защищающих Путь, поэтому охраняли себя с помощью отрядов наёмников из гнезда «Тёмные Герои».

Однако девчонка – не тот клиент, с которым наёмники стали бы иметь дело. Тем более что «Тёмные Герои» не брались за заказные убийства. Их специализация – родовые войны и охрана.

В скрижалях учителей о наёмниках было до странности мало. А те сведения, что имелись, не раскрывали сути их существования на летающей тверди.

Упоминалось лишь, что они называют себя «вольнорожденными», но почему – ни иероглифа, ни намёка.

Впрочем, выяснение предназначения наёмников и налаживание с ними связей – дело будущего. Как и более глубокое изучение народа Дивии изнутри.

А пока маленькая Чуари росла, обрастая знаниями, не зависящими от Внутреннего Взора и Голоса, которых у неё всё ещё не было, – и готовилась к схватке с Гуро Каалманом за своё право остаться на летающей тверди.

✦ ✦ ✦

Я проматывал свиток за свитком, не вчитываясь в пространные описания дворца рода Гонк и его обитателей. Пропустил и страницы с обрядами и церемониями, принятыми в сословии Сохраняющих Опыт. Всё это было новым и важным для Чуари Гонк, но не для меня – я знал жизнь в Дивии не хуже неё.

Тем более что некоторые свитки, полные размышлений и догадок о Дивии и озарениях, были перечёркнуты, а поверх наклеены пояснения: «неверно», «ошибка» и «требует уточнения». Видимо, Чуари Гонк вела записи годами, переосмысливая старые гипотезы и сочиняя новые.

Не лишёнными интереса оказались разве что описания её детства. У меня ведь нет воспоминаний Самирана о прошлом. Всё, что я знал о детстве прирождённых дивианцев, было вынесено из скрижалей или обрывочных рассказов товарищей.

Жизнь ребёнка из богатой и знатной семьи могла показаться неожиданно безрадостной.

Чуари не выпускали гулять одну даже в сад перед дворцом. Поэтому при вылазках для изучения Отшиба её сопровождала свита челядинцев: один нёс воду, другой – сундучок с едой, третий нёс зонтик или тёплый халат. Помимо челядинцев, с ней шёл целитель рода Ронгоа и его помощник из рода попроще – вроде Саран или Тахика. Иногда к ним присоединялся молодой священник, направленный старшими для поддержки озарений укрепления граней.

Жизнь во дворце имела и плюсы: там жили не только родители, но и другие отпрыски рода Гонк. У Чуари были сверстники для игр. Правда, игры эти проходили под бдительным надзором той же оравы челядинцев и целителей.

В остальном быт во дворце мало отличался от знакомого мне быта обеспеченных дивианцев.

В этот период жизни у Чуари участились эпизоды проявления Внутреннего Голоса и Взора. Такого опыта у меня не было – и всегда было интересно, как он проявляется у остальных.

По словам Чуари, первые обрывки монологов Внутреннего Голоса появились у неё ещё до десяти лет. Об этом заранее предупредили родители и священник.

Проявления чаще всего возникали на грани сна и бодрствования – при засыпании или пробуждении. Голос повторял фразы или с бешеной скоростью «протаскивал» через память девочки тексты из скрижалей. На обращение к себе не реагировал, на мысленные запросы не отвечал.

Чуари сравнила поведение Голоса с необъезженным жеребцом, что носится по лугу, кося глазом на свою будущую наездницу.

Внутренний Взор проявился в виде тонких линий вдоль пальцев, заметных лишь боковым зрением. При попытке взглянуть на них прямо – рассеивался.

Интересно, что даже у знатных и богатых в этот период использовались особые техники усиления. Священник Ваан Кинаби, проводивший обряд укрепления граней, был в восторге, когда узнал о ранних проявлениях Голоса и Взора у Чуари.

– Мои труды не напрасны, – заявил он её матери.

С тех пор, кроме укрепления граней, господин Кинаби проводил ещё обряды усиления Голоса и уточнения Взора – все в храме Второго Кольца.

После обрядов Голос бормотал без остановки, а линии Взора вспыхивали в центре зрения, мешая смотреть. Но родители и Кинаби лишь радовались жалобам девочки:

– Всё идёт как нельзя лучше!

А священник добавил:

– Пророческий сон получает всё больше подтверждений. Нашу девочку ждёт великое направление на Всеобщем Пути.

Так продолжалось до тех пор, пока Чуари не достигла возраста половины поколения – двенадцати лет. Тогда Внутренний Голос и Взор оформились окончательно.

Описанию этих удивительных явлений Чуари Гонк посвятила три свитка, которые я с радостью промотал. Старый попаданец ничего не знал о существовании аудиовизуальных интерфейсов и упорно описывал Внутренней Взор как «что-то вроде телевизионного сигнала, передающегося прямо в мозг».

Я перешёл к чтению серии свитков, на которые давно положил глаз, назывались они «13 год, лето, Дом Опыта и попытка бегства».

✦ ✦ ✦

Раз в десятину – то есть в одну десятую часть поколения – Дом Опыта рассылал своих представителей по всем Кольцам. Их задачей было поимённо пригласить на учёбу детей, достигших подходящего возраста.

На ветроломы отправлялись бесславные учителя. Жителям срединных Колец приглашения доставляли наставники с опытом и званием. И лишь в редких, исключительных случаях приглашение приносил сам Гуро Каалман.

Родители Чуари были поражены, когда перед их домом опустился небесный сарай – скромный, деревянный, без гербов и украшений. Из него вышел Гуро Каалман – член Совета Правителей, первый старший сословия Сохраняющих Опыт.

– Но наша девочка ещё слишком молода, – возразил отец.

– Поступь вашей дочери на Всеобщем Пути заходит куда дальше, чем предполагаете вы и даже прорицатели, – ответил Гуро с хитрой улыбкой, которую поняла только сама Чуари. – Дочь ваша развита не по годам.

Родители могли отказаться и не посылать слишком молодую дочь в Дом Опыта, но соблазн прославиться и угодить первому старшему сословия оказался слишком велик. Дети с рано проснувшимся Взором и Голосом – это великая радость и достижение для всего рода. В конце концов, ведь именно ради развития и укрепления граней они подвергали дочь дорогостоящим и опасным для душевного здоровья обрядам!

Для самой Чуари это стало ударом. Она не была готова.

Она рассчитывала на столкновение с Каалманом в четырнадцать или хотя бы в пятнадцать лет – как это бывало у большинства дивианских детей.

А теперь ей было непонятно, как противостоять ему.

Как избежать обряда определения демонической одержимости? Хитрый ублюдок застал её врасплох.

Времени на подготовку к побегу не оставалось.

Делать было нечего. Чуари начала готовиться к Дому Опыта.

✦ ✦ ✦

На этом месте я сделал паузу и призадумался.

Неужели для Гуро Каалмана я тоже был особым случаем? Ведь он лично доставил моё приглашение в Дом Опыта. Я до сих пор помню, с какой почтительностью папа Самирана обратился к дряхлому старику, одетому в рубище, дешманское даже по стандартам ветроломов.

Но если так, то почему Гуро никак не проявил ко мне заинтересованности во время учёбы?

Или вот!

Неужели Гуро Каалман подозревал, что я демон?

Но опять же, почему это никак не отразилось на наших отношениях? Почему он не заточил меня в своём дворце, как Чарльза Вильсона? Я с Гуро даже с глазу на глаз не беседовал.

Или я напрасно вообразил конспирологический подтекст? На деле Гуро просто доставил приглашение отпрыску двух не самых последних родов?

Если снова припомнить излишнее подобострастие папы Самирана, то Гуро Каалман мог доставить приглашение по просьбе первого старшего сословия Поддерживающих Твердь, заинтересованного, чтобы я выбрал род Те-Танга и их предназначение. Тем самым они продемонстрировали Саран свою близость к великому Правителю.

Да, скорее всего, именно так и было. Визит Гуро Каалмана был отголоском родовой войны, а не инициативой ловца демонов.

В любом случае, я – первый разумный демон, который ускользнул от внимания этого загадочного старика.

Наверное… или не я один?

Впрочем, выяснять такие вещи нужно в Дивии, а не на потерпевшем крушение Отшибе, захваченном доисторическими большевиками. Сейчас я только забивал голову бесполезными предположениями.