Текст книги "Путь возмездия"

Автор книги: Максим Лагно

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 24 страниц)

С тех пор, как я установил эти факты, прошло немало времени. За мною больше не было настороженной слежки. Наверняка, мне позволено разговаривать с кем угодно. Другой вопрос, что сразу после работы в Нутре у меня не было сил, чтобы разговаривать со своим Внутренним Голосом, чего уж тут другие люди.

Каникулы, проведённые в чтении мемуаров Чуари Гонк, укрепили моё тело и дух. Кажется, я готов даже рассмотреть предложения Реоа о побеге. Но только рассмотреть. Сбегать я не намерен. Зато Реоа и другие мои выжившие друзья, должны бежать обязательно. А я помогу им.

✦ ✦ ✦

Выйдя из комнаты, я осторожно ступил на слоистый лёд, покрывший всю территорию Свободной Вершины.

Моё жилище располагалось на наделе, когда-то принадлежавшем какому-то славному роду учителей, это я понял по множеству фундаментов, оставшихся от снесённых статуй. Но сам дом был весьма скромный, всего две комнаты, не считая служебных помещений. Такие домики строили на наделах родов, чтобы поселить в них взрослых отпрысков, пока они не обзавелись своей семьёй и наделом. Родовой дворец разобрали на стройматериалы для башен, от него тоже остались только низенькие развалины. Поэтому моё жилище стояло несколько одиноко.

По обеим сторонам надела видны соседские дома и бывшие дворцы, приспособленные под общежития. Славные граждане Свободной Вершины ютились в этих коммуналках, повторяя судьбу рабочих и крестьян, занявших дома бывших дворян Российской Империи после Революции. Но в противоположной части Четвёртого Кольца располагалось несколько таких же одиноких домиков в открытом поле, где могли жить мои товарищи. Туда я и направил свои подбитые гвоздями стопы.

Я подозревал, что моя свобода – это только видимость. Так оно и вышло. Я ещё не дошёл до стены Третьего Кольца, как меня догнал Могад. Грузно ступая по скользкому льду, устилавшему улицу как асфальт, он прокричал:

– Какая неожиданная встреча!

– Дружище, ты хотя бы передо мной не притворяйся. Случайная встреча, грязь тебя забери. Так я и поверил.

Могад закивал громадной головой, облачённой в три шапки и два капюшона.

– Тогда куда ты устремился в такую стужу? – пробурчал он сквозь ткань, закрывавшую его лицо от мороза. – Думаешь, мне приятно выйти из тёплого дома и искать тебя?

– А почему меня сопровождаешь ты, а не сторожа?

– Такое распоряжение Диабы Разумеющего. После самоотверженного выращивания световодных путей, тебя признали лицом, частично заслуживающим доверия.

От этой формулировки прямо повеяло большевистским прошлым Чуари Ивановой. Она умерла, но слово её живёт.

– И что это значит?

– Ну, тебя не надо сторожить.

– Но необходимо присматривать?

– Нет. Просто по-товарищески сопровождать в прогулках, дабы помочь освоиться в Свободной Вершине.

– Ясненько.

– Итак, куда ты направляешься?

– Просто гуляю.

– В какую сторону?

– В ту. Или в ту. В любую.

– Если ищешь других носогордых, то их нет в той, ни в другой стороне.

– Разве они не живут в Четвёртом Кольце?

– Эти говноеды-то? Нет, конечно. В таких домах, как твой, живут заслуженные прирождённые жители Свободной Вершины. Или лица, частично заслуживающие доверия. Так что не иди туда.

– А если я хочу?

– Всё равно не надо.

– Частичное доверие не позволяет?

– Да неважно что. Просто не надо. Давай лучше в купальню махнём? Сегодня чистый день.

Он сказал это таким просящим тоном, что ясно, он очень хотел в купальню, но вместо этого вынужден сопровождать меня.

– У меня есть купальня дома.

– О-о-о, – взвыл Могад. – Твоя купальня мелочь. А общая купальня осталась ещё от прежних жителей Отшиба. Там тебе и жар, там тебе и вода с двенадцатью ароматами и в двенадцать ручьёв.

– Учителя и священники знали толк в наслаждениях, – добавил я.

– Там моющие мази и мочалки из такой нежной ткани, что, клянусь, женился бы на одной из них.

– Звучит соблазнительно.

Могад так разошёлся, что ослабил на лице ткань, чтобы его было лучше слышно.

– И мочалками ты не сам моешься. Тебя девочки трут!

– Девочки?

– Ну, женщины. Словом – женский пол.

– О! Звучит ещё соблазнительнее.

Могад спохватился:

– Нет, ты, конечно, не подумай ничего такого про наших отважных женских товарищей. Не вздумай склонять их к непристойным поступкам.

– Хорошо.

– Но всё же они это… женщины… в бане… и мочалками будут тебя тереть. Труженикам Нутра положено по закону. Но большего – ни-ни!

– И в мыслях не было.

– И даже не гляди на них с вожделением.

Я положил руку на плечо Могада:

– Веди меня в эту прекрасную купальню, друг.

Могад укутал лицо в тряпку и уверенно повёл меня в сторону Кузницы Победы.

Мой статус и впрямь изменился, раз Могад ни разу не напомнил, что его нужно звать Хозяином. И говноедом не обозвал.

За это время я хорошо узнал Могада из Могадов.

Как я и предполагал, с Дивии его изгнали за подтверждённый факт грязерожденности, признанный им самим под «Правдивой Беседой», которую ему устроили в связи с другим преступлением. Не дожидаясь, когда его приговорят к падению в грязь, после которого он обязательно умрёт, так как никто не поможет какому-то грязерожденному и не сунет ему, стоящему на Краю перед падением в грязь, кристалл «Крыльев Ветра» или «Лёгкости Воздуха». Могад собрал свои пожитки и сбежал с Дивии на акрабе наёмников, пообещавших доставить его в Ач-Чи.

Некоторое время он жил в Ач-Чи и служил у царя показывателем кристаллов «Игр Света», которые ач-чийские купцы закупали у дивианских торговцев в большом количестве. Там его нашёл Диаба, прибывший к царю с предложением о сотрудничестве.

Всё это произошло более двадцати лет назад. С тех пор Могад жил в Свободной Вершине, изучая скрижали и слепки, посвящённые Нутру Отшиба.

Он служил Диабе не из-за страха, а по собственному почину. Могад ненавидел Прямой Путь, приговоривший его к несправедливому падению. С вожделением он ждал, когда власть Неба будет повержена. И он вернётся в Дивию и самолично казнит всех законников Прямого Пути.

– Эти говноеды будут у меня в ногах валяться! – приговаривал он. – Но я буду рубить им головы, вспарывать животы и собирать их грани.

Бесполезно искать в нём сочувствия и помощи в спасении Дивии. Но из его изменившегося отношения ко мне нужно извлечь какие-то выгоды. Я решил быть к нему как можно дружелюбнее и всячески демонстрировать своё смирение

Глава 12

Бомбы озарений и плановое размножение

Могад повёл меня в лесной сектор Кольца, где я ещё не бывал. Раньше я думал, что он весь засажен деревьями ман-ги для постройки летающих башен. Оказалось, что среди деревьев прятались деревянные будки, поставленные друг на друга в два-три этажа. Передняя стенка каждой клетки забрана деревянной решёткой со щеколдой. Будок много, они стояли вразнобой среди деревьев. Морозный воздух был насыщен запахами зверинца.

Мы пошли между будками. Я пытался рассмотреть, кто в них жил, но решётки заложены тканью, защищавшей обитателей от холода.

Заметив мой интерес, Могад остановился и сказал:

– Тут живут бон-бы озарений.

– Кто-кто? – переспросил я, думая, что ослышался. – Бомбы?

– Так их назвала Морская Матушка, которая их придумала.

– Это оружие?

– Ещё какое. Сам я, конечно, не использовал, но слышал рассказы выучек.

– Что они рассказывали?

– Что бон-бы убили сотни твоих высших дружков-говноедов.

– Прямо сотни?

– А то!

– На войне с Портовым Царством я никаких бомб озарений не встречал.

– Мы же не болваны, чтобы подарить царям низа все наши тайны? – усмехнулся Могад. – Кое-что и для вас припасём, когда вздумаете напасть на Свободную Вершину.

– Но как бомбы уложили сотни высших, но при этом вы их никому не дали?

Могад недовольно засопел сквозь ткань:

– Вот ты всё-таки говноед, Самиран. На уроках просвещения бывалые воины рассказывали о сотнях убитых высших. Не будут же они врать?

– Конечно, не будут, что ты.

– Ну вот. Пошли дальше.

– А можно посмотреть на бомбы?

– Бон-бы, – поправил Могад.

– Хорошо, на бон-бы?

Могад покачал головой:

– Опасно это. Тут вообще лучше не ходить.

– Но мы же идём?

– Я просто путь до купальни сократил.

Могад зашагал дальше.

Я покорно пошёл следом, но когда он отдалился, подскочил к одной будке и пальцем разворошил ткань на решётке. Из темноты на меня смотрели глаза зверька, похожего на большую крысу. Свернувшись калачиком, он лежал в компании таких же зверьков, свивших гнездо из листьев и веточек ман-ги. Шеи зверьков охватывали широкие кожаные ошейники с вшитыми в них бронзовыми колечками, в которых отсвечивали гранями кристаллы озарений.

Мой Внутренний Голос не мог напомнить, насколько эти грызуны похоже на тех, какие использовалось в ловушке озарений в скалистом храме в далёкие времена поисков правды в царстве Ач-Чи.

Помнится, Илиин рассказывал о ловушках озарений. Низкие ловили озарённых грызунов и привязывали к ним кристаллы боевых озарений.

Живые бомбы, мирно посапывающие в будках под сенью леса священной ман-ги, не соответствовали его рассказу. Или ловушки озарений в скалистом храме были самодеятельностью ач-чийцев, или хитрецы из Свободной Вершины приберегли грызунов-шахидов, а низким подарили упрощённые версии.

Догоняя Могада, я размышлял, как грязные колдуны будут применять этих зверьков?

Забросят их на летающую твердь и, управляя с помощью «Внушения Неразумным», направят на небесных воинов? Или будут кидать бон-бы с каменных башен, надеясь, что перепуганный зверёк активирует пристёгнутый к его шее кристалл?

К сожалению, мой обнулённый Внутренний Голос ничего не помнил о творениях грязи. Хотя в Дивии я читал в скрижалях и слышал из разговоров учителей и других воинов, что грязные колдуны помогали молодым граккам и вьеввам использовать озарения, совсем как детям, вошедшим в нужный возраст, в Доме Опыта.

Откуда у этих зверьков способности к применению озарений и их кристаллов тоже понятно: они родились в Свободной Вершине. Бывший Отшиб Свет Разума был уменьшенной копией Дивии со своим Сердцем, Нутром и благоволениями в храме.

Понятно и происхождение грязных колдунов – они прирождённые жители Свободной Вершины. Как и гракки, вьеввы и другие творения грязи, участвовавшие в войне против Дивии.

Подробнейшие ответы можно найти в свитках Чуари Гонк. Но возвращаться в опостылевшую комнату, заполненную мемуарами старого большевика, нет ни малейшего желания. Я ускорил шаг и догнал Могада.

– Долго ещё?

– Почти пришли. Вот перевалим через стену Третьего Кольца и на месте.

✦ ✦ ✦

Купальня оказалась именно такой, как описывал Могад. И женщины, одетые в белые халаты, занимались именно тем, что тёрли мочалками из листьев спины голых мужчин, штабелями лежавших на полу. Большей частью женщины эти были низколобые, усатые, с толстыми и чёрными от волос ногами. Низкие, они и есть низкие. Мечтать о них мог только падший кретин, вроде Могада.

В центре купальни два больших бассейна с серой водой. В них толклись голые и бородатые мужчины Свободной Вершины. Вдоль стен стояли громадные деревянные кадки, из которых тоже торчали мокрые головы людей. Время от времени из глубины купальни доносилось шипение, а над бассейнами проносились облака горячего пара.

Эта некогда роскошная купальня предназначалась для омовения семьи славных дивианцев, живших когда-то во дворце возле купальни. Захватившие Отшиб низкие обезьяны понаставили тут многоярусные настилы, мокрые и вонючие. На них, прикрывшись набедренными повязками, нежился такой же мокрый и вонючий трудовой народ.

Сильнее всех выделялись мускулистые выучки. У многих из них на телах видны глубокие шрамы, оставленные бездарными низкими целителями после излечения ран.

Между этими исковерканными силачами жались тощие мужчинки, чья кожа покрыта пятнами зелени и словно бы какой-то ржавчиной. Эти люди трудились на производстве отравы, расположенном в той части Отшиба, куда меня всё ещё не пускали.

Один грязный колдун, то ли выпендриваясь перед остальными, то ли передо мной, носогордым пленником, пыхнул слабеньким «Огненным Смерчем», подогрев воду в бассейне. Другой швырнул в стену мерцающее «Ледяное Копьё»: под восхищённые возгласы волосатых женщин с мочалками, оно разлетелось морозным крошевом, обдав всех прохладой.

Пахло тут потом, гнилой водой и землёй. Лишь изредка сквозь вонь пробивались слабые ароматы ман-ги.

Но Могад был в восторге.

Сбросив одежду, он, поглядывая на женщин в белых халатах, бултыхнулся в полный людей бассейн. Вынырнул и проорал мне:

– Давай, носогордый, не будь говноедом, присоединяйся к людям Свободной Вершины.

Я разделся и, содрогаясь от отвращения, опустился в тёплую, пахнущую мочой воду.

Какой-то купальщик, с лицом, заросшим чёрной бородой вплоть до нижних век, улыбнулся мне ртом с тремя синими зубами и прохрипел на языке сиабхи:

– А ты ничего так.

Я не стал уточнять, что конкретно он имел в виду.

Прижавшись спиной к скользкому, покрытому грязной слизью бортику бассейна, я терпеливо ждал, когда Могад наплавается. Судя по тому, с каким поспешным почтением граждане Свободной Вершины расступились, освобождая ему место, это затянется.

И сколько я ни вглядывался, не увидел ни одного человека, хотя бы отдалённо напоминавшего элиту Свободной Вершины. Нет сомнений, что номенклатура плескалась в других купальнях, более чистых и менее вонючих.

✦ ✦ ✦

– Ну, согласись же, Самиран, что это достойная жизнь? – спросил Могад.

Мы лежали на склизких досках, а могучие низкие женщины водили над нами волосатыми руками, натирая наши тела мочалками и с моющей мазью из ароматной ман-ги.

– Как тут не согласиться, дружище, – пробормотал я, стараясь не смотреть на заросшие кудрями подмышки одной из женщин.

– То-то и оно, носогордый. Посмотри вокруг, и скажи, кто мы?

«Обезьяны, пародирующие высших людей», – хотел бы сказать я, но сдержанно ответил:

– Низкие?

– Нет. Мы – рядовые подданные Свободной Вершины. И все мы живём не хуже так называемых высших людей, которых, конечно, не существует.

– Хм.

– У нас есть дома и купальни.

«Которые вы получили от высших!»

– У нас есть озарения и благоволения.

«Оттуда же!»

– У нас есть свои воинственные воины и свои мудрые мудрецы. В чём же различие? Чем мы хуже?

– Да, друг, вы совершенно такие же, – ответил я.

– А вот и нет, а вот и нет! – Могад радостно задрыгался под мочалкой женщины. – Мы лучше!

– Чем же?

– Мы несём процветание всем людям мира.

– Ясненько.

– Посуди сам, носогордый. Так сыто и богато, как в Свободной Вершине, не живут даже цари низких царств. Когда мы освободим летающую твердь и справедливо разделим её дары, так будут жить все люди мира. Будет только равенство и справедливость с озарениями.

Я оглядел грязную купальню, заполненную корявыми людьми, которые работали, страдали и умирали в борьбе с Небом. Жалко мне их не было, конечно. Было смешно, что они считали свою жизнь сытой и привольной. Да ещё и стремились к тому, чтобы все так жили…

– Тогда скажи мне, друг, а где сейчас Владыка и его приспешники?

– Как это – где?

– Ну, почему они не с вами в этой купальне?

– Наши правители… то есть наши вожди, несут на себе всю тяжесть противостояния с летучими угнетателями. Они не могут жить среди нас, но очень сильно хотят.

Я засмеялся так откровенно, что Могад разозлился:

– Не думай, говноед паршивый, что ты внесёшь раскол между нами! Я не дурак, и понимаю, к чему ты клонишь. Но ты сам дурак, раз не понимаешь.

– Тогда объясни, дружище.

Подставив живот под мочалку, Могад яростно продолжил:

– Мы, народ Свободной Вершины, воплощаем мысли вождей, как мускулы тела воплощают мысли головы. Но мы едины. Голова не проживёт без мускулов, а мускулы – без головы. Понял?

– Не совсем. Почему вожди прячутся от вас?

– Вырожденцы Дивии убивают храбрецов, посмевших сомневаться в их праве на Небо. Вожди скрываются не от нас, равных им братьев и сестёр, а от подлых летучих угнетателей. Они скрываются во имя всеобщего дела борьбы с угнетателями, а не ради себя!

– Теперь я всё понял, уважаемый: душою и мыслями они с вами, но телом вынуждены прозябать в защищённых крепостях и отдельных купальнях?

Могад неожиданно ясно поглядел на меня и сказал:

– Слова твои верны, но из них сочится яд.

– Ну, яд – это по вашей части.

✦ ✦ ✦

После мочальной процедуры, Могад, облепленный листиками ароматной ман-ги, снова прыгнул с бортика в серую воду, чтобы смыть мазь. Остальные купальщики освободили ему место, сгрудившись в одной части бассейна. Время от времени, то у одного, то у другого купальщика взгляд застывал в некоторой сосредоточенности, по которой понятно, что они мочились в воду.

Я решительно отказался последовать за Могадом и смыл мазь ведром ледяной воды пополам со снегом, набранной из большой бочки.

Всё это время за мной наблюдали глаза рядовых подданных Свободной Вершины. Выучки и грязные колдуны бесцеремонно обменивались мнениями и о чистоте моей кожи, чертах лица и о размере и форме моего члена.

– Какие же неприличные эти люди с летающей тверди, – сказал на языке сиабхи выучка, с глубоким крестообразным шрамом на помятой груди. – Ты посмотри на этого, какой гладкий, аки червь подземный, тьфу.

– А мне он ничего так, – признался уже знакомый трёхзубый бородач. – Без волос оно как-то глаже всё.

– Не, ну если девки гладкие, то да. Но мужчина без волос, он ведь как девка.

Наконец Могад наплескался и нанырялся в вонючей серой воде. Он вылез, и мы пошли одеваться.

И во время натирания мочалками, и во время плавания Могад часто поглядывал на одну из женщин с мочалками. Поймав его взгляд, она застенчиво опускала пушистые ресницы, густота которых соперничала с усиками над верхней губой. Могад как-то особенно вздыхал и щёлкал пальцами. Смотреть на это было так же омерзительно, как на прелюдию к случке каких-нибудь кабанов.

Когда мы оделись и вышли, Могад попросил:

– Самиран, друг… Тут такое дело… Позволь мне побыть в твоём жилище…

– Зачем? У тебя свой дом есть.

– Есть. Но я там не один же живу, а с другими товарищами.

– В чём затруднение?

– Ну, мне надо встретиться кое с кем. А нам нельзя с женскими товарищами возлежать без узаконенной женитьбы…

– Ясненько, – ответил я. – Ты хочешь привести в мой дом свою бабу?

– Тише, тише ты, – испуганно замахал он рукавицами. – У нас равенство. Женские товарищи тоже равны и выполняют долг.

– Но при этом встречаетесь вы тайком?

– Не тайком, а просто, чтобы другие не видели. Без узаконенной женитьбы – нельзя нам.

Я не прочь был оказать ему услугу, хотя и с отвращением представил, как эти животные будут кувыркаться на моём ложе.

– И как долго вы там будете?

– Я приоткрою ставню перед уходом. Так ты поймёшь, что можно вернуться.

– Ладно, дружище. Тогда и ты кое-что для меня сделай.

– Я попробую. Что именно?

– Где найти падшего по имени Пендек?

Могад некоторое время размышлял: можно ли отпустить меня?

– Я ведь теперь лицо, частично заслуживающее доверия, – напомнил я.

– Да, но не настолько, чтобы одному шастать по частично запретным местам.

– Вот и скажи, где он, чтобы я не шастал.

Дверь в стене купальни приоткрылась, и оттуда вышла зазноба Могада, одетая в накидку из звериной шкуры. От её мокрого тела валил пар. Мощная работница мочалки одинаково устойчива и к жаре и к холоду.

Увидев меня, она хотела юркнуть обратно, но Могад снова защёлкал пальцами – это оказалось их тайным знаком. Женщина пошевелила усиками над верхней губой и пошла по улице в сторону лестницы Кольца.

– Эх, ладно! – воскликнул Могад. – Пендек работает у шестой топки на северной стороне Кузницы.

– А если выучки меня остановят?

– Скажи, Могад разрешил, – нехотя сказал он. – Ну, всё!

И он побежал по следам, оставленным на снегу валенками работницы мочалки.

Я развернулся и пошёл в сторону столба чёрного дыма, поднимавшегося из Кузницы Победы. Она была рядом, вероятно, её печи и нагревали воду для купальни.

✦ ✦ ✦

Поведение и просьба Могада не вызывали у меня удивления.

Из чтения свитков Чуари Гонк, я усвоил, что она не терпела лёгкости половых отношений у доисторических народов.

Непонятно, то ли это последствие переноса старого большевика в тело маленькой девочки, то ли у Льва Эммануиловича был застарелый комплекс, который он не проработал даже в своих свитках, местами весьма откровенных.

По решению Чуари Гонк мужчины и женщины Свободной Вершины, не состоявшие в моногамном браке, жили раздельно. Распутное половое поведение наказывалось, иначе не объяснить, почему мужчины Свободной Вершины соблюдали это постановление.

Суровое отношение к сексу распространилось на Портовое Царство, где так трепетно относились к женщинам и скрывали их от чужаков. При этом изваяния Морской Матушки выглядели весьма откровенно и соблазнительно, что в глазах низких подчёркивало её божественность.

Получалось, что искусственное ограничение секса было ещё одним рычажком, созданным Чуари Гонк для манипуляции подданными Свободной Вершины. Или просто ещё один психологический заскок старого трансгендерного большевика?

Впрочем, не стоило превращать свою ненависть к Чуари в уверенность о её неадекватности. Уж кем-кем, а дурой Лев Эммануилович не был.

Отшиб повторял Дивию, значит, повторял проблему высокой детской смертности. Если Чуари занималась разведением грязных колдунов, то учёт и контроль проще вести, когда граждане Свободной Вершины спаривались по разнарядке, а не как пожелают.

Наверняка, плановость в спаривании граждан чем-то обусловлена. Объяснение осталось в одном из тех неинтересных свитков, которые я бегло просмотрел, не вчитываясь.

В рамки суровой половой морали совершенно не вписывалась традиция ритуального насилия над высшими женщинами, попавшими в плен. Пленницы были наградой для выучек и грязных колдунов. И жившие в постоянном воздержании мужчины Свободной Вершины готовы сдохнуть ради пленницы, распятой на алтаре.

Бывший красный комиссар Лев Эммануилович Иванов был жесток, но рационально жесток. Я не верил, что он ввёл бессмысленную расправу над пленницами.

Став Чуари Гонк, он тем более он не допустил бы насилия, особенно с религиозным подтекстом.

Чего-то такого можно ожидать от его третьей ипостаси, Морской Матушки, но я абсолютно уверен, что насилие на алтаре, сопровождаемое поеданием несчастной жертвы, – это новшество её последователей, но никак не её.

Глава 13

Глашатай Просвещения и звон долбяка

До кубовидных построек Кузницы Победы я добрался без происшествий. Навстречу несколько раз попались выучки, но не проявили ко мне никакого интереса. Моё лицо замотано шарфом и наполовину закрыто меховым капюшоном. Я выглядел, как большинство местных жителей.

Один раз пришлось уступить дорогу веренице повозок, гружённых кусками мёрзлой глины. У повозок были толстые деревянные колёса, выпиленные из цельных стволов. Ободья обмазаны толстым слоем чего-то чёрного и мягкого, словно покрышки. Надеты колёса на железные оси и скреплены железными болтами, да и сам остов повозок был из железных прутьев с какими-то то ли рессорами, то ли подвесками – несомненно, результаты прогрессорской деятельности Чуари Гонк.

Повозки тащили мохнатые буйволы. Из-за близости Кузницы Победы снег растаял и превратил дороги в реки грязи. Повозки постоянно застревали. К ним подходили грязные колдуны и, явно красуясь своей силой, подталкивали с помощью «Тяжёлого Удара».

Скоро я тоже зашагал по тёплой жиже. От горячего ветра с Кузницы стало жарко, я расстегнул шубу и халаты, но не убрал с лица шарф и капюшон, хотя это выглядело подозрительно – многие рабочие ходили тут в одних набедренных повязках.

«Твоя Линия Тела стала толще на три волоса. Твоя Линия Духа стала толще на один волос. Знай об этом».

Сообщение Внутреннего Голоса не было неожиданностью. После того как Диаба забрал все мои озарения, обнулил память Внутреннего Голоса и «перезагрузил» Внутренний Взор, эти сообщения стали появляться чаще, чем раньше.

Возможно, мне только показалось, что мои линии стали утолщаться так же часто, как в первое время учёбы в Доме Опыта? Или их ускоренный рост был вызван работой по выращиванию световодных путей?

Я не помнил, какой точно толщины были Тело и Дух в последний раз, когда во Внутреннем Взоре ещё были цифры, но помнил, что по этим цифрам я подсчитал примерную толщину Линии Морального Права – что-то около тысячи пятисот паутинок. А так как Моральное Право с тех пор не менялось, то по ней можно прикинуть примерные толщины Тела и Духа: более тысячи каждая.

Полногранные небесные воины моего возраста достигали большего. Моё Моральное Право оставалось выдающимся, но остальные линии – маловаты для славного героя, каким я стал на войне. А всё из-за того, что я не посещал храмы. Создатели ведают, сколько благоволений я упустил во время войны и после неё, когда занимался воспитанием слуг Неба. И сколько обычных и мимолётных благоволений я упустил во время жизни в Свободной Вершине. Так что мой ускоренный рост линий всё равно не поспевал за ростом сверстников, ходившим в храмы и – главное! – получали помощь священников.

И мне, как новоявленному дивианскому консерватору и фундаменталисту, весьма обидно. Оставалось только мечтать, как я вернусь в Дивию и, отринув все сомнения (и священников), завалюсь в храм Шестого Кольца. После столь долгого воздержания Создатели обязательно обольют меня потоками благоволений.

✦ ✦ ✦

Фантазируя о дарах Создателей, я шагал по грязным дорогам Кузницы Победы.

Указанную Могадом топку под номером «6» отыскал без труда, благо все строения подписаны и пронумерованы дивианскими иероглифами.

У круглого жерла, из которого с гудением и треском вырывались языки пламени, суетились голые люди. Широкими железными лопатами они брали уголь из горы рядом и кидали в топку.

Я совершенно не разбирался в металлургии, тем более созданной человеком будущего из ресурсов доисторического мира, поэтому не совсем понимал, почему они кидали так много топлива и почти без остановки.

Рядом с горой угля стоял человек в относительно чистом халате. Ко рту приложил рупор, сделанный из громадной раковины. К раструбу приделаны колечки и кожаный ремешок, а сама раковина украшена бронзовыми накладками. Проходя через раковину, голос усиливался, перекрывая гудение огня в печи, и приобретал мощное, мистическое звучание.

– Они говорят, что они высшие, и что Дивия – это свет. – Вещал он на чистом дивианском языке. – Но Дивия не свет, а заслонение света. Не свет она несёт, но тень.

Кочегары набирали уголь в лопаты и несли к печи. Человек с раковиной следовал за ними, завывая:

– Они говорят, что поставлены Создателями над нами, дабы просвещать нас, погрязших во тьме, но не говорят – откуда тьма сия происходит? А она суть от Дивии же и происходит. Их свет – это тень. Высшие говорят: «У вас нет озарений из-за тьмы в ваших глаза». Но тьма на наши глаза наложена силою летучих угнетателей, как тень Дивии налегает на наши селения.

Один из кочегаров перестал бросать топливо и спросил:

– Что же делать, о Глашатай Просвещения? Разве может низ ответить на силу Дивии равной силой?

– Верно, мы не можем дать равный ответ. Ибо в рукавах халатов носогордых припрятаны сильные озарения. Но для начала нам надо сорвать с глаз тьму лжи, наложенную угнетателями. Когда все узрят истинный свет, никакая тень летающей тверди не затмит его.

В ответ на эту ерунду, словно взятую из самых бессмысленных учительских скрижалей, кочегар понимающе покачал потной головой и, спохватившись, потащил лопату к топке.

Глашатай шагал рядом, гудя раковиной ему в ухо:

– Они говорят, что они выше всех людей. Но спросите так называемого «высшего», а кем он становится, когда выше него пролетает птица или вьевва? Будут ли они выше высшего на основании лишь того, что они пролетели над ним, как они над нами? Спросите и не получите ответа.

Дал бы я ответ этому пропагандисту.

В организации агитационной деятельности на рабочих местах чувствовалась хватка опытного большевика.

– Ибо трусливы они и чуют, что приблизилось время их низвержения с украденного у нас Неба. Настало время отвечать! – торжествующе продудел агитатор и опустил рупор, переводя дух.

Все кочегары были черны от налипшей к их коже угольной пыли, но тут я заметил, что любознательный кочегар был чёрным от природы.

– Пендек! – воскликнул я.

✦ ✦ ✦

Я ел часто и много, но выращивание световодных путей вытягивало из меня все полученные пищевые вещества, Поэтому я исхудал, будто меня морили голодом.

Совсем иначе выглядел Пендек. Он и раньше имел склонность к отращиванию толстой Линии Тела, а сейчас, и вовсе превратился в груду чёрных мышц, обильно поросших чёрным волосом. Даже ростом выше меня.

– Что надо, товарищ? – спросил он.

Я убрал с лица шарф и снял капюшон.

Пендек неуверенно спросил:

– Самиран?

– Он самый! Приветствую тебя, друг! Очень рад тебя…

– Это хорошо, что ты худой, – неожиданно отозвался он.

– То есть?

– Значит, ты потрудился во славу Свободной Вершины. Нутро её скоро встрепенётся и вознесётся в Небо, чтобы принять бой с летучими угнетателями.

«Чего ты несёшь?» – хотел спросить я, но спохватился. Возможно, Пендек притворялся перед агитатором, который уже отдохнул и готовился снова гудеть лозунгами в рупор.

– Да, товарищ, многое сделано, но ещё больше предстоит сделать.

– Воистину.

Пендек загрёб угля и понёс к топке.

– А ты всё это время знал, где я работал? – спросил я.

– Знал.

Пендек был слишком спокоен. Неужели он так занят забрасыванием угля в топку?

– А я вот о тебе ничего не знал.

– У каждого своё дело в борьбе с летучими угнетателями.

Воспользовавшись, что агитатор отошёл к группе отдыхающих кочегаров, я прошептал Пендеку:

– Что ты знаешь об остальных наших?

Не прерывая работы, Пендек ответил:

– Самиран, ты всё ещё не понял правды. А зря. Ведь много времени прошло. Нужно было учиться. Нужно осознать несправедливость, которую летучие угнетатели устроили над всеми народами мира.

– А ты, значит, научился?

Пендек перестал копать уголь и выпрямился. Сурово посмотрел на меня:

– Не ищи во мне помощника для дела, которое задумал.

– Я ничего не задумал.

– Вот и хорошо.

На мощной груди Пендека, изрытой бороздами плохо заживлённых шрамов, висел амулет: спиральная раковина с волнистыми линиями, олицетворяющими водную стихию. Впервые этот знак я увидел на кувшинах Матушкиных собеседниц. В Свободной Вершине этот логотип вырезали из дерева и камня и приделывали поверх узоров на бывших домах учителей и священников. Некоторые выучки носили на доспехах несколько амулетов, прикрученных болтами – награды за подвиги. Словом, эта эмблема была аналогом серпа и молота. Пленники её не носили. Лица, частично заслуживающие доверия – тоже.

– Ясненько, – сказал я.

– Послушай меня, Самиран. Ты думаешь, что я предатель и клянёшь меня последними словами.

«Я думаю, что ты просто дурак», – но вслух сказал: