Текст книги "Диамат (Роман)"

Автор книги: Максим Дуленцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)

– Слушай, а может, ну их к черту, этих абреков? – Леха затянулся, выпустил струю дыма. – Поживем здесь, тут природа, спокойно, отдохнем.

– Ага, у тебя водка кончилась, ты завтра начнешь требовать ее и баб, а еще еды. У нас еды на пару дней, если экономить. Эй, куда потащил тушенку? Я же говорю – экономить надо. Кто знает, когда выберемся, я не понимаю, куда идти…

Леха, улыбаясь, вскрыл-таки банку, ножом поедая вкусное желе.

– Да ладно, чо, потерялся? Такой знатный следопыт, и сдался? На, кусни мяска, не дрейфь, выберемся!

– Да как? Ты хоть представляешь, где мы сейчас?

– Ага. В тайге! – заржал Леха. Витя плюнул в сердцах.

Положение было безвыходное. Позади среди сосен и елей раздался треск сучьев. Витя схватил дробовик, небрежно брошенный товарищем, направил его в сторону звука и тут же опустил, открыв рот. Из-за елки к ним вышла девушка в старой грязноватой куртке и промокших кроссовках на босу ногу, со спутанными светлыми волосами, широко открытыми голубыми глазищами – невероятно красивая, как показалось Вите, даже ее неопрятный вид и нелепая одежда не могли скрыть этой природной ангельской красоты. За ней вышел тот самый монах, что приходил к ним, Федор, кажется.

– Здравствуйте, – молвила, именно молвила неожиданная гостья. Голос тек из ее уст, как плавные звуки верхних октав органа.

– Привет, – прохрипел сзади вмиг отрезвевший Леха. – Ты кто?

– Я Настя. Это Федор. Мы тут живем.

Витя начал понимать, что это та монахиня, о которой говорил Федор, только на монахиню она была совсем не похожа. Настя подошла к Вите, коснулась его лица, быстро пробежала тонкими пальцами по носу, губам, векам.

– Ты красивый. Ты ярко светишься. Что ты тут делаешь?

Витя оторопел, только потом осознал извиняющиеся слова Федора:

– Слепая она, не в себе, не обращайте на нее внимания. Попросилась к вам, я привел, да насилу вас нашли. Что же вы от озера-то ушли? Так и заблудиться недолго. Тут места дикие.

Витя промолчал, скрыв свое неумение ориентироваться, но больше восхищаясь необычной красотой девушки. Леха, подошедший сзади, прошептал:

– А если ее еще приодеть и наштукатурить – так просто королева получится…

Слова Лехины были неуместны и пошлы, Витя дернул плечом и поднял рюкзак.

– Вы это, за мной идите, я покажу дорогу, – сказал монах Федор и пошел в одному ему известном направлении, за ним девушка, потом Витя с Лехой. К вечеру они дошли до пары еще крепких изб, в одной из которых остались переночевать. Федор разжег полуразвалившуюся печь, которая сначала чадила, но как только разгорелись полешки, заботливо оставленные охотниками с зимы, перестала дымить. Витя вытащил из рюкзака макароны и тушенку, последнюю буханку хлеба, чай и сахар.

Наутро углубились в сосняк, который быстро перешел в болото, где были проложены насыпи с дорогами, заросшими уже молодыми деревцами. Леха долго разглядывал ржавый знак радиоактивной опасности, озабоченно оглянулся:

– А тут опасно? Тут чо, взрыв-то ядерный был? Витька, ну-ка скажи, куда мы поперлись? Ты про радиацию ничего не говорил!

Витя и сам был ошарашен. Но старый знак с международным обозначением радиоактивной опасности и едва видимой надписью «Стой! Радиация!» подтверждал возникшие предположения. Взрыв, который когда-то тут произвели, был атомный. Перевалив через небольшой холм, который опоясывал, как оказалось, все место взрыва, группа вышла на крутой берег озера овальной формы. Спустились вниз, вода в озере и вправду была прозрачна. Анастасия нагнулась, зачерпнув воду руками, попыталась попить. Витя резко ударил ее по рукам. Девушка недоуменно повернулась к нему, в голубых глазах стоял вопрос.

– Нельзя! Прости, конечно, но нельзя тут пить, тут все отравлено, слышишь?

Настя покачала головой:

– Нет, ты ошибаешься. Это хорошая вода, попробуй сам. Смотри, я выпью, – она быстро влила в рот воду, оставшуюся в ладошках.

– Дура! – крикнул Витя и пожалел, что нагрубил. Но девушка не обиделась, зачерпнула воды еще и поднесла к его лицу:

– Пей, не бойся.

Неожиданно Витя ощутил, что от нее веет добром, спокойствием и любовью, она не может сделать никому ничего плохого, и он не отравится даже радиоактивной водой, если выпьет из ее тонких, почти прозрачных ладошек. Он доверчиво коснулся губами ее пальцев, Настя аккуратно вылила воду из ладоней ему в рот. Вода было холодной и вкусной.

– Ты чо, Витька? Детей еще нет, так ведь и не будет! Отсюда бежать надо, а ты воду пьешь прямо из котлована, давай быстрее, я прямо чувствую, как у меня разрушаются ткани и этот… не стоит ведь уже! – Леха был не на шутку встревожен и нервозен. Витька очнулся, посмотрел на озеро.

– Надо его обогнуть, найти скважину, о которой говорил Гасан.

Скважину нашли через полчаса в северной части озера, судя по компасу. Из земли торчала ржавая труба с крышкой, привинченной болтами. Витька попытался топором сбить болты, но топорище треснуло от ударов, а ни один болт не сломался.

– Ключи нужны на тридцать два или резак, – пробормотал он, вытирая пот и отбросив сломанный топор, который бережно подобрал Федор.

– Не, не открыть. А если и откроем, как достанем? Тут такая трубища! Представляешь, какая там бомба? Да еще ядерная! Тут кран понадобится. И трактор. – Леха махнул рукой, усевшись на старое бревно. – Короче, сваливать надо отсюда, потом уедем куда-нибудь, заляжем, нас никто не найдет. А здесь нечего ловить!

– А родителей ты тоже увезешь? Гасан обещал всех зарезать. – Витька присматривался к трубе. – Надо обратно, возьмем инструмент, дорогу уже знаем, вернемся и все достанем. Тут до озера недалеко, на бревнах перекантуем штуку, там того аборигена снарядим, он прямо на озеро заедет на своей лодке, погрузим и увезем. Все просто!

– Ой, а там волк! – неожиданно сказала Анастасия, пальцем указывая направление. Все развернулись туда, даже не вспомнив, что девушка слепа. Леха крепко сжал дробовик. Между деревьями кто-то стоял. Но это был не волк, если только не волк-оборотень, превратившийся в бородатого человека с ружьем на плече. Человек подошел ближе, стало видно его обветренное лицо с лучиками морщин вокруг глаз и глубокими рытвинами на высоком лбу.

– Здорово. Интересуетесь? – человек кивнул на ржавую крышку скважины.

– Ну, типа, – резко ответил Леха, – а ты кто?

– Артамоном здешние кличут, – улыбнулся человек.

Витя похолодел. Челдон предупреждал о страшном Артамоне, оберегающем местные леса и воды. Но человек не дерзил, не угрожал, ружье с плеча не снимал и вел себя совсем не так, как милиционеры, бандиты и прочие люди, с кем приходилось ему конфликтовать.

– А что хотели узнать или посмотреть тут? – вновь спросил человек, проигнорировав агрессию Лехи.

– Нам надо эту скважину открыть и достать оттуда кое-что, понимаете? Это устройство такое, мы ученые, его надо достать.

– Ага, вижу, ученые. Этот вон ученый, – Артамон указал пальцем на Федю, – уже четвертый месяц тут живет, по избам шарится, еду ищет. Лентяй! Озеро рядом, рыбы в нем немерено, возьми удочку, налови, а он ворует.

– Так удочки нет, – возразил Федя, но осекся. В избах всегда на чердаке лежали старые удочки, просто ему было действительно лень ловить рыбу. – Я молюсь Господу, он ниспошлет мне манну!

– Тебе Господь манну и так ниспослал в виде местности, богатой пищей, но надо руки приложить, – строго сказал Артамон, – а вы, ученые, что палатку поставить не могут, пришли доставать ядерное взрывное устройство с топором? Из какого института?

Леха попытался нагрубить, но Витя остановил его. Артамон, кто бы он ни был, слишком много знал про бомбу. Врать было бесполезно.

– Не из института мы. Просто нам надо достать эту штуку. Мы денег должны, за долг работаем. Понимаете?

– А там нет ничего, в этой трубе, – раздался голос Насти, отвернувшей лицо в сторону от всех и наклонившей голову, как будто слушала кого-то.

– Откуда ты знаешь? – оторопел Леха.

– Мне тот волк сказал, что с Артамоном пришел. Вон он сидит, – указала она вдаль. Но там никого не было.

– Говорил же, не в себе она, – осторожно напомнил Федя, но Артамон удивленно спросил:

– Ты зверя видишь?

– Да.

Он покачал головой, внимательно рассматривая Анастасию.

– Слепая она, – еще тише прошептал Федя, явно побаиваясь незнакомого бородача.

Артамон повернулся к Вите и Лехе:

– Девушка права, там ничего нет.

– Да ладно! – Леха ухмыльнулся.

– Да. Я достал все.

– И чо, продал уже?

Артамон сел на бревно, жестом показал всем, чтобы тоже сели. Федя потянул Настю за руку, силой усадил, та все смотрела в сторону, где ей привиделся какой-то волк, и улыбалась.

– Подумайте внимательно, что было бы, если бы вы достали ядерное устройство и отдали тем людям, которые велели вам. Это хорошие люди? Что бы они сделали?

Витя почесал давно не мытую шевелюру и нерешительно сказал:

– Достали бы, наверно, вещество, чего там есть, уран или плутоний, и продали бы. Это дорого стоит.

– Кому?

– Ну, на восток. Террористам, наверно. Да мало ли куда продать можно.

– Что было бы дальше?

– Да ничего хорошего, только к чему все эти беседы, чо ты нас лечишь? – вновь грубо выступил Леха.

– Это устройство, которое действительно здесь было, может стереть с лица Земли город. Вы где живете?

– В Перми.

– Вот Перми может и не стать всего за ваш долг. Много должны?

– Триста тыщ зеленых.

– За триста тысяч вы готовы убить миллион человек?

Леха кивнул, Витя задумался, Федя перекрестился и зашептал молитву.

Артамон встал, кивнул:

– А ну, пошли со мной. Скоро стемнеет, тучи набежали, к вечеру дождь пойдет. У меня посидите на заимке.

Пришли к избушке уже в темноте. Витя стесал себе все ноги в сапогах. Леха тихо постанывал, требуя водки за тяжелый труд, но водки не было. Когда зашли в избу, Артамон затеплил лампу-керосинку, в давно не чищенном стекле затрепетал огонь, бросая причудливые тени на старые, еще скобелем шкуренные бревна. Из печи появился котелок с вареной картошкой, Витька достал предпоследнюю банку тушенки и поймал одобрительный взгляд Артамона.

– А это что? – Леха стоял в углу и разглядывал пару грозно поблескивающих вороненых стволов, в которых любой узнал бы автоматы Калашникова. – Это зачем тебе, который за мир и справедливость, а?

Леха поднял один автомат, отстегнул магазин. Там желтели остроносые патроны. Он показал всем свою находку, радостно тряся магазином:

– Ну что, и вы верите этому пацифисту лесному? Да он давно бомбу продал, а нас ночью порешит, чтобы конкуренции не было или не сдали его.

Артамон вздохнул, чистя картошку от кожуры, которая налипала на его пальцы. Отряхнул, посолил, подал Насте, та с благодарностью взяла и впилась зубами в овощ, который нечасто нынче едала.

Посмотрел спокойно на Леху, протянул ему картошку:

– Садись, сыщик. Ешь. Это не мое. Было не мое, подобрал. Не одни вы за зарядом охотитесь, до вас тут люди были, по национальности не знаю кто, не разбираюсь. Правда, получше вас подготовлены. Это их оружие.

– Ага, и ты чо, чеченов вооруженных завалил один? Ври давай, вешай лапшу на уши!

Артамон почистил очередную картошку. Бережно откусил от нее кусочек, не уронив на грубый деревянный стол ни крошки, соль сыпанул прямо в рот. Пожевав, удовлетворенно облизал губы, подвигал бородой.

– Чечены не чечены – не знаю, не спрашивал откуда. Я им предложил замену: вместо ядерного заряда – золото. Они пошли, а потом его не поделили, убили друг друга. Я их похоронил, автоматы забрал от греха, мало ли кто по лесу пойдет, найдет – поранится. Надо их на Черном яру утопить, там глубоко, не успел пока. Мне они без надобности.

– Ага, ври, мы тебе так и поверили! Витька, ну скажи, чушь несет старикашка!.. Подожди, – Леха только сейчас услышал то, что сказал Артамон, – чо за золото? Какое золото?

– Обычное золото, старое. Есть слитки, есть монеты.

– А где оно?

– Лежит себе на месте, где и лежало. Наверно, уж лет восемьдесят лежит.

Леха подмигнул Вите, выставил большой палец, Витя недоверчиво покачал головой, Федя опять закрестился, только Настя сидела, с удовольствием смакуя ту первую картошку, что дал ей Артамон. Хозяин избушки черпнул ложкой тушенки из Витиной банки и, вытерев рукой бороду, хитро улыбнулся. Снял с печурки закипевший чайник, затушил огонь, разлил в кружки ароматный напиток из зверобоя и земляники, подал кружку Насте:

– Пей, дочка. Сахару вон возьми у парня, парень добрый, хороший, – указал он на Витю. Витя смутился, достал из рюкзака пачку сахара, подал Насте в руку. В отблесках огня лампы она была еще более загадочна и красива.

– Так могу и вам предложить такую сделку. Завтра покажу золото, возьмите, а про ядерное устройство забудьте. Там хватит вам долг ваш закрыть. Согласен? – Артамон посмотрел на Леху.

– А чо нет? Все проще, чем копать или тебя заставлять отдавать, – хмыкнул Леха, тряхнув автоматом, который все-таки поставил на место. Водки не было, и он был не в духе.

Утро наступило неожиданно скоро, проникнув розовыми лучами восхода сквозь сосны и маленькое оконце в избушку и упав на лицо Вити, лежавшего на полу.

Он зажмурился, потянулся, с сожалением вылез из спальника. Еще никто не пробудился ото сна. Не было только девушки. Витя кое-как напялил сапоги на опухшие после вчерашнего перехода ноги и вышел из избушки, осторожно прикрыв едва скрипнувшую дверь. Настя сидела на скамейке и широко раскрытыми глазами смотрела на ярко-розовый круг солнца. Витя тоже посмотрел, но долго глядеть не смог, зажмурился, из глаз потекли слезы. Сел рядом.

– Привет.

– Здравствуй, Витя.

– Надо же, ты помнишь, как меня зовут?

– Это легко. Когда я была в детдоме, нас так знакомили. Все должны повторять имена всех по кругу. Там я научилась быстро запоминать имена. А ты очень яркий.

Витя сначала возгордился, что она назвала его ярким, но потом, подумав, переспросил:

– Что значит яркий?

– Ты светишься ярче всех, даже ярче Феди. Еще так светятся Артамон и волк. Волк просто пылает. Но Артамон старый уже, а волк – это что-то совсем непонятное. Артамон умрет и погаснет. Как тот погас… Наверное.

Витя сжал ладонями доску скамьи, понимая, что девушка бредит. Действительно, как говорил монах, не в себе она.

– Как я свечусь? А что за волк? – участливо спросил он, желая поддержать беседу: может, поговорит да успокоится. Настю ему было безумно жаль.

– Я же не вижу. Я свет чувствую. Животные в лесу светятся тусклыми-тусклыми огоньками, люди светятся по-разному. Кто ярко, как ты и Артамон, кто тускло, но все светятся. Баба Клава говорила, что это я души людей вижу: у кого душа чистая – у того ярче, кто грешен – тусклее. Но я не уверена, что это правда, мне кажется, что все люди хорошие. И если это души, то почему у того, что умер, как сказал Федя, ничего не светилось? Душа ведь бессмертна, баба Клава так говорила. А волк – вон он сидит, этот волк, – Анастасия указала рукой.

Витя посмотрел, но там ничего не было, только лес. Он перевел взгляд на ее лицо, чистое и прекрасное, несмотря на грязные разводы на щеках и спутанные со сна светлые волосы. Он не удержался, подвинулся к ней, взял ее руки, которые она доверчиво отдала ему в ладони, прислонился лицом к ее волосам, вдохнул запах сена, земляники, дыма и летнего утра, закрыл глаза. Ему показалось, что он улетает куда-то далеко-далеко, в детство, где было так прекрасно, весело и беззаботно. Настя повернула к нему лицо, губы ее прошептали:

– Ты хочешь, чтобы я была всегда с тобой?

И не он сказал это, не Витя, нет, это ветер в соснах прошелестел в ответ: «Да».

Артамон вышел незаметно, посмотрел на двух людей из разных, как им казалось, миров, сидевших прижавшись друг к другу, на его убогой скамье, поросшей мхом, на рассвет, на тайгу, брякнул ведром, умывшись из него холодной с ночи водой.

Последним вытянулся из спальника Леха, потянулся и не преминул напомнить проходящему мимо с кружкой земляничного чая Артамону:

– Ну что, идем за золотом или опять обманул, лесничок?

К сосне, что росла на крутом яру Ларевки, впиваясь огромными корнями в землю уже, верно, лет триста, разношерстная компания подошла, когда солнце уже было в зените. Леха насмешливо смотрел на Артамона, а тот молча указал пальцем на корни сосны.

– Типа тут золото? – нагло спросил Леха, который давно не получал водочного допинга и поэтому становился все мрачнее и недоверчивей.

Артамон кивнул. Леха двинулся к сосне, Витя было пошел за ним, но Анастасия тихо сказала:

– Не ходи туда. Не надо.

Артамон внимательно посмотрел на Настю, перехватил ее взгляд, устремленный на сосну, чему-то улыбнулся. Витя встал в нерешительности. Федя давно стоял на коленях, уперши лоб в землю, и шептал все молитвы, что успел запомнить в монастырях. Леха усмехнулся, перехватил покрепче дробовик, бодро зашагал к сосне. Подойдя к корневищу, раздвинул седой мох, руками копнул песок.

– Да тут тряпки гнилые только, обманул старец бородатый… А ну-ка…

Рука Лехи ушла по локоть в землю, голова склонилась у самых корней, вдруг он вырвал руку, вскочил, поднял ее вверх, зажав в ладони какой-то предмет. Потом вновь опустил его вниз, внимательно рассмотрел, поцеловал, вновь выставил руку с восторженным криком:

– Вот оно!

Только Настя ойкнула, закрыв лицо руками, как будто увидела что-то. Артамон посуровел, а торжествующий крик Лехи перешел вдруг в мучительное клокотание, он упал на колени, затем повалился набок, выронив предмет и схватившись за грудину. Витька подбежал к нему, мельком взглянув на вывалившийся из его руки желтый брусок. Но было не до него, Леха хрипел и выгибался, глаза были мертвы и широко открыты. Подбежал Федор, схватил за запястье, потом сбегал к реке, принес в пригоршне воды, вылил в рот бедняге. Приступ прошел, Леха тихо распластался по мху, затем поморгал, придя в себя, задышал, но сказать ничего не мог.

– Скачок давления это, гипертонический криз. Врачи говорили, когда я в морге санитаром работал, многие умирают от этого – инфаркт или инсульт. Да он молодой, выкарабкается, Господь милостив, – пояснил Федор.

Витя с ужасом смотрел на Леху. Вроде здоров был вполне. И только Анастасия и Артамон, которого когда-то звали Евгением Петровичем, бывший учитель физики и несостоявшийся кандидат наук, видели, как громадный волк, ярко светящийся в Настиных незрячих глазах, прыгнул на Леху, разорвал ему грудь, вырвал кусок тусклого света из нее и скрылся в тайге, стеной подступавшей к Ларевке.

Идти Леха мог с трудом. Федор и Витя дотащили его до избушки, положили на топчан. Артамон заварил лечебный чай, Федор отпаивал больного.

Настя и Витя сидели на скамейке, когда Артамон вышел наколоть дров.

– Ты веришь в Бога? – неожиданно спросил он Настю, воткнув топор в чурбак и отряхнув руки.

– Конечно. Как же в него не верить, он управляет этим миром. Если бы его не было, и мира бы не было, – не задумываясь, произнесла Анастасия.

– А вы, молодой человек?

Витя отрицательно помотал головой. Потом осторожно посмотрел на Настю, боясь, что она увидит его движение, но девушка спокойно сидела, чуть болтая ногами.

– Ну как же так, совсем-совсем не верите? Ни капельки? Ни во что? А в судьбу хоть?

Скрывать было уже нечего.

– И в судьбу не верю. Человек сам себе судьбу определяет. А Бог – это предрассудок из средних веков, когда не существовало науки и нужна была религия и что-то сверхъестественное, чтобы объяснить природные явления. Вроде вы же умный человек, все должны понимать.

– Я на ум не жалуюсь. Но вот вопрос, на который есть ли ответ у вас, молодой человек: представьте, что Бога нет, души нет, и после смерти есть только черви. И представьте, что вы умираете. Все мы когда-нибудь умираем; просто в возрасте, когда полно сил и здоровья, нам кажется, что это так далеко – представить такое почти невозможно. Как вам. Но постарайтесь. Представили? Теперь подумайте, как много вы знаете, умеете, как много в вас человеческого, как много вы прочли книг, посмотрели фильмов, узнали людей. И вот вы умерли, и все разом прекратилось. От вас ничего не осталось, а то, что есть – это корм для червей. Неужели ваша жизнь, все смыслы, что вы в нее вкладывали, так бездарно прервется и больше ничего не будет? Вы в это верите? Вам это симпатично?

Витя, неожиданно представив, что умирает и что ничего от него, такого умного и, вероятно, красивого, не останется, пустил нежданную слезу и помотал головой.

– Нет, – выдавил он из себя. Настя погладила его по волосам невесомой своей рукой.

– Вот вам и ответ, молодой человек. Стоит ли не верить в высшее? Стоит ли судить людей и управлять ими, если ты всего лишь равный среди равных? Ипостаси Бога, Высшего разума или еще кого – абсолютно различны, объединяет их одно: он вмешивается в нашу жизнь, регулирует ее по своим, неведомым нам законам. Но мы – его частицы, и мы вечны. Более того, мы можем немного влиять на него через свои возможности. Влияя на него, мы опосредованно влияем на себя. Знаете теорию вероятности?

Витя кивнул, шаря в глубинах своей памяти. Артамон продолжил:

– В теории вероятности есть один из типов распределения – нормальное, или Гауссово. Если человек будет стремиться к какому-то результату, то плотность вероятности будет расти при одном и том же математическом ожидании.

Витя потряс головой, но курс теории вероятности оттуда не выпал. Артамон понял, махнул рукой:

– Короче, если вы будете кидать в воду камешек, дабы, как Прутков, наблюдать круги от него, то вероятность того, что вы попадете в одну и ту же точку, будет мала. Но если вы постараетесь, потренируетесь, то станете попадать гораздо чаще, и круги от камешков будут красивыми, правда, вы все равно будете мазать и портить картину, как бы сильно ни старались. Так вот, вы не можете изменить ничего, но можете опосредованно повлиять на высший разум, постаравшись достичь результата. Федор!

Федя стоял, прислонившись к косяку двери, и слушал. На свое имя он встрепенулся, посмотрел на Артамона.

– Хочешь получить манну от Господа – постарайся поймать рыбу. Будет у тебя рыба – будет потом и манна. Понял? – сказал Артамон, вручая Феде вполне современный спиннинг. Федя кивнул, перекрестился и даже спиннинг тоже осенил крестным знамением.

– Ну, пора вам, собирайтесь. По течению сплавитесь тихонько, через день будете у Вижаихи. Как там больной, оклемался?

Федя утвердительно кивнул головой.

Леха безропотно собрался, никого не ожидая, пошел по тропе от избушки Артамона, даже не повернув головы на прощание. О золоте он не вспоминал, вообще мало говорил. Федя побежал вслед за ним. Настя обняла старика, Витя пожал ему руку. Взгляд Вити упал на скамью, там лежал слиток, выпавший из руки Лехи в это злополучное утро. Ладонь потянулась к нему.

– Не бери, – тихо сказала Настя.

– Деньги всегда пригодятся, – парировал Витя. Настя засунула руку в карман своей куртки и вытащила кулачок, разжала, протянула ему:

– На, возьми, у меня есть деньги.

На узкой ладошке лежало несколько смятых мелких купюр и монетки.

– Нам этого хватит. Не бери то. Пойдем.

И Витя неожиданно понял, что ему не нужны золото и деньги, пока у него есть этот ангел, протягивающий ему гроши, потому что дороже его у него никого не будет. Он взял ее за руку, и они пошли в сторону готового к закату летнего солнца.

Артамон долго глядел им вслед, затем взял слиток и отправился к старой сосне на яру. Там он аккуратно уложил золото на место, прикрыл песком и белым мхом. Волк сидел рядом, спокойно глядя на работу человека.

– Ну что, посланец высшего разума, караулишь? – ехидно спросил Артамон. Тот повел ушами, отвернув зубастую морду. – Вот только не пойму, что тебе в этом золоте? Лучше бы заряд караулил. Или не понимаешь? Ладно, девчонка молодая, пусть живет, мы с тобой другого хранителя подождем, который тебя видеть будет.

Артамон встал и протянул руки в сторону заходящего солнца, прощаясь с ним до утра. Вокруг стояла тайга, в тайге жили звери, далеко-далеко плыла лодка с тремя людьми, приближаясь к обжитым местам, в разрушенном доме молился Федя, сварив на ужин свежепойманную щуку и намереваясь угостить ухой юродивого монаха, и не было над ними никакой власти и никакого суда, кроме высшего, о котором и они пока толком не знали.

Через месяц, когда Витя пришел на работу, оставив сладко дремлющую утром Настю в теплой постели и завтрак ей на плите, там уже сидел пьяный Леха, тыча пальцами в компьютер, гоняя очередного человечка с автоматом и расстреливая прочих ботов. Увидев Витю, он хлопнул клавиатурой о стол и радостно завопил:

– Дружище! Мы спасены!

– В смысле? – недоверчиво спросил Витя, открыв книгу учета, ожидая увидеть очередные ночные растраты друга, который, судя по состоянию, отходил от пьянки в ночном клубе.

– Геннадий Николаевич сбежал! – торжествующе произнес Леха, отхлебнув виски из горлышка.

– Как сбежал? Кто? Президент «Красного металла»? Куда?

– Украл у конторы своей кучу бабла и скрылся в загранке! Прикинь! Теперь за ним все их бандиты гоняются, теперь им точно не до нас, он там миллионы украл. Какой молодец, Геннадий Николаевич-то!

Витя отобрал у него бутылку и медленно, в несколько глотков допил содержимое под негодующие Лехины крики.

Кто же всем управляет? И есть ли ему дело до нас, смертных? Или прав старик Шопенгауэр?..

Максим Кузьмич ДУЛЕНЦОВ

Родился 4 февраля 1971 в городе Перми. В 1993 году закончил физический факультет Пермского университета. Работал учителем физики, инженером по ремонту компьютеров, автомехаником, занимался сборкой металлолома по свалкам, окончил курсы бухгалтеров, после работал в автобизнесе. В 2013 году вышла его первая книга «Заветными тропами». Пермский читатель познакомился с произведениями Максима Дуленцова по публикациям 2014 года в альманахе писателей Пермского края «Литературная Пермь» и в краевой литературной газете «Пермский писатель».

Над романом «Диамат» автор начал работу еще в 90-е годы прошлого века, но закончил работу над рукописью лишь в 2014 году.

Женат, имеет двоих детей, живет в Перми.

Библиография

Заветными тропами: Роман. – Иваново: Листос, 2013. – 280 с.