Текст книги "Диамат (Роман)"

Автор книги: Максим Дуленцов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)

– Богу, – съязвил Леха. – Все, пошли домой, пятница.

Леха на днях купил трехлетнюю «восьмерку» нежно-голубого цвета и очень ею гордился. Витя ездил на служебном «сапоге». На неделе «Красный металл» под руководством Геннадия Николаевича переслал им крупную сумму в валюте из своего офшора на Кипре, деньги они поменяли на рубли, закрыли в сейфе. На свою премию Леха и приобрел голубую мечту. На понедельник намечалась крупная сделка с пороховым заводом, госпредприятие валюту в оплату не принимало.

А как раз в понедельник и случился дефолт. Витя не верил, думал, что ерунда, но поменял небольшую часть рублей на доллары, успел, пока не закрылись обменники. Однако во вторник все стало гораздо хуже, доллары не продавали, небольшие партии шли по тридцать рублей за «зеленый», а тут еще пороховой завод отказался от сделки по старой цене.

– Все, конец! – констатировал Витя.

Леха выжучил бутылку водки, сел в свою «восьмерку» и с залихватскими песнями катался по Перми, раздавая гаишникам, иногда его останавливающим, крупные купюры в рублях, выпивая с ними за упокой родимого дензнака. Благодаря российскому правительству их долг Геннадию Николаевичу за пару дней вырос до запредельных размеров. Витя взвесил варианты расплаты: даже если продать родительскую квартиру в панельке – не покроет и десяти процентов. Вновь, как после универа, подумал, не покончить ли ему счеты с такой жизнью, начал обдумывать способы суицида, хотя себя было неимоверно жалко.

В разгар этих метаний в дверь их маленького офиса зашел человек в черном кожаном плаще до пят, с красивой смоляной кудрявой шевелюрой и татарским лицом, испорченным с одной стороны шрамом. Прямо пират.

– Тут металл принимают в лом? – тихо и очень интеллигентно спросил он. Витя глянул в окно: человек приехал на длинной черной БМВ седьмой модели, на какой могли ездить только олигархи и бандиты.

– Да, – сглотнув ком ужаса, выдавил Витя: он еще не оправился от кошмара суицидных мыслей, а тут этот страшный человек.

– Миша, – человек дружелюбно протянул руку, по-хозяйски сел на стул, откинув полы кожаного плаща. – Дело к вам. У меня есть люди, у них металла горы: нержавейка, никель. Я даю контакты – вы мне откат. Хотите?

– Конечно. А почему к нам? Есть же более солидные фирмы…

– Вы обмануть не сможете. Потому что молодые, честные. Да? – Человек достал из кармана плаща черный пистолет и положил на стол.

– Да, – похолодевшими губами снова прошелестел Витя.

Миша оказался вполне добрым малым, пистолет вскоре исчез там, откуда появился, а из уст, немного подпорченных шрамом, полился бальзам, сказочный, как драгоценности пещеры Аладдина. Витя не верил своим ушам. Они спасены! Бывалый человек Миша, действительно бандит в прошлом, предлагал сотни тонн никеля из двигателей первой и второй ступеней ракет. Проблема была одна: этот никель валялся по всей обширной территории полупустыни вокруг города Ленинск, что в Казахстане.

На следующий день на работу приполз Леха, позвенел бутылками, выхлебал две пива, немного ожил. Витя поделился с ним вчерашней удачей. Леха ничего не понял, но кивнул головой:

– А чо, нам уже все равно, в Казахстан так в Казахстан! – и сразу же захрапел на стульях.

Договорившись обо всем с Мишей, Витя приобрел билеты на поезд по длинному маршруту Пермь – Москва – Астрахань – Тюра-Там, купил жареной курочки и бутылку водки, и поехали они в манящую сказочными сокровищами неизвестность.

Сначала, пока за окном пролетали столбы и желтеющие леса Урала, Витя пил вместе с бандитом Мишей, который говорил правильно, выражений не употреблял и пить умел, в отличие от Вити, поэтому, когда водка закончилась и Миша вынул из сумки коньяк, его собутыльник уже лежал в беспамятстве на полке, пускал слюну в подушку и похрапывал.

Ехали долго – трое суток с двумя пересадками. Последние пейзажи – пустыня с клубками колючки, катящимися по ветру, верблюды и редкие суслики, почти неразличимые в набегающем песке за окном, – Витьку утомили, и он лежал, глядя в потолок вагона, размышляя на тему своей избранности и непохожести. Ведь так и есть: если бы не он, приехали бы братки из Питера от Геннадия Николаевича и пустили их с Лехой по миру или вообще в расход, а вот благодаря ему и ловко, дипломатично проведенному им разговору со страшным человеком Мишей – Витька скосил глаз на нижнюю полку: страшный человек Миша мирно сопел во сне – так вот, благодаря ему и выкарабкаемся из ситуации. Он, Витька, спасет всех – и Леху, и его девушку Дарью, наглую, кстати, до неприличия, и себя. Вот скоро приедем, и горы ракетных двигателей двинут в Питер, и отработают они свой долг.

На станции Тюра-Там их никто не встречал, лишь одинокий «Москвич» с ржавыми дверями торчал посреди площади. Миша подошел к машине, постучал в окно, восточное лицо высунулось из приоткрывшейся двери.

– Ай, чего надо?

– В Ленинск не подкинешь?

– Ай, пропуск есть?

– Нет.

– Ай, садись, поехали. Триста, однако.

– Чего триста?

– Тенге, с каждого.

– Долларами возьмешь?

– Конечно, возьмешь, давай, поехали.

До Ленинска, города космонавтов и торжества советской науки над американской, добрались быстро. Городок был обнесен бетонным забором и колючкой. Водитель-казах лихо подъехал к КПП, махнул рукой солдату с автоматом – тот открыл шлагбаум и пропустил их.

– Ай, куда ехать? К русским?

– Нам в Аэрокосмическое агентство Казахстана, – уточнил Миша.

– Ай, туда? Вон оно, готово! – казах указал на серое бетонное здание, стоящее на песке, с одним асфальтовым подъездом к нему.

Миша расплатился мелкими долларами, и они пошагали к высоким растрескавшимся дверям.

В коридоре никого не было. Пройдя по пустым помещениям, Витя с Мишей наконец натолкнулись на живого человека и радостно в него вцепились:

– Полковник Жолмуханов нам нужен!

Человек посмотрел на них, как на прокаженных, махнул рукой вдоль коридора:

– Туда. Второй этаж, кабинет три, – и быстрым шагом скрылся за поворотом.

Дверь в кабинет три была не закрыта, оттуда далеко разносилась очень громкая казахская речь. Миша уверенно шагнул внутрь. Витя последовал за ним с гораздо большим чувством тревоги. Кабинетик оказался маленьким, весь объем его занимал обшарпанный стол, за которым сидел плотный седоватый человек в штатском и орал в телефонную трубку.

– Полковник Жолмуханов? Евгений Евгеньевич?

– А, да. Вы кто?

– Мы из Перми, от Ивана Павловича.

В глазах полковника промелькнула паническая искорка, говорившая о том, что он не знает никакого Ивана Павловича, а если и знает, то виду подавать не будет. Узкие восточные глаза его сузились до черных щелок. Поток незнакомой речи в красную телефонную трубку иссяк, она легла на рычаги аппарата. Бандит Миша уловил его тревогу и быстро поправился:

– По поводу лома двигателей мы. Покупатели. Вам звонили.

Полковник выдохнул, расслабился, даже улыбнулся:

– А, садитесь, гости дорогие. Чай?

Гости дорогие кивнули. На их удивление, полковник довольно ретиво для своей комплекции вскочил, вытащил видавший виды эмалированный чайник, плитку, метнулся в соседнюю дверку, оказавшуюся входом в туалет, набрал воды и вскоре разливал по обкусанным кем-то пиалам коричневый напиток, пахнущий лежалой стружкой.

– Вот вам моя визитка, – с важностью передал он Вите и Мише маленькие картонки, на которых было написано: «Начальник АХЧ космодрома Байконур НАКА РК полковник Жолмуханов Жумабек Есембаевич». Полковник, уловив удивление гостей, пояснил:

– Для русских сложно. Я еще в Советской армии переименовался в Евгения Евгеньевича. А то никто из командиров не мог выговорить. Служил тут военным инженером-строителем. Площадки строил. Сейчас вот в должности, – гордо проговорил полковник.

– И что, у вас космодром? Вы ракеты в космос запускаете?

– Нет, мы вашим в аренду сдаем. Но раньше запускали, когда сэсэсээр был. Я тут с семидесятых служу.

– Евгений Евгеньевич, давайте поговорим о деле. Мы с удовольствием бы закупали у вас никельсодержащие металлы. Что у вас есть? Мне говорили о двигателях первой ступени.

Полковник почесал в седой шевелюре, отхлебнул чай из пиалы.

– Ну, этого добра у нас много. Только вот… Ядовитые эти обломки. Гептил. Я бы продал, но отравитесь ведь. Честно говорю. А может, купите? Я покажу, у нас они лежат, никто не берет. Даже прибалты.

– А у вас тут и прибалты?

– О, прибалты – это да. Есть. У них пилы, найдут бак алюминиевый из-под топлива – распилят враз и к себе, в Прибалтику. Крутые парни. К ним не суйся! Распилят вместе с баком. Но двигатели не берут, боятся. Возьмете?

– А просто нержавейка есть?

– О, есть. Много. На всех площадках кучи. Только до площадок далеко. А сколько дадите?

Вступил в разговор Витя. Цена была его заботой.

– Двести долларов.

– Нет, мало, однако. Мы цены знаем. Больше надо.

– Двести пятьдесят.

– Мало. Больше надо.

– Триста.

– Мало, однако. Мы, казахи, неглупые. Мы знаем цену.

Миша жестом остановил Витю и продолжил торг сам:

– Евгений Евгеньевич, давайте не так, давайте двести пятьдесят и пятьдесят лично вам.

Лицо полковника преобразилось, он вскочил, пожал руки Мише и Вите, побежал наливать чайник и даже вытащил из стола пачку полузасохшего печенья. Узкие глаза его сверкали черным огнем страсти. Незаметным движением он достал из-под стола дешевый коньяк с надписями на казахском и три рюмки. Горлышко звякнуло о стекло, полковник принял гордую позу, как ему казалось, орла – гостям же привиделся снеговик.

– Сегодня великий праздник, товарищи! Сегодня День космонавтики, и я, как человек непосредственно к ней причастный, поздравляю вас и хочу выпить за это!

Полковник быстрым и отточенным движением влил жидкость себе в горло, понюхав обломок печенья. В кабинет вошел еще один казах. Что-то сказал на своем. Полковник, указав на Витю и Мишу, сообщил:

– У нас гости из России, Даулет. Они приехали и привезли к нам праздник, День космонавтики! Поднимем же бокалы за великий день!

– Но День космонавтики в апреле, – пробормотал Витя, на что полковник, сверкнув черными щелками, ответствовал:

– Все далекие от космоса люди так думают. Но первый спутник мы запустили четвертого октября! Вот истинный День космонавтики!

Вошедший вторил полковнику, потрясая рюмкой с коньяком:

– Истинно ты говоришь! Выпьем же за этот святой для нас день! Ты настоящий космонавт, дай я тебя обниму, брат! – Пустая рюмка опустилась на стол, ее владелец через стол обнялся с полковником. Тот сквозь торжественные рыдания крикнул:

– Нет, Даулет, это ты настоящий космонавт, космонавт из космонавтов, и лучше тебя нет космонавтов!

Два покорителя космических пространств, как два капитана из мультфильма «Тайна третьей планеты», рыдали друг у друга в объятиях, склонившись через стол, и их скупые слезы капали на Витю, который недоуменно смотрел на происходящее, а Миша подмигнул ему и прошептал:

– Восток!

Наобнимавшись и наревевшись, космонавты расцепились. Даулет исчез, будто его и не было, а полковник, утирая слезы восторга, сообщил:

– Квартиру дочке строю в Алма-Ате. Денег надо, деньги текут, как Сырдарья весной. Только надо к начальнику сходить, иначе не решим. Одного примет. Кто пойдет?

Миша толкнул Витю, тот кивнул: мол, я пойду. Полковник приказал ждать, ушел, но вскоре вернулся и поманил Витю за собой. Так, гуськом, они шли по пустынным коридорам, пока не оказались в приемной, украшенной деревянными панелями в лучших советских традициях. Секретарша, старая сморщенная казашка, кивнула им: входите. Кабинет оказался огромный, с огромной мебелью партийного стиля. Из-за ее мегаразмеров Витя не сразу заметил хозяина, перед которым подобострастно и неестественно выгнулся квадратоподобный полковник. Человечек был мал, худ и невзрачен, в сереньком костюмчике и больших роговых очках.

– Ну-с, здравствуйте, – практически без акцента произнес он. – Очень приятно, профессор Баймуратов Бажанбай Баймуратович, руководитель Аэрокосмического агентства республики. Уважаемый полковник доложил мне, но хочу вас огорчить: двести пятьдесят долларов – это очень мало. Общемировые тенденции ведут к удорожанию ресурсов, так что цена не отражает действительного состояния дел на биржах.

– Но, господин профессор, я готов заплатить двести пятьдесят долларов наличными, – урок Миши Витя хорошо усвоил.

Профессор поманил пальцем полковника, они пошептались.

– Двести пятьдесят долларов без документов?

– Точно.

– Тогда так. Двести пятьдесят долларов будете отдавать полковнику, если поставка металла идет через агентство. Пятьдесят долларов – если поставка от сторонних лиц, лиц мы вам дадим. И еще двести пятьдесят долларов по контракту. Республика нуждается в средствах. Ясно?

Витя кивнул, спросив:

– А когда контракт?

– Контракт позже.

– А когда деньги?

– Наличные сразу, по контракту – потом… Как-нибудь. Желаю удачи! – профессор задумался ненадолго и, с заговорщическим видом подойдя к Вите, спросил:

– А ракеты не нужны?

– Какие ракеты?

– Баллистические. У нас на площадке одной в ангаре нашли две ракеты. То ли «Зениты», то ли «Космосы». Отдадим за миллион долларов. Если наличными – вполовину.

Витя замотал головой. Ракеты ему были ни к чему.

– Жаль, – вздохнул профессор, сразу теряя интерес к разговору, – при развале Союза забыли и не вспомнили, бесхозные ракеты… Ну, на нет и суда нет, до свидания, молодой человек.

Бажанбай Баймуратович узкой ладошкой пожал руку Вити и практически пропал за своим необъятным столом.

– Великий человек! – шептал полковник, пятясь по приемной и благоговейно поднимая глаза к небу. Витя так не считал, но его мнения никто не спрашивал.

Он сначала думал, что обо всем с профессором договорился, но оказалось, что это только начало. В следующий приезд, когда полковник Жолмуханов сообщил, что искомые первые сто тонн нержавеющего продукта готовы, Витька познакомился с непосредственным заготовителем – директором завода «Вторчермет», толстым, вечно пьяным русским. Завод представлял собой погрузочную площадку на задворках Ленинска за бетонным забором, где были кран, разрушенный цех с чудом уцелевшей инструменталкой, в которой сидела страшная девушка Нина, ревностно охранявшая пустые полки в ожидании своего суженого из соседнего аула, да старый кунг, где грелись двадцать казахов, не очень квалифицированных работников завода. Еще был офис – старый дощатый дом с печкой, там размещались сам директор, его смазливая секретарша и главный бухгалтер.

Первая встреча с директором произошла вечером с тринадцатого на четырнадцатое января – в уважаемый всеми старый Новый год. Витя с трудом протиснулся в дверь, которая не хотела открываться до конца, зашел в единственное освещенное помещение – кабинет директора, где посередине стоял стол с парой бутылок водки и «Советским шампанским», за столом сидел толстый мужчина в грязноватом костюме со съехавшим набок галстуком. У него на коленях дергалась визжащая секретарша, девушка милой внешности, но с растрепанными волосами и одеждой. Мужчина елозил руками по полурасстегнутой блузке девушки и пьяно ворчал:

– Ну чего ты, не ломайся, праздник же…

Девушка в ответ игриво повизгивала и била мужчину по рукам, но с колен его не слезала.

– Мне бы директора увидеть. Извините, пожалуйста, – осторожно произнес Витя.

– Я директор, – гордо произнес мужчина, – садись, выпей.

Он налил водки себе и Вите. Витя отказался, директор пожал плечами: мол, ну и дурак, – и залпом выпил. Занюхал черными волосами девушки.

– Это секретарша моя, Валька. Нравится? Только недаюха. Не дает даже мне. Правда, Валька? – Директор вновь попробовал залезть под блузку, но Валька была менее пьяна и более изворотлива. Пощечина метко влепилась в небритую щеку директора. Валька повизжала в восторге от своей меткости и пригубила шампанского прямо из горлышка. С колен же директора так и не слезла.

– Я хотел увидеть вас, надо подписать договор по поставке металлолома, меня полковник Жолмуханов к вам послал, – миролюбиво произнес Витя.

– Кто кого послал? Кто меня послал? Я щас сам пошлю! – раздался в ответ страшный голос из-под стола. Витя инстинктивно вжал голову в плечи. Голос же продолжал, отчетливо проговаривая слова: – Эй, директор, ешкин кот, ты кого послал? Ты чего там сидишь? Вальку е…ь? Я щас встану, я тебя сам вы…у. Кто там пришел? Кто там рот открывает, пока я не разрешил? – эти слова относились уже непосредственно к Вите, который проклинал себя, что зашел не вовремя.

Директор, не обращая внимания на грозный голос из-под стола, объяснил:

– Так это главбух нужен, он подписывает. А щас он не может…

– Кто не может? Это ты не можешь, импотент, я все могу! Щас встану и всем вам наваляю! – голос из-под стола перешел на прямые и явные угрозы. Витя приготовился в случае чего дать отпор, посматривая на бутылку с шампанским: ею можно было отбиться.

– Ну вот, говорю же, не может. Нажрался главбух, под столом лежит. Ты лучше завтра приходи, он остынет, все подпишет.

А завтра на вопрос к привлекательной Вальке, где найти главбуха, она указала Вите на тщедушного серого человечка ростом едва ему не до пояса, в очочках и черных нарукавничках. Тот пожал вежливо руку, выслушал просьбу и тихим голосом сказал:

– Все понял, милейший, завтра все подпишем. Не волнуйтесь.

Витька не поверил, что вчера этот человек хотел ему навалять, даже голос не похож, но по ехидной улыбке Вальки понял, что все было правдой.

– Он у нас такой, пить не умеет, напьется – брык под стол, и чудит, воображает себя Рембо, насмотрелся боевиков. А так – тихий, скромный.

Валька была хороша. Витя даже подумывал за ней ухлестнуть, но дела мешали. Дел было много. Надо было получить вагоны, а вагонами ведал департамент транспорта. В департаменте транспорта, в большом, современно обставленном кабинете Витю встретил молодой восточный мужчина в белоснежном костюме. Он встал из-за стола в стиле техно и, радушно раскрыв руки, обнял недоумевающего просителя:

– Жду, жду, звонили. Меня зовут Султан Рахмонович. Ну, что у вас за проблемы?

Султан Рахмонович оказался очень просвещенным и образованным человеком. Он закончил Гарвард, как сам говорил, был управленцем западного толка, любил нововведения и готовился перевестись в министерство в Алма-Ату. А пока исполнял здесь, в Ленинске, обязанности на вверенном ему посту. Он быстро вник в проблему, с удовольствием взял предложенную ему тысячу долларов, тут же самолично напечатал бумагу, которую просил отнести начальнику станции Тюра-Там. На прощание приглашал всегда заходить без экивоков, как к другу.

Когда Витя забежал в здание станции и поднялся на второй этаж, пожилая секретарша закрывала кабинет с надписью «Начальник» на ключ. На вопрос, где начальник, она недовольно кивнула в окно, пробурчав что-то про обед, и скрылась от Вити со скоростью, никак не присущей людям такого преклонного возраста. За окном у входа на станцию стояла старая белая «Ауди» и пыхтела выхлопом. Пока Витя бежал вниз, догадавшись, что это машина начальника станции, она мягко тронулась задним ходом и, пропятясь метров триста, оказалась у одного из домов, окружающих пристанционную площадь. Витя смотрел на удаляющуюся машину и ничего не понимал. Аксакал, сидевший на скамейке у станции и греющий на уже ярком солнце свои старые кости, обтянутые видавшим виды пальто с воротником из рыбьего меха, перехватил его взгляд и проскрипел:

– Однако начальник уехал кушать. Дома жена кушать сделала. Ты жди, через час обратно приедет. Он уважаемый человек.

Витя сел рядом на скамейку и углубился в раздумья о таинственности Востока. Ровно через час белая машина уже нормальным макаром, то есть передним ходом, достигла своего места назначения в трехстах метрах от дома, у входа на станцию. Из нее вышел толстый бай в каракулевой папахе и начищенных сапогах, таких персонажей Витя видел только в старых советских фильмах про басмачей. Бай-басмач степенно вошел в здание и скрылся у себя в кабинете. Оказалось, по-русски говорил он плохо, поэтому взял бумагу от департамента транспорта, пошевелил губами, затем толстыми пальцами, в которые Витя уже привычным жестом вложил три стодолларовые купюры. Тот довольно чмокнул и, подышав на печать, грохнул ею о бумагу. Разрешение было получено.

Витька радостно сбежал по лесенке на перрон в поисках депо и свободного тепловоза. Но Восток в лице распорядителя вагонами остановил его ретивость:

– Тебе надо на «Вторчермет»? Нет, мы туда не поедем. Это территория российских военных. Они нас не пропустят. Тебе к полковнику Лютому надо, командиру части, добро получить.

Фамилия полковника не внушила Вите доверия, но деваться было некуда. После недолгих поисков штаба части, где заседал этот полковник со страшной фамилией, стал ожидать аудиенции. Наконец, лейтенант за столом в приемной открыл дверь, жестом приглашая его зайти. Полковник Лютый был действительно лют. Выслушав просьбу Вити с каменным лицом, он разразился речью, которая начиналась с «едрить твою раскудрить», состояла в основном из сложноподчиненных предложений с придаточными сравнительными и изобиловала идиоматическими выражениями. Смысл сказанного, который уловил Витя, сводился к следующему: «Не пущу на свои рельсы этих непрофессионалов, в прошлом месяце пустил, так тепловоз набок завалили». Несмотря на принадлежность полковника к славянской расе, Витя решил и на нем использовать опыт, приобретенный из общения с людьми Востока, выбросив на стол пятьсот долларов. Полковник заткнул фонтан русской словесности, внимательно рассмотрел зеленые бумажки и уже миролюбиво произнес:

– Ну, едрить твою раскудрить, это ж совсем другое дело! А то… – дальше вновь полилась прекрасная русская речь, изобилующая неологизмами, да такими, каких Витя и не слыхал, и вообразить себе не мог. Перевод означал: «Валяй, гони вагоны, разрешаю».

На следующий день Витя получил пару вагонов, тепловоз, машиниста и сцепщика. Когда он подошел к тепловозу, машинист, русский, и сцепщик, казах, олицетворение дружбы и единства народов, уныло жевали бутерброды.

– Поехали на «Вторчермет», – весело помахал Витя разрешающими бумажками.

– Куды? – с набитым ртом грустно спросил машинист.

– Туды, – указал Витя примерное направление.

Машинист и сцепщик переглянулись и покачали головами.

– Однако нет, не поедем мы туда, – с сильным восточным акцентом сказал сцепщик.

– Как так не поедете? Вот распоряжение начальника станции!

– Ну и хрен с ним, пусть сам тогда едет.

– Да почему вы не хотите ехать? Вот от военных разрешение!

– Сидай ко мне, покажу! – машинист показал Вите, что надо залезть в кабину. Сцепщик повис на поручнях снаружи, тепловоз гуднул и тронулся. Выехав к стрелке, отсекающей ветку на «Вторчермет», машинист стопорнул ход, вытянул руку вперед: – Смотри!

Витя присмотрелся. Железнодорожное полотно напоминало две неровно извивающиеся змеи, рельсы вразнобой опускались, поднимались, расходились и сходились. Это было похоже на оптический обман, ведь рельсы, как предполагал Витя, должны быть строго параллельны.

– Тут все время тепловозы опрокидываются. Полотно просело, ремонта нет. Только военные ездят, у них кран есть, опрокинут – поднимут. А если я набок лягу – неделю пролежу, а мне семью кормить, – машинист сунул в рот очередной бутерброд.

Витя почесал в затылке.

– Я мигом, подождите, – он спрыгнул с тепловоза и побежал мимо станции к пролому в стене, на рынок. Запыхавшись, вернулся через полчаса. Машинист со сцепщиком дожевывали бутерброды.

– Ну что же вы всухомятку-то? – Витя вынул из-за пазухи бутылку водки. Машинист судорожно сглотнул, а сцепщик заулыбался, глядя на заветную бутылку подернувшимися поволокой глазами.

– За две поеду, – прохрипел машинист, пытаясь восстановить функции голоса. Сцепщик посмотрел на него как на ненормального: чего торгуется, еще и эту не даст парень. Но Витя жестом фокусника вытащил вторую. Сцепщик, пьяный уже одним ожиданием выпивки, выпал от восторга на рельсы, машинист аккуратно упрятал водку за сиденье, дал гудок, и тепловоз медленно покатился на «Вторчермет».

Так и стал он завсегдатаем славного города Ленинска, колыбели советской космонавтики. За погрузкой вагонов надо было следить: казахи то пытались выдать покрашенные серебрянкой трубы за нержавейку, то забывали взвесить вагон, то просто его не грузили, потому что кушали и отмечали очередной праздник. Иногда Витю заменял Леха, иногда ездили вместе.

Город Ленинск представлял из себя многоугольник, образованный бетонным забором в полупустыне с прилепившимся к нему аморфным тельцем станции Тюра-Там. Маленькая часть городка на юго-востоке, ограниченная берегом быстрой Сырдарьи, представляла из себя ухоженную территорию с выкрашенными в белый цвет бордюрами и выметенными улицами. Это был район, где жили и работали русские из Роскосмоса. Между ним и Тюра-Тамом на севере находились дикие поселения ворвавшихся из пустыни кочевников. Кочевники зашли в секретный город со стороны исконного своего поселения, превращенного в крупный железнодорожный узел, древнейшим способом захвата крепостей, которому их научил еще, должно быть, сам Тамерлан – сломав бетонный забор. Но сгрудившиеся в своем маленьком раю русские военные, инженеры, космонавты почему-то не замечали этого, тупо продолжая охранять два контрольно-пропускных пункта на севере и юге. Витя, когда прознал про удобный и короткий путь во внешний мир – прореху в заборе шириной около пяти метров, – пользовался только им, без всяких пропусков.

В эту же прореху и повалили кочевники из Каракумов и Кызылкумов на верблюдах и ишаках, которые теперь жевали колючку у заброшенных пятиэтажек с выбитыми окнами. В те пятиэтажки, где, опять же по забывчивости, еще не отключили воду и канализацию, кочевники и заселились, наспех научившись пользоваться унитазами, в которые нет-нет да бросали по старой привычке, как в выгребные ямы, то тряпку, то мусор, то кости обглоданного сайгака.

Именно в такой пятиэтажке с верблюдами у подъезда и песками, уже вошедшими в дом, Витя с Лехой и сняли квартиру у невесть как там оказавшейся учительницы русского языка, которая жила поближе к русской части. Учительница была милой казашкой лет тридцати, и Леха, олицетворявший в их компании альфа-самца, сразу начал таскаться за ней. По-видимому, не без успеха, так как мизерная квартплата, назначенная учительницей, через какое-то время начала стремиться к абсолютному нулю.

Вообще город напоминал декорации к какому-нибудь восточному фильму про последствия ядерной войны. Центром жизни оседлых кочевников в городе был не бетонный бункер национального аэрокосмического агентства с десятком сотрудников, не пара магазинов с китайским ассортиментом, не единственная школа, где учились и дети русских командировочных, и раскосые отпрыски кочевых племен, которые, впрочем, ничем по своему дикому поведению и крикам на переменах друг от друга не отличались, а рынок. Там, на рынке, было все: торг, беседы, продукты, знакомства – вся жизнь. Более того, только там можно было купить еду. Больше продуктовых точек в Ленинске не было.

А другая, космическая жизнь города протекала равномерно и регламентировалась расписанием поездов, которые ровно в шесть утра отходили от посадочной платформы на пусковые площадки космодрома в пустыне и возвращались ровно в шесть вечера. На двенадцать часов русское население покидало город, оставляя его на разграбление местным племенам. Но в шесть вечера поезда приходили обратно, и кочевники прятались, потому что русские офицеры военно-космических сил, устав от тяжелого труда, шли расслабиться в город. Как и у всех военных, у них была строгая субординация. Офицеры в звании до подполковника расслаблялись, стоя у столиков в закутах пивных ларьков и водочных, коих хватало на все русское воинство. Подполковники же с полковниками оседали в двух имеющихся кафе, куда только они да случайные командировочные типа Вити и ходили. Кормили там отвратительно, но полковники шли не есть, а выкушать водочки, а на закуску к ней годилось все. Офицеры проводили в местах релаксации около пары часов, затем покидали их, таща на себе изрядно отдохнувших, младшие офицеры – пешком, старшие – из кафе на такси. На следующий день все повторялось сначала, и ничто не могло изменить устоявшийся ход вещей.

Население Ленинска представляло собой мешанину из степных казахов, российских военных, ученых, недоученных коммивояжеров, темных личностей и откровенных авантюристов типа Лехи и Вити. Платить аэрокосмическому агентству Казахстана безнал по контракту парни не собирались: а иначе как они отдадут долг Геннадию Николаевичу? Иначе никак. Профессор Бажанбай Баймуратович не упоминал про эти деньги, видимо, вполне удовлетворившись наличной частью, достаточной для его безоблачного существования. Оставалось только отследить момент, когда про контракт кто-нибудь вспомнит, чтобы вовремя смыться.

Все люди – и работающие на космодроме, и авантюристы – как-то попадали в закрытый город, причем на тайном военном рейсе, которого не было ни в одном расписании.

Однажды, когда Леха и Витя ужинали в кафе с выпивающими полковниками, к ним подсел человек в тяжелых очках с толстыми стеклами. Он ничего не ел, только пил водку, бутылку с которой и притащил за их стол, предложив распить. Леха согласился, он был уже хорош, а Витя покачал головой: еще отравит незнакомец – черт его знает, кто тут он. Незнакомец выпил, крякнул и представился: председатель правления коммерческого банка в Москве. Витя отметил про себя, что председатель больше похож на бомжа, нежели на банкира, но остался послушать. Председатель спросил, чем они занимаются, почмокал губами, заключив, что бизнес уважаемый и прибыльный, и тут же предложил прокредитовать их на миллион долларов. Леха заказал вторую бутылку. Разговоры про миллион долларов ему очень нравились, в отличие от Вити, который пятой точкой заподозрил неладное. Беседа продолжилась. Леха уже мечтательно закатывал глаза и шевелил пальцами, считая пресловутый миллион, а банкир, употребив вторую бутылку, перешел к третьей, заказав также соленого огурца. Узнав, что они из Перми, еще более оживился, очень быстро допил водку, глаза его прояснились, увлажнились, и он с придыханием, подвинувшись близко и обдавая перегаром, прошептал в ухо Вити:

– А город Ныроб там у вас есть?

– Есть, – удивленно ответил Витя.

– А долго туда ехать?

– Да нет, часов пять, может, шесть. – Витя дальше Чердыни не был, точно сказать не мог.

– Ребята, есть дело на миллион! Что вы тут теряете время? Я вам… Нет, не я, уважаемые люди, мои учредители, предложат миллион за маленькое дельце у вас в области. Интересно?

– Мы убивать никого не будем! – Витя, кроме как за устранение людей, не знал, за что еще можно получить миллион.