Текст книги "Спуск к ядру (СИ)"

Автор книги: Максим Балашов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

Герой скомандовал кобольду залезть на возвышенность, а сам метнул снаряд под ноги зверя. Разбившись, содержимое бомбы превратилось в фиолетовый туман, который окутал волка, глубоко вдохнув яд, зверь моментально напал на обидчика. Крас не стал сразу убивать противника, а лишь кувырком ушёл в сторону и начал размахивать кинжалами. Понимая, что Лиро внимательно следит за поединком, он делал вид, что ему очень сложно победить этого грозного монстра. Эффект от ментальной бомбы не заставил себя долго ждать и буквально через тридцать секунд, волчара свалился набок непробудным сном. Крас просто подошёл и воткнул один из кинжалов жертве в область сердца, тем самым его прикончив.

– А можно я заберу его голову. Это ж, как меня будут уважать, когда я расскажу друзьям, что мы смогли победить подобную зверюгу. – Раздался голос Лиро за спиной Краса.

– Мы? Мы смогли? – С лёгким укором и иронией спросил герой. – А ты ничего не путаешь малой? – Подшутил герой, выказывая интонацией, что он не против отдать трофей, но обмен должен быть равнозначным.

– Нагх, ну я же вижу, что ты уже убивал до этого полярных волков, то, как ты быстро и ловко расправился с этим монстром, восхитило меня. Он тебя даже не ранил. Ну, отдай пожалуйста, что тебе стоит.

«Да, малец, видел бы ты кровавую бойню в замёрзшем ущелье, вот там бы ты точно восхитился, как ловко я уложил чуть ли не полсотни представителей этого вида. Да ещё и патриарха завалил. Хе-х, олух, сегодня я даже не напрягался, и не напитывал кинжалы энергией, дабы ты лишних вопросов не задавал. Пля, хорошо что мы встретили именно волка, и я догадался изготовить ментальную бомбу на манер тех, которыми пользовался Марик. Если бы на нас напал медведь, то пришлось бы знатно попотеть и применить более сильные навыки, что в свою очередь вызвало бы массу вопросов от этого мелкого сосунка. Ладно пора продать этот трофей подороже, интересно, сколько у него денег?»

– Сотня золотых и он твой, только бошку сам отпиливать будешь. – Твёрдо изложил свои условия Крас, думая, что выгодно продал волчару и сейчас получил лёгкие деньги.

– Идёт.

Моментально согласился кобольд, достал из котомки увесистый кошель, и протянул его Красу. Затем извлёк охотничий нож и с глазами маньяка начал отделять голову волка от его туловища.

– Твою мать, нужно было двести просить. – Обиженно ответил Крас, теребя в руках мешочек со звонкими монетами.

– Если честно, думал, ты попросишь не меньше тысячи, а я сторгуюсь до пятисот. Всё что связано с полярными волками на рынке кобольдов очень высоко ценится. Редко когда увидишь микстурку или настойку на внутренностях волков, меньше чем за пятьдесят золотых.

От услышанного у Краса что-то лопнуло в голове, видимо его внутренняя жаба, только что взорвалась от возмущения.

«Твою мать, чую меня знатно наёпывали эти обезьяны, когда я продавал им потроха. Хорошо хоть патриарха не отдал задарма. Да и хер с ними, пусть подаваться. Насколько я понял, в этом мире деньги не самое главное».

– Торопись, нам осталось не долго.

Крикнул Крас, и начал двигаться в сторону горы.

Дойдя до пункта назначения, у входа в пещеру дежурила пара кобольдов-воинов. Они быстро признали принца Лиро и глубоко ему поклонились поприветствовав. Затем они отошли на несколько шагов и начали что-то обсуждать, постоянно косясь в сторону Краса. Это заставило его напрячься и усилить свой энергокаркас. Предварительно просканировав двойку, герой понял, что они довольно сильные бойцы и с ними явно придётся повозиться. Да ещё и подмога, скорее всего где-то неподалёку.

– Расслабься бездарь, что ты так напрягся, гадаешь, что задумал Лиро? Науськивает ли он своих подчинённых пленить тебя или наградить за его спасение? – Раздался знакомый голос позади героя, который заставил его улыбнуться. В глазах метнулись две мелкие энергетические молнии и потухли, словно не найдя своей цели.

– Гироха, старый пройдоха, ты всё-таки получил моё послание, которое я нацарапал на стене пещеры, думал не успеешь и Холпек его сотрёт. Как же я рад тебя видеть. – Ответил Крас, и даже обнял шамана, подняв его на метр от земли.

Гироха явно не ожидал подобной реакции.

– Полно тебе будет отрок, поставь меня на место, я тоже рад тебя видеть. И не заставляй старика мёрзнуть в этом хладном месте, пройдём внутрь, нам много чего стоит обсудить.

На горизонте назревала ледяная буря, шквалистый ветер начинал завывать с невероятной силой. Старый шаман был прав, для кобольда остаться на поверхности было равносильно смерти. Не мешкая двое разумных, спешно скрылись в темноте глубоко грота.

Глава 11

– А ловко ты это придумал, – Гироха довольно потирал лапы, и его жёлтые, кошачьи глаза блестели в полумраке пещеры. – Оставить мне инструкции, нацарапав их на стене. Вот только я и так прекрасно знал, куда вы направляетесь, без всяких подсказок. Были, конечно, сомнения – мелькнула шальная мысль, что ты потащишь Лиро на Вокзал Предела, прямо в лапы старосты. Но потом я всё же решил, что ты не настолько глуп. Привести королевскую особу прямиком к нашему главному врагу? Вот бы потеха была. Хе-хе-хе. Тебя бы мгновенно внесли в «Кровавый свиток» как врага номер один всего народа кобольдов. И не просто внесли бы – твоё имя украшало бы первую страницу, да ещё и жирным, золотым шрифтом, с завитушками и орнаментом!

Старый шаман веселился от души, его смех эхом разлетался по каменным коридорам, когда они неспешно, без спешки, спускались всё глубже в недра горы. Осмотревшись по сторонам, привычка, выработанная за полтора года одиночной работы, Крас заметил, что сегодня грот сильно изменился. Кардинально. До неузнаваемости. Насколько понимал герой, а понимал он теперь немало, раньше Трекийская гора была необитаема. Либо заброшена много веков назад и использовалась лишь изредка – кобольдами или людьми – как временное, дикое укрытие от буранов. А теперь, судя по всему, она полностью, безраздельно перешла во владения подземной расы. Количество вооружённой охраны утроилось, если не учетверилось. Повсюду, буквально в каждой нише, у каждого поворота, на каждом перекрёстке сновали и дежурили мелкие, юркие войны в дикартовых костюмах вылазчиков очень высокого, просто отличного качества. Крас это определил мгновенно, когда сканировал каждого встречного на пути: герой сразу догадался, на что именно пошла его руда, которую он добывал последние полтора года в этом проклятом забое. Не на золото, не на серебро – на войну. На экипировку армии.

– Слушай, старый, – Крас провёл ладонью по ближайшей стене, ощущая под пальцами непривычную гладкость, почти полировку, – я смотрю, добытые мной материалы явно пошли в дело. Пристроили, так сказать, с умом. И даже не пытайся сказать, что эти щёголи – он кивнул на особенно нарядного кобольда в новеньком, сверкающем доспехе, – носят одежду, к которой я руку не приложил. Не верю. Видимо, вы всерьёз и надолго решили колонизировать поверхность. Это напоминает битву за Арктику в моём родном мире. Кто владеет лучшими технологиями, тот и побеждает. Кто теплее одет, тот дольше живёт.

– В свою очередь, – Гироха одобрительно кивнул, и его длинные пальцы колыхнулись, – замечу, что ты стал очень наблюдательным, молодец. Растёшь, прямо на глазах прогрессируешь. Ты абсолютно прав. Все, абсолютно все, от мелкого воришки до великого коменданта, считают, что главные богатства Холпека хранятся глубоко в его недрах. В шахтах, в рудниках, в пещерах, куда не ступала нога разумного. Но так думают только глупцы, слепцы и самоуверенные идиоты. Настоящие, гигантские залежи самых дорогих и редких материалов залегают именно здесь, – он широко развёл лапами, будто пытаясь обнять всю бескрайнюю, мёрзлую, враждебную пустыню, простиравшуюся за каменными стенами убежища. – На поверхности, под слоем льда и снега. Ты и сам в этом убедился, можно сказать, не понаслышке, а на собственной шкуре, отработав полтора года в забое. Так что, кто будет управлять поверхностью, контролировать все выходы, перекрывать логистические пути, иметь стратегическое преимущество, тот будет управлять всем Холпеком. Это простая, грубая, железная логика войны.

Красу было приятно, неожиданно, до щемоты в груди, слышать похвалу от старого, мудрого шамана. В последнее время он и правда стал замечать многое из того, на что раньше не обратил бы ни малейшего внимания, прошёл бы мимо, списал бы на случайность.

Взгляд скользит по сводам нового подземного города: потолки выше, чем в других пещерах – настоящие своды, под которые можно загнать целую армию без потери боевого духа. Стены ровные, словно их отполировали огромным камнем, хотя Крас знал, что это работа не рук, а времени и магии. Дорожки гладкие, без выбоин и рытвин, явно обработаны чем-то более прочным, чем обычный, примитивный инструмент. Повсюду светящийся мох, теперь уже не только зелёный, но и синий, и жёлтый, его мягкое, ровное сияние делает глубокую, мрачную пещеру почти уютной, почти домашней. И двери, массивные, тяжёлые, явно вырубленные с расчётом на что-то более крупное, чем среднестатистический кобольд. Может, на гостей? Или на пленных? Рабочие, целые отряды, вереницы, караваны, сновавшие туда-сюда, как муравьи в развороченном муравейнике. Крас даже удивился, искренне, без притворства, той сплочённости, организованности и невероятной работоспособности кобольдов в этих суровых, почти непригодных для жизни условиях.

– Стой, стой, стой, – Крас резко поднял руку, прерывая шамана на полуслове. – А Холпек? Планета? Она что, не приведёт всё в первоначальный, первозданный вид? Не замурует ваши уютные комнатки и светлые коридоры камнем и льдом? Или у вас есть какой-то секретный способ это предотвратить? – в его голосе сквозило неподдельное, искреннее беспокойство. Очень уж ему не хотелось однажды проснуться в замурованной каменной ловушке.

Гироха громко, заливисто рассмеялся, обнажая ряд острых, хищных зубов, похожих на маленькие кинжалы и похлопал Краса по плечу:

– Всё проще пареной клочки на магниевой подливке! – воскликнул он, сверкая глазами. – А-ха, вижу, не пробовал такого блюда, но это не суть важно, не отвлекайся. Короче, правило простое, как кирпич: если в каком-то помещении кто-то постоянно обитает: живёт, спит, ест, работает, достаточно долго, Холпек признаёт эти изменения постоянными и не трогает их. Не восстанавливает, не засыпает, не уничтожает. Да плюс у нас есть, – он понизил голос до заговорщического шёпота и многозначительно подмигнул, – особые методы. Ритуалы, артефакты, заклинания. Главное, чтобы в этих обжитых местах не было ценных, для планеты, разумеется залежей ископаемых. Тогда всё сильно усложняется. Но мы справляемся, не жалуемся.

Шаман снова рассмеялся и добавил уже веселее:

– Понял твой страх? Боялся, что тебя заживо замуруют в забое во время очередной смены? А-ха-ха! Не-е-ет, такого не случится, даже не надейся. Максимум, что может произойти: у тебя за спиной, пока ты отвлёкся, вырастет новая порода, и придётся прорубать выход заново, тратить время и силы. Но запомни главное: в радиусе трёх метров вокруг твоего тела, пока ты стоишь на месте и не уходишь, Холпек никогда не вернёт то, что ты у него взял. Только отойдёшь подальше, и всё мгновенно изменится, затянется, заросло новыми кристаллами.

– Фух, – Крас облегчённо выдохнул, вытирая со лба выступивший холодный пот. – Ещё одна фобия отпала. А я-то, дурак, всё высчитывал время терраформирования и в эти ответственные моменты работу прекращал! Пережидал, прятался, сидел как мышь в норе, – он нервно, с облегчением хмыкнул, но затем лицо его омрачилось, взгляд потяжелел. – Ладно, это мелочи. А теперь объясни мне, за каким хером ты прилепил ко мне этого мелкого наглого говнюка? И даже не пытайся отбрехаться, старый плут, знаю наверняка – это твоих кривых лап дело. Да и вообще вопросов скопилось – целая телега и маленькая тележка: почему его не сожрала Умка в первый же час? Он что, материализовался из пустоты прямо перед моим приходом? Вы его специально подослали? Чёрт… Умка…

Голос Краса дрогнул, и он замолчал, крепко сжав кулаки. Тоска накатила новой, тяжёлой волной, сдавив горло так, что стало трудно дышать. Пока он решил не раскрывать Гирохе всех деталей своего похода в одиночку – вокруг слишком много чужих, любопытных ушей, и каждое слово могло оказаться приставным, переданным коменданту.

– Молодой человек, – Гироха поднял лапу в успокаивающем жесте, словно перекрывая бесконечный поток вопросов. – Я, пожалуй, отвечу на всё это… немного позже. В более подходящей, спокойной и безопасной обстановке. – Его жёлтые, глубокие глаза блеснули с хитрой, старческой лукавинкой, будто он и вправду прочитал мысли Краса насквозь, узнал все его тайны и страхи. – Сейчас нас ждут дела поважнее, поважнее твоих личных переживаний. Тебе предстоит высокая честь – аудиенция у нашего короля. Личная встреча. Без посредников.

– Да ну нахер, – Крас скривился, будто от сильной, мучительной зубной боли, и почесал затылок. – Может, как-нибудь без этой вашей высокой чести? Мне только ещё светских церемоний, придворного этикета и королевских приёмов не хватало для полного счастья.

– Расслабься, – шаман хлопнул его по плечу (не больно, но ощутимо, так, что Крас едва не споткнулся и не выругался), – это будет полевой приём, без дурацкого пафоса. Без кафтанов, шлейфов и напудренных париков. По-нашему, по-походному. Поверь моему слову, потом ещё спасибо скажешь за эту встречу, и не раз. Но это всё потом, в своё время. А сейчас… мы отправляемся в Ха-а-аль! – Гироха раскинул лапы, изображая величие момента.

Крас уже начал открывать рот для новых возражений, набрал полную грудь воздуха, приготовил самые веские аргументы, но Гироха резким, властным жестом пресёк все вопросы на корню. Многозначительно, с чувством глубокого превосходства, он ткнул активатором в ближайшую каменную стену. В следующее мгновение старый шаман развернул перед ними мобильную пустоту. В том самом месте, где они когда-то с Мариком удирали от наёмников коменданта, оставляя за спиной взрывы и трупы кобольдов.

Переход на этот раз оказался менее травматичным, чем в прошлый раз. Крас почти не укачался. Они с Гирохой материализовались, возникли из ниоткуда, как привидения, в том самом огромном зале, где Краса в прошлый раз знатно выворачивало на потеху весёлой, недоброй толпе кобольдов. Сегодня герой сохранял подобие достоинства: лишь слегка, по-детски надул щёки и с трудом сглотнул комок подступающей тошноты. Он не опозорился перед… абсолютно пустым, безлюдным залом. Гироха явно заранее позаботился об отсутствии лишних зрителей. Встречали прибывших только двое: верные, проверенные Торби и Кельян, невозмутимо, как каменные изваяния, наблюдавшие за появлением гостей из портала.

После долгого, изнурительного блуждания по извилистым, петляющим, как кишки дракона, коридорам подземного города, Крас даже сбился со счёта после десятого поворота, отряд, наконец добрался до апартаментов. До той самой пещеры, где Крас обитал во время своей каторжной, полуторагодовалой работы по добыче полезных ископаемых. На автомате, не включая мозги (привычка – вторая натура, даже если эта натура давно просит пощады), он швырнул верхнюю одежду в котомку: шубу, шапку, рукавицы и с наслаждением плюхнулся на мягкий, широкий диван, оставшись в одном исподнем: в трусах и майке, которые уже давно требовали стирки и замены. Но тут же спохватился, дёрнулся, как ужаленный: старая, добрая привычка подвела его в самый неподходящий момент. Ведь сейчас он был не один. В комнате, помимо него, находились Гироха, Торби и Кельян, которые смотрели на него с лёгким, едва скрываемым изумлением. С недовольной, кислой гримасой герой натянул обратно штаны и майку, чувствуя себя полным идиотом.

– Чёрт, – с блаженством, почти оргазмом, протянул Крас, раскинувшись во всю длину на мягком, податливом диване, закрывая глаза и ощущая, как каждая мышца расслабляется, словно после долгого, изнурительного секса. – Как же приятно растянуться на нормальном, человеческом ложе после этих проклятых, промороженных каменных полов в пещерах! Мечта, а не диван. Пожалуй, я останусь здесь жить.

– Не слишком расслабляйся, – Гироха, недовольно цокнув языком, пнул его тростью по голени, больно, но терпимо, возвращая с небес на землю. – Тебе здесь, в моей уютной пещере, надолго не задержаться. Твоя задница нужна в другом месте. Кузнецы уже передали через наши надёжные, проверенные каналы, что заждались твою чёрную, прокопчённую, неутомимую задницу. У них всё готово. Все материалы, все инструменты, все запасы терпения. Ждут только тебя.

С этими словами старый шаман, а он, несмотря на возраст, сохранил удивительную привычку к спиртному, достал свою вечно сопровождающую его фляжку: потёртую, серебряную, с выгравированным на боку странным орнаментом. Он не спеша, с чувством, с толком, с расстановкой, открутил крышку и сделал глубокий, протяжный глоток. Затем небрежно, даже по-хамски, вытер мокрые губы тыльной стороной своей мохнатой, когтистой лапы.

– И кто в этом виноват? – буркнул Крас, отворачиваясь к стене и поджимая колени к подбородку. Голос его звучал глухо, обиженно, по-детски. – Если бы не этот тщедушный, наглый, невыносимый кобольдишка, которого ты прилепил ко мне как банный лист к одному месту, я бы уже, наверное, к самому ядру подбирался. Обошёл бы всех ваших стражей и охранников.

– Ой, дурак, – Гироха покачал головой, и его длинные, седые брови колыхнулись из стороны в сторону. – Ой, дурак, дурак, дурак. Не обижайся. Неужели ты, такой умный и опытный, не понимаешь, какую золотую, просто сказочную возможность ты получил благодаря этому «тщедушному кобольдишке»? Раньше ты был просто полезным, временным, легко заменимым добытчиком дикарта. Один из многих, рядовой работяга, каких тысячи. А теперь – ты спаситель королевского наследника! Герой! Легенда! Кстати, именно он, этот самый наследник, или, вернее, его великий и могучий папаша, станет твоим долгожданным, драгоценным пропуском к ядру. Без него ты бы и на пушечный выстрел не приблизился.

– Это как ещё понимать? – нахмурился Крас, скрестив руки на груди и сверля Гироху тяжёлым, недоверчивым взглядом. – Мне, знаешь ли, совсем не нравится вся эта ваша подозрительная, мутная затея. Пахнет она чем-то нехорошим, дешёвым и копчёным.

– Ты мне как-то, помнится, сам сказал, или не сам, а кто-то из твоих дружков, что-то вроде: «Нравится – не нравится, соси, моя красавица». Или: «Хочешь жить – умей вертеться», – Гироха язвительно, со знанием дела усмехнулся, обнажая ряд острых, хищных клыков, которые так и сверкнули в тусклом свете пещеры. – Так что смирись, парень. Ничего личного, просто бизнес. Ничего не поделаешь, таковы правила игры. Но давай по порядку, без суеты и без истерик, – он сделал многозначительную паузу, медленно, важно поправляя висящий на шее массивный золотой амулет с неизвестным красным камнем. – Да, не отрицаю. Я специально, осознанно и хладнокровно, отправил Лиро по твоим следам. Зная, и я это знал точно, от своих шпионов, что ты ушёл на поиски астролитита, что, честно говоря, меня одновременно и удивило, до глубины души, и сильно расстроило, как личного врага прогресса, я дал наследнику точные координаты твоей временной пустоты. И специально, с особым цинизмом, тянул с активацией портала до самого последнего, нужного момента. До той секунды, когда твоя жадность перевесила здравый смысл.

Крас, стиснув зубы так, что желваки заходили ходуном, выслушал это циничное, леденящее душу объяснение. В голове его бушевал ураган из обиды, злости и непонимания. Затем он резко, как ужаленный, вскинул голову и прошипел:

– Откуда ты знал, что я вернусь именно в ту пещеру? Не в другую, не в третью, не в десятую? И как тебе удалось так точно, с математической погрешностью, выгадать этот твой «нужный момент»? Колдовал? Гадал на кофейной гуще? Договаривался с призраками?

– Всё очень просто, мой наивный, доверчивый друг, – Гироха лениво, по-кошачьи потянулся, разминая затёкшие плечи и хрустнув позвоночником. – Ты же должен был, по логике вещей, рано или поздно, но скорее рано, чем поздно, вернуться в свою временную обитель, чтобы забрать своего питомца, – его грубый, скрипучий голос внезапно смягчился, стал почти человеческим, с нотками сочувствия. – Кстати, а где она? Почему не привёл с собой? Я-то, старый дурак, наивно полагал, что именно грозная, свирепая медведица будет вас защищать в этом опасном, полном смертельных ловушек походе. А этот мелкий, неугомонный негодник, – шаман небрежно махнул лапой в сторону двери, за которой, предположительно, находился отсутствующий кобольдик, – уже всем, кому не лень, прожужжал уши, как вы вдвоём, героически, с риском для жизни, расправились с огромным полярным волком. Даже трофейным черепом, говорят, хвастает перед гостями, – Гироха усмехнулся, но усмешка вышла натянутой, неестественной.

Шаман замолк на полуслове, заметив, как по грязным, изрезанным шрамами щекам Краса внезапно, неожиданно скатились две блестящие, прозрачные капли. Похожие на маленькие, горькие бриллианты. Старый Гироха резко, будто обжёгшись, отвернулся в сторону, делая вид, что с огромным, притворным интересом рассматривает причудливые, замысловатые узоры на каменной стене. Ему всё стало ясно без лишних, пустых слов. Он сразу, безошибочно (старая, добрая интуиция, многократно проверенная на войне и в жизни) понял, что с Умкой случилось что-то непоправимое, что-то страшное. Но не стал расспрашивать, не время, не место, а решил, взвесив все за и против, просто закончить свой рассказ, перейти к делу.

– Насчёт нужного момента, – Гироха тяжело, с надрывом вздохнул, потирая устало, как после бессонной ночи, переносицу. – Всё, как обычно, одновременно и просто, и бесконечно сложно. Как жизнь, как смерть, как любовь. Ты ведь знаешь, я тебе сам рассказывал, когда мы были в более доверительных отношениях, что за нами, за каждым нашим шагом, наблюдает… одна очень влиятельная, очень древняя, очень безжалостная сущность. Так вот, в тот самый день у меня было чёткое, необъяснимое, почти мистическое предчувствие, что Лиро нужно отправлять именно в тот самый момент, когда ты, уставший, злой и голодный, окажешься в пещере. Мгновение в мгновение. – Гироха нервно, дробно застучал острыми когтями по деревянной, искусно вырезанной рукояти своей трости, издавая неприятный, скрежещущий звук. – Я и сам появился там, на месте, почти сразу после вашего героического ухода. Стены ещё были тёплыми от вашего присутствия, от вашей злости. Пять суток я сходил с ума от страха и неизвестности. Пять суток представлял в красках, как буду, заикаясь и оправдываясь, ползать на коленях перед разъярённым королём за то, что отправил его единственного наследника на верную, мучительную смерть! Десять раз я хотел активировать портал и рвануть за вами, но одно и то же, дьявольское чувство меня в последний момент останавливало, приковывало к месту. А когда ваши следы и вовсе пропали… – он безнадёжно, обречённо махнул лапой, – я потерял всякую надежду. Но потом случайно, или не случайно?… Увидел твои дурацкие, корявые каракули на стене и сразу, с полуслова, понял, в каком направлении вы двинулись. Дальше – дело техники, дело нажитых навыков и тупого упрямства. – Шаман резко, пронзительно перевёл взгляд на Краса, буравя его маленькими, колючими глазками. – Так что с Умкой? И астролитит, тот самый, за которым ты охотился, добыл? Или зря мы всё это затевали?

Крас сжал кулаки с такой силой, что костяшки побелели и жалобно, противно хрустнули. Глубокий, судорожный вдох, и он выложил Гирохе всё. Всю правду, без утайки, без прикрас. Про чудо-барьер, возведённый божественными кузнецами, который стоил ему целого состояния. Про изнурительную, адскую добычу руды без сна, без отдыха, без права на ошибку. Про кровавую, леденящую душу мясорубку в ледяном ущелье, где земля была красной от крови, а воздух – плотным от криков. Про злополучное, полное опасностей путешествие с Лиро, который постоянно ныл, капризничал и лез не в своё дело. И про то, как Умка, его верный, преданный друг, ценой своей собственной жизни прикрыла его от неминуемой, лютой смерти.

Голос Краса срывался на каждом слове, дрожал и ломался. Он винил только себя, одного себя, в этой трагедии. Свою дурацкую, неуёмную, патологическую жадность, которая толкнула его на риск. «Остановись вовремя, – мысленно повторял он снова и снова. – Послушай свой внутренний голос. И она бы сейчас была жива, сидела бы рядом и грела своим теплом».

Гироха, слушая этот сбивчивый, полный боли рассказ, пытался утешить Краса как мог. Он бормотал какие-то общие, дежурные фразы о «воле Равновесия», о «неисповедимых путях судьбы», о том, что «всё к лучшему в этом лучшем из миров». Но эти пустые, казённые слова лишь разъедали и без того кровоточащую рану в душе Сергея, словно кислота. В конце концов Крас, вытерев глаза тыльной стороной ладони, хрипло, сдавленно выдохнул главный, мучивший его вопрос:

– Скажи мне, старик… Можно ли что-то исправить? Вернуть её? Хоть что-то?

– Нагх, слушай меня внимательно, – Гироха почесал щетинистый, небритый подбородок. – Если у тебя, по счастливой, невероятной случайности, осталась хоть малюсенький клочок её шерсти, или капля крови, или любой другой биоматериал с живой ДНК, то возродить её физическую оболочку – это плёвое дело, раз плюнуть. Наши божественные кузнецы слепят тебе нового, молодого, здорового медведя быстрее, чем ты успеешь произнести слово «астролитит». Ну, если, конечно, у тебя его хватит на оплату их баснословных, грабительских услуг. Но это будет всего лишь пушистый, красивый, идеально сконструированный биоробот. В лучшем случае дикий, необученный зверюга, которого ещё нужно приручать, как неразумного, глупого щенка. Приучать к рукам, к голосу, к запаху. Но вот её сознание, её душу, её личность… Это, парень, уже посерьёзнее, там даже не кафедра, а целая академия наук нужна.

В костлявых, высохших лапах старого кобольда, словно по мановению волшебной палочки, материализовалась его вечная, потрёпанная фляжка. Он сделал небольшой, экономный глоток, с наслаждением облизнулся и продолжил свой печальный рассказ, понизив голос почти до шёпота:

– Королевские медведи, а Умка, как ты, наверное, догадываешься, была из их благородной породы, это не просто мохнатые, тупые громилы, которых можно натаскать на команду «сидеть» или «лежать». У них, в отличие от обычных, серых, беспородных косолапых, есть настоящая, полноценная, почти человеческая душа. Наши лучшие учёные, ионики, копались в древних архивах, поднимали слои пыли, и наткнулись на одну очень любопытную, шокирующую деталь. Оказывается, медведи вроде твоей Умки – это прямые потомки, вырожденные наследники тех самых белых исполинов, что бродили по этой планете ещё до Великого Изменения, когда здесь цвели сады и текли молочные реки. Так что да, они не просто умны, как хорошая собака. Они по-настоящему разумны. И душа у них не какая-то сувенирная, декоративная, а самая что ни на есть полноценная, со всеми вытекающими правами и обязанностями.

– Но Вед же, – в голосе Краса проснулась наивная, почти детская надежда, – обещал Марику вытащить сознание его семьи из неосферы! Марик мне сам рассказывал. Значит, это возможно! Может, и мне Вед поможет? Сделает такое же одолжение?

– Малыш, – Гироха грустно, сочувственно усмехнулся, – во-первых, Вед – это не благотворительный фонд и не скорая помощь. За такую услугу он с тебя шкуру спустит заживо, да ещё и попросит принести её в зубах, в сложенном виде, для удобства транспортировки. Во-вторых, – он ткнул костлявым, жёстким пальцем прямо в грудь парню, в самое сердце, – подумай своей головой, включи логику. Ты готов, ради одной медведицы, пусть даже самой любимой и преданной, влезть в долги, из которых не вылезешь до самой старости, до самой смерти? Продать душу тому, кто даже не знает, что с ней делать?

Крас нахмурился так сильно, что его густые брови едва не сошлись на переносице, образуя одну сплошную, грозную линию. Его глаза вспыхнули, будто два раскалённых, злых уголька, брошенных в темноту.

– Не заводись, не кипятись, – шаман поднял обе ладони в умиротворяющем, примирительном жесте. – Я прекрасно понял твою боль. Она спасла тебе жизнь, закрыла своим телом от неминуемой смерти, стала почти родной. Но, в-третьих… – он тяжело, со свистом вздохнул, собираясь с мыслями, – её бессмертную, увы, душу уже прибрал к своим грязным, холодным рукам призрак Холпека. Тот самый, с которым ты столкнулся в ледяном ущелье. Даже сам Уравнитель, со всей его безграничной, божественной силой, боюсь, не сможет договориться с этим древним, злобным, ненавидящим всё живое сгустком чистой, первородной ненависти. Так что… смирись, парень. Погоревал, поплакал, покричал в подушку – и вперёд, дальше, по жизни. Её великий, благородный подвиг навсегда останется с тобой, в твоём сердце, в твоих воспоминаниях. Но вот она сама – увы и ах – нет.

Крас пропустил последние, утешительные слова шамана мимо ушей, будто они были скучными, заунывными дождевыми каплями, барабанящими по толстому, непромокаемому плащу, не способному пропустить внутрь ни влагу, ни жалость. Его цепкое, натренированное сознание неожиданно, как крючок, брошенный в мутную воду, зацепилось за одну короткую, случайно оброненную фразу. И впилось в неё мёртвой хваткой.

– Стой, – голос Краса сел, стал хриплым, почти шипящим. – Ты сказал… с призраками можно договориться? – в его интонации прозвучала та самая, хорошо знакомая Гирохе опасная нота, гремучая, ядовитая смесь азарта, безрассудства и глупой, но несгибаемой надежды.

Гироха удивлённо фыркнул, громко и презрительно, и задумчиво почесал свой щетинистый, колючий подбородок, покрытый старческой, седой щетиной:

– Хрен его знает, если честно. Никто, понимаешь, никто из ныне живущих не пробовал с ними договариваться. То ли потому, что до этого никто не додумался то ли потому, что все потенциальные добровольцы-переговорщики, увы и ах, не вернулись с этой опасной миссии. Исчезли бесследно, как сквозь землю провалились. Но если верить нашим древним, полуистлевшим, пахнущим плесенью манускриптам, призраки Холпека и правда не просто тупые, злые сущности для утилизации душ. У них есть свой примитивный, жестокий, но всё же разум. Вот только… – старый шаман прищурился и посмотрел на Краса с нескрываемым скепсисом, – кроме собственной бессмертной, бесценной души, тебе им, голодранцу, предложить, по большому счёту, нечего. Так что, если хочешь рискнуть – милости просим, билет в один конец.