Текст книги "Старый, но крепкий 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 16 страниц)

Глава 15

Команда прозвучала, а вот выполнение запоздало. Пока передали приказ ответственным людям, пока те задействовали артефакты, прошло не меньше минуты – все это время геоманты потели, пытаясь сдержать рвущие стену корни Древа.

И только потом – рвануло. Зато как!

Иллюзия показала, как из-под земли в десятках точек взвились вверх сотни огненных столбов. Летела во все стороны земля, обломки камней, клочья хитина и куски мяса. А долю секунды спустя до штаба добрались отголоски взрывов: грохнуло так, что даже у меня в ушах зазвенело, люди на стене из тех, кто послабее, вовсе повалились на землю. Иллюзорный макет мигнул и задрожал. Даже со свода подземной пещеры посыпалась мелкая пыль.

Когда дым и иллюзорная пыль на макете немного рассеялись, картина открылась не такая уж и радостная. Взрывы громыхнули на огромной площади – лишь задние ряды тварей в трех километрах от крепости не особо пострадали. Однако бомбы лишь перепахали нижний слой живого вала. Погибла в основном мелочь – те, кого и так раздавили бы или умертвили даже слабыми техниками. Сильные твари – гронны, бронированные пауки, костяные скорпионы и прочая крепкая живность – уцелели. Их ряды поредели, большую часть тварей искалечило, кого-то сбросило в клубящийся туманом ров, идущий вдоль левой скалы, но не убило. Более того, теперь самые сильные твари пробирались к крепости по телам своих сородичей.

Зато корни Древа, которые уже можно было углядеть в крохотном росчерке, прочертившем иллюзорную стену снизу вверх, конвульсивно дернулись и застыли.

– Десятая часть зверовойска, не больше, – холодно констатировал Вальтер, всматриваясь в макет. – И угрозу особо не потрепали, и самым сильным очистили путь до стены. Сотник Корч, как ваши люди закладывали заряды⁈

Мужчина в доспехах Вальтеров кинул на Вальтера затравленный взгляд, начал лопотать, что дело в начинке, дескать, алхимики напортачили с бомбами. Только мне и отстаивать честь Дома не пришлось, так как Зарган Вальтер слушать оправдания не пожелал: махнул лопатообразной ладонью и повернулся к ближайшему адъютанту.

– Передайте приказ секте «Гневливой бури» – пусть бьют по Древу.

Я взглянул на макет и нашел группу людей в багровых с золотом одеяниях, кружком стоявших во дворе крепости, неподалеку от других практиков сект, также готовых к ритуалам.

Над выбитым в камне пентаклем, вокруг которого и выстроились члены секты, колыхнулся жар. Мелкая фигурка сгорбленного старика с испещренным шрамами лицом, подняла руки и в три шага зашла в самый центр круга. Его товарищи по секте замкнули круг, взявшись за руки.

Воздух в круге закрутился, задрожал еще сильнее. А потом одежда на старике вспыхнула, будто ее бензином облили. Человек обратился в свечку. Еще секунду он стоял на ногах, а потом – упал на колени и мигом рассыпался в пепел, который взлетел к небу и исчез.

«Танец пепла». Я слышал об этой технике, но не думал, что за таким непримечательным названием скрывается ритуальное самоубийство.

А в круг тем временем шагал следующий член секты. И стоило обратиться пеплом шестому и последнему из них, как небо разродилось дождём из раскалённых пылающих углей. Они падали на хитин и шкуры, прилипали и жгли, сеяли среди духовных зверей хаос и панику. И если на поле боя шел дождь из углей, то прямо на исполинское Древо огонь лился сплошным потоком. Пламя бежало по ветвям-щупальцам, медленно обращая те в пепел.

Раздался нечеловеческий, сливающийся в один сплошной вой визг – вопили повешенные твари. Корни в трещине стены дёрнулись снова, заметались, будто в агонии. Живая древесина Древа иссушалась, трескалась. Мне даже показалось, что гигант отступит.

И в этот момент маги Дома Лантье – те, кто не был задействован в поддержке щита и в наблюдении, предприняли свой ход. Фигурки на стене крепости засуетились без всякого приказа: навык анализа успел подсветить их ярко-багровым, но понять, что там происходит (и уж тем более – помешать) я не успел.

Маги Лантье воздели руки. Их жесты были неестественно синхронными, будто не единожды отрепетированными. А потом со стороны глубокого, затянутого туманом рва у подножия левой скалы, того самого, куда скидывали кости и тела тварей после Волн, поползла сизая взвесь «Тумана гнили». Она переливалась жирными радужными разводами и катилась вперед волной, подгоняемая магическим импульсом.

Туман накрыл зверей, которые уже оправились от взрывов. Я не слышал, как взвыли твари, но эффект увидел – тот был ужасающим. Хитин, устойчивый к кипятку, смоле и ударам выпущенных практиками техник, начал пузыриться и плавиться, будто брошенный в костер кусок воска. Шкуры покрывались зияющими черными язвами, из которых сочилась гнойная пена и текла сукровица. Твари, которым не повезло вдохнуть туман, падали и бились в конвульсиях, пытаясь выкашлять гниющие легкие.

Но триумф длился меньше десяти секунд. На третьей Зарган Вальтер, наблюдавший за макетом, замер, а затем десятком широченных шагов пересек половину зала. Лопатообразная ладонь впилась в богато расшитый воротник ханьфу Суфлая Лантье, и Вальтер приподнял мага, притянул к себе.

– Что творят твои люди⁈ – прорычал Зарган. – Кто отдал приказ использовать «Туман»?

Лантье, бледнеющий и жалкий, затряс головой. Его глаза метались, смотря куда угодно, только не в глаза командующего:

– Я не знаю!.. Они… Я не отдавал такого приказа! Клянусь всеми предками, они не должны были!.. Вы же сами услышали бы, отдай я приказ!

– Они утверждают, что получили приказ атаковать Древо, – бесстрастно произнес один из адъютантов, вслушиваясь в переговорный артефакт.

А на макете тем временем обугленное Древо, от которого уже отвалилась пара ветвей, вдруг шевельнулось. Уцелевшие ветви-щупальца, обожженные до черноты, вздрогнули и неловко потянулись к рассеивающемуся на земле ядовитому мареву. Кончики ветвей коснулись тумана, и тот, будто живой, потянулся навстречу. Мутно-сизая взвесь потекла вдоль иссохших лиан, впитываясь в обожженные раны. Древо поглощало Туман гнили, как прежде поглотило и огонь от взрыва алхимической бомбы.

Корни, вросшие в трещину стены и казавшиеся мертвыми, снова зашевелились, запульсировали, набухли. Воспряли ветви, пропитанные ядовитой энергией. Темно-багровыми росчерками засветился изнутри чудовищно широкий ствол.

Магия разложения, способная убивать обычных духовных зверей, только напитывала и залечивала гиганта.

С жутким, протяжным скрежетом, который донесся до нас от стены, трещина рванула вширь, выворачивая многотонные каменные блоки.

И, будто этого было мало, гигантский слизень, до этого пассивно бомбивший защиту сгустками слизи, вдруг пришел в движение. Громадное тело поползло по полю, устланному мертвыми и умирающими тварями. Студень затягивал в себя сотни тел за секунды; изначально бесцветная плоть слизня окрасилась алым и запульсировала. Тварь переваривала тела павших духовных зверей с чудовищной скоростью.

Вальтер отбросил Лантье от себя, будто нашкодившего котенка.

– Только что твои маги перечеркнули жертву, которую принесли члены секты Гневливой бури. Шесть человек погибли ни за что.

– Я…

– Поднимайся на стену, – сплюнул главнокомандующий. – Разберись со своими магами, выясни, как они получили приказ, если из штаба никто его не отдавал. И проследи, чтобы впредь самодеятельности не было!

Суфлай Лантье, не говоря ни слова, суетливо кивнул, поправил воротник и почти побежал к выходу.

Зарган повернулся к залу, его взгляд скользнул по ошеломленным лицам, а затем и по макету, где два исполина, один – питающийся ядом и смертью, другой – поглощающий плоть, крепли и становились сильнее.

– Контроль над ритуальными группами переходит к штабу напрямую, – объявил он. – Корч, обеспечьте проверку всех каналов связи.

И в это же время «анализ», работавший на пределе, залил площадку за стеной тревожным светом. На поле, усеянном телами тварей, убитых взрывами и ритуалами, теперь клубился едва заметный багровый туман. Может дым, может пар, а может – нечто иное. Эти испарения словно сгущались, только вот чья эта техника (и техника ли), я определить не мог. Туман не тянулся ни к Древу, ни к слизняку.

А на стене каменная кладка снова с грохотом ползла вниз. Глыбы размером с повозку валились с высоты, погребая под собой десятки тварей, но вверх по трупам и по осыпи бежала живая река – звери, которым не нужно было больше карабкаться по отвесной стене, выкладывали все силы.

В штабе стало тихо. Хрипло дышали маги, удерживающие иллюзию. Гневно сопел Зарган. Багровая зона на макете расширялась, а из переговорных артефактов доносились обрывочные крики, ругань и предсмертные вопли.

– Резерв на точку прорыва, – наконец рявкнул Зарган Вальтер. – И передайте Лантье, пусть скорее уже латают щит или хотя бы укрепят его над брешью! Гренадеров туда отправьте, пусть швыряют гранаты, все, что есть!

За брешью было кому следить и без меня, потому я снова осмотрел все поле боя.

«Анализ» лихорадочно перебирал данные, накладывая на иллюзию слои меток. И чем больше я за теми метками следил, тем больше уверялся в мысли, что все они сходятся к одному эпицентру – к Древу с болтающимися на щупальцах телами.

Картинки всплывали в памяти сами: когда грохнули заложенные заряды, твари на несколько секунд замерли. Я списал это на оглушение и дезориентацию, но что, если оглушило именно Древо, и монстр попросту утратил на время контроль над ордой?

Второй случай – когда пожертвовали собою практики секты, а на Древо хлынул поток пламени, волна тварей на поле боя замедлилась, звери уже не рвались к стене, а хаотично бегали по полю боя. Я списал это на сыплющиеся с неба угли, но тварей ранило и раньше, и все же они рвались вперед, не обращая внимания на переломы, ожоги – даже те, у кого конечностей недоставало, ползли к стене. А тут – запаниковали.

– Командующий, – я повысил голос, привлекая внимание. – Может ли Древо руководить всей ордой?

Вальтер зыркнул на меня серыми глазами и перевел взгляд на макет.

– Всей ордой сразу? У него и так уже контроль над площадью, темный аспект с ослаблением входящего урона, поедание огня и тлена, к тому же навыки поглощения жизни – твари на ветках не зря висят. Слишком жирно для этого зверя быть еще и контроллером.

Я пересказал свои соображения. Зарган нахмурился, всматриваясь в проекцию.

– А ведь сходится, – добавил мужчина из культа Железной плоти. – Их явно не только голод вперед гонит, шли ровно к крепости, по дороге не рассыпались. Если это так, уничтожив Древо, мы остановим атаку на центральном участке. Дадим время геомантам заделать брешь.

Идти они могли еще и на Ци, которой полыхал Гуань-ди, но я не счел нужным это упоминать. А вот один из адъютантов добавил:

– В таком случае у него есть способность к ментальному контролю. Может ударить уже по мозгам, как подойдет ближе к стене.

– Предположим, вы правы, – вмешался Вальтер. – Но Древо в полукилометре от стены, окружено живым щитом из тварей, и добраться до него… Хм… Сможет ли нанести ему какой-либо существенный урон ваш дракон?

Раккар мог добраться до цели, минуя толпу тварей. Но отправлять его одного против исполина, окружённого ордой – самоубийство. К тому же теперь, когда практики заговорили о ментальном подчинении, которым, вероятно, владеет Древо, я всерьез забеспокоился, не перехватит ли оно контроль над Раккаром.

– Сомневаюсь, что он справится, – сказал я честно. – Лёд и когти против твари со столь разнообразными и многочисленными талантами? Очень вряд ли. Дракон действительно может помочь в бою, но сперва нужно уничтожить Древо, – добавил я после короткого молчания. – Я могу попробовать это сделать.

Минуту я потратил на объяснение плана. Две минуты – на телепортацию в Заставный и сборы. И вот за моей спиной рюкзак, груженный двенадцатью шарами размером с грейпфрут. На металлических застежках рюкзака выступила изморозь, и немудрено, ведь внутри – криогранаты, причем лучшие. Над этими гранатами трудился весь цех. Пусть всего сутки, пусть не в полную силу, однако три десятка человек работали, чтобы сконцентрировать и упаковать ледяную эссенцию в хрупкие сферы.

Хватит ли этого, чтобы победить Древо?

Я переместился снова. Телепортация прошла тяжело – лямки рюкзака врезались в плечи, криогранаты были до предела насыщены энергией и тянуть их за собой сквозь черное пространство Тьмы получалось с трудом.

Но вытянул! Вышагнул из тьмы прямо на стену и попал под оглушительный адский хор. Предсмертные крики тварей, рычание, рев и визги сливались в один протяжный бесконечный вой. Совсем рядом рвались гранаты, орали люди – кто отчаянно, а кто – с яростью. Раздавались хриплые команды и усталый, вымученный мат.

Воздух загустел от Ци: плотной, чужой, звериной. Кто-то тащил из первых рядов тела раненых и убитых. Кто-то тянул на позиции бочки со смолой, ящики с гранатами. Лица воинов были потными, закопченными и грязными.

А еще в полукилометре от меня возвышалось Древо, и было оно куда страшнее, чем на иллюзиях. Обугленный, потрескавшийся ствол толщиной с крепостную башню пульсировал изнутри багровым светом, будто в нем билось огромное гнилое сердце.

Я шагнул в густую тень от зубчатой башенки и растворился в ней, обернулся в «плащ теней».

Если раньше перемещаться по теням приходилось легче простого, то сейчас я едва не взвыл. Тени здесь были неровными, колючими. Их прошивали всплески энергии от чужих техник – каждая такая пробегала по несуществующему здесь и сейчас телу судорогой, от каждой второй в глазах двоилось, в ушах звенело. И все же я скользил вперед, минуя сражающихся людей и тварей, невольно выхватывая кадры битвы.

Вот лучник ловко пускает стрелы по глазам гигантским тварям, щедро напитывает стрелы Ци. А вот всего лишь миг спустя его тащат вниз, зацепив клейкой паутиной.

Вот гренадер свалился вниз со стены, но выжил. Железный доспех разорван когтями, воин едва стоит, окутавшись защитной техникой, но не молит спасти его, не пытается забиться под тела тварей: с рычанием швыряет в массу хитина последние гранаты с пояса! И вспыхивает ослепительно-белое пламя, когда последней человек подрывает себя и навалившихся зверей.

Наконец я добрался до Древа. Возле него было отнюдь не спокойно. Крупные твари – костяные гончие с огнем в глазницах, массивные крабы с широкими клешнями – толкались неподалеку от ствола, образуя живое кольцо охраны. И когда я материализовался, меня заметили сразу и сразу же устремились в мою сторону.

Счет пошел на секунды.

Я сорвал с плеча рюкзак, резким движением рванул зашнурованное горлышко. Первые две гранаты полетели под ствол, туда, где из земли выпирали самые толстые корни. Раздался стеклянный, мелодичный звон, совсем непохожий на грубый грохот взрывов, а потом от разбившихся гранат выстрелили во все стороны ледяные иглы. Камни, щебень, лужи крови – все покрылось толстенным, прозрачным, как стекло, слоем льда. Глыбы размером с повозку выпирали из земли за секунды, сшибая и замораживая на месте пробегавших мимо тварей. Корни Древа, которых коснулась стужа, тоже покрылись белой шубой инея.

Древо застонало, заскрипело. А я со всей ловкостью и скоростью бежал по льду и замороженным телам, огибая гиганта, и выхватывал из рюкзака мерцающие сферы. Третья полетела к ветвям. Четвертая и пятая снова полетели под самые корни.

Древо завопило, и вопль ржавым штырем пронзил голову. В глазах потемнело, из носа хлынула кровь. Щупальца на стволе дернулись, сбрасывая с себя обгоревшие клочья коры и замерзшие трупы, и устремились ко мне.

Я телепортировался на десяток метров, вскинул руки и высвободил большую часть накопленной Ци.

Энергия хлынула в уже созданный лед. Мне не пришлось призывать его и тратить на это силы – я лишь наполнил его своей Ци, а потом приказал расти, шириться.

Лед вокруг ствола вздыбился сотнями крепких лезвий. Иней пополз по стволу. С треском раскалывалась обугленная кора, холод вгрызался в пульсирующую багровую плоть. Древо трепетало, пыталось вырваться, но лед сковывал его крепче любых кандалов.

Костяным гончим было плевать на холод. Звери неслись по намерзшему льду, но не успевали – я перемещался куда быстрее, чем они подбегали ко мне.

А потом стало поздно. Я выпустил оставшуюся Ци в воздух. Влаги в нем, пропитанном дымом, кровью и дыханием тысяч существ, было более чем достаточно – все вокруг заволокло морозным паром, который на глазах превращался в снежную крупу. И, подчиняясь мне, снежинки закружились вокруг Древа, все ускоряя и ускоряя свой полет.

Лед заскрежетал. Мелкие льдинки взлетали в воздух, присоединяясь к вихрю. В воздух взлетало все больше и больше льда и снега.

Воздух завыл. Сначала тихо, как ветер в печной трубе, потом – нарастая до рева сорвавшегося с цепи арктического шторма. Миллиарды ледяных осколков, каждый острей бритвенного лезвия, закрутились вокруг меня бешеным водоворотом. Он подхватил первую гончую, и через мгновение от твари осталась лишь костяная пыль, смешанная с ледяной крошкой. Шевельнулся недостаточно замерзший краб, занес было клешню, но ледяная буря вмиг ободрала с нее хитин, а потом приподняла многотонное тело и вовлекла в свою круговерть.

Я размеренно дышал, поглощая звериную Ци, и тут же вкладывал все поглощенное в бурю, подпитывая ее.

Вихрь бился о ствол Древа, стачивая обугленную кору, забивая ледяную пыль в трещины, в раны, в самые поры древесины. Мороз проникал все глубже. Багровое свечение внутри ствола начало мерцать, слабеть, затухать, поглощаемое наступающей белизной.

Древо не сдавалось. Отросток корня, еще не скованный льдом до конца, поднялся из-под земли и впился гарпуном в спину огромного, покрытого каменными наростами зверя. Жизнь, кровь, Ци – все потянулось по лиане внутрь ствола. Багровый свет в трещинах вспыхнул с новой силой.

Последние гранаты полетели веером в Древо, заковывая исполина в лед. Если это и не убьет Древо, то остановит его с гарантией. А там уже можно будет и кислотной алхимией залить, и убойными техниками прямо со стены закидать – без координатора мелочь растеряется, уже не будет действовать столь слаженно, появится шанс не только оборонять стену, но и жахнуть разом мощными техниками в столь крупную цель.

И тут накатило липкое ощущение приближающейся опасности, а потом из рва у скалы снова выплеснулась волна гнилостного тумана. Снова опалила многочисленных духовных зверей и снова потекла к потянувшимся им навстречу щупальцам. И Древо принялось оживать. Затрещал раскалываемый и выдавливаемый из ран лед, дрогнули, как я полагал, намертво замерзшие щупальца. А вихрь уже стихал, и поддерживать я его не мог – источник в груди был пуст.

– Да что с вами не так⁈ – заорал я в голос.

Затем посмотрел на крепость и, кажется, нашел ответ на этот вопрос: пусть магов Дома Лантье я не видел, но на моих глазах одна из мелких человеческих фигурок посреди строя элитных практиков разом стала выше, из-под лопнувшей кожи полезла бурая шерсть… А дальше соседи по строю жахнули в упор по собрату, не задаваясь лишними вопросами. От множества техник недзуми буквально распылило. Но судя по переполоху, по сломанному строю и ослабевшему потоку техник, крысолюд там был далеко не один.

Проклятые недзуми!

Глава 16

Грохот ледяной бури становился все тише: духовной энергии в вихре становилось все меньше, и подстегнуть технику я не мог – в груди было пусто. Почти всю Ци я выплеснул в вихрь, ставя все на одну-единственную атаку, и прогадал. И не восполнить зельями – из-за лютого холода зелья превратились в лед.

Руки потяжелели, ноги едва слушались. Я лихорадочно дышал, стараясь захватить побольше энергии.

Если бы не прокачанный навык медитации, не смог бы достаточно сосредоточиться, не смог бы быстро восполнить свое ядро. А так процентов пять за пару минут набрал.

Обидно, что даже эта атака не принесла почти ничего. Древо было пусть и скованно, но не мертво. По обледеневшим ветвям уже ползла новая волна ядовитого тумана, впитываясь и оживляя намертво, казалось бы, промороженное.

Добить великана сейчас можно было и с половинной наполненностью ядра, вот только никто мне полчаса на медитацию не даст – вон выпрыгнула из-за ледяного валуна костяная гончая, за ней – еще три. Лапы тварей при каждом шаге клацали по льду, когти оставляли глубокие царапины.

Сил создать достаточно сильную технику и убить их нет.

Проклятье…

Я потянулся к печати на стене и вывалился на стене, у основания одной из зубчатых башен, едва удержавшись на ногах.

Картина, открывшаяся взгляду, была кошмарной.

На площадке за стеной, где еще недавно стоял строй элитных практиков, теперь лежали груды тел – не только и не столько звериных. Хватало и искаженных, обросших шерстью фигур недзуми. От ближайшего трупа крысолюда с распоротым животом поднимался густой пар. Но людей тем не менее было больше – неожиданность атаки сыграла на руку тварям.

Тела и туши не убирали – некогда, некому. Суматоха и неразбериха царили полнейшие: бой шел на два… нет, на три фронта сразу.

Справа, у самого края стены, горстка из пятнадцати бойцов отчаянно отбивала атаку гроннов, карабкающихся по трупам своих сородичей. Практиков было откровенно мало. Люди рубили тварей, били щитами, кричали хрипло и отчаянно – судя по всему, тоже потратили уже запас Ци на техники, и передышку для восполнения им никто не дал.

И в этот момент со спины на практиков обрушился сноп ослепительно-ярких огненных плетей! Каждая плеть толщиной в руку, да и хлестнули они с чудовищной силой, с легкостью прошивая и разрывая доспехи и плоть. Двое бойцов упали, заживо охваченные пламенем, их крики потонули в общем гаме. А призвавший эти плети огневик стоял в центре небольшого круга, защищенный пульсирующим куполом артефактной защиты. Его лицо было искажено яростью, и он хлестал плетьми вокруг себя без разбора – и по людям, и по прорывающимся тварям, превращая всех в груды обугленного мяса.

Либо не сменивший облик недзуми, либо предатель. И огневик был не единственный. Еще один практик с двумя обнаженными клинками, возник перед отрядом, который тащил ящики с гранатами – головы двоим солдатам срубил наотмашь, замахнулся на третьего, но тут уж подоспел я, втыкая в спину предателя копье. Сила удара была такой, что убийцу пробило насквозь и приподняло над землей, а я почти не ощутил веса на копье – крутанул древком, швыряя тело со стены.

Один из носильщиков, со взглядом насмерть уставшего человека, кивнул, перешагнул через товарища и понес ящик к гренадерам.

Паника и ожидание удара в спину нанесли едва ли не больший урон, чем недзуми: строй давно разбился, люди крутились и держали в руках клинки, не спеша подставлять друг другу спины. Никто не знал, кому можно довериться, а кто в следующую минуту всадит тебе в затылок клинок.

Пара командиров пытались вернуть строй и организовать оборону, но не слишком-то умело и пытались. Да и команды были едва слышны – слова тонули в воплях ужаса, боли, в рычании тварей.

Тревожно мерцал магический щит – слизняк снова начал плеваться сгустками слизи, только в этот раз удары были куда ощутимее. Брызги проникали через щит, и, попадая на броню практиков, за секунды прожигали ее. Почти половина магов Лантье, которые должны были удерживать щиты, сейчас озаботилась собственной защитой – четверо из десятка вливали энергию в купол над группой, еще шестеро держали общий щит.

Сяо Фэн со своим отрядом быстрого реагирования предпочла и вовсе покинуть стену – сейчас практики сражались внизу, причем действовали слаженно, как единый организм: проходили по полю боя, за секунды разбирая на куски громадных тварей, и вряд ли нуждались в помощи. Они даже на техники не разменивались – только скорость и мечи.

Я прислонился к холодному камню, переводя дух и пытаясь понять, что мне делать.

Вдох-выдох. Окружающая духовная энергия течет в меня и движется к ядру. Быстрее и быстрее – я жертвую гармонией и ритмом ради скорости, и энергоканалы и ядро начинает жечь. Малая плата за скорость, но если перестараться, можно заработать спазм энергоканалов.

Древо уже не подпитывает туман – кто-то спохватился и остановил магов. Но это не решило проблемы – у меня все еще недостаточно энергии, чтобы добить гиганта. Да и сейчас он не главная проблема – здесь, на стене, люди не могут полноценно доверять друг другу. И пока практики смотрят по сторонам, подозревают в товарищах тварей, волна тварей поднимается все выше. Звери действуют не так скоординировано, как раньше – Древо еще борется со льдом, – но их гонит ярость и голод. Они набрасываются на всех подряд – и на защитников, и на раненых собратьев, довершая общую кровавую мешанину.

А я не могу решить все эти проблемы. Не могу справиться со зверьми, с огневиком-предателем, не могу укрепить щит над стеной и выяснить, что не так с Лантье. И ни алхимия, ни собственные боевые навыки мне не помогут.

Потому что нет под рукой подходящей алхимии.

Потому что не все проблемы можно решить с помощью теней, копья и льда. А те, что можно, не получится, ведь энергии в ядре – сущие крохи.

Помочь всем – невозможно. Спасти крепость в одиночку – нереально.

Не знаю, что бы я выбрал и сделал, если бы огневик в центре защитного круга не перестал хлестать плетьми и не закричал:

– Слушайте, братцы! Посмотрите вокруг – нам здесь не удержаться! Надо переходить на другую стену! Пусть твари влезут сюда, пусть займут Крепость! Мы соберем их в ловушку, а маги взорвут заряды под цитаделью! Это единственный шанс остаться в живых!

Убийца и предатель выкрикивал это с такой отчаянной убежденностью, что даже те, кто собирался его атаковать, замешкались. Для меня подоплека действий была более, чем понятна – сдать стену, еще один рубеж обороны, посеять панику в рядах тех солдат, которые не поднимались еще на стену. Да и в давке отступающего войска у недзуми и предателей будет больше шансов собрать кровавую жатву.

Но – не вышло. Со стороны Крепости взлетел и приземлился на стену Суфлай Лантье – тот самый маг, которого Зарган отправил наводить порядок.

Я напрягся, готовясь метнуть копье – я не знал, предатель ли сильнейший маг из Дома магов, а тот спокойно мог бы ударить в спины практикам, убивая десятки. И он действительно ударил. Вытянул в сторону крикуна руку, сжал в кулак пальцы.

Огневика разорвало. Раздался влажный хлопок, в стороны полетели куски плоти, обломки доспехов. Причем артефактную защиту не повредило – все, что осталось от огневика, расплескалось о стены его собственного купола.

Из носа Суфлая потекла кровь, но маг не обратил на это никакого внимания.

Потом кто-то закричал. Кто-то выругался. Кто-то, наоборот, рассмеялся хрипло и истерично.

Лантье медленно опустил руку. И только сейчас я заметил, что его мантия заляпана кровью.

– Молчать! – громыхнул Суфлай. Голос мага перекрыл и вопли, и рев тварей. – Если кто-то еще раз попробует «спасти всех» ценой отступления – умрет! Это ясно?

Воины не ответили. Они настороженно пялились и на мага. Кто-то медленно поднял руку, и я не сомневался, что на пальцах той руки застыла какая-то техника.

Я оттолкнулся от стены и сделал шаг вперед. Я чувствовал, как Ци медленно и болезненно наполняет ядро – энергии мало, катастрофически мало, и уж точно не хватит, чтобы закрыться от удара нескольких техник, но думал я сейчас о другом.

Ты хотел понять, что делать, Китт? Ты понял.

– Он прав! – заорал я так громко, как мог. Мой крик с трудом, но перекрыл шум боя. – Среди нас были предатели, которым нужно было, чтобы мы отступили, ведь в суматохе так просто ударить посильнее, побольнее, и лишить жизни куда больше людей!

Я дошел до мага и демонстративно встал рядом с ним.

– А ты еще кто такой⁈ – рявкнул практик с окровавленным щитом. – Не видел тебя здесь раньше. Может, и ты из предателей? Может, вы оба заодно, а⁈

Ответь я на этот вопрос, у них обязательно возникнет следующий. А нам не разбираться нужно, кто сражается, а кто филонит, а биться с гроннами.

– И что плохого в отступлении⁈ – выкрикнул кто-то из задних рядов не доверяющей друг другу толпы. – Их не становится меньше!

Расталкивая толпу, на свободный пятачок выбрался десятник Пакман. Воина шатало, на шлеме красовалась вмятина (видимо, его пытались устранить в числе первых), но боевой дух боец Вальтеров не утратил.

– Стано́вится! – рявкнул он. – Это, мать вашу, простая математика: если убивать тварей, их будет меньше! А если болтать, мля, и не делать ничего, то ничего и не произойдет! ВСТАТЬ В СТРОЙ, СУКИНЫ ДЕТИ! Я сказал – встать!

Крик десятника подействовал на Вальтеров. Вымуштрованные практики засуетились и встали в подобие строя. Следом за ними начали вставать в ряды и обычные практики.

Людей с нерастраченным запасом Ци и дальнобойными техниками Пакман отправил к краю стены, десяток отошел в помощь к гренадерам. Кто-то направился во двор Крепости, отдыхать и медитировать.

Я все это время стоял рядом с Суфлаем.

– Господин Лантье, – тихо сказал я, не отрывая взгляда от воинов. – Вы умеете чувствовать ложь или настроение людей? Не думаю, что мы избавились от всех предателей. Я подметил…

– Кто? – перебил меня маг. – Всех проверить не смогу, но если назовешь конкретных, справлюсь.

Мое истощенное ядро пока было бесполезно для боя, но анализ не тратил энергии. Я видел дрожащие пальцы на рукоятях мечей, взгляды, направленные не в сторону гроннов, а в спины товарищей. Группа из трех практиков в потрепанных синих мантиях, которые не смотрели на тварей вообще – их взгляды метались между Суфлаем и лестницей во двор Крепости. У кого-то поверх доспеха выбился такой же амулет, как у огневика. Кто-то чересчур яро спорил с Суфлаем, пока слово не взял Пакман.

На лицах некоторых – страх. Боятся быть вычисленными?

Признаки складывались один за другим. Силуэты подсвечивались красным.

Практики, которых я приметил, не обязательно были недзуми. Возможно, они просто трусы. Возможно, агенты одного из Домов, которому выгоден грандиозный разгром Вальтеров в Заставном. А может, и правда недзуми или предатели. Сейчас это не имело значения.

– Те трое, – я едва кивнул в сторону группы в синем. – И вон тот крупный детина со сломанным копьем. Он пялится на нас с такой ненавистью, будто мы его семью зарезали. И еще двое у бойниц. Слишком уж активно «отдыхают», пока другие встали в строй.

Суфлай слегка повернул голову, внимательно осмотрел названных практиков.

– Десятник Пакман! – вновь разнесся голос мага над стеной.

Пакман раздал еще пару команд и споро подошел к нам.

– Есть подозрения в отношении еще нескольких бойцов, – без предисловий сказал Суфлай. – Их нужно обезвредить. Если начнется резня среди своих – стена падет, так что всю ответственность беру на себя.