Текст книги "Старый, но крепкий 10 (СИ)"

Автор книги: Макс Крынов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 16 страниц)

Глава 5

Ранним утром я ступил на улицы Циншуя. И первое, что почувствовал – не тепло камней под ногами и не запах жареного лука из харчевни, а ощущение свежести. Воздух стал чище, словно в еловом лесу. А еще концентрация Ци в городе выросла примерно на треть. Похоже, Мэй Лань с мастером Линем всё-таки завершили формацию.

Двор маминого дома встретил меня чистотой и ухоженным деревенским уютом. Трава, которая раньше лезла через щели дорожки, была аккуратно скошена и убрана. У забора стояли новенькие, крепко сбитые качели – простые, из добротного дерева, с сиденьем, отполированным до гладкости. Видимо, Самир поставил для дочери. Сейчас же слишком рано и качели пусты – лишь сиденье слегка покачивается от порывов ветра.

Я дошел до двери и постучал костяшками пальцев. Послышались шаги, затем скрежет засова. Дверь отворилась.

В проеме стоял Самир. В руке брат сжимал половинку пянсе.

– Китт? – спросил брат невнятно. А потом проглотил кусок и продолжил вполголоса. – Неожиданно. Да ты заходи, не стой на пороге. Только тише, хорошо? Жена с дочерью ещё спят.

Я переступил порог и прошел за Самиром на кухню.

– Присоединяйся. Каша осталась, пянсе я подогрел. Ты предупреждал, что пропадёшь на какое-то время, но, брат… три недели?

– Да я и сейчас ненадолго заскочил. Сегодня-завтра побуду в городе, и снова в путь. Мать здесь?

Самир, наливая мне чай, замер на секунду. Потом поставил чайник, сел на лавку и нехотя сказал:

– Переселилась к своему… избраннику. Говорит, ей спокойнее там. Помогает ему по хозяйству.

Я услышал в голосе взрослого мужчины детскую обиду и ревность.

– Понятно. Думал, она здесь, хотел увидеться.

– Если вечером зайдешь, позову ее, – нехотя пообещал брат. – А вообще, все нормально? Я пойму, если ты просто соскучился, но если вдруг у тебя проблемы, лучше скажи.

– Давай позже. Не буду пересказывать дважды. У тебя-то как все?

– Отлично! Наши дела идут в гору.

Он произнёс это бодро, но я уловил лёгкую фальшь. Слово «наши» прозвучало не слишком уверенно, и понятно почему – пока я пропадал, брат один тащил на себе всё расширение бизнеса, все стройки, договоры. А прибыль, по старому соглашению, мы должны делить пополам. Любой бы хоть раз, но задумался, нужен ли ему партнер, который не рвет жилы наравне, а сливки забирает.

– Расскажешь, что изменилось?

– Достроили пансионат для стариков. Как ты и планировал – те, кто хочет из подростков, детей и даже взрослых мужей, могут учиться бесплатно. Только я уже от себя добавил, чтобы три года отрабатывали на наших производствах после обучения. Пригласил двух писцов – учат всех желающих грамоте и счёту…

Он говорил быстро, перескакивая с одной темы на другую, описывая грандиозность работ и планов. Самир развернулся вовсю, даже пару помощников себе нанял. Полностью выкупил трущобный квартал, снес четыре старых барака, которые вот-вот должны были рухнуть. Планирует построить общественную баню. Строительство питомника в лесу Туманов почти свернули (по крайней мере, две трети плотников уже отпустили), так что дает приезжим рабочим возможность заработать на новых стройках.

Он говорил с огнём в глазах, видно, что человеку нравится его дело. Но не спросить я не мог:

– Всё действительно гладко? Никто не мешает?

Самир замолчал. А потом хмыкнул:

– Гладко? Когда и что в этой жизни шло гладко, Китт? На верхах тут всё поделено десятилетия назад. Какой-то никому не известный приезжий выскочка начинает скупать трущобы, приводить в порядок улицы, это многим не по нутру. Местные «уважаемые люди» привыкли, что городом правят они, и именно они решают, кто и как в нем живет и управляет им. А тут, считай, целый квартал из лап уплыл.

Самир встал, прошелся по кухне.

– Пришлось собраться, и сделать то, чего предпочел бы не делать. Деду вон писать, чтобы поделился своими знакомствами, кое-какой информацией, и самому знакомиться с людьми из местных верхов. Дарить подарки тем, кому в другой жизни я бы и руку не подал. Улыбаться в лицо главе ватаги строителей, который на материалы накручивает цены, как хочет. Пить чай с помощником градоначальника, который даже не намекает на «благотворительные взносы» в фонд города, а просто говорит, сколько я буду должен за то или иное.

Я кивнул.

– Могу помочь, если надо.

– Не надо, – быстро сказал брат. – Серьезно, лучше я сам со всем разберусь. Пока все в рамках ожидаемого, деньги на взятки проходят по отдельной статье расходов, а если ты вмешаешься, то я и знать не буду, к чему это приведет. Ты – как конь в стекольной лавке, можешь порушить все, что уже удалось провернуть, обговорить, обкашлять. Может, все отлично будет, а может, люди объединятся и начнут меня всеми силами из города выдавливать, да без угроз и поджогов, на которые можно ответить соответствующе. И что я тогда буду делать?

– Ладно, – нехотя согласился я. – Оставлю это на тебя. Кстати, не знаешь, что с Квейтом?

Самир нахмурился, почесал затылок.

– Точно не знаю. Но недели две назад мои работники поехали к его поместью с партией сушёных трав, так им сказали, что в их услугах Квейт Крайслер больше не нуждается. Ворота закрыты, охраны не видно. Говорят, мастер Квейт собрал самое ценное и сбежал из города посреди ночи, без свиты, почти без слуг. Но это уровень «мне сказал один, которому сказал другой, который от третьего слышал». Правды там крохи.

– Понял, – вздохнул я. – Думаю, он и в самом деле сбежал, и вряд ли вернётся. Там такое завертелось…

– Не хочешь рассказать?

Пожалуй, стоит. Подумал и понял, что не стоит беречь эту историю для вечера – брату лучше рассказать без прикрас, а для мамы придумать что-нибудь доброе, светлое, чтобы знала, что у ее сына все хорошо.

Не очень честно, да. Может, не очень умно. Но лучше так, чем дать маме повод для беспокойства. Большинство детей стремятся уберечь своих родителей от переживаний, как родители когда-то берегли их.

И я начал рассказывать. Спокойно, без пафоса и нагнетания обстановки. О Диких Землях на севере, с которых идет орда духовных зверей. О Заставном – городе-крепости, который стоит на пути этой лавины, и, что я допускаю, может не выстоять. О том, что я забрал себе филиал Дома Крайслеров, (но не уточнил, как именно это сделал). Продемонстрировал кольцо.

– Ты псих, – покачал головой Самир. – У меня сейчас столько всего в голове встало на места, стольким событиям нашлось объяснение. Квейт из-за тебя сбежал, верно? И руководство филиала вряд ли само тебе отдало власть. Ты их не прикончил хоть?

Я пожал плечами, и лицо брата изменилось – он осознал масштаб проблемы.

– Если крепость падёт, волна сметёт все деревни на пути. Города, может, выстоят, а может и нет. Через недели твари и сюда дойдут. Так что я должен был сделать все, что могу, дабы укрепить оборону. А еще тебе стоит сделать место, где можно спрятаться самому и семью уберечь. Подготовь убежище на острове. Обратись к Мэй Лань и попроси её построить формацию, ограждающую остров от духовных зверей. Если привязать защиту к тому кристаллу, что спрятан в комнате в скале острова, энергии должно хватить на долгое поддержание щита.

Я не имел ни малейшего понятия, хватит ли энергии, под силу ли Мэй Лань такая сложная и мощная формация. Но альтернативы мне виделись еще более неудачными – бункер построить, и выбираться наверх за припасами, как в каком-нибудь экстракшен-шутере.

Самир долго молчал, глядя в стол. Наконец – кивнул.

– Понял. Поговорю с Мэй Лань и разберусь. Можно попробовать не просто щит, а маскировку какую, чтобы остров «исчезал» для восприятия. Или создать иллюзию непроходимых скал вокруг. И подземный схрон тоже выкопать не помешает – на случай, если формацию пробьют или энергия кристалла иссякнет. – Ты потому и вернулся ненадолго?

– Да. Мало ли, что со мной случится… Матери передай, что я вечером зайду.

* * *

Фаэлину я подкараулил на выходе из дома старших учеников. Девушка выпорхнула из помещения, одетая в практичную тренировочную форму секты, и, не оглядываясь, поспешила в сторону залов.

– Фаэлина! – окликнул я.

Она вздрогнула, обернулась. Узнала меня, улыбнулась, но не бросилась ко мне – отчего-то замерла на месте.

Я сам приблизился и подхватил на руки. Фая вскрикнула от неожиданности, обвила мою шею, и я закружил её – легкую, почти невесомую.

– Китт!.. Все увидят! – прошептала она радостно.

Я поставил её на землю, но не отпустил, удерживая руки на талии.

– Соскучился, – сказал я просто.

– Я тоже, – она мило покраснела. – Ты надолго?

– Как минимум сегодня не уйду. Пойдем в «Жареный дракончик»?

Она кивнула. Что меня удивило, девушка даже переодеваться не стала – только забежала к наставнику, предупредить о пропуске занятия.

В «Дракончике» пахло дымом и специями. Мы уселись в углу, заказали пельмени с бульоном и крепкий чай. Напиток принесли сразу.

Пока готовили заказ, Фаэлина забралась с ногами на лавку и уставилась в крохотное окно.

– Как тебе здесь? – спросил я, разливая чай по глиняным пиалам.

Она дернула плечиком.

– Скучно. В основном учусь, тренируюсь. Все какое-то однообразное. Никаких приключений. Никаких… – голос девушки дрогнул, и она произнесла невпопад. – Мне не хватает тебя, Китт.

– Когда скучно – это неплохо. Никто не пытается тебя убить или продать.

– Ага, – она фыркнула, но беззлобно. – Просто… я не знаю, этого ли хочу.

Я смотрел на девушку, и не понимал, о чем с ней говорить. Все темы казались какими-то пустыми, пресными.

– У меня для тебя подарок. – Я достал из складок одежды небольшой флакончик с изрядно разбавленным звездным эликсиром. – Поможет шагнуть на следующую ступень, а то и ранг.

Фая приняла флакон без особого воодушевления. Выдавила улыбку:

– Спасибо. Дорогой подарок, я ценю.

– Что-то не так?

– Китт, ну разумеется, что-то не так. Я скучаю, сказала же. Я не упрекаю, но мне хочется, чтобы ты рядом был, хочу просыпаться с тобой, засыпать с тобой. Детей, может, тоже хочу. А ты мне бутыльки вручаешь.

Меня посетила ироничная мысль, что в иной азиатской книжонке за такой эликсир и душу бы отдали, и дочь, и первенца.

– Я и буду рядом, – пообещал, вкладывая в это всю уверенность. – Мне нужно решить кое-какие дела, а потом я вернусь, и…

– И заживем? – грустно перебила она.

– И заживем, – твердо сказал я.

– Давай решим сейчас, Китт. У нас есть вообще отношения? Стоит ли их строить и дальше? Потому что пока это похоже на бег по кругу. Ты сбегаешь, когда хочешь, появляешься, когда вздумаешь, одариваешь меня подарками и снова исчезаешь на недели, а я тут сижу и жду. Гадаю, все ли с тобой в порядке. Скучаю. Помнишь, я говорила, что хочу другой жизни? Со своим домом, с садиком. С предсказуемостью и стабильностью. А то, что сейчас происходит… это не то. Я не могу внятно объяснить, но я чувствую, что-то не так.

'Оркестр гремит басами, трубач выдувает медь.

Думайте сами, решайте сами, иметь или не иметь.'

Я накрыл её ладонь своей, сжал.

– Конечно, между нами есть отношения, – сказал я с железной уверенностью, которой не чувствовал. – И конечно, мне они нужны. Но именно сейчас я не могу не пропадать, и не могу брать тебя с собой – я не хочу, чтобы тебе было больно или страшно. Я хочу, чтобы ты была в безопасности. Здесь, в секте, где главное расстройство за день – сорвавшаяся техника. Я хочу, чтобы бы ты училась, крепла. А потом я вернусь. Максимум – месяц, а потом больше не будет этих приключений и долгих отлучек.

Говорю, и понимаю, что соврал. Меня слишком сильно тянет в путешествия, в приключения.

Однако потом можно будет путешествовать и вдвоем. Сейчас главное – разобраться с Дикими землями, а потом уже можно будет подумать и о семье, и об отношениях.

Фаэлина вглядывалась в мои глаза не меньше десятка секунд. А потом – потянула меня за ладонь.

– Я тебе верю. Давай оставим эти пельмени и пойдем ко мне. Покажу, как сильно я соскучилась.

* * *

На порог дома Самира я ступил чуть позже заката, когда стемнело. В окне дома горел теплый и приятный свет магических фонарей, заливисто хохотала племянница.

Дверь открыла мать. Увидела меня, и улыбка стала еще шире.

– Китт! Рада тебя видеть, дай обниму!

И когда мне открыли дверь, когда мама обхватила меня тоненькими руками, когда за ее спиной заголосила племянница, спрашивая, что я ей принес, я понял, что вернулся домой. В место, где бываю редко, но где меня в самом деле ждут. Где улыбаются, не боятся смотреть в глаза и не шепчутся за спиной.

Меня усадили в зале за низкий столик. Суетилась, пытаясь дотянуться до ложек, племянница. Жена брата накрывала на стол.

Простой, умиротворённый быт. То, чего мне не хватало.

– Ну, рассказывай, как дела? – спросила мать, вручая ложку. – Наверняка есть, что рассказать – три недели пропадал!

Похоже, рассказ был интересен всем – даже племянница перестала болтать ногами и уставилась на меня. Только Самир, сидевший напротив, сосредоточенно двигал челюстями и смотрел в тарелку.

– У меня? Да нормально. Вообще-то поступил на обучение к столичному наставнику-зельевару.

Мать вскинула брови.

– Ого! До самой столицы добрался! И как наставник, строгий?

– Строгий. Зазеваешься, э-э… линейкой по пальцам лупит. Но справедливый: если видит старание – знаниями не обидит. Уже парочку своих родовых рецептов открыл.

Я рассказывал, и постепенно втягивался. Придумал седовласого, чуть чудаковатого мастера со своей лабораторией, описывал смешные случаи и даже выдумал взрыв перегонного куба. В общем, дал матери простую, почти идиллическую картинку. Ученик и учитель. Зельеварное ремесло. Никаких оборотней, никаких массовых убийств.

– Как же это хорошо, – вздохнула мать. – Погоди, а как он тебе дает науку, если это вроде как могут делать только Крайслеры? Ты сам рассказывал.

– Ну не только. Я же сперва в секте учился, и это разрешено было. Вот и там есть лазейка – мастер себе право обучать выбил.

– Славно-то как! А как ты с мастером познакомился? Там ведь и свое ремесло нужно было продемонстрировать, как я понимаю. Неужели случайно получилось?

Мать принялась загонять меня в угол, ловить на недомолвках и задавать каверзные вопросы, словно матерый следователь. Я придумывал ответы, делал историю шире и глубже – и вот уже наставник искал ученика, и у меня получилось прийти к стенам столицы в период этого отбора.

Ситуацию спас Самир, попросив маму заварить еще чаю, добавив, что у нее он выходит в самом деле великолепным.

– Ты не пренебрегай учёбой, Китт, – напоследок сказала женщина. – Слушайся наставника, вникай во все мелочи. Знания – они, как полотно: чем плотнее нить к нитке ляжет, тем дольше прослужит. И никогда не спеши – спешка в вашем деле к беде ведёт. Я жила в Вейдаде, там тоже всякое бывало. Не зря Крайслеры ловят тех, кто незаконно занимается зельеварением.

Я кивал, улыбался. Слушал и ее истории про незатейливый быт. Рассказы позволяли раствориться в тёплой, безопасной реальности городского жителя, где главные заботы – это наваристый суп и счастье своих родных.

– Самир, а ты что такой серьёзный? – спросила мать, заметив выражение его лица. – Словно тебя обсчитать попытались. Дела твои идут в гору, брат вон вернулся, все здоровы, все в порядке. О чём задумался?

– Да так… – пробормотал он, отводя взгляд. – О поставках древесины думал. Купцы цены ломят, будто дуб у них золотой. Вот и думаю, где еще взять.

Мать покачала головой, но смолчала.

Под конец ужина, когда ребенка уже унесли спать, я достал из сумки большую шкатулку.

– Вот, привёз кое-что.

Открыв крышку, показал двадцать стеклянных флакончиков. Все подписаны – кому именно, и периодичность приема. Семье брата и матери – по пять на человека.

– Зелья моей собственной работы. Ничего особенного – слегка организм укрепляют, иммунитет повышают. От сезонных хворей защитят.

Мать покосилась на флаконы.

– Ой, Китт, да мы и так забыли, когда в последний раз болели! Ты нам уже столько зелий сготовил, что я думаю – может, ну их?

– Тем не менее, выпейте, – сказал я мягко, но настойчиво. – Для профилактики. Пожалуйста.

– Ладно, ладно, учёный ты наш, – вздохнула мать. – Выпьем.

Правда была в том, что это зелье было куда как выше заявленного «укрепляющего» уровня. В его основе лежали очищенные эссенции из хранилищ Крайслеров, доработанные и усиленные мной. Они не просто «укрепляли иммунитет», а проводили тонкую, ювелирную работу на самом глубинном уровне: выравнивали энергетические меридианы, мягко расширяя их, очищали каналы от врождённых узких мест и заторов, усиливали связь физического тела с духовным. Подготавливали почву для культивации.

За год, даже без специальных медитаций и упражнений, организмы родных естественным образом начнут усваивать окружающую Ци в разы эффективнее. Мать, сама того не зная, могла бы достичь второго ранга, просто живя обычной жизнью.

Самир же регулярно медитировал и дошел уже до седьмого ранга закалки из девяти – и был на уровне крепкого практика-самоучки. Для него это зелье станет еще полезнее.

Мы разговаривали, шутили, смеялись. Этот вечер был глотком воздуха перед новым погружением в пучину дел и бессонных ночей. И я смог расслабиться, улыбаться и смеяться над шутками, несмотря на засевшую в голове мысль, что не знаю, увидимся ли мы еще когда-нибудь.

Глава 6

Переночевал я в доме у Самира. С утра еще обсудили разные мелкие дела – я передал ему рецепты новых зелий, которые работники могли сварить без меня (не слишком законно, но Крайслер я или нет?), обговорили разные ситуации, с которыми может столкнуться семья и пути их решений. Потратил час, чтобы дойти до острова и из пяти черепоцветов сварить усиленное зелье для удержания эссенций – понадобится в ближайшем будущем.

Из-за всех дел к воротам секты Тьмы я подошел ближе к обеду. Еще на подходе услышал отдаленный гомон с тренировочных площадок, мерный стук дерева по дереву, чьи-то довольные возгласы.

Секта жила. Оживала.

На воротах стояли двое практиков – оба мне знакомы. Ребята были из той же группы, с которой я пару раз патрулировал окрестности во время войны со Школой. Один, коренастый, с лицом, покрытым пятью шрамами от когтей лесной кошки, кивнул мне. Другой не удостоил и кивком, хотя явно узнал – лишь провел пальцем по пустой строке раскрытого журнала и принялся выводить мое имя.

Я кивнул первому, даже не взглянул на второго и прошел внутрь, не задерживаясь.

В этот раз я пришел не Фаэлину навестить, так что больше смотрел по сторонам. И посмотреть было на что – двор секты, еще недавно пустоватый и унылый в своем запустении, сейчас был полон жизни. Ходили практики, сновали слуги.

Внезапно увидел Апелия. Товарищ вел небольшую стайку новичков – мальчишек и девчонок лет по двенадцать-тринадцать, среди которых я узнал и кого-то из беспризорников. Ребята гомонили, перебивая друг друга, показывая пальцами на тренировочную площадку. Никто никого не пихал, не ставил подножек. Апелий слушал ребят, изредка говорил что-то, поправляя, или объясняя, а на его лице была спокойная, почти отеческая улыбка.

Я заметил, что пары самых отпетых сорванцов, которых я помнил по «малышачьей» группе, здесь не было. Значит, отбор все-таки работал. Не всех можно было исправить зельем послушания и парой сердечных бесед. Некоторым просто не было здесь места.

Ну и ладно. Шанс им давался. Главное, что моя бывшая группа справилась. Смогла начать перевоспитание ребят.

Апелий, увлеченный беседой, меня не заметил, а я не стал его окликать. Не хотелось терять время на разговоры. Тем более, скоро даже этот добродушный паренек перестанет смотреть на меня с теплотой.

С Линем пересекаться тоже не хотелось. Дел у меня к нему не было, а встреча сулила лишь испорченное настроение, упреки (пусть те могут быть и заслуженными) и никакой практической пользы. Поэтому я направился прямиком в центр секты, к ратуше.

Здание встретило меня прохладной, приятной тенью. Внутри было тихо, лишь где-то в глубине некто читал стихи. Причем в голосе было столько неловкости и желания просочиться сквозь пол, что становилось понятно – некто читает СВОИ стихи. Неожиданно. Не то, чего ожидаешь посреди ратуши мрачной секты.

Я просто из любопытства сделал несколько шагов по знакомому коридору в сторону голоса, но столкнулся со слугой – пожилым мужчиной с седой щетиной, усердно протирающим пол шваброй.

Слуга вздрогнул, увидев меня, и тут же выпрямился. Неуверенно спросил:

– Господин… Китт?

– Да. Свен Дэй у себя? – спросил я без предисловий.

– Так точно. Господин в своем кабинете. Проводить вас?

– Не стоит, я знаю дорогу.

Слуга кивнул, подождал, пока я пройду и снова принялся за уборку. Кабинет настоятеля был в противоположной стороне от поэта, так что топал по коридору я с легким сожалением.

Постучал. Из-за двери почти сразу же раздался чуть хрипловатый голос:

– Можно!

Кабинет Свен Дэя мало изменился: те же заставленные свитками полки, тот же массивный стол, на котором почти не было бумаг – одна куцая стопка не в счет. Но сам настоятель выглядел лучше, чем когда-либо. Лицо, прежде мрачное и закаменевшее, теперь было более живым. В человеке будто с новой силой вспыхнула почти погасшая искра.

Настоятель сидел, уткнувшись в какой-то рабочий журнал, делая на полях пометки карандашом, но, увидев меня, широко улыбнулся и поднялся навстречу.

– Китт! – воскликнул Свен Дэй. – Дорогой мой мальчик! Какими судьбами?

Он не ограничился словами – обошел стол и обнял меня с такой силой, что на мгновение подумал, будто настоятель обрел разум, понял все о моих эликсирах, и сейчас просто поломает мне кости в медвежьей хватке – практик пятого ранга все равно был куда сильнее меня, даже с учетом полученных недавно характеристик. Но объятия длились пару секунд – настоятель отступил на шаг, держа меня за плечи, и оглядел с явным одобрением.

– Выглядишь куда солиднее! Чувствуется, ранг подрос. Рассказывай давай, где пропадал? Уверен, истории будут захватывающие!

Его радушие было таким естественным, таким человечным. Посторонний человек действительно мог подумать, что стоящий рядом со мной человек – просто дядюшка, искренне радующийся успехам племянника.

– Путешествовал, – ответил я, опускаясь в предложенное кресло. – Был на севере, в Диких Землях. И не только там.

Я без излишних подробностей описал увиденное: бескрайние пустоши, кишащие одухотворенными тварями. Упомянул Заставный – город-щит, который сейчас готовится принять удар.

Свен Дэй слушал внимательно, его лицо постепенно становилось серьезнее. Когда я закончил, он вздохнул, потер переносицу.

– Слыхал я кое-что о Заставном. Туда сейчас стягивают все, что можно: и лучших практиков из добровольцев и… не очень добровольцев, и регулярные войска туда направляют, и артефакты вывозят со всех складов.

– Верно, – подтвердил я. – Там сейчас очень не хватает надежных людей.

– И я так понимаю, ты решил искать этих людей здесь? – настоятель медленно покачал головой. Радушное выражение его лица сменилось сожалением. – Китт, я тебя очень уважаю. Ты за полгода сделал для секты больше, чем иные за последние десятилетия. Эликсиры, которые ты оставил, чудесны – я их пью, радуюсь, сил становится больше, голова проясняется. Но свободных людей, которых я мог бы отправить с тобой, у нас просто нет. Понимаешь, мы только-только перестали тонуть. Дно уже не царапаем, не захлебываемся, но и до берега далеко. Те ребята, которых набрали полтора месяца назад – они еще зелень необстрелянная, абсолютные новички. Года через три – да, я мог бы дать тебе тридцать крепких бойцов второго, может, третьего ранга. Сейчас же, если ужмусь до предела, соберу семнадцать человек. Но что семнадцать человек на фоне тысяч, что уже есть в Заставном? Пылинка. И ради этой пылинки мне придется сделать реже патрули, ослабить оборону периметра, рискнуть всем, что мы с таким трудом начали отстраивать. Секта не может обеспечивать твои хотелки, Китт. Не сейчас.

Как я и ожидал. Но получив отказ в большем, я мог ожидать помощи в меньшем.

– Я понимаю, – тихо сказал я, глядя на узоры древесины стола. А потом подпустил в голос побольше неуверенности. – А если… если я заберу дракона, которого сам сюда и принес, это как-то повлияет на оборону секты?

Свен Дэй облегченно вздохнул, улыбнулся.

– Дракон? Он никогда и не числился в активах секты. Считай, собственность твоей группы. Они за ним ухаживают, тренируют, дрессируют. Даже кормят сами, мясо добывают, или покупают на свои деньги. Его присутствие придает нам вес, скажем так. Особый статус. Такого зверя, да еще не в клетке, а условно-свободного, нет ни в одной школе, ни в одной секте в округе. Но какое-то время без него мы потерпим. Ты ведь не насовсем его забрать хочешь?

– Не знаю. Постараюсь вернуть, но как оно сложится, не знаю. Честно.

– Насовсем отдавать его не хочется, – задумчиво протянул Свен Дэй. – Постарайся, если сможешь, не совать его в самое пекло, а? Да и сам себя береги, не суйся, куда не надо. Живой ты куда нужнее мертвого.

– Хорошо, – произнес я рассеянно.

Помолчали немного, а потом Свен Дэй пробормотал:

– Что я еще хотел сказать… А! Твои упражнения теперь делают каждый вечер на центральной городской площади. Собирается толпа, люди становятся вразнобой и занимаются.

Давно бы пора. Вообще, желательно каждого горожанина, который физически способен выполнять упражнения, обязать их выполнять. Это как со спортом в нашем мире – занимайся физической активностью, не кушай жирного и сладкого, не питайся фастфудом – и куда меньше шанс умереть от инфаркта в сорок лет, а жить будешь куда дольше и без части болячек. Методика доступна любому, но какой процент населения ей следует?

Правда, культивировать даже проще, ведь в реальности любые физические достижения надо постоянно поддерживать. Любая пауза – и сразу наступает откат. Пропустил год в качалке – и вот ты опять тюфяк с одышкой, и наверстывать тебе придется едва ли не с самого начала. И чем выше ты забрался – тем больше потеряется во время паузы и больше сил потребуется, чтобы добраться до прежнего уровня, прежде чем пойдет рост дальше.

В мире культиваторов же любые достижения, будь то ранг закалки или уровень навыка, остаются с тобой навсегда. Ты можешь десять лет подряд, например, медитировать, сидя на заднице, и не только не получить геморрой, но и остаться на том же ранге и уровне умений, или даже расти в них. И если через десять лет решишь развиваться дальше – продолжишь с того же уровня без необходимости наверстывать откат.

Раньше мне казалось, что из-за достаточно тяжёлого труда в мире с культивацией все крестьяне в обязательном порядке брали бы несколько уровней закалки. Первые ступени не такие уж и тяжёлые, если честно. Однако оказалось, что нужны ПРАВИЛЬНЫЕ упражнения и достаточное количество Ци. И теперь в Циншуе достаточно того и другого. Если так пойдет и дальше, через десять-пятнадцать лет в городе из обычных людей останутся только дети и лодыри, все остальные станут пусть и слабыми, но практиками. И секта окажется в шоколаде.

– Я рад, что люди осознали важность развития. Кстати об этом. У меня есть кое-что для вас.

Я открыл дорожный рюкзак и начал выставлять на стол флаконы. Десять звездных эликсиров. Кроха от общего количества, но секту это усилит изрядно.

Свен Дэй смотрел на ряд флаконов, и по мере моих объяснений, на что способно зелье, его глаза постепенно наполнялись искренней благодарностью.

– Китт, – его голос дрогнул. – Спасибо за то, что и сейчас ты находишь время и ресурсы, чтобы позаботиться о нашей маленькой обители. Это многое значит для нас.

Он встал, снова вышел из-за стола и обнял меня.

– Береги себя. Что бы ни случилось, не рискуй собой.

Я кивнул, не находя слов. Потом аккуратно высвободился из объятий, взял рюкзак и направился к двери.

Забавно, что в секте со мной максимально приветлив тот человек, которому я промыл мозги.

Я вышел за ворота секты и, не отходя далеко, усилием воли активировал технику. Тень под ногами сгустилась, стала плотной, и следующий шаг я сделал уже по теневой тропе. Не самая быстрая из способностей, но весьма удобная, если хочется достичь места, где нет якорей для телепортации.

Я шагнул снова, и меня будто дернули вперед за привязанную к поясу веревку. Пейзаж слева и справа поплыл, растекся мазками грязной акварели: потрескавшаяся от зноя земля дороги, редкие кусты. Еще десяток шагов – и я уже мчусь по полю, где трава с подсохшими метелками ходит волнами под теплым ветром. Двадцать обычных шагов за один – техника стала куда сильнее.

Лес Туманов встал на пути темно-зеленой, почти черной стеной. Помнится, год назад, пересекая его границу, я ощущал ползущий по спине холодок, ежился и вздрагивал от каждого шороха. Теперь же – слышу только тишину, а опасности не чую совсем.

Однако путешествие прошло не без встреч. Из-за стремительно приближающегося гнилого пня, обвитого сизой плесенью, поднялась костлявая фигура. С неестественно вывернутыми суставами, обтянутая лоскутами высохшей кожи и тканью заплесневевших одежд.

Пустые глазницы уставились на меня, клыкастые челюсти с сухим щелчком раскрылись, издав беззвучный, но ощутимый энергетический вой.

Цзянши. Блуждающий мертвец.

Раньше я бы остановился, встал в стойку, приготовил взрывное или огненное зелье или сосредоточился на технике. Сейчас же я даже не сбавил шага на Теневой тропе. Копье было уже в руках, и когда цзянши бросился ко мне, я лишь слегка изменил траекторию движения и, проносясь мимо, крутанул древко.

Удар пришелся не острием, а пяткой копья. Раздался сухой хруст, и череп скелета попросту слетел с плеч, отброшенный чудовищной силой, и, кувыркаясь, исчез в кустах.

А еще мое «улучшенное осязание», усиленное новым рангом, уловило то, чего раньше я бы не увидел: спутанные тускло-серые энергетические нити, пронизывающие останки и держащие их вместе. В момент потери «головы» эта структура дернулась и тут же начала расползаться. Без этого энергетического каркаса кости просто осыпались в бесформенную кучу.

А теневая тропа несла меня дальше, вглубь леса, к Питомнику.

С момента, когда я был здесь в прошлый раз, это место изменилось. Деревянный частокол теперь служил лишь внутренним каркасом. Вокруг него уже поднималась новая, каменная стена. Невысокая пока, чуть выше человеческого роста, но основательная, сложенная из крупных, тщательно подобранных булыжников, щели между которыми заделывали крепким раствором.

У входа в строящееся укрепление, там, где раньше был свободный проход, теперь стоял часовой. Незнакомый практик в походной, потертой одежде, с мечом на поясе. Когда я вышел из теней прямо перед ним, он вздрогнул, рука инстинктивно потянулась к эфесу.

– Стоп! – голос практика был хрипловат. – Предъяви пропуск.