Текст книги "Старый, но крепкий 10 (СИ)"
Автор книги: Макс Крынов
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц)
Глава 10
Спустя четыре дня наше путешествие приобрело новый, изматывающий ритм. И задавал его ненасытный аппетит Раккара.
Дракон жрал, как не в себя и прирастал килограммами на глазах – мускулы набухали под темной чешуей, корпус становился массивнее, шире, толстели и крепли лапы. Куда там обколотому гормональными препаратами теленку мясной породы – Раккар был живым воплощением мечты любого фермера. Он переставал жрать, только когда спал. За последний день он съел кабана, две свиные ноги и мешок требухи, и у него все еще бурчал живот.
Но был в этом и плюс: с ростом приходила и сила. Теперь за сутки (разумеется, с остановками) дракон мог пролететь по прямой до ста километров. Для меня, человека, привыкшего рассекать по бескрайним российским просторам на машине, это было микроскопическое расстояние. Но здесь, в этом застрявшем в раннем средневековье мире, скорость была огромной. Руанское королевство, судя по карте в комнате Чили, было крошечным клочком материка: от одного края до другого едва ли набиралось девятьсот километров. Теперь Раккар способен пересечь его за девять дней.
Был и другой плюс – физически Раккар уже развился достаточно, чтобы поднять меня в воздух. Его спина стала шире, мускулы у крыльев топорщились мощными буграми, он инстинктивно помогал себе магией в полете. Однако выступать в роли ездового животного дракон отказался напрочь. Поняв, для чего нужны кожаные поводья, сразу попытался удрать. Когда же мне все-таки удалось накинуть на него простую сбрую с железным мундштуком, он за несколько минут с хрустом сгрыз металл. А когда я нашел новую сбрую и закалил металл в алхимическом растворе и приблизился к дракону, Раккар зашипел так яростно, так зло и отчаянно, что я понял – не простит. Вымарывай или нет эти моменты из его памяти позже, но к верховой езде я его не подготовлю.
Возможно, я ошибался с подходом.
Возможно, будь у меня навык берейтора или хотя бы понимание, как объезжают лошадей, я бы и смог что-нибудь сделать. Но не было ни навыка, ни умений, ни прочитанной в прошлом книжки конезаводчика, ни какого-нибудь мудрого драконовода, который мог бы поделиться опытом. Так что четыре дня подряд мы путешествовали старым способом: Раккар парил высоко у облаков, раскинув широкие крылья, пронизанные синими прожилками духовной энергии. Я ступал по черной дорожке теневого пути. Вокруг расстилались умиротворяющие холмы и пасторальные травяные поля. Впереди, в паре километров, в небольшой ложбине, виднелось стадо коров и крохотная фигурка пастуха. Еще десяток километров – и начнутся болота, где, по слухам, обосновался духовный зверь, сродни тому, что лежал на вершине Вейдаде.
– Ками! – вырвалось у меня, когда силуэт дракона внезапно клюнул вниз, сложив крылья. – Раккар! Нельзя!
Но дракон не послушал. Или же «не услышал». А если команды не слышно, то ее как бы и нет.
Я ускорился. Теневая тропа под ногами стала размываться, пространство по бокам превратилось в смазанные полосы зелени и синего неба. Я бежал, но понимал, что не успею.
Коровы в ложбине, углядев хищника, помчались врассыпную, испуганно мыча. Практик-пастух (а кто еще рискнул бы вывести несколько тонн мяса за пределы деревенских стен? Только практик) ничего сделать не мог – пожилой мужчина упал на спину и отползал, глядя на ящера.
Раккар камнем рухнул на самую окраину стада. Мощные когтистые лапы впились в спину молодого, крепкого бычка. Раздался короткий, жуткий хруст, и болезненный рев. Дракон тут же поднял добычу в воздух, не обращая внимания ни на мои крики, ни на сопротивление бьющейся в агонии скотины, с силой швырнул тушу на пригорок, усеянный валунами. Бычок рухнул на камни и замер. После такого можно не спешить.
Я сошел с теневой тропы рядом с отползающим стариком. Тот был бледен как смерть, губы дрожали, а в глазах плескался ужас. Практик лишь мычал, хватая ртом воздух, и судорожно комкал ладонью рубаху напротив сердца.
Я присел рядом с ним на корточки, рассматривая энергетику. Не хотелось бы, чтобы в придачу ко всему старик умер от инфаркта.
– Все нормально, отец, – проговорил я успокаивающим тоном. – Успокойся. Видят Ками, я не хотел того, что случилось, и остальное твое стадо останется целым. Мой питомец еще дикий и необузданный. Я готов возместить ущерб.
Старик смотрел на мою протянутую руку с ужасом, будто на покрытую струпьями ладонь прокаженного. На лице его боролись и отвращение, и страх, и нежелание разозлить практика, у которого в подчинении целый дракон. Похоже, последнее пересилило – дрожащей, мозолистой рукой старик ухватился за мою ладонь, и я помог ему подняться.
– Вставай, отец. Вставай, – подбодрил я.
Попутно я дважды похлопал его по плечу и дважды – по груди, будто отряхивая пыль с одежды. При первых двух касаниях просканировал энергетику. При последующих – сложил пальцы щепотью и выдернул темные нити эссенции начинающейся хвори, что уже оплетала сердце старика, и лет через семь-восемь непременно прикончила бы. Пустяк для моего дара, но для него – лишние годы жизни.
Старик отдышался, цвет медленно вернулся к его щекам. Сухая ладошка уже не хватала так судорожно грудь.
– Вот, – я достал кошель и вручил практику две тяжелые золотые монеты. – За бычка. Не знаю ваши цены, но по меркам земель, где я бывал, должно хватить с лихвой.
Он сглотнул, взвесил монеты на ладони. Глаза округлились. За бычка я явно переплатил.
– Я путешественник, ищу самое разное в самых разных краях. Слышал, в здешних топях водится чудовище. Не слыхал ничего?
Старик медленно покачал головой, пряча монету за пазуху. Голос его был еще хриплым, но уже потвердел.
– Легенд много, господин. На что наши края богаты, так это на легенды и сказания. Знаю о гнилых тварях, что вырастают из ила. Знаю о великанской змее, что дремлет на дне топей, но если вылезет оттуда, сможет обернуться вокруг мира кольцом. Могу рассказать о тенях, что за собой в трясину уводят. Вам какой сказ нужен?
– А есть место на болоте, где… ну, воздух особенный? Густой, холодный, дышать тяжело, или наоборот – легко очень? Где в воздухе столько Ци, что медитировать проще простого, где растут духовные травы, а чудищ больше, чем в остальных местах?
Старик задумался, потом неуверенно кивнул, указывая пальцем на юго-восток, туда, где ровная линия холмов дробилась и проседала.
– Есть похожее место, господин. Прямо посреди глубоких болот. Путь опасный – тропки только знающие люди ведают. Есть там озеро до самого горизонта. Вода в нем ледяная даже летом, и парок от него стелется. Мы его обходим за версту – опасно подходить к озеру тому. Мошки там летают тучами – до кости заживо объедят, если без оберега пойти, а в топях пиявки, змеи, тени… Господин практик, извиняюсь тысячекратно, но мне нужно идти, пока стадо совсем не разбежалось. Простите.
Я поблагодарил его, и старик быстро потопал прочь. Когда Раккар насытился бычьей тушей, двинулись дальше и мы.
А дальше началась топь.
Теневая тропа могла появиться не только над твердой землей, но и над зыбкой трясиной болота. Я двигался в сантиметрах от ряски, покрывающей черную воду, изредка останавливаясь на редких, зыбких островках тверди – кочках, поросших чахлым кустарником. Замораживал все вокруг льдом, а потом на этот лед приземлялся и Раккар. А потом – выдыхал лютую стужу, за секунды обращая в лед куда больше воды, чем я мог за минуты.
Дракон откровенно невзлюбил это место: мокрая ряска липла и примерзала к когтям, в воздухе висели тучи комаров, которыми он едва ли не дышал. Однажды из черной воды метнулось что-то черное, гибкое и вытянутое – огромная пиявка или водяная змея. Выпрыгнуло мгновенно, целясь в горло ящера, и мгновенно же оказалось поймано Раккаром: дракон щелкнул челюстями, поймав длинную змею, а спустя секунду с мощным «хр-р тьфу» выплюнул замороженную тушку обратно в болото. Даже местные обитатели оказались ему не по душе.
Мы шли на усиливающийся поток Ци. И наконец, пройдя сквозь последнюю завесу чахлых, кривых деревьев и полчищ насекомых, вышли из топей.
Посреди грязнейшего, вонючего, кишащего насекомыми и ползучими гадами болота находилось озеро невероятной чистоты. Не «до горизонта» – всего сотню метров диаметром, но вода была абсолютно прозрачной, как и описывал старик. И от нее действительно струился легкий морозный пар. На берегу – чистый, светлый песок, ни ряски, ни тины. А в центре озера, на небольшой каменистой отмели, лежало то, что мы искали.
Духовный зверь напоминал гигантскую, покрытую инеем жабу с длинным, костяным хвостом, усеянным шипами. На лапы зверя были нацеплены гигантские кандалы.
Жаба спала, раздувая бока, и с каждым ее вдохом в ноздри входила струйка духовной энергии. С каждым выдохом из тех же самых ноздрей вырывалось облачко ледяной пыли, оседающей на воду.
Охота была короткой и жестокой. Раккар не стал бросаться в воду, в стихию твари. Он поднялся на высоту, и оттуда обрушил на полусонного зверя град крупных ледяных глыб, сконденсированных из влаги воздуха его новой способностью. Сонная тварь дернулась в сторону, но сместиться не смогла – кандалы мешали. В последний миг попыталась прикрыться водяным куполом, но просто не успела создать его и достаточно укрепить. Как ни крути, не всякая сталь выдержит град из нескольких сотен килограмм льда, запущенных с высоты в пятьдесят метров, не то, что наспех поставленная техника.
Я забрасывал жабу взрывными зельями, которые ее больше отвлекали, чем причиняли вред. Основной урон наносил дракон.
Борьба была отчаянной. Болото кипело от всплесков, сотни литров воды обращались льдом, но в итоге на каменной отмели осталась лишь огромная, медленно стынущая туша.
Спустя несколько часов кропотливой работы в тигель опустилось новое ядро. Оно было меньше предыдущего, но это компенсируется сожранной тушей – Раккар жадно отрывал куски от жабы и поедал их, не обращая внимания на все эссенции крепости, прочности и всего прочего.
Как там говорил Ардан из школы Небесного гнева? «Гуань-ди разместил по всему Руанскому королевству иных духовных существ – каждое в узловой точке, где их присутствие выправляет течение сил. Одни существа владеют огнем, другие – помогают расти лесам, третьи – источают водную Ци. В каждом регионе они помогают людям учиться слушать определенную стихию».
И теперь я убивал уже второго по счету зверя. И с его помощью усиливал дракона.
Не знаю, пошатнет ли это равновесие, не знаю, как отразятся на королевстве измененные «течения сил», но говорил себе, и скажу снова: сейчас нужно воспользоваться любым шансом, собрать любые силы, чтобы остановить орду. Не скажу, что нужно вооружать и крестьян, и детей гнать к Диким землям (грань у понятия «любые силы» все-таки есть), однако вполне можно пустить на ингредиенты двух духовных зверей, чтобы создать сравнимого с ними по силам третьего.
На этот раз после выпитого зелья дракон не валялся в беспамятстве. Пару часов пролежал, за сутки доел тушу. А потом мы двинулись к Заставному, и на этот раз передвигались еще быстрее. Дракон заметно ускорился, но и я старался не отставать.
На перевалах я вбивал в Раккара новые команды и укреплял старые. Момент с чужим бычком был показательным, и повторять самовольную охоту я не желал.
На расстоянии часового перехода от города я приказал дракону спуститься. Я представлял, как отреагируют люди, собравшиеся для войны с духовными зверями, на парящего над их головами дракона. Здесь собрались тысячи, готовые убивать подобных существ. Они сидели в лагерях и зверели от бездействия. Ловля дракона могла показаться им отличным развлечением, чтобы размяться перед главной бойней.
Раккар неохотно, с недовольным гортанным ворчанием, опустился на опушке леса. Когти ушли в землю, туша смяла молодой орешник.
– Пойдем. Рядом.
Возможно, лучше было оставить его здесь, пока я договариваюсь с Вальтерами. Но не хотелось бы по возвращении обнаружить кровавую бойню.
Чем ближе мы подбирались к стенам, тем больше становилось лагерей по обе стороны. Сначала это были отдельные, разрозненные группы палаток у тлеющих костров. Потом навесов и шалашей становилось все больше, они теснились друг к другу, пока за пару километров от городских ворот вся местность не превратилась в один сплошной, шумящий, провонявший дымом лагерь. Палатки, походные шатры знати и практиков побогаче, сколоченные на скорую руку укрытия из веток, глины и тряпья. Повсюду сновали люди. Воздух гудел от разговоров, ругани, лязга металла и конского ржания. Последнего стало куда больше, когда к коням приближались мы.
Реакция увидевших дракона людей была разной. В глазах многих читался страх, у кого-то любопытство, редко – равнодушие и ненависть. Хватало и алчности – хищного, нездорового блеска, когда человек смотрит не на опасность, а на потенциальную добычу, предвкушает славу и богатство, которые принесет убитый дракон. Однако никто не решался преградить путь. Раккар чувствовал на себе внимание сотен недружелюбно настроенных людей и в ответ давил аурой. Меня самого пробирала мелкая дрожь, словно (хотя, почему «словно»?) рядом топало что-то огромное и невероятно сильное. И это при том, что я прошел через королевский Зверинец и впитал в себя облака звериной Ци. Что уж говорить об обычных воинах.
У самых ворот крепости, под нависающими зубцами стены, нас остановили. Стражник, молодой парень с бледным лицом, будто загипнотизированный смотрел в вертикальные зрачки Раккара и не отводил взгляда. Голос его дрожал.
– С д-драконами… не положено, господин. В город нельзя так. Духовных зверей… – он запнулся.
Его товарищи медленно расходились в стороны, стараясь незаметно вытащить мечи. На стене мелькнула тень. Я заметил стражника, который целился в нас из тяжелого арбалета.
– Спокойно, – сказал я, чувствуя, как напрягается Раккар. – Дракон никого не тронет. У меня дело к Вальтерам, конкретно – к Ренару Вальтеру. Если можно, пригласите его к воротам.
Названные фамилия и имя успокоили стражей. Заикающийся парень кивнул, ушел в караулку, и спустя пятнадцать минут из глубины крепости к воротам вышел знакомый силуэт.
– Вот это встреча, – голос Ренара звучал мягко и чересчур дружелюбно. – Прошло чуть больше недели, а ты уже сам стоишь у ворот и зовешь меня. Что, как только понадобилась помощь, поумерил свой гонор?
– Если ты говоришь от лица всего Дома Вальтеров, и от их же лица готов сыпать ядом и рассыпаться в колкостях, я лучше сразу развернусь и уйду. А если нет, предлагаю пропустить эту часть и вспомнить, что ты все-таки специалист по связям с общественностью, и вести себя соответственно. Давай обсудим конкретное содержание будущей… боевой единицы армии. Его возможности и условия содержания.
– Как бы эта «единица» нам всем боком не вышла, – пробурчал Ренар, но уже без напускной слащавости. – Значит, хочешь использовать его для битвы с тварями? Ну, тогда расскажи, что он может.
И я рассказал. О части предполагаемых возможностей я судил по увиденному в боях, о части только предполагал. Тем не менее, рассказ получился длинным и содержательным.
– В семи километрах к югу есть старые выработки, там одно время серебро добывали. Ходы глубокие, пересекаются с естественными пещерами, есть несколько природных гротов и даже доступ к ручью. Место безлюдное, даже сейчас никто там не поселился, насколько знаю. Обвалы случались, да и вообще – не слишком приятное место. Можешь поселить дракона там. Что еще… Еще я позабочусь о приказе, чтобы дракона никто не пытался тронуть.
– Спасибо. Можно будет решить вопрос с кормлением дракона?
Но тут Ренар уже помотал головой.
– Я, конечно, могу отдавать часть провианта со складов, проводя его как «расходный материал для особой боевой единицы», но обычное мясо он все равно жрать не станет, а необычного у меня и нет. Так что сам его корми. И проследи, пожалуйста, чтобы он ни шагу из тех пещер без твоего ведома не сделал. И чтобы не охотился на скотинку в окрестных деревнях – местные и так на ножах с солдатами, животину свою берегут.
Еще несколько часов ушло, чтобы отвести дракона в пещеры и на пальцах объяснить, что нужно остаться в них до утра. Уже завтра либо продолжу охотиться с драконом, либо просто начну отправлять его в Дикие земли. Только под присмотром, чтобы практики какой-нибудь дальнобойной техникой не достали.
Заставный встретил меня стеной шума и давкой. Если неделю назад он казался просто заполненным, то теперь я понимал, насколько ошибался. Улицы, буквально каждый метр, заполонили люди. Воины, ополченцы, ремесленники, достаточно жадные или смелые, чтобы заработать, латая и изготавливая на заказ экипировку, куртизанки, которых влекла возможность продать себя подороже – все они слились в одно многоголосое, многорукое и многоногое чудовище. Воздух гудел от разговоров, криков торговцев и звона оружия и доспехов. Пахло дымом, дешевыми духами, жареной едой. Воняло немытыми телами.
После многодневного путешествия по лесам, полям и болотам, полным комаров и гнили, после купания в реках мне отчаянно хотелось только двух вещей: вымыться с мылом в горячем тазу и выспаться на нормальной постели. Я машинально направился в ту самую таверну, где у меня была оставлена комната и часть вещей.
Таверна была переполнена. Шум стоял такой, что глушил даже собственные мысли. Я протиснулся к стойке, за которой стоял незнакомый мужчина – рыжий, дородный, с бычьей шеей. Похоже, хозяин трактира поднял достаточно монет, чтобы поставить за стойку нанятого слугу.
Не теряя времени, я прошел вдоль стойки к лестнице. Поднявшись на второй этаж, я нашел свою дверь, достал из рюкзака ключ, вставил в замок и не смог его повернуть. Дверь не была заперта.
Осторожно толкнув ее, я вошел. В нос ударил спертый, тяжелый воздух – смесь пота, пыли и немытого белья.
Комната была неузнаваема. Вся мебель куда-то исчезла. На полу были брошены с десяток потертых матрасов, на некоторых из них спали, не снимая сапог и доспехов, незнакомые мужчины. У окна, на единственном уцелевшем стуле, сидел тощий практик и правил меч, вонзив его острие между досок пола для упора. На меня едва взглянул.
– Интересно, – сказал я спокойно. – И как вы тут оказались? Это моя комната.
Мужчина пожал плечами, не прекращая движения точильного камня по лезвию.
– Как и многие другие – заселились вчера. И насколько я знаю, хозяин у трактира сменился, прежде другой заправлял.
– А вещи?
– Не знаю, о чем ты, паря. Вещей никаких тут и не было.
Я спустился вниз, к стойке. Рыжий мужчина за стойкой наконец удостоил меня внимания.
– Где старый хозяин? – спросил я без предисловий.
– А хрен его знает, – буркнул тот, вытирая кружку грязной тряпкой. – Продал мне это место три дня тому и был таков. А что, проблемы?
Значит, плакали мои вещи. Искать их в этом хаосе было бессмысленно – не найдешь. Благо, там и было то всего ничего. Копье и малый набор алхимика ношу с собой, а все, что круче – сложено в Крайслеровской лаборатории.
Я тяжело вздохнул и, протолкавшись через толпу, вышел на шумную улицу.
Пойду к зданию Крайслеров. Может, там останусь жить, а может, переселюсь в двухэтажный домик Фаэра. Там и душ наверняка должен быть, и ванна. А его семья, как и семьи остального почившего руководства, давно покинули город.
Глава 11
Я потихоньку шел по коридору пустого особняка Фаэра, закрыв глаза и максимально сосредоточившись.
«Усиленное осязание» все больше и больше хотелось назвать пространственным чутьём. Как можно осязать сквозь камни? Да никак! И вместе с тем у меня получалось. Сознание рисовало объёмную, детализированную карту всего, до чего могла «дотянуться» моя энергия – в радиусе трех метров от меня, если без преград, и примерно с полметра, если сквозь каменную или кирпичную стену.
Я чувствовал каждую неровность каменной кладки сквозь кожу сапог, каждую трещину в потолке над головой. Проходя вдоль наружной стены, я различал за стеной свитое из травы мышиное гнездо, ржавые гвозди, втоптанные в землю. Чувствовал корни старого плюща, цепляющиеся за камень кладки. Я уже больше получаса хожу по особняку, и все больше привыкаю к такому видению мира. С закрытыми глазами мир чувствуется даже полнее, пусть и иначе.
Особняк Фаэра выглядел древним. Не просто старым, а именно древним, с историей. Двухэтажное строение из неровных каменных блоков, чёрных от влаги и прошедших лет. Стены снаружи местами поросли бархатистой плесенью – слуги явно работали спустя рукава. Изначально особняк, должно быть, был повыше, но под собственным весом с годами опускался в землю – я чётко «видел» заложенные грубыми кирпичами арочные проёмы на месте бывших окон первого этажа, который теперь стал полуподвалом. Слуги разбежались вслед за хозяевами, заперев двери где на ключ, а где – на тяжёлые железные засовы. Мародёры, да и обычные практики, искавшие кров, не решились соваться в откровенно недружелюбное «логово Крайслеров». Тем лучше – не пришлось гнать их отсюда.
А занялся я тщательным поиском по особняку потому, что уже кое-что нашёл. В стене кабинета Фаэра, за его массивным, ныне пустым письменным столом, моё «осязание» наткнулось на пустоту, скрытую за тонкой каменной кладкой. Никакого хитроумного рычага или механизма я не обнаружил – либо тайник задумывался как одноразовый, либо была задействована магия (либо я просто не умею хорошо искать).
В общем, пришлось поступать варварски. В одной из пристроек, выступающей хранилищем инвентаря для слуг, я нашёл короткий железный клин и тяжёлый молоток с обтёсанной рукоятью. Вернувшись в кабинет, принялся методично выковыривать и выламывать в центре прямоугольного контура тонкую каменную плитку, искусно подогнанную под общую фактуру стены и притёртую пылью и временем.
В итоге в стене зазияла грубая выемка. За фальшивой стеной лежало несколько предметов: свёрток, истлевший почти в труху (рассыпался при прикосновении, оставив лишь пятно пыли и досаду, что Фаэр или кто-то до него не озаботился качественными условиями хранения, и я никогда не узнаю, что в том свертке было). Пять высоких стопок золотых монет нестандартной чеканки. Пачка бумаг, исписанных мелким, бисерным почерком – они тоже рассыпались, но здесь хотя бы не жалко было – я прочел несколько строк, понял, что передо мной какие-то договора, и потерял интерес. Но после такой находки я захотел проверить весь особняк досконально и узнать, какие ещё сюрпризы могут таить эти древние стены.
Я продолжил обход коридоров, но нашел лишь серебряную заколку, завалившуюся между каменными блоками пола.
Проверив коридоры первого этажа, вошел в двустворчатые резные двери бального зала. Огромное пустое пространство, пустое, если не считать сдвинутых к стенам стульев. В центре помещения, на потолке – дорогая хрустальная люстра. Осязание улавливает странную аномалию в полу: в самом центре зала, под сложным узором паркета спрятан небольшой предмет, похожий на коробку или футляр. Интерес гаснет, как только я понимаю, что в футляре находится кристалл-накопитель, а под паркетом по всему залу расходится рунная вязь, перетекая на стены и потолок. Именно здесь – центр обороны дома. Защитить весь особняк почему-то не посчитали нужным, но зал защищен.
Точнее, был бы защищен, активируй кто-нибудь рунную формацию. Но Фаэр был мертв, а остальные либо не знали, как это сделать, либо не посчитали нужным. Зачем ограждать бальный зал, если они все равно уезжают отсюда?
Поднялся по массивным дубовым ступеням на второй этаж, к личным покоям семьи Крайслеров: спальням, будуарам, комнатам для занятий. Места интимные, полные личных вещей. Что-то забрали, причем в спешке – двери распахнуты, часть вещей валяется на полу гардероба, часть на кровати. «Злой Бронсон пришел в город, убил мужа и отца, значит, нужно поскорее бежать, пока он не добрался и до нас».
Возможно, вон в том столике, в запертом на замок ящике можно отыскать письма или дневники – я ощущаю там несколько пухлых тетрадей. Возможно, там таятся ключики к личностям прежних хозяев особняка, их слабостям и страхам, но мне на то было плевать. Просто удостоверился, что в ящике стола нет ничего, кроме тетрадей, и вышел.
В полуподвал ведет узкая и крутая каменная лестница, заканчивающаяся возле двери. За ней – бывшие кухни, кладовые, ледник и, судя по едва заметным запахам трав, небольшая алхимическая лаборатория. Туда я направляюсь в последнюю очередь.
Дверь лаборатории массивная, даже засов изнутри есть – видимо, чтобы не беспокоили во время работы. Понимаю алхимика.
Комната небольшая, метров пять на пять. Слуги явно не заглядывали сюда месяцами; лаборатория полностью пуста, и, похоже, довольно давно. В центре – массивный каменный стол, вмурованный в пол. На столешнице глубокие царапины и тёмные, въевшиеся пятна – остатки едкой алхимии. Полки вдоль стен пусты. В углу – небольшая, грубо сложенная печь для изготовления пилюль.
Травами и порошками пахнет, но едва заметно, запах почти выветрился. Но это и логично – если у тебя есть огромный цех со всевозможным оборудованием, подмастерьями и лучшим складом ресурсов в стране (за исключением, наверное, королевского дворца), то идти в крохотную лабораторию – почти мазохизм. Разве что ради изготовления чего-нибудь крайне запрещенного, чем Фаэр, судя по всему, не баловался. Или даже запрещенку варил в цеху. Хотя что вообще может быть запрещено для главы самого крупного перерабатывающего цеха в королевстве?
Я обошел помещение и обнаружил искусственную пустоту в северной стене, прямо за печью, в самой толще кладки. А я уже думал, что зря ходил по дому, и больше тайников не будет.
Замираю перед печью, «ощупывая» восприятием скрытый тайник. Там лежит нечто, похожее на продолговатую коробочку или какой-то футляр. Но внимание привлекло другое: стены между мной и тайником пронизаны едва уловимыми нитями Ци: тонкими, вплетенными в саму структуру камня и раствора. Словно корни, проросшие в камне.
Если бы я взялся ломать стену, я бы неминуемо порвал эти нити. Последствия могли быть разными: от уничтожения содержимого до высвобождения магического заряда прямо в лицо тому, кто решит полезть в тайник. Здесь либо нужен ключ, отключающий механизм, либо ювелирная точность обращения с духовной энергией – ни тем, ни другим я похвастаться не мог.
К счастью, ловушка не оплетала тайник. Я вышел из лаборатории и зашел со стороны кухни. Здесь кирпичная кладка была двойной, зато нити через нее не шли. Можно добраться до спрятанных вещей.
Освобождая нужный участок стены, я отодвинул толстенную дубовую бочку, почти не ощутив ее веса. Кирпичи здесь были старые, потрескавшиеся, раствор между ними местами осыпался. Я осмотрел площадь будущих работ и вернулся с инструментом – узким стальным клином и молотком.
Работа началась. Аккуратно вставив клин в шов, я легкими ударами стал крошить рассыпающийся раствор. Пыль осыпалась на пол, клубилась в воздухе.
Наконец первый кирпич зашатался. Только вместо того, чтобы расшатывать его и дальше, я коснулся кирпича пальцем и телепортировал прочь.
Дальше работа пошла веселее. Через двадцать минут в стене зияло грубое отверстие, сквозь которое виднелась обратная сторона тайника из лаборатории.
Я запустил руку внутрь, нащупал гладкий, прохладный предмет. Извлек.
На ладони лежал пенал, вырезанный из мутно-белой кости или бивня. Размером с ладонь, цельный – края крышки сливаются с пеналом. Поверхность покрыта изумительной резьбой, изображающей лес – каждый листик на дереве, каждую ягодку на кустах и даже мельчайших птах, сидящих на ветках. Резьба была настолько тонкой и ювелирной, что я удивленно хмыкнул – даже в своем прошлом мире я не встречал настолько мастерски выполненных вещей.
Что мог хранить в таком изящном контейнере практик?
Предвкушая что-то особенное, я нашел едва заметную линию на крышке пенала, надавил в нужном месте ногтем – и с легким щелчком верхняя часть открылась.
Внутри, на некогда бархатной, а ныне истлевшей до коричневой пыли подкладке, лежали три миниатюрные хрустальные баночки с серебряными крышечками. Баночки сами выглядели, как произведение искусства – на стенках такая же резьба, как на шкатулке. Только вот содержимое в каждой представляло собой комок темной, заплесневелой массы.
– Ну да, – пробормотал я, глядя на эту печальную картину. – Мало что способно пролежать без должного хранения десятки или даже сотни лет.
Я вздохнул, скрывая разочарование. Что ж, не всем находкам суждено быть полезными.
Пыль и бутыльки отправились в тень, а пенал я аккуратно закрыл и засунул за пазуху. Еще пригодится.
Однако тайник не опустел. Самое интересное лежало у дальней стены – шесть глиняных прямоугольных пластин, размером с ладонь каждая. Холодные, со всех сторон испещрены мельчайшими (будто выцарапанными иглой и под микроскопом), незнакомыми мне рунами. Знаков было излишне много – даже я не рискну составить ритуал с таким начертанием. Руны располагались в несколько перекрывающих друг друга слоёв, создавая ощущение путаницы и глубины.
Но самое странное в том, что значки перемещались. Я смотрел на пластину, запоминая причудливое переплетение линий, но стоило мне моргнуть – и узор неуловимо, почти незаметно смещался. Если же я отворачивался, а потом бросал взгляд снова, рисунок менялся полностью, будто закорючки были живыми, будто табличка постоянно переписывали сама себя. При этом в пластинах не ощущалось ни всплесков энергии, ни сложных заклинательных структур, ни даже простейшего накопителя, как в магических лампах. Ци в них было ровно столько, сколько содержится в комке обычной сырой глины или в куске булыжника – мизер, фоновое значение. Изначально я вовсе принял их за куски кирпича
Система тоже молчала, никак не обозначая глиняные пластинки. Будто у меня в руках лежали самые заурядные вещи. Но я не сомневался: если бы одну из этих табличек взял в руки человек, лишённый Системы, нечто в ней непременно активировалось бы.
– Над этим надо подумать, – пробормотал я.
С самого утра ничего не ел, увлекшись поисками – решил устроить себе выходной до обеда. Так что сразу после находки направился в ледник – небольшое каменное помещение по соседству с кухней. Толкнул обитую железом дверь с мерцающими печатями.
Внутри царил холодок. На полках лежали окорока, покрытые воском сыры, связки колбас. У стены стояли бочонки с маслами и соленой рыбой. Благодаря холоду и зачарованию все выглядело вполне свежим.
Я набрал еды: отрезал кусок копченой грудинки, взял кусок сыра, булку хлеба (промороженную, но еще съедобную), немного изюма. В кладовой нашел бутылку темного, густого вина и десяток куриных яиц.
На кухне, в печи, разжег щепки, докинул поленьев и поставил на плиту чугунную сковороду. Быстро обжарил ломтики грудинки, добавив яиц. Аромат дыма и мяса наполнил пустую кухню.
