Текст книги "Черный ратник (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11

Москва, Императорский дворец, покои второго наследника.

Покои Льва Александровича не походили ни на что во всем дворце. В них не было ни позолоты, ни гобеленов, ни тяжёлых портьер, поглощающих свет. Это была круглая башенка, больше похожая на гигантский колодец, уходящий в небо. Стены были выложены гладким, отполированным до блеска камнем.

Ни единой картины, ни единого ковра. Лишь у стены стояла низкая кровать, застланная простым полотном.

Воздух в них был неподвижным и прохладным, без запахов – ни ладана, ни цветов, ни воска для мебели. Здесь царила стерильная, почти могильная чистота.

В центре покоев на каменном полу сидел Лев. Он не видел камня вокруг и не видел стен.

Можно было подумать, что он изгнанник в собственном доме. Но нет. Он мог получить мягкие меха, ковры, удобную постель, шёлковые одежды и вереницу слуг.

Он сам отказался от всего этого. Всё это было ему просто-напросто не нужно. Лев невольно коснулся своего лица, вспоминая тот день, когда отец забрал его дар.

Провидец, рождённый в имперской семье: сын, инструмент, угроза. Он был много кем, но в первую очередь угрозой. Отец лишил его глаз вместе с даром и сделал всё, чтобы видения сына не могли нарушить хрупкий баланс сил.

Но мир Льва был иным. Он был соткан из звуков, которые для других были бы тишиной: тихого гула магических потоков, пронизывающих стены дворца, далёкого эха шагов стражи, шёпота и пылинок, падающих с потолка.

Он чувствовал мир как гигантскую паутину, где каждое событие, каждое решение отзывалось тончайшей вибрацией. Он мог слышать магию. В конце концов, кто сказал, что провидец только заглядывает в будущее? Как оказалось, иногда он ещё и вслушивается в него.

Пальцы Льва лежали на коленях неподвижно. Его лицо, обрамлённое тёмными волосами, было спокойным и пустым. Глаза, лишённые зрачков, казались двумя кусками бледного мрамора, устремлёнными в никуда.

Нет. Это не он был слеп. Он был зряч в мире, где все остальные прозябали во тьме.

И потому он почувствовал приближение отца задолго до того, как тяжёлые дубовые двери в основании башни бесшумно отворились.

Это была не вибрация шагов, а скорее искажение. Там, где должен был быть ровный поток реальности, возникла золотая воронка, поглощающая все случайности, все возможности. В паутине судьбы его отец был не нитью, а ножницами.

Лев не пошевелился и не повернул головы. Он лишь сгорбился, стал дышать чуть ровнее, чуть проще и слегка склонил голову набок. Маска простого несчастного слепца должна была быть безупречной.

Император вошёл без стука, и его шаги по каменному полу были тяжёлыми и полными неоспоримой власти. Он остановился в нескольких шагах от сына. От него пахло холодным металлом, старым пергаментом и золотом. Но не золотом монет, а золотом ауры. Ауры способной устанавливать безапелляционный контроль с помощью клятв и силы.

– Сын мой, – голос императора был низким, бархатным, отшлифованным годами публичных выступлений и тайных приказов. В нём звучали ноты заботы и отцовской усталости.

Лев мог бы усмехнуться, но малейшие изменения в нём сразу бы бросились в глаза. Не только отец носил совершенную маску.

– Отец, – Лев склонил голову в сторону источника звука, изображая почтительную внимательность.

Его собственный голос был спокойным и лишённым эмоций. Эмоции для него были уязвимостью.

– Я так редко навещаю тебя, прости старика, – в словах императора послышалось искреннее сожаление. Сожаление отца, скучающего по сыну. – В последнее время дел невпроворот.

Император сделал паузу, давая своим словам насытить прохладный воздух. Лев когда-то сам хотел верить, что сожаление отца было искренним.

– Я понимаю, – спокойно произнёс Лев, изображая на лице едва заметную улыбку. – Ваши заботы – заботы всей империи.

– Именно так.

Император медленно прошёлся по кругу. Его взгляд скользнул по голым стенам с едва заметным презрением. Для него, человека, видящего лишь материальный мир, эти покои должно быть казались кельей сумасшедшего.

– Иногда эти заботы принимают неожиданный оборот, – произнес император.

Лев оставался неподвижным.

– Я пришёл к тебе узнать о здоровье.

– Всё хорошо, – тихо произнёс Лев, – вашими молитвами.

– Я бы хотел узнать кое-что, – император тщательно подбирал слова. – Есть вопрос, с которым не справляются ни шпионы, ни ратники. Вопрос, требующий иного… взгляда.

Лев знал, зачем к нему пожаловал отец. К нему, забытому и оставленному в башне как напоминание о потерянном однажды контроле. Но Лев не наслаждался просьбой отца или его тревогой. Он бы предпочёл избежать его визита, остаться слепым и незаметным, ограждённым от внешнего мира и новостей. По крайней мере, именно таким его видел отец.

– Говорите, отец. Если моё скромное видение может быть полезным.

– Пропал кое-кто… – император сделал паузу. Сейчас он смотрел прямо в мраморные глаза сына, пытаясь угадать, видит ли тот хоть что-нибудь. – Важный для меня. Их исчезновение может быть истолковано врагами империи превратно.

Император помолчал секунду, и Лев почувствовал, как золотая аура отца на мгновение сжалась, стала острее.

– Есть места, куда я не могу достать. Особенно до теней, которые ещё не подчиняются свету. Но ты… ты когда-то мог видеть саму суть вещей.

Воздух в башне застыл. Император замер. Лев чувствовал, как бьётся его сердце – ровно и спокойно.

– Попробуй взглянуть ещё раз.

В голосе императора впервые прозвучало нечто настоящее. Не отеческая забота, а приказ.

– К сожалению, моё видение ушло, – проговорил Лев и поклонился. – Иногда я вижу сны, фрагменты, намёки. Но в остальном я бессилен.

Лев лгал и одновременно говорил правду.

– Пропала моя дочь, – слова императора прозвучали тихо, но в них был сконцентрирован весь вес его власти.

Дочь. Он произнёс это слово впервые, и это была не любовь, это было право собственности.

– Я бы хотел вернуть её.

Откуда Лев знал всё это? Он видел её, говорил с ней, с горящим огоньком в кромешной тьме императорского дворца. Разве мог Лев устоять и не помочь маленькой птичке вырваться из золотой клетки? Когда-нибудь она расправит крылья и взлетит. Выше, чем окна его башни, выше, чем шпили императорского дворца.

– Я понимаю, что ты потерял дар. – мягко произнёс император. – Но может, ты видел хоть что-нибудь?

Несмотря на тон, Лев знал, что император не просил. Он требовал. И его требование должно быть исполнено.

– Снег, – тихонько произнёс он. – Золото на снегу.

Лев знал, что отец, не получив чёткого ответа, будет вынужден полагаться на своих шпионов. Знал, что это даст маленькой птичке время, которого у него самого никогда не было.

Император медленно кивнул. Его лицо было непроницаемой маской мудрого правителя.

– Благодарю тебя, сын мой. Твои слова будут приняты во внимание. Отдыхай.

Он развернулся и направился к выходу. Его уход был таким же искажением реальности, как и появление. Двери закрылись почти бесшумно.

Лев остался один в своей башне. Он снова погрузился в тишину.

Лев не соврал отцу. Он и вправду видел сон – золото на снегу.

Но сейчас второй сын и наследник испытывал лёгкую жалость, редкую и почти незаметную.

Это не он был слеп, а отец. Ведь там, где прячется золото, всегда царит тьма.

* * *

Хоть мы и выехали из цитадели в числе последних, но какое-то время мы ехали бок о бок с несколькими другими отрядами. Вот только когда на горизонте появились первые лучи солнца, а мы продвинулись по тракту дальше, вокруг не осталось ни одного из отрядов Подмастерий. В конце концов, задачи у всех были разные.

Первой в нашей четвёрке ехала Ярослава. Она внимательно вглядывалась в окрестности и иногда ругалась на Ивана. Он краснел и отворачивался от спины Ярославы и старался не распускать руки. У меня было два варианта: либо он действительно был прост как палка, либо очень хорошо прикидывался.

– Мы двигаемся слишком медленно, – не выдержала Ярослава и обернулась к ехавшему за ней Соловьёву. – Если продолжим так же, то к полудню и половины пути не пройдем.

Соловьёв ехал чуть сзади неё, нервно перебирая пальцами тетиву лука. Он постоянно озирался по сторонам.

Я же занял место в арьергарде нашего отряда. Я предпочитал видеть, чем занимались мои соратники.

– Атаковать с наскока это верный способ присоединиться к тем, кого орден хоронил этой ночью. – ответил я, не повышая голоса. – Сначала доберёмся, а там на месте будем решать.

– Тим прав, – поддержал меня Иван. – Мой батька всегда говаривал: семь раз отмерь…

– Не время для пословиц, – отрезала Ярослава. По её пальцам пробежала короткая алая вспышка.

Иван дёрнулся, но бежать ему было некуда. Я же усмехнулся. Красная аура – импульсивная, горячая. Как я и ожидал, прямо под характер Ярославы.

Соловьёв же не слушал разговоров. Он достал из-за пазухи смятый листок и быстро взглянул на него. Я впервые за время нашего знакомства увидел, как он улыбается.

– А ну, дай сюда! – Ярослава неожиданно застопорила коня и схватила бумажку.

– Верни, – резко сказал Соловьёв, в его голосе проскользнуло раздражение.

– Ничего так милашка, – Ярослава пришпорила коня и дёрнулась в сторону, так что Иван чуть не свалился на землю. – Только тебе не по чину.

Рыжая взмахнула бумажкой, и я увидел знакомое объявление – то самое, что я видел в таверне по пути в Ярмут.

– Что, невесту себе ищешь? – задала вопрос Ярослава, и в её тоне, к удивлению, почти не было ехидства. – Мечтаешь о княжеской милости?

– Ни о чём я не мечтаю, – резко ответил Соловьёв. – За неё орден обещал засчитать одно испытание. Вот и всё.

– Верни, – мой спокойный, не терпящий возражений голос заставил Ярославу замереть.

Она фыркнула, но сунула бумажку обратно Соловьёву.

Он тут же скомкал бумажку и спрятал её за пазуху. Спасибо говорить мне не стал.

– Прям как дети малые… – выдохнул я.

Я всё равно не верил, что мы вот так просто найдем княжескую невесту в Кузнечихе. Что ей там делать?

Отряд погрузился в гнетущее молчание, которое нарушилось только ближе к полудню, когда мы въехали в лесную полосу. Здесь, к моему удивлению, было тихо. Воздух стоял тяжёлый, а по коже пробежали мурашки, даже несмотря на жаркое солнце.

– Птиц нет, – мрачно констатировал Иван, всматриваясь в иней на листве вдоль дороги.

– Расслабься, – усмехнулась Ярослава. – Я смогу защитить нас обоих.

– Тишина, – грозно приказал я.

Я остановил вновь вспыхнувшие разговоры не из вредности. Я вслушивался в окружающий нас лес, и то, что я слышал, мне не нравилось.

Тихие, едва заметные хлопки, которые постепенно приближались.

– Накаркал, – коротко проговорил я, указывая на быстрорастущие чёрные точки в небе. – К бою!

Соратники сориентировались быстро. Задолго до того, как стая огромных воронов с неестественным хриплым карканьем настигла нас. В глазах у птиц был тусклый малиновый свет, а клювы и когти отливали сталью. Но самое главное – они были втрое больше обычных птиц.

Иван спрыгнул с лошади, чтобы не мешать Ярославе. Аура рыжей вспыхнула алым, и она запустила несколько Красных клинков в сторону птиц. Один из воронов не успел увернуться и рухнул на землю.

– Соловьёв, не спать! – скомандовал я.

К моему удивлению, дворянчик тоже использовал ауру, жёлтую. Она вспыхнула вокруг лука неровными, прерывистыми всплесками. Он наложил Аурную стрелу на тетиву и выстрелил. Снаряд пролетел мимо целей и вонзился в дерево.

Я едва слышно выругался себе под нос, но отвлекаться больше не мог. Я рубанул клинком упавшую вниз чёрную птицу, так что вокруг разлетелось облако перьев.

А затем мне пришлось уворачиваться от ещё одной твари. Ярослава с Иваном отлично справлялись. Иван не давал воронам добраться до лошади, Ярослава же била усиленными аурой атаками.

– Помоги! – выкрикнул Соловьёв.

Самая жирная и крупная птица как раз пикировала прямо на него. Я спрыгнул с лошади и рванулся вперёд. Жирная тварь занесла когти над лицом Соловьёва. Мой меч описал короткую дугу и снёс голову птицы. Камзол и броня Соловьёва оказались забрызганы черной жижей. Птица рухнула к моим ногам.

С остатками стаи мы разобрались намного проще.

В небе было чисто. Ярослава тяжело дышала, Иван чистил клинок о кусок тряпки, а Соловьёв все так и сидел в седле, не в силах пошевелиться, и только смотрел на меня. Его руки мелко подрагивали.

– Соберись, – холодно бросил я ему. – И в следующий раз целься не в деревья, а в монстров.

Я развернулся и зашагал к моей спокойной гнедой лошадке. Была какая-то ирония в том, что те, кто хотели стать Воронами, в первом бою столкнулись именно с ними.

Дальше по лесу мы ехали молча. Только Соловьёв спустя час или два выдавил из себя тихое «спасибо».

Пару раз мы останавливались, чтобы поесть и напоить лошадей. Я всё время поглядывал на карту. Если я правильно всё рассчитал, то одного дня нам хватит с головой. Думаю, что орден не выдавал невыполнимых заданий.

Это значило, что в деревне скорее всего уже знали о расположении бандитов. В тех лесах, по которым мы ехали, для всякого сброда вроде дезертиров и разбойников было самое удобное место.

Дело уже шло к вечеру, когда Соловьёв наконец смог отойти от дневного боя и заговорить.

– Кузнечиха… – протянул Соловьёв. – Название странное.

– Не странное, – хмыкнул Иван. – У нас половина деревень по ремеслу названы.

– Тебе лучше знать, – пожал плечами Соловьев.

Ярослава фыркнула и обернулась, но в этот момент вдали раздался отчётливый женский возглас.

– Помогите! Пожалуйста, кто-нибудь!

Рыжая тут же натянула поводья.

– Стоять, – холодно процедил я. – Приказа выдвигаться не было.

Отряд замер. Я проехал чуть вперёд и внимательно прислушался. Мы, конечно, ехали не по тракту, а по одной из троп, и здесь вполне могли быть путники, с которыми случилась беда.

– Пожалуйста, помогите! – вновь раздался девичий крик, на этот раз в нём ясно слышалась хрипота.

Что-то мне в этом тоне не нравилось. Нападение воронов, а теперь крики о помощи. Нормальный бандит уже давно бы вскрыл девке глотку или заткнул её.

А меж тем голос закричал в третий раз.

– Кто-нибудь, помогите!

– Тим, надо помочь, – как-то по-простому заявил Иван.

– Нет, – покачал головой я. – Всем слезть с лошадей. Мы спрячем их где-нибудь в кустарнике, к деревне пойдём по лесу пешком. Тут совсем недалеко осталось.

Не знаю, что конкретно заставило меня так поступить, но предчувствию и инстинкту я привык доверять. Поэтому, несмотря на непонимающие взгляды, я первым полез глубже в кустарник. Мы спрятали лошадей, при этом даже в лесу я слышал непрерывающийся отдалённый крик.

– Значит, так, – я быстро сориентировал соратников. – Не шуметь, не делать лишних движений и, самое главное, не говорить. Соловьёв и Иван, останетесь с лошадьми.

– Но… – возразил было Соловьёв, но я резко поднял руку.

– Это приказ.

Соловьёв был трусоват, а Иван тяжеловат на подъём. Этих двоих в разведку брать не стоило. А вот Ярослава как раз была быстрой и ловкой, даже несмотря на некоторую прямолинейность.

– Ты командир, – легко согласился Иван. – Тебе и решать.

Соловьёв же лишь кивнул и не стал спорить. Может, припомнил ситуацию днём. В итоге мы с Ярославой двинулись по лесу в сторону Кузнечихи. Я шёл аккуратно, переступая кочки и пробираясь по оврагам. Я старался особо не шуметь листвой. Ярослава шла след в след. Самое главное – она молчала и не издавали ни одного лишнего звука.

Я резко поднял руку вверх и остановился, а затем указал пальцем на неприметные кустики прямо рядом с россыпью грибов.

Ярослава проследила за моим взглядом и сморщилась. Там, куда я указал, блестело железо.

– Капкан, – одними губами проговорил я.

Рыжая кивнула. Дальше мы двигались ещё медленнее и осторожнее.

Мы перебрались через овраг и рухнули в траву на небольшой холм. Пальцы защипало от сухой травы. С холма открывался вид на Кузнечиху. С первого взгляда я понял причину плохого предчувствия.

Деревня выглядела бесхозной. Не было слышно ни детских голосов, ни мычания скота, а вместо этого доносился отвратительный гул и грубый смех. Над несколькими дворами клубился дым. Но не печей. Это костры горели прямо на улицах.

Ярослава стиснула зубы и смотрела на деревню с холодной яростью.

Было от чего. Из ближней к нам избы вышло двое здоровенных бандитов, больше похожих на медведей. Один тащил за руки седого старика, второй грубо толкнул его в спину, и старик упал лицом в грязь. Из избы выскочила молодая девчонка в сарафане, с подвязанными волосами. Она что-то крикнула, но один из бандитов ударил её, и она упала в грязь.

Ярослава резко выдохнула, её пальцы крепко сжали рукоять меча, по её коже пробежала короткая алая рябь.

– Твари, – прошептала она.

Я же методично выцеплял детали, которые могли помочь при штурме: считал количество бандитов и высматривал ключевые точки.

В Кузнечихе была кузница и главный дом, и как раз у него бандиты весело смеялись, размахивая руками. К дому подошёл высокий детина в потрёпанной, но добротной кольчуге. Даже отсюда я видел уверенную развалистую походку. Он что-то крикнул и бандиты тут же выстроились в ряд.

В воздухе вокруг главаря повеяло чем-то тяжёлым и металлическим, едва знакомыми слабыми отголосками. Если бы не моя прошлая жизнь, то я едва ли узнал бы в нём то, что меняло абсолютно всё. Медную ауру.

У них был ратник. С аурой жадности и грубой выносливости.

Несмотря на дисциплину у кузницы, на другом конце деревни бандиты тащили бочку. Больше крестьян на улочках деревни я не видел.

Зато вокруг были выставлены небольшие дежурные посты. Я заметил один на крыше дома на противоположной стороне деревни и ещё один ближе к нам, у тропы, по которой мы должны были въехать. Там, кстати, стояла небольшая повозка без одного колеса, а на ней сидела лихая девчонка со светлыми, заплетёнными в косу волосами. Она беззаботно болтала босыми ногами.

– Помогите! – хрипло закричала она. – Кто-нибудь!

Вот только, судя по всему, тех, кто собирался помочь, ждала единственная участь. Смерть.

Я махнул Ярославе рукой и начал медленно сползать назад по холму. Она последовала за мной. Мы принялись двигаться по лесу назад. Мог ли я справиться с ратником? Пожалуй. Конечно, зависит от его уровня силы. Если он на ранге Волка или Медведя, то вряд ли. Всё-таки я не был сумасшедшим и трезво оценивал себя в текущей форме.

А вот с Подмастерьем или слабым Вороном потягаться я мог, особенно на собственных условиях. Вот только кроме ратника в захваченной бандитами деревне было не меньше дюжины бойцов. И это только те, кого я насчитал на улочках, а сколько ещё их было в домах?

Но самое хреновое то, что жители деревни были в заложниках. Это означало, что у нас был всего один шанс сделать всё правильно и без жертв.

Мы приблизились к тому месту, где Соловьёв с Иваном должны были поджидать нас. Вот только в тех кустах, где они остались, не было ни лошадей, ни их самих.

Они просто-напросто исчезли, без следов боя или борьбы.

Я бросил тяжелый взгляд на Ярославу.

– Твою же мать…

Глава 12

– Сбежали, – разочарованно выдохнула Ярослава и взмахнула руками перед собой. – Я так и знала!

Я жестом показал ей замереть и принюхался. В воздухе не было запаха крови или магии, только хвоя и влажная земля. Я медленно подошёл к кустам. Следов борьбы не было, как и обронённого оружия.

– Трусы, – прошептала Ярослава, поравнявшись со мной.

Я не ответил, вместо этого опустился на корточки и скользнул взглядом по земле. Я увидел следы широких сапог в траве. Это явно был Иван. Я медленно проследовал за ними и понял, что они уводили в чащу. А рядом, тут и там, виднелись следы Соловьёва и лошадей.

– Они ушли, – коротко проговорил я. – Пойдём.

Я рванул по следу. Ярослава не стала спорить и двинулась за мной. Мы двигались бесшумно, но рыжая крепко сжимала рукоять клинка, всё ещё ожидая ловушки. Следы вели вглубь леса, петляя между поросших мхом валунов и маленьких ёлочек. И вот, шагов через двести, я увидел соратников. И замер от удивления.

Картина была столь нелепой, что на мгновение я потерял дар речи. Соловьёв, согнувшись в три погибели, с ножом в руке аккуратно срезал у основания дерева странные бледно-фиолетовые грибы с воронкообразными шляпками.

Иван стоял в шагах пяти от него, скрестив могучие руки на груди. Его лицо, обычно простое и открытое, было искажено гримасой глубочайшего отвращения.

Я выдохнул и сделал шаг вперёд, собираясь дать двум дуракам тумаков, но Ярослава опередила меня и вышла на поляну.

– Вы что, с ума посходили? – её холодный, острый как клинок голос заставил Соловьёва дёрнуться. – Вас оставили приглядывать за лошадьми, а вы за грибами полезли!

Соловьёв выпрямился и чуть не выронил нож из рук.

– Это не простые грибы, —поправил Ярославу он, тыча острием ножа в свою добычу. – Это вещий гриб, или по-простому вещун. Редчайшая вещь. Его можно продать в Ярмуте за хорошие деньги.

Я вышел вперёд.

– Иван, докладывай.

– Я ему говорил, – виновато произнёс Иван, не сводя с Соловьёва тяжёлого взгляда. – Дурные это грибы, видения вызывают сильные. Но он не слушал.

– Лошади где?

– В овраге, – быстро ответил Иван. – Мы их хорошо припрятали. Лучше, чем прежде.

Я подошёл ближе, окидывая Соловьёва холодным взглядом. Аристократ упёрто смотрел на меня, держа в руках кинжал и несколько грибов.

Обычно за невыполнение приказа я бы наказал их обоих. В бою или на боевом дежурстве это недопустимо. Вот только Соловьёв, сам того не ведая, сильно помог нашему плану.

– Соловьёв прав, – произнёс я.

– Тим, и ты туда же? – разочарованно произнесла Ярослава.

– Прав не в том, что оставил оговоренное для встречи место, и не в том, что нарушил приказ. За это он ещё ответит.

Соловьёв заметно побледнел и сглотнул.

– Прав в том, что грибы нам пригодятся.

Соловьёв смотрел на меня с подозрением.

– В следующий раз думай головой, – обратился я к нему. – И убирай давай своё сокровище. Быстро. У нас и так большие проблемы. Вань, помоги ему, – коротко бросил я.

Но простолюдин резко закачал головой.

– Я к грибам не прикоснусь.

Я на мгновение замер, но в глазах простолюдина было ледяное убеждение. А я имел хорошее правило – не лезть туда, куда не следует. Не хочет так не хочет.

– Добро.

В итоге я подождал, пока Соловьёв справится один, и мы вернулись в укрытие. Это оказался хорошо прикрытый овраг, окружённый сухими корнями деревьев и обросший дикой травой. Лошади были привязаны и спокойно пожевывали траву, наши припасы были свалены в кучу. Вскоре мы все расположились в низине.

Я облокотился на влажный склон и нарисовал прутиком на ровном участке земли план деревни.

– Слушайте внимательно, – мой голос прозвучал тихо и заставил всех замереть. – Кузнечиха захвачена бандитами.

Соловьёв нахмурился. Иван сжал губы и покачал головой.

– Но это не худшая новость. Хуже, что бандитов не только больше, чем заявлено в задании, но и среди них есть ратник.

Тишина в овраге стала осязаемой. Иван поглаживал гриву лошади и явно о чём-то раздумывал. Соловьёв же взъерошил себе волосы.

– Я насчитал не меньше двадцати бойцов, – продолжил говорить я. – Так что штурм – это самоубийство. Их слишком много. А ещё деревенские в заложниках.

– И как нам быть? – прямо спросил Соловьёв. – Я не могу вернуться в орден ни с чем.

– А вот тут нам как раз и пригодится вещун. – я воткнул прутик в центр деревни на земле. – Бандиты стаскивают сюда бочки, судя по всему, с горячительным. Думаю, что так они развлекаются по ночам. Этим мы и воспользуемся.

– Предлагаешь их отравить? – быстро догадалась Ярослава, кивнув на свёрток с фиолетовыми грибами. – Мы всё-таки ратники ордена…

– Яра, мы на войне, – серьёзно произнёс я, глядя в изумрудные глаза девушки. – Я как командир сделаю всё, чтобы мы вчетвером прошли испытание и вернулись живыми и здоровыми в орден, а деревенские остались целыми и невредимыми. Особенно, если среди врагов вольный ратник. Это моя обязанность, и я её выполню.

– Да нет, я не о… – рыжая примирительно подняла руки перед собой.

– Запомни, – сурово отчеканил я, – в бою есть только победители и мёртвые. Если вы все сделаете как положено, то мы вчетвером вернёмся в орден, а бандиты будут гнить в земле.

Я дал немножко времени, чтобы соратники обдумали мои слова. Первым неожиданно заговорил Соловьёв.

– В чём план?

Я расплылся в довольной улыбке.

– Твоя задача измельчить грибы. Если получится, в порошок, так чтобы растворились без следа.

Соловьёв, обычно высокомерный и опасливый, сейчас собрался и молча кивнул. Он взял свёрток, поправил кинжал и отсел в сторонку заниматься отравой.

Я же посмотрел на Ярославу.

– Мы с тобой идём внутрь. – я указал прутиком на замеченный мной лаз в покосившемся заборе у окраинных изб. – Двигаться будем по одному, но держать друг друга в поле зрения. Заготовку Соловьёва разделим надвое. Кому удастся пробраться к бочке, тот и подсыпет её внутрь.

Рыжая крепко сжала пальцы. Я знал, что ей не нравилась роль второго номера.

– А я? – спросил Иван.

– А ты нужен, чтобы охранять Соловьёва. Он будет нашим прикрытием. Затаитесь на окраине деревни. Если что-то пойдёт не так, то снимите дозорных или прикроете нас.

– Хорошо, – уверенно кивнул Иван. – А что с вольным ратником и деревенскими?

Я ткнул прутиком в несколько домов на схеме.

– Деревенские в основном прячутся в этих домах. Если план сработает, то с бандитами разберёмся без потерь. Ратника я возьму на себя.

Даже не смотря на то, что ратник с медной аурой явно дисциплинировал своих людей, я надеялся, что он всё-таки сделает несколько глотков. Нам нужно было ослабить его всеми способами, потому как он представлял основную угрозу.

Я обвёл всех взглядом.

– Главное для нас – это тишина и точность. Мы с вами не идём геройствовать. Сработаем чисто и быстро, и все останутся целы. Вопросы?

Вместо вопросов было лишь тяжёлое молчание, пронизанное целой смесью эмоций.

Иван кивнул и принялся точить свой меч. Соловьёв возился с грибами. Ярослава же, единственная, вздохнула и спросила:

– Когда начинаем?

– Как только стемнеет, – ответил я.

Сумерки вокруг нас уже накрывали лес тёмным одеялом. Через несколько часов вокруг деревни будет непроглядная тьма.

Прошло совсем немного времени, и мир вокруг покрылся мраком. Слышны были лишь шорохи веток. Я уже не в первую ночь почувствовал, что ощущаю мир намного ярче и чётче.

Наша четвёрка была собрана и готова. Я не забыл захватить с собой подарки Олафа, на случай неприятностей.

– Пошли, – моя негромкая команда ознаменовала начало ночной вылазки.

От неё зависело не только прохождение первого испытания, но и жизни деревенских.

Мы с Ярославой двигались первыми. Наши лёгкие шаги практически не нарушали тишину леса. Соловьёв тоже шёл неплохо, а вот Иван был грузноват. Впрочем, все малочисленные дозорные посты мы обошли за тридевять земель.

Я использовал холмы, деревья и прочий рельеф как прикрытие. В итоге мы оказались в зарослях колючей травы совсем близко к деревне.

Отсюда уже были слышны голоса и весёлые крики, а дома на окраине были слабо освещены пламенем факелов.

Первым препятствием была дистанция – шагов сто до окраины. Мне нужно было, чтобы Иван с Соловьёвым были на окраине деревни на тот случай, если нам придётся биться в открытую. Или прикрыть отход. Да и лучник всегда мог снять дозорных с дистанции, если это потребуется.

Я некоторое время всматривался в темноту. Иногда между домами мелькали огни факелов, но большую часть времени эта часть деревни выглядела спокойно.

Я прикрыл глаза, вслушиваясь.

– Сейчас, – прошептал я и первым пополз вперёд.

За мной поползли и остальные. Преодолевать расстояние до деревни бегом было бы просто глупостью. Если ты не видишь врагов, не значит, что их нет. Я полз вперёд, и сухая трава впивалась в ладони. Гул голосов и шум попойки становился всё ближе. Я же, не обращая внимания ни на что, полз и полз, пока передо мной не выросли деревянные стены избы.

Я осторожно поднялся и нырнул в тень дома.

Ярослава присоединилась ко мне.

Ярослава с Соловьевым добрались без проблем. А вот Иван тяжело дышал и полз довольно шумно. Пожалуй, если бы в деревне были толковые солдаты, нас бы заметили. Но нашим плюсом было то, что нас не ожидали. Я дал Ивану время отдышаться, сам же выглянул во двор.

До кузницы и дома, куда тащили бочку, было с десяток домов. Их вполне можно было преодолеть.

Я услышал шорох за спиной. Ярослава замерла рядом, её рыжие волосы, собранные под тёмным капюшоном, казались в полумраке просто тенью.

– Видишь? – прошептал я, привлекая её внимание, и жестом указал на другой конец деревни.

Там, на крыше крепкого дома с сараем, маячили две тёмные фигуры часовых. Они перебрасывались ленивыми неразборчивыми фразами, но их позиция была хороша. С этой высоты они как на ладони видели и главную тропу, по которой мы чуть не въехали в засаду, и добрую половину улиц.

Ярослава сдержанно кивнула. Я вернулся к Ивану и Соловьёву.

Они прижимались к земле. Ваня уже успел отдышаться, он был собран как пружина, а его глаза блестели в темноте. Соловьёв крепко сжимал древко лука.

– На крыше, со стороны главной тропы, – тихо проговорил я. – Два бандита. Ваша задача прикрыть нас с тыла. Если поднимется шум, не дайте им прийти на помощь основным силам.

Иван сдержанно, как-то по-солдатски кивнул и сжал челюсти. Соловьёв тяжело сглотнул и спросил:

– А если нас обнаружат?

– Тогда отбивайтесь, – холодно отрезал я. – Или бегите. Но если сбежите, в Цитадель можете не возвращаться.

Оставив их с этой мыслью, я скользнул обратно к Ярославе.

Она с опаской вглядывалась в темноту, её спина была напряжена, руки были крепко сжаты в кулаки.

Нет, так мы далеко не заберёмся.

– Яра, – шепнул я, и когда рыжая повернулась ко мне, я взял и щёлкнул её по носу.

Она шмыгнула и, не сразу поняв, что стряслось, посмотрела на меня широко распахнутыми изумрудными глазами. Сам я сохранял командирский вид, как будто ничего не произошло.

– Совсем дурак… – обиженно прошептала она, но немного расслабилась.

– Пора, – тихо проговорил я и первым нырнул в темноту.

Мы двинулись вдоль домов двумя тенями. Тишину вокруг разрывали лишь отдельные резкие очаги звука: грубый хохот, звон разбитой бутылки и изредка удары стали о сталь. Мы прокрадывались к центральному дому в Кузнечихе. Похоже, что бандиты веселились именно там.

Пробираясь между покосившимися заборами и тёмными избами, я чувствовал на себе невидимые взгляды. Жизнь здесь замерла, притаилась.

Я отгонял ощущения до тех пор, пока не бросил короткий взгляд на окно избы по моё левое плечо. Внутри, в непроглядной тьме, я увидел два ярких глаза. Мальчик лет десяти прижался к окну и следил за мной глазами. Я поднёс палец к губам. Несколько мгновений мы просто смотрели друг на друга.

Затем пацанёнок едва заметно кивнул. Он отпрянул вглубь хижины и растворился в темноте. Я выдохнул и понял, чьи взгляды ощущал на себе.