Текст книги "Черный ратник (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 27

– Лезем, – я принял быстрое решение, и в нём не было никаких сомнений. – Готовьте верёвки и крюки. Соловьёв, целься вверх.

Отряд тут же взорвался движением, и никто не спорил и не задавал лишних вопросов. Альтернативой была узкая тропа, кишившая Кошмарами.

Я быстро посмотрел на горизонт, туда, где медленно скрывалось из виду солнце.

Соловьёв во второй раз за испытание сорвал с плеча свой лук из белого дерева. Его пальцы, несмотря на холод и долгий переход, засветились жёлтой аурой и двигались уверенно. Он быстро сориентировался, подготовился и встал в стойку.

Он натянул тетиву и на миг замер, но в воздух тут же взлетела аурная стрела. За ней – ещё одна, и ещё одна. Каждый щелчок тетивы ознаменовал выстрел. Металлический лязг эхом разнёсся по ущелью. Крюки впивались в камень, некоторые падали вниз, но самое главное – Соловьёв не остановился до тех пор, пока все верёвки не оказались готовыми к подъёму.

Никто не сбрасывал вещей или груза. Все знали, что подняться и справиться с заданием это одно, но нам ещё предстояло потом спуститься вниз.

Я дождался, пока все схватятся за верёвки, и только потом начал подъём. Склон горы уходил вверх под невероятным углом, по нему приходилось наполовину всходить, наполовину карабкаться. Мышцы после долгого перехода напряглись, протестуя против очередной нагрузки. Дышать здесь было тяжело не от усилий, а от высоты. Я принялся подниматься следом за отрядом.

Я двигался в арьергарде, чтобы, если что, успеть подстраховать своих соратников.

Подъём тянулся медленно. Вместе с ним солнечный свет потихоньку пропадал и превращался в недвижимые тёмные тени.

Мы добрались где-то до половины, когда я увидел, как одна из этих тёмных теней дёрнулась.

– Сверху! – крикнул я, отпуская одну руку и хватаясь за рукоять меча.

В этот момент раздался щелчок тетивы. Аурная стрела Соловьёва просвистела в воздухе и ярко вспыхнула, впиваясь в камень. Я услышал знакомый скрип, отдалённо похожий на крик.

Я посмотрел налево и вниз и увидел, как огромная тёмная лавина движется по камню в нашу сторону. Грозя медленно, короткими, вялыми рывками накрыть отряд. Ловушки из кошмаров тянули к нам свои лапы.

– Не останавливаться! – зарычал я, подгоняя остальных. – Лезем!

По моей команде отряд задвигался бодрее. Тьма же вокруг нас ожила. Из расщелин, скосов и щелей медленно выползали кошмары – не те крупные, которых я видел раньше, а более мелкие, юркие тени. Они двигались по склону как пауки, стараясь как можно быстрее добраться до нас.

Подъём превратился в гонку со смертью. Я рванулся вверх, держась за верёвку одной рукой, второй выхватил клинок и взмахнул им. Юркая тень с шипением испарилась. Сбоку донеслась ругань Ярославы. Она висела ниже Олафа. Её клинок, пылающий алым заревом, был похож на огненный веер, отсекающий щупальца тьмы, тянувшиеся к её ногам.

Вот только не стоило забывать – тени были материальны, поэтому Иван использовал свой щит не для защиты, а как таран, сшибая со скалы целые грозди мелких тварей. Грохот о сталь и камень сливался с тонким писклявым визгом.

Чуть выше ловко карабкалась Алёна. У неё был только длинный кинжал, но ей даже не приходилось его использовать, она просто-напросто выигрывала в скорости. Вот только одна из теней опасно бросилась на Алёну сверху. Меч Олафа вспыхнул серой аурой, и он рассёк монстра пополам. Вот только обе половины неожиданно не остановились или рассеялись, а просто продолжали свободное падение.

– Твою мать… – процедил я, и с моего клинка сорвалось Чёрное пламя.

Точнее, тёмно-серое, сокрытое техникой. Небольшая, плотная волна пламени, созданного из моей ауры, накрыла два куска кошмара и выжгла их, не оставив ничего. Пламя пронеслось вверх ещё на несколько шагов и потухло прямо под ногами Алёны. Девушка быстро посмотрела вниз и благодарно закивала.

– Не мешай! – раздался крик Соловьёва, но в его голосе было больше уверенности, чем злости.

Воздух вновь загудел от свиста стрел и звона стали. Громов был рядом с Соловьёвым и светился зелёной аурой. Он был защитником, но сейчас, в этой странной ситуации, была нужна не столько защита, а атака. И Соловьёв неожиданно справлялся.

Мы лезли вверх без остановок или сомнений. Каждое движение требовало чудовищных усилий. Мышцы горели огнём, пальцы немели в перчатках, а изо рта валил пар и хриплое дыхание.

Олаф орудовал где-то сверху. Ко мне же, как замыкающему, с двух сторон ползли тёмные щупальца. Я оттолкнулся ногами от скалы, раскачался на верёвке, рубанул широким взмахом одну тень, а затем вторую. Они взорвались и рассыпались каменной крошкой. Разлетевшиеся во все стороны осколки камня расцарапали лицо. Я почувствовал, как несколько тонких горящих струек крови потекли по виску.

– Олаф, сверху! – не отвлекаясь ни на что, проревел я.

Я впервые за путь задался вопросом, как однорукий умудрялся и карабкаться, и отбиваться. Он, конечно, был обвязан верёвкой, но все же. Над ним, на самом верху, почти у цели, нависла тень. Она не ползла, а парила в воздухе и готовилась к падению вниз.

Неожиданно Громов ярче засветился зелёной аурой, и я почувствовал магический ответ. В воздухе прямо за тенью возникло зелёное свечение. Оно просто стерло тень, и Олаф взобрался наверх первым.

Я изо всех сил тянул себя вверх и вверх и вверх, и не оглядывался. Я и так чувствовал холодную погоню Кошмаров за мной.

Один за другим, уставшие, исцарапанные, но живые, мои соратники взбирались наверх.

Я тянул и тянул, пока рука не ухватилась за выступ. Иван схватил меня за вторую руку и с медвежьей силой затащил наверх.

Я впервые за подъём почувствовал крепкую землю под ногами.

Ярослава тяжело дышала и стояла в боевой стойке, осматривая периметр. Соловьёв прислонился к камню, его руки тряслись от напряжения, а лицо было бледным. Олаф стоял с поднятым палашом и закрывал собой Алёну.

Солнце уже исчезло за горизонтом, и сумерки превратились в раннюю ночь.

– Все, – выдохнул Громов.

Он поднял руки перед собой, и вперёд прокатилась волна зелёной ауры. Ей в ответ вокруг начали вспыхивать слабо светящиеся зелёные руны.

– Вперед, – выдохнул я.

Все двинулись вперёд так быстро, как могли. Только Соловьёв лежал на камнях, тяжело дышал и хрипел. Я подскочил к нему и поволок по камню за собой, не церемонясь.

Мы вскочили в огромный барьер, защищённый рунами, и только сейчас было ясно – мы достигли Сизого Кряжа.

Тьма в ночи заколыхалась и замерла прямо на краю, там, где мы взобрались какие-то мгновения назад. Похоже, что древняя защита рода Громовых, если она, конечно, принадлежала им, делала из Сизого Кряжа идеальное место для передышки и лагеря.

Перед отрядом раскинулся Сизой Кряж – совсем небольшой по природным меркам гребень горы. Он при этом возвышался над долиной внизу.

– Добрались, – сквозь сбитое дыхание сказал Громов.

Его собственная аура потухла, и он грузно опустился на камень.

Иван следом за Громовым сел на камень, с грохотом скинув свой щит. Ярослава опёрлась на меч и жадно глотала холодный воздух, запрокинув голову. Её рыжие волосы выбились из хвоста и были мокрыми от пота. Соловьёв лежал на земле как мешок с картошкой прямо рядом с белоснежным луком, его грудь бешено вздымалась.

– Молодец, – похвалил я его и хлопнул по плечу.

В ответ раздался лишь слабый выдох.

– Всем осмотреться и проверить снаряжение, – скомандовал я, и мой голос прозвучал хрипло. – Алёна, помоги кому нужно.

Алёна сохраняла удивительное самообладание и уже рылась в своей сумке. Она молча подошла к Соловьёву и протянула ему небольшой флакон. Соловьёв жадно выпил содержимое и скривился, но к его щекам начал понемногу возвращаться здоровый цвет.

Затем Алёна направилась к Громову. Он выглядел хуже всех: лицо было землистым, губы побледнели, зелёная аура потухла, а из его горла вырвался тяжёлый влажный кашель.

Я же подошёл к краю кряжа, туда, где руны светили чуть ярче, образуя невидимый барьер. И то, что я увидел внизу, мне не понравилось.

С кряжа открывался отличный вид на долину внизу и соседние пики, а ещё на тропу, которая как раз и вела к якорю. Так вот везде, абсолютно везде, была не просто ночь, а настоящая тьма.

Она оказалась живой, кишащей и бурлящей массой. Тени переплетались и образовывали чёрное море. Временами из тьмы вырывались протяжные вопли. Абсолютно везде сейчас царствовали Кошмары. Пройти там было просто невозможно. Но даже днём нашему отряду в текущем состоянии будет сложно пробиться к якорю.

Я услышал тяжёлые шаркающие шаги и обернулся. Ко мне подошёл Олаф. Он взглянул холодными глазами вниз, увидев то же самое, что и я.

– Переждём, – тихо сказал ему я.

– Вон там, – однорукий ткнул пальцем куда-то на горизонт. – Видишь?

Олаф сейчас был сильнее меня как ратник, потому и видеть он мог чётче и дальше, чем я. Я покачал головой в ответ.

– Там Чёрный ручей, – проговорил спокойно Олаф. – На самом горизонте.

Когда он упомянул Чёрный Ручей, то я как будто не увидел, а почувствовал его, хотя мне вполне могло просто показаться.

Я кивнул, развернулся и зашагал к хрипящему и кашляющему Громову, над которым склонилась Алёна.

– Я довёл вас до Сизого Кряжа, – выпалил Громов, завидев меня. – Как и обещал.

Алёна отпаивала его зельем из склянки.

– Дальше вы сами, – закончил свою мысль Громов.

– В смысле? – резко вскинулась Ярослава. – Ты же наш проводник!

– Дальше мне не хватит сил, – усмехнулся Громов. – А это место нужно держать. Иначе обратно придётся возвращаться сквозь Кошмаров.

Я и сам видел, что второе испытание измотало Громова сильнее остальных, и сейчас на третьем испытании он двигался исключительно на силе воли и упрямстве. К тому же я не знал, как точно он активировал руны. Возможно, они поглотили всю его оставшуюся ауру.

Я молча кивнул. У нас был уговор. Более того, я понимал и принимал выбор воина, знающего свой предел.

– Ты уверен? – спросил его Иван и стёр пот со лба.

– Да, – коротко и ясно ответил Громов. – Я остаюсь.

– Пока что, – усмехнулся я, – мы все остаёмся.

Иван только пожал плечами. Отряд был уставшим и измотанным за сегодняшний переход, а вокруг была ночь. Поэтому мы просто разбили лагерь внутри невидимого барьера на Сизом Кряже.

Несколько простеньких палаток возникли на камнях, и их периодически мотал во все стороны холодный бешеный ветер. Разгорелся небольшой костёр, на котором Алёна уже принялась готовить отвар.

Я жевал жесткие сухари и сушёное мясо. Чуть позже Алёна закончила и обошла всех, разливая горячую жидкость, похожую на мутный чай. Отвар пах свежескошенной травой, а на вкус оказался горьким как полынь. Зато по телу тут же разлилось тепло, а усталость в мышцах понемногу утихала.

Над горами раздался звук точильного камня, это Ярослава чистила и точила клинок. Соловьёв немного пришёл в себя и даже сел, всё ещё вяло поглядывая по сторонам.

Олаф поел, выпил отвара и теперь сидел неподвижно на краю кряжа. Его взгляд был устремлён вдаль.

Я проверил снаряжение, разделил ночные дежурства и сам взял первое.

Ночь тянулась долго. Холод пробирал до костей, несмотря на тёплые вещи. Все дремали урывками по очереди. Я же во время своего дежурства вглядывался в темноту ночи. Иногда она так и норовила вытянуться к барьеру тёмными щупальцами, но всегда отступала. Я и сам особо не спал.

Но каждый раз, когда происходила пересменка в дежурных, можно было видеть Громова, который сидел, прислонившись к камню. Он сидел с закрытыми глазами и ровно дышал. Тонкие зелёные нити медленно тянулись к нему – либо он подпитывал барьер, либо медленно восстанавливал энергию.

И вот, когда чернота ночи разбавилась первыми едва уловимыми лучами рассвета, случилось то, чего я ждал. И не я один.

– Наконец-то, – холодно проговорил Олаф.

Это дежурство было его. Я повернулся на бок, выбрался из спального мешка и подошёл к однорукому.

Сначала где-то далеко впереди, на северо-западе, мелькнула одна короткая вспышка. Я даже не смог разобрать цвет. Затем ещё одна, уже с багровым оттенком. Потом ещё и ещё. Словно где-то на горизонте, далеко-далеко, в нескольких днях пути от нас, началась ярмарка, и маги показывали фокусы. Вот только это были ауры. Ауры Подмастерьев, вступивших в бой. Третье испытание началось и для них. Орден бросил их вперёд, к Чёрному Ручью.

Потихоньку начали подниматься и остальные. Ко мне подошла Ярослава, а затем, зевнув и потянувшись, подошёл и Иван.

– Смотрите… – прошептал он.

Море тьмы в долине внизу взволновалось. Целые куски теней, неподвижно лежавшие у подножья кряжа, пришли в движение. Они словно волнами потекли на северо-запад, почуяв то ли звук боя, то ли свежую добычу.

Но самое главное, что и тропа, по которой предстояло подниматься дальше, больше не казалась непроходимой. Медленно, но верно, на ней появлялись просветы.

Я наблюдал за происходящим, оценивая масштабы и направление движения. Я знал о задаче Подмастерьев и осознавал, что отряду нужно было успеть подняться к якорю до того, как это случится. И мы успели.

Я повернулся к отряду. Все, кроме Соловьёва и Громова, были на ногах.

– Собираемся, – сказал я тихо, но чётко. – Наш выход.

Никто не стал задавать вопросов, все и так знали, что делать. Быстро, почти молча, отряд принялся собирать снаряжение и лагерь, затягивать ремни и проверять оружие.

Я подошёл к Громову. Он открыл глаза и слабо улыбнулся.

– Чтобы добраться до якоря, нужно будет пройти через Врата, – предупредил меня Громов. – В моём роду ходят легенды, что они пропускают лишь достойных.

Громов слабо улыбнулся.

– Но в последнее время, сам понимаешь, желающих забраться туда не было. Так что осторожнее.

– Справимся, – заверил его я.

– Руны сильны, – сказал Громов. – И я постараюсь их удержать до вашего возвращения.

Отряд молча закончил приготовления. Все были уставшими после долгого перехода и тяжёлой ночи. Дорога от Сизого Кряжа вела немного вниз, а затем снова наверх. До цели нам оставалось совсем немного. Вот только спуск был немногим легче подъёма. Каждый шаг приходилось проверять камни, ослабленные влагой и холодом, так как они могли в любой момент обрушиться.

Двигались цепочкой, растянувшись на несколько саженей. Я впереди, за мной Олаф, в центре Алёна и Ярослава, затем Соловьёв и Иван, который постоянно оглядывался, всматриваясь в редеющую, но ещё опасную тьму внизу.

Через несколько часов пути тропа вывела к новому испытанию.

– Стоять! – скомандовал я, и мы замерли.

Передо мной находился склон не шире полутора шагов, нависающий над бездной отвесной скалы и пустотой. Ветер, гуляющий по камням, яростно рвал за полы плащей, пытаясь сорвать нас вниз.

– Кошмар какой-то… – пробормотал Соловьёв, прижимаясь к скале.

– Идём не спеша, – сказал я и дал отмашку остальным.

Мы двинулись дальше. Я прижимался к скале и скользил по холодному камню. Судя по всему, до цели оставалось совсем ничего, хотя Врат я пока не видел. За мной слышалось лишь ровное и глубокое дыхание Олафа.

Путь был хоть и крутым, но проходимым. Воздух сгущался и наполнялся низким гулом, вибрировал прямо внутри, там, где теплилась моя чёрная аура.

Отряд медленно выбрался с узкой скалы.

Я первым упёрся в гладкую, отполированную до зеркального блеска стену из чёрного камня. Это был не совсем тупик. В центре камня зиял арочный проём, на котором были вырезаны потухшие от времени руны. Из проёма как раз и исходил этот низкий гул, который отзывался внутри меня. Воздух перед камнем дрожал и искривлялся.

Сомнений не было. Это Врата.

– Никаких обходных путей, – мрачно констатировал Олаф, осматривая обрыв со стороны и преграду впереди.

– Нам обязательно туда лезть? – спросил Соловьёв, с опаской глядя на камень и потухшие руны.

– Обязательно, – коротко ответил я.

Моя чёрная аура бушевала, реагируя на близость Врат. По ту сторону должен был быть якорь.

– Пойдём двойками, – сказал я, обращаясь к отряду. – Я и Олаф первыми. Затем Алёна и Ярослава. Иван с Соловьёвым замыкают.

– Хоть бы раз по имени назвал, – тихонько проворчал Соловьёв.

– Если Громов прав по поводу «достойных» и вы окажетесь не там, где остальные, – продолжил говорить я, – то возвращайтесь на Сизый Кряж. Не задерживайтесь в горах до ночи.

Ярослава крепко сжала кулаки. Иван перехватил удобнее щит. Соловьёв вздохнул. А вот Олаф и Алёна были спокойны.

– Ну что, – я посмотрел на однорукого, – пошли.

Я двинулся вперёд. За мной раздались шаги Олафа. Чем ближе я приближался к Вратам, тем чётче чувствовал связь с той стороной. Я не замедлился и не остановился перед Вратами, а смело шагнул в них.

Перед глазами полыхнула багровая вспышка. Низкий гул резко перешёл в оглушительный рёв. Я почувствовал, как теряю баланс, а всё вокруг заполняет искажённая магия. Мир превратился в мелькание вспышек и давящую тесноту. Меня бросало из стороны в сторону, крутило.

Всё остановилось в один миг. Остался лишь я и оглушительная тишина.

Я согнулся, жадно глотая воздух, а затем быстро взглянул на солнце. Судя по всему, времени прошло совсем чуть-чуть. Я услышал, как кто-то тяжело рухнул за спиной. Я обернулся.

Врата с этой стороны выглядели точно так же, только руны на них горели багровым цветом. Олаф сидел на земле и сжимал палаш с такой силой, что мне казалось, он погнёт железо. Его серая аура потихоньку расползалась вокруг.

Врата вспыхнули багровым, и чуть позже плавно и тихо, как кошка, приземлилась Алёна. Её глаза были широко раскрыты от шока.

Вот только Врата, выплюнув Алёну, начали медленно угасать. Сквозь воздушную пелену я видел искажённые фигуры оставшихся позади Ивана, Ярославы и Соловьёва. А еще горные пейзажи.

Их всех как будто разбросало по разным частям гор. Соловьёв что-то кричал и бросался вперёд, Иван спокойно готовился к возвращению назад, а Ярослава, казалось, смотрела прямо на меня.

Только отвлекаться было некогда. Оставшимся позади соратникам предстояло самим найти путь к Сизому Кряжу. Потому что на этой стороне открывалось странное зрелище. Это было не святилище, не пещера и не плато.

Это был гигантский природный амфитеатр, созданный неведомой магией прямо в сердце гор. Скальные стены вздымались крутым полукругом, местами они обрушились, а тут и там зияли круглые дыры, похожие на окна-бойницы.

А в самом центре, над потрескавшейся плитой, парил якорь. Хотя я бы скорее назвал его ядром. Оно было похоже на чёрное солнце – сгусток чистейшей, но искажённой тьмы, пульсирующей без остановки. По камню медленно раскинулись тёмные линии, которые явно уходили вглубь гор.

От ядра исходило почти физическое давление, волны силы, заставлявшие схватиться за оружие.

Олаф помог Алёне прийти в себя, и они подошли ближе ко мне.

– Ядро защищено, – произнес я.

Между нами и ядром стоял барьер – едва заметная, но ощутимая стена из искажённой силы Темниковых. Всё здесь, в амфитеатре, словно было создано в пику моему роду.

Амфитеатр содрогнулся. Прямо из земли перед барьером начал подниматься голем. Но это было не простое скопление камней, как те твари на тропе. Это был настоящий магический конструкт из камня и тьмы, по которому расползались те же жилы, что шли от ядра. Они сходились где-то в груди, где, подобно сердцу, пылал сгусток тьмы. В бесформенном нагромождении камня горели две точки ослепительно белого света.

Голем в три-четыре человеческих роста выпрямился и замер прямо перед барьером.

Алёна ловко отпрыгнула в сторону. Она понимала не хуже нас – ратникам в бою главное не мешать.

Я посмотрел на Олафа. Он был готов и сосредоточен.

– Она знает? – спросил я однорукого, обнажая клинки.

– Да, – без раздумья ответил он.

Я ещё со второго испытания заметил это. Олаф появился только когда к отряду добавилась Алёна. И в третьем случилось точно так же. Он в основном как будто оберегал её. И всё бы ничего, но распространение информации о чёрной ауре – это было нарушение слова и нашего договора.

Но с этим я собирался разобраться позже.

Я выдохнул и расслабился. Моя бушующая аура вырвалась на свободу, окутав меня чёрным, поглощающим свет пламенем. Я чувствовал, как она жадно тянется к энергии голема. Мышцы налились силой, разум прояснился. По моим клинкам пробежали чёрные всполохи.

Я направил один из клинков прямо на голема. Испытание воли завершится прямо сейчас.

– Пора, – спокойно произнес я.

И словно в ответ на мои слова, земля содрогнулась, и голем пришёл в движение.

Глава 28

Я бросился вперёд и в считанные мгновения оказался рядом с големом. Мои клинки, окутанные плотной чёрной аурой, с глухим лязгом обрушились на камень. Во все стороны разлетелись осколки базальта, а на ноге монстра осталась глубокая выбоина.

Вот только сам он даже не дрогнул. Голем коротким рывком обрушил каменный кулак прямо на меня. Я перекатился в сторону. Там, где я стоял, образовалась огромная яма. Олаф сблизился с монстром и прямо на ходу отправил в него Серые клинки друг за другом. Вот только тьма, соединяющая камень, сожрала обе техники.

– В лоб не взять, – прорычал Олаф, уворачиваясь от удара ногой.

Я использовал этот момент и попытался атаковать с фланга. Мои мечи вонзились туда, где у голема должны были быть позвонки. Полетели искры, мне в лицо ударило облако дыма. Я вырвал два здоровенных куска породы, но жилы чёрной энергии тут же сомкнулись, затягивая повреждение. Монстр мгновенно регенерировал, питаемый силой ядра.

Голем закружился между нами, его удары стали быстрее. Каменные лапы, похожие на руки и ноги, наносили удар за ударом. Вокруг разлетался камень и искры наших аур.

Я принял удар каменного кулака на скрещённые мечи, и по телу прошла волна боли, а мышцы напряглись.

В этот момент в голема подлетела странная атака, как будто горсть какого-то золотистого порошка, больше похожего на снежок, ударилась в камень.

Золотистая пыль на мгновение зависла в воздухе, вырисовывая причудливый узор. И в узоре я увидел, как от голема к барьеру, а затем к ядру тянулись не просто нити, а мощные пульсирующие потоки, и самый большой из них вёл прямиком к пылающему сердцу голема.

Я отпрыгнул назад, но недостаточно быстро. Мне в грудь ударилась каменная атака, и я кубарем покатился по амфитеатру.

Чёрная аура сдержала удар, но тупая боль теперь сверлила в районе рёбер. Я вскочил на ноги. Олаф орудовал палашом, высекая из камня крупные куски, но это было бесполезно. Уничтожить голема было невозможно, не отключив его от источника силы. Вот только подобраться к источнику нам мешал барьер. Замкнутый круг, созданный для того, чтобы уничтожить любого, кто осмелился сунуть сюда нос.

Голем, получив очередную оплеуху от Олафа, издал низкий гулкий звук, похожий на рык, от которого задрожал камень вокруг. Его кулаки обрушились на однорукого градом. Олаф парировал, отскакивал, палаш высекал искры, но он был вынужден отступать. Серая аура начала меркнуть.

Я быстро посмотрел на барьер, на точку, где поток энергии из ядра проходил прямо сквозь него и уходил к голему. Это казалось мне единственным слабым местом.

Голем отступил от Олафа и бросился ко мне. Я поднырнул под удар каменной руки и, укрепив мышцы аурой, бросился вперёд. Олаф понял мой манёвр без лишних слов. Он перешёл в наступление, его тело покрылось едва заметной серой плёнкой. Это значило, что однорукий использовал Абсолютную форму. Идеальную броню, которая делала серого ратника практически неуязвимым на короткое время.

Н, а я просто нёсся вперёд. За спиной раздался грохот стали о камень.

Я приближался к барьеру. Энергия начала шипеть. Ощущение было таким, будто я подходил к краю активного вулкана. Тёмная, знакомая сила жгла кожу даже на расстоянии.

Десять шагов.

Сзади раздался пронзительный рёв.

Я быстро обернулся. Голем попытался развернуться, чтобы остановить меня, но Олаф вцепился в него, отсекая путь ко мне.

Пять шагов.

Мои клинки вспыхнули с новой силой. Я ударил ими прямо в слабую точку барьера. Это было похоже на удар по городской стене. В руки тут же прилетела отдача, а следом ослепительная вспышка чёрного света озарила весь амфитеатр. Мое лицо обожгло огнём.

Моя аура встретилась с концентрированной мощью ядра, и клинки вошли в барьер, пытаясь разорвать его и уничтожить. Мышцы рук вспыхнули болью, а кости затрещали под невыносимым давлением.

У меня заложило уши, и мир сузился до одного маленького участка барьера и двух медленно затухающих клинков. Я ментально и физически чувствовал, как барьер сопротивляется, не как бездушная стена, а как живая сила.

И в этот момент я использовал Поглощение, как тогда на медном ратнике. Я почувствовал, как через клинки в меня хлынула волна чужеродной и одновременно знакомой энергии. Силы, хоть и извращённой, но моей по праву крови.

Барьер задрожал. А я всё брал и брал, до тех пор пока не почувствовал, что моя аура напиталась настолько, что по коже пошли тёмные линии.

Боль была невыносимой, казалось, что разум вот-вот расплавится. Я с рыком рванул клинки на себя, и барьер не выдержал.

Раскат грома прокатился по амфитеатру, и чёрная стена взорвалась изнутри. Меня отбросило на десяток шагов назад. Чёрная молния брызнула из точки моего удара и влетела прямо в голема.

Монстр, занёсший свою гигантскую ручищу для сокрушительного удара по Олафу, замер. Его каменное тело, ещё мгновение назад движущееся с удивительной скоростью, вдруг замедлилось. Белые огни вместо глаз померкли и замелькали как тлеющее пламя свечи.

На Олафе больше не было Абсолютной формы. Однорукий был бледным, на лице кровоподтёки. Я только мог представить, сколько костей переломал ему каменный монстр.

Я поднялся на ноги. Мир вокруг поплыл перед глазами, но странный яростный прилив сил внутри требовал выхода.

Рывок. Мир размазался. Мои клинки прошли сквозь каменную ногу голема как сквозь масло, ровно в стыке камня.

Огромная выбоина заставила голема пошатнуться. В этот момент Олаф рубанул своим мощным точным ударом, сколов целый пласт породы со второй ноги.

Каменный монстр рухнул на колени и начал отмахиваться от нас, как от назойливых мух. Вот только его атаки теперь казались мне удивительно медленными. Я даже не использовал техники, просто рубил. И камень под моими ударами казался гнилым деревом. Осколки и тёмные куски породы летели во все стороны.

Я бил, отскакивал назад, снова сближался и вновь атаковал, пока в какой-то момент не услышал тяжёлый уставший голос Олафа.

– Довольно.

Я замер, готовый к новой атаке. Вот только передо мной уже не было монстра, лишь что-то отдалённо напоминающее его. По камню шли глубокие трещины, похожие на чёрные вены, которые покрывали голема с ног до головы.

Сам монстр медленно и величественно начал разваливаться. Сначала рухнула одна рука, рассыпавшись в груду щебня. Ног уже не было. Голова рухнула на камень амфитеатра и подкатилась ко мне. Последним не выдержало тело, раскрошившись на несколько крупных осколков. Они подняли в воздух облако пыли. Я закашлялся.

После боя амфитеатр затих, но ненадолго. Пыль ещё не успела осесть, как ядро в центре каменного амфитеатра зашевелилось. Ровная чёрная пульсация сменилась на хаотично-болезненную. Оно сжималось и разжималось, как агонизирующее сердце. Нити тьмы, связывавшие его с горами, одна за другой начали рваться, гореть и испускать короткие вспышки.

– Надо уходить! – крикнул я, стирая с лица пыль, пот и кровь.

В подтверждение моих слов со стен амфитеатра посыпались камни. Земля под ногами задрожала, и по плитам пошли трещины.

Ядро сжалось в маленькую невероятно плотную точку, а затем взорвалось пузырём. Меня ослепило на мгновение, а когда зрение вернулось, на месте ядра был лишь быстро рассеивающийся чёрный туман.

– Ходу! – рявкнул Олаф и бросился к вратам.

Я побежал за ним. Алёна не отставала. Она попыталась подхватить уставшего и израненного Олафа, но каменная плита под её ногами треснула, и девушка начала заваливаться назад.

Я использовал Рывок и вмиг оказался рядом. Не долго думая, просто закинул её на плечо и ещё раз использовал Рывок, оказавшись всего в десятке шагов от врат. Алые руны на них гасли одна за другой, их осталось совсем немного. Пространство в чёрном камне мерцало и искажалось. Я услышал, как позади меня что-то тяжёлое рухнуло на камень.

– Олаф! – закричала Алёна, и в её голосе впервые прозвучал страх.

Плита под моими ногами треснула, и я невольно начал заваливаться вперёд.

Времени на раздумья не было. Я отпустил девушку, и она кубарем покатилась вниз прямо во врата. В её широко раскрытых глазах была паника. Я успел развернуться и увидел, что Олаф остался на той стороне. Нас разделяла трещина шагов в пять-семь. Серый ратник хрипло дышал и держался одной-единственной рукой за край разлома.

Земля под моими ногами вновь захрустела. Я потерял равновесие и начал заваливаться назад. Единственное, что я успел сделать, это выбросить вперёд Чёрные щупальца, похожие на те, что пытались убить нас недавно.

Они обвились вокруг Олафа и зашипели, столкнувшись с его броней.

Я оттолкнулся от земли и спиной влетел в зарево врат прямо сквозь каменную пыль.

В глазах замерцало, так же как и на пути сюда, а следом я крепко ударился о камень и покатился по земле. Остановился я лишь после вспышки боли в спине.

– Твою мать… – прохрипел я.

Я чувствовал железный привкус на языке, а по лицу текли тёплые струи крови.

Вот только, несмотря на боль и раны, усталости не было. Не знаю, как описать это. Наверное, я чувствовал даже не просто силу, а эйфорию. По всему телу разливалась и бурлила с новой силой чёрная аура. Я опёрся на клинки и поднялся на ноги.

Перед вратами лежал на спине однорукий. Он хрипло дышал и его грудь тяжело вздымалась. Доспех поплавился от моих чёрных щупалец. Но самое главное – он был жив и на этой стороне. Алёна бросилась к нему. Она рухнула на колени рядом, закопошилась в сумке и принялась вливать в однорукого зелье за зельем.

– Ага, – искренне улыбнулся я этому зрелищу. – Я тоже в порядке.

Алёна, закончив с Олафом, вскочила на ноги и зашагала ко мне. В её глазах тлела буря.

Оказавшись рядом со мной, она с силой ударила меня кулаком в грудь, потом ещё раз и ещё. Её удары были удивительно сильными для знахарки.

– Больше, – отчеканила командным голосом Алёна, – никогда так не делай.

Девушка нахмурилась и совершенно серьёзно посмотрела мне в глаза.

Я отвлёкся от её симпатичной мордашки и взглянул на восстанавливающегося Олафа.

– Он будет в порядке, – успокоил Алёну я. – Ты в него влила недельный запас зелий. Отдохнёт и будет как новенький.

Алёна открыла рот, чтобы что-то сказать, но осеклась. Выражение лица сменилось с гнева на привычное спокойствие.

Она нежно провела пальцами по моей щеке, а затем резко выдернула острый осколок камня, застрявший над моей бровью.

На небольшую острую вспышку боли я лишь улыбнулся.