Текст книги "Черный ратник (СИ)"

Автор книги: Макс Гато

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)

Глава 14

Как только бандиты сбежали из Кузнечихи, местные принялись робко и с осторожностью выглядывать из дверей и окон. Я понимал, что поспать этой ночью никому из отряда не удастся. Разве что Соловьёву, но завидовать было нечему.

Я бросил быстрый взгляд на Ивана. Он переговаривался о чём-то с крепким мужиком лет пятидесяти. Он, похоже, был одним из самых смелых местных. Но главное, что они с Иваном, судя по жестам и мимике, смогли найти общий язык.

Белобрысый, обменявшись парой фраз с мужиком, быстро зашагал ко мне.

– Что там? – напрямую спросил я.

– Старосте у них сейчас плохо, так что за главного Ефим, – Иван махнул ладонью в сторону крепкого мужика.

– Хорошо, – кивнул я и сразу перешёл к делу. – Пусть найдёт с десяток мужиков, которые могут взять оружие в руки.

Белобрысый на мгновение замер и непонимающе уставился на меня.

– Тим, они напуганы.

Я сделал шаг ближе и силой повернул его лицом к устроенному нами побоищу.

– Посмотри, – спокойно проговорил я. – Посчитай тела.

Иван прищурился и посмотрел на разрушенный двор. Повсюду валялась разбитая мебель, бандиты покоились тут и там, а в воздухе висел запах дыма и железа.

– Десятка два, не меньше.

– Во главе с ратником, – добавил я, но принял его ответ. – Так скажи, какого черта они боятся?

Я выдержал короткую паузу. Иван повернулся ко мне и неуверенно пожал плечами.

– Бояться нужно не мёртвых, а живых, – продолжил говорить я. – Поэтому Ефим найдёт мне десяток мужиков, и мы прошерстим окрестности и убедимся, что бандиты не перегруппируются где-нибудь в лесу.

Иван согласно кивнул. Рядом раздались шаги.

Ефим, несмотря на заверения Ивана, подошёл ближе. Выглядел он неважно: под глазами были чёрные круги, лицо осунулось, а седые волосы слиплись.

– Кхм… я всё слышал, – кашлянул он. – Я найду людей.

– Добро. Собери их здесь, пусть возьмут… – я поморщился и обратился к Ивану, – нет, лучше ты собери им оружие с бандитов. Пусть будут готовы выдвигаться как можно скорее.

– Сделаю, – энергично закивал Иван.

Казалось, что прошедшее сражение не особенно вымотало его.

– Только сначала, – развернулся я и зашагал к Ярославе с Соловьёвым, – затащим нашего лучника в избу.

Мы с Иваном осторожно подняли Соловьёва на руки. Он застонал.

– Тише, тише, – мягко произнесла Ярослава. – Всё будет хорошо.

Соловьёв находился между явью и сном, с его лба градом катился пот, он тяжело дышал. Мы занесли его в ближайшую избу, где прятались две женщины – дородная хозяйка в пыльном сарафане с дочкой. Хозяйка, увидев, как мы опускаем Соловьёва на скамью, тут же скомандовала дочери:

– Принеси воды, живо!

Девчонка бросилась выполнять поручение.

– Спасибо, – проговорил я.

Но хозяйка только что-то пробормотала себе под нос и принялась суетиться в поисках всего необходимого для Соловьёва. Дверь за спиной заскрипела – это Иван выбрался во двор, исполнять моё указание.

– Ты пойдёшь с местными в лес? – спросила меня Ярослава.

– Да.

– Отправь Ивана, – мягко произнесла рыжая, не сводя с меня глаз. – Он легко найдёт с местными общий язык.

Я невольно прикоснулся к груди, туда, где под доспехом у меня таился осколок родового алтаря. Больше всего на свете я хотел сейчас догнать и поймать хотя бы одного бандита живьём. Пусть не бандита, а ту хриплую девку, что звала на помощь. Хоть кого-нибудь, из кого можно было достать информацию о камне с печатью. Вот только бандиты скорее всего сами ни черта не знали.

– Ты ранен? – спросила Ярослава.

Она сделала шаг мне навстречу и протянула ко мне руку.

– Нет, пустяки, – покачал головой я.

Рыжая тем не менее коснулась холодными пальцами моей щеки, куда прилетели деревянные щепки. Маленькие ранки сразу защипали.

Я медленно отвёл её руку в сторону. Рыжая лишь мягко улыбнулась.

– Он справится, – заверила она меня.

– Добро. Пригляди за Соловьёвым, чтоб всё было как положено.

Ярослава чуть поджала губы и кивнула.

– На лошади он не дотянет, – негромко проговорила она, взглянув на бледного как полотно Соловьёва.

Она была права. Его губы потрескались, а тело била лихорадка.

– Разберусь, – пообещал я. – У нас есть день в запасе.

Ярослава заглянула мне в глаза.

– Хорошо, – прошептала она.

Я оставил её суетиться над Соловьёвым, сам же вышел во двор.

К моему удивлению, здесь уже собирались деревенские мужики. Их было немного, меньше дюжины. Все они были осунувшимися и уставшими, как будто не ели и не спали как минимум несколько дней. Я бы дал им отдохнуть, но это была непозволительная роскошь как для них, так и для меня.

Иван уже тащил под мышкой плащ, в который были завёрнуты короткие клинки, топорики и пара кинжалов.

Крестьянские мужики бегали глазами вокруг, чаще смотря на Ивана или избу, чем на меня.

– Ваня, поведёшь их ты, – предупредил Ивана я.

Белобрысый сразу же расплылся в улыбке. Раздались облегчённые выдохи.

– Далеко не забирайтесь. Лес местные знают лучше тебя, так что особо с ними не спорь. Просто убедитесь, что бандиты сбежали, и возвращайтесь.

– Всё сделаем как положено, – заверил меня Иван.

Он тут же принялся распределять оружие среди мужиков. И первый в руки взял меч Ефим.

Через некоторое время Иван увёл мужиков в лес. Я же принялся осматривать тела бандитов на предмет хоть каких-то зацепок и трофеев. К сожалению, ничего связанного с куском родового алтаря я не нашёл.

Да и бандиты не были особенно богаты. Самым ценным среди всего их скарба, пожалуй, были доспехи и двуручный меч медного ратника. В карманах у остальных я нашёл немного простеньких украшений и кошельков с серебряниками и медяками.

Если у них и было золото, то оно явно было припрятано где-то в округе.

Пока я возился, ко мне, тяжело переступая с ноги на ногу, подошёл сгорбленный старик с морщинистым лицом. Он шёл, опираясь на палку. Он был невысокого роста, на макушке у него была залысина, а её обрамлял венок из седых волос.

Я сразу узнал старика. Это его тащили за собой бандиты тем вечером, когда я с Ярославой наблюдал за деревней с холма.

– Барин, – неожиданно уверенно проговорил он, склонившись в три погибели.

Я поднялся на ноги.

– Не барин, – я сразу пресёк старика. – Ратник. Точнее, Подмастерье. Как звать тебя, отец?

– Степан, – поживая губами, ответил старик и только крепче опёрся на палку. – Староста я. Спасибо, что избавили нас от напасти.

– Работа у нас такая, – спокойно проговорил я. – Давно у вас бандиты осели?

– Недели две, – Степан неожиданно злобно сплюнул на землю. – Сволочи. Главный дом наш под трактир определили, скот весь зарезали.

– Зачем им Кузнечиха? – я смотрел старику прямо в глаза тяжёлым, пронзительным взглядом. – Деревня ведь не богатая, окраинная.

Степан нахмурился и затряс головой.

– Кто же их знает. Иногда к ним другие приходили, с поклажей. Я их один раз видел… – старик замолчал и поморщился.

Зацепка была маленькой, но это хоть что-то. Магическая печать на куске родового алтаря, бандиты, занявшие деревню, и гости с гор – всё так или иначе указывало как раз в сторону Уральских гор.

Мне позарез нужна была любая информация. И в ордене было одно такое место – архив, упомянутый Евграфом. Более того, в лазарете обитал сильный маг Пантелеймон. Вот только его интересы были для меня загадкой.

– Скажи мне вот что, Степан, – взглянул я на старика. – Почему вы нас боитесь? Мы же ратники орденские.

Степан ненадолго замялся и тяжело выдохнул.

– Ежели скажу, – осторожно произнёс он, – обидеть могу.

– Меня сложно задеть, – заверил старосту я.

– Тебе ведь нет и двадцати зим? – чуть прищурившись, спросил меня Степан.

Врать я не собирался. А как считать свой возраст, честно говоря, не представлял. Складывать что ли? Поэтому просто пожал плечами и слегка качнул головой.

Степан по-своему оценил мою реакцию и подошёл ближе ко мне.

– Мы побаиваемся не ратников, – он направил скрюченный палец прямо мне в грудь, – а тебя. У тебя в глазах демоны сидят.

Я невольно усмехнулся.

– Демон, значит… Меня называли и хуже.

Степан немножко помолчал, но на его лице медленно растянулась улыбка, а затем в воздухе раздался хриплый старческий смех.

– Мы заберём часть трофеев с разбойников, – сменил тему я.

Степан резко перестал смеяться. Я окинул взглядом поле брани.

– Доспехи и большую часть оружия с собой не потащим, – предупредил его я. – Так что вам будет чем заняться в кузне.

Я понимал, что Кузнечихе на восстановление понадобятся не только силы, но и деньги. Да и двигаться нам в цитадель нужно было налегке – и так придётся перевозить Соловьёва.

– А этот что же? – Степан указал на тело медного ратника.

– Броня и меч пойдут как свидетельство в орден. Нам бы ещё бумагу какую…

Степан задумался и пожевал губы.

– Можно, – наконец произнёс он. – Только это к Ефиму.

– Сам не напишешь? – спросил я.

Всё-таки Ефима мне ждать придётся к полудню, а то и к вечеру.

Степан сжал губы и тяжело выдохнул, а затем три раза легонько стукнул меня костяшками пальцев по нагруднику.

– Я этой вашей грамоте не обучен.

– К Ефиму, так к Ефиму, – проговорил я. – А за телегой тоже к нему?

На этот раз Степан покачал головой.

– Сани мы вам обязательно найдём. Что ж мы, не люди?

И староста своё слово сдержал. К тому моменту, как мужики во главе с Иваном вернулись из леса, во дворе уже стояли самодельные сани или, скорее, волокуша. Телегой эту вещь у меня язык не поворачивался назвать. Всё-таки волокуша была сделана из грубых досок и кожи. Но выбирать не приходилось. Я же уже привел лошадей вместе с нашими скромными припасами и пожитками в Кузнечиху.

– Что там? – спросил я приблизившегося ко мне Ивана.

– Нашли следы, – ответил он. – Но самих бандитов уже нет.

– Добро. Попроси Ефима черкануть нам бумагу о выполнении испытания, а затем дуй в избу и отдохни немного. В ночь поедем.

– А как же Соловьёв?

– Как-как… – выдохнул я. – Шить его надо. Только здесь лекарей толковых нет. Зелье к вечеру его как раз еще немного затянет. Так что путь нам один – в цитадель.

Иван спорить не стал и пошёл к Ефиму добывать бумагу. Я же зашёл в избу. Ярослава вместе с дородной хозяйкой как раз меняли Соловьёву повязку.

Они уже успели обмыть его, и сейчас он выглядел получше. Сама рана была плохой, но лечебные зелья подзатянули её и остановили кровь. Без них Соловьёв бы не выжил.

Но зелье – это не панацея.

– Чтобы я ещё раз в поход без лекаря пошёл… – сквозь зубы процедил я.

Ярослава закончила, и мы вместе вышли наружу, оставив хозяйку приглядывать за Соловьёвым.

Время уже перевалило за полдень, солнышко приятно грело лицо и руки. Деревенские успели оттащить доспехи и прочие тяжести в сторону кузни. Ефим вместе с мужиками разбирался в главном доме и распределял припасы между местными семьями. Бочка с яблочной дрянью лежала опрокинутая и пустая. Я ж не дурак её деревенским оставлять.

– Это не ощущается как победа, – тихо проговорила Ярослава. – Неужели так будет всегда?

– Да, – спокойно произнёс я.

Ярослава шмыгнула носом и погрустнела. Возможно, она хотела услышать другой ответ.

– Ты жива, твои враги мертвы, – подбодрил я её. – Чем не победа?

Мы немного помолчали. Ярослава начала переминаться с пятки на носок, затем повернулась ко мне и блеснула изумрудными глазами.

– Откуда ты такой?

Её вопрос застал меня врасплох. Откуда я? Ну и как ей на это отвечать?

– Таких, как я, там больше не делают, – совершенно серьёзно сказал я. – Отдохни, мы скоро поедем.

Я оставил Ярославу стоять у избы и выдернул Ивана из группы смеющихся местных ребятишек.

– Ваня, отбой на два часа.

Раздались раздосадованные детские голоса, но я был неумолим.

– Отбой на два часа. Это приказ.

– Мне пора, – Ваня взъерошил пару лохматых голов по пути к избе.

Он ушел в другую часть дома, а вскоре туда отправилась и рыжая. Лишь я остался следить за спящим Соловьевым. Он пришёл в себя лишь незадолго до подъёма.

– Мы победили? – глухо спросил он первым делом после подъема.

– Победили, – кивнул я.

– Я… – Соловьёв замялся и облизнул потрескавшиеся губы. – Я буду жить?

– Будешь.

Я зачерпнул холодной воды из ведра и поднёс ковшик к его губам. Соловьёв жадно припал к нему.

– Вот только недолго, – проговорил я, когда он напился.

Дворянчик смотрел на меня усталыми глазами.

– Если не научишься стрелять точнее.

Соловьёв открыл было рот, чтобы ответить, но затем остановился, немного подумал и всё же прошептал:

– У меня руки трясутся.

Он повернул голову вбок и уставился в деревянную стену избы, хотя в комнате никого, кроме нас, не было.

– Бойся, но делай, – посоветовал ему я. – В первый раз страшно. В пятый, в десятый, да даже в сотый – тоже.

– А в тысячный? – Соловьёв повернул голову ко мне, в его взгляде читалась надежда.

– Дойдёшь и узнаешь, – ответил я и поднялся на ноги.

Я зашёл в другую часть избы и увидел, как Иван с Ярославой спят дуплетом на широкой лавке. Эти двое хорошо потрудились и сильно вымотались. Но с отдыхом на ближайшие сутки было закончено.

– Подъём! – скомандовал я. – Пора выдвигаться.

Я первым вышел на улицу и сходил к колодцу умыться. Ледяная колодезная вода заставила пробежать по спине мурашки. Я несколько раз выдохнул и вернулся к дому. Лошади уже были навьючены, у крыльца стояла дородная хозяйка и держала небольшой кулёк в руках.

– Поешьте хоть что-то на дорожку, – она протянула кулёк мне.

Вот только это явно была еда из запасов бандитов, а деревне она была нужнее.

– Спасибо, – я сдвинул кулёк ближе к хозяйке. – Мы не голодны.

Она лишь моргнула, развернулась и ушла в дом.

Пока Ярослава проверяла волокушу и наши пожитки, мы с Иваном перетащили Соловьёва. Он морщился от боли и кряхтел.

– Ай, – прошипел он, когда мы опустили его на волокушу. – Полегче.

– Куда уж легче, – вздохнул Иван и принялся проверять лошадь Соловьёва. Именно её мы запрягли в волокушу, белобрысому как раз предстояло ехать на ней.

Когда мы закончили, то провожать нас вышло пол десятка человек.

– Доброй вам дороги, ратники, – попрощался с нами староста и поклонился в ноги.

Как только умудрился в его-то возрасте?

Ефим же по-простому махнул рукой.

И мы отправились обратно. С грузом и Соловьёвым на волокуше должны были точно успеть за ночь и следующий день.

Лес вокруг Кузнечихи встретил нас гробовой тишиной. Не было слышно ни зверя, ни человека, хотя, возможно, это уши ещё не привыкли к тишине после ночной бойни.

Мы ехали медленно, но Соловьёв всё равно стонал на каждой кочке и каждом ухабе. Перед отъездом его напоили отваром из коры белой ивы, но этого явно было недостаточно, чтобы унять его боль.

Ещё и волокуша жалобно скрипела, застревая в грязи.

Второй день испытания безвозвратно ушёл, и ночь опустилась на лес. Я с Ярославой ехал по бокам от раненого Соловьёва. Я чётко прислушивался к ощущениям в ночи, Ярослава же остро смотрела между стволами деревьев, вглядываясь в каждую тень и прислушиваясь к каждому шороху. Её ладонь лежала на эфесе меча.

Мне, в отличие от неё, ночь принесла холодное облегчение. Но я чётко отдавал себе отчёт: наш отряд был медленный, уязвимый мишенью, гружёной раненым и трофеями.

– Поворот, – резко предупредил всех Иван.

Наш маленький караван, словно неуклюжий жук, начал медленно огибать завал из бурелома. Из саней доносилось тяжёлое, прерывистое дыхание Соловьёва, но на повороте он не выдержал и громко застонал:

– Ай-яй-яй-яй!

– Терпи, – успокоил его я. – Скоро будем на месте.

Это было ложью, и все это знали. До Ярмута и цитадели было ещё далеко. Но довезти его до цитадели для меня было принципом. На этом испытании он свой. А своих я не бросаю.

Соловьёв стонал всю ночь, пока мы ехали через лес. У меня было чёткое ощущение, что дело не в рваной ране, а в том, что у него повреждены внутренние органы. Я ещё раз пожалел, что мы не захватили с собой хоть какого-нибудь лекаря. Лишь к утру Соловьёв успокоился и замолк.

– Притормози, – скомандовал я.

Иван немного замедлился. Я слез с лошади и послушал дыхание Соловьёва. Оно было прерывистым. Он снова впал в лихорадку.

– Твою мать, – выругался я.

Но делать было нечего. Мы немного ускорились и выехали из леса.

Несколько часов мы ехали по холмам. На пути не было ни одной деревеньки. Лишь когда солнце было в зените и нещадно пекло, заставляя потеть, я увидел размытое чёрное пятно на горизонте.

– Почти добрались, – прошептал Иван.

За поворотом мы впервые столкнулись с людьм. Прямо посреди дороги брели двое. Они шли пешком, без лошадей. Невысокая девчонка опиралась на обломок копья, её рука была туго перевязана окровавленной тряпкой. Второй боец, повыше, шёл сгорбившись, его лицо было пустым, а взгляд устремленным в никуда. На них не было ни доспехов, ни плащей с гербами ордена, только грязная одежда и бинты. Много бинтов.

Но я всё равно узнал их. Эта двойка была в отряде Громова вместе с одним из подхалимов Соловьёва. Мы поравнялись. Никто не сказал друг другу ни слова. Блуждающий взгляд высокого Подмастерья скользнул по моей группе, лишь слегка задержавшись на волокуше.

Мы разошлись в разные стороны, и вскоре единственным напоминанием о двух Подмастерьях была борозда на земле, оставленная обломком копья.

Хотя мне, скорее всего, следовало считать их двумя бывшими подмастерьями.

– Их было четверо, – тихо произнесла Ярослава, обернувшись назад.

– Было, – согласился я.

– Думаешь, они погибли? – поинтересовался Иван.

– Скоро узнаем, – я кивнул на медленно приближающуюся чёрную громаду Цитадели.

– А-а-а, нет, нет! – закричал Соловьёв и судорожно вцепился в края.

Его губы побелели, а лицо приобрело землистый оттенок. Чёрные стены цитадели приближались медленно, слишком медленно.

– Держись! – рявкнул Иван, но в его голосе сквозь показную бодрость пробивалась тревога.

– Быстрее! – скомандовал я.

– Он не выдержит, – проговорила Ярослава, пришпорив коня.

– Выдержит! – прорычал я, не сводя глаз с цели.

Время и так утекало сквозь пальцы.

Иван вогнал пятки в бока лошади. Волокуша дёрнулась и заскрипела. От этого толчка Соловьёв резко выгнулся, его крик оборвался хриплым, влажным бульканьем.

– Тим… – напряглась Ярослава, бросив быстрый взгляд на Соловьёва.

Его тело обмякло, движения стали вялыми и беспомощными.

– Не тормозить! – скомандовал я.

Мы неслись вперёд, не обращая внимания ни на людей, ни на караваны, ни на стражу. Одни оборачивались, другие кричали, но это было не важно. Мы гнали наперегонки с самой смертью.

Показались башни. Я уже мог различить фигуры бойцов на стенах.

– Осталось чуть-чуть, – процедил сквозь зубы Иван.

Ворота Ярмута уже были близко. Двести саженей, не дальше.

В этот момент в Цитадели забили колокола. Гулкий металлический звон разнесся по округе. Соловьев замер и затих.

– Стоять! – закричала стража на воротах.

Но я даже не думал останавливаться, и отряд, невзирая на крики и жесты, на полной скорости влетел в Ярмут.

Глава 15

Не знаю, что сработало на городской заставе – доспехи ордена, нашивки Подмастерьев или смертельно бледный Соловьёв на волокуше. Но в Ярмут отряд влетел на всех парах. Город кипел жизнью: гудели рынки, звенели монеты, раздавались громкие голоса. Люди медленно шли по улочкам, толпились у прилавков, гуляли и кричали.

Я пришпорил своего зачарованного коня и принялся прокладывать Ивану путь через этот кипящий котёл. Передо мной выскочила телега с сеном.

– Дорогу! – проревел я, вжимаясь в гриву своего коня и натягивая поводья так, что животное чуть не взметнулось на дыбы.

Иван с Ярославой успели затормозить. Телега резко дернулась, и мы рванули вперёд с новой силой.

Лошадь Ивана была покрыта белой пеной, тяжело дышала, а её бока ходили ходуном. Волокуша с Соловьёвым подпрыгивала на камнях и высекала искры, и каждый толчок грозил нашей гонке со смертью провалом.

Я вёл отряд через городской хаос, и мой острый взгляд выискивал малейшие бреши и коридоры в людской толчее. Я невольно выцеплял фигуры тех, кто участвовал в испытании силы. У колодца в тени стояла тройка Подмастерьев: у одного рука висела на перевязи, у другого всё лицо распухло от синяка. Они оба были понурыми.

Мы проскочили мимо.

– Выпьем! – раздался пьяный гогот у трактира, и я увёл лошадь в сторону.

«Весёлый ворон» промелькнула вывеска передо мной. Здесь Подмастерья, наоборот, орали весёлые песни, размахивали кружками и радостно хлопали друг друга по плечам. Они явно справились.

Тут же я невольно увидел паренька не сильно старше меня на ступенях у кузницы. Он сидел на ступенях и смотрел перед собой, схватившись за голову руками.

– С дороги! – вновь рявкнул я, поравнявшись с тяжело гружёной каретой.

Возница в ужасе шарахнулся в сторону, осыпая меня отборной бранью. Люди на улице отпрыгивали, шарахались в подворотни. Кто-то зло кричал нам вслед.

Чёрная неприступная цитадель появилась перед нами неожиданно. На воротах, через которые я меньше недели назад пришёл на смотр, дежурили Вороны-часовые. Они, завидев нас, сразу насторожились.

– Подмастерья, – раздалась команда, – сбавить ход!

Но я не остановился, лишь направил коня прямо в ворота. Я видел, как часовые крепко сжали алебарды и замерли, оценивая ситуацию. Взгляды в какие-то два-три удара сердца скользнули по взмыленным коням и моему лицу, залитому грязью и потом. Один из Воронов заметил волокушу, на которой лежал бледный как смерть Соловьёв.

Орденцы быстро рассыпались в стороны, отводя алебарды и открывая путь внутрь.

Отряд, не сбавляя скорости, влетел в широкий проём каменных ворот, оставив за спиной шумный Ярмут. И первым звуком, встретившим нас, был ещё один удар колокола.

Здесь внутри воздух был наполнен звоном доспехов, ржанием коней и приглушённым гулом голосов. Ратники расступались, пропуская нас. На главном плацу столпились кучки Подмастерьев. Они стояли перед своими инструкторами и докладывали результаты. Некоторые группы стояли гордо, другие скорее понуро. Это была очередь, сортирующая победителей и неудачников.

Я на миг зацепился за знакомую сухощавую фигуру Савелия, принимающего отчёт у другого отряда.

– Ярослава! – бросил я через плечо и махнул ей рукой в сторону нашего инструктора.

Рыжая заметила его и одним движением соскользнула с седла. Она грациозно кувыркнулась и бросилась к строю.

Мне нужно было, чтобы хотя бы один член отряда присутствовал на плацу на всякий случай, по крайней мере до тех пор, пока мы не разберёмся с чёртовым колоколом.

– Держись! – крикнул Иван, обращаясь к замершему Соловьёву. – Почти добрались!

Мы пронеслись по краю плаца, собирая недоумённые взгляды и возгласы тех, кто был вынужден ждать своей участи. Для меня же сейчас существовала только одна цель – светлое здание, увитое лозами, с магическими фонарями у входа. Лазарет.

Мы выскочили во дворик. Здесь кипела своя, не менее драматичная жизнь. Тут не было строя или дисциплины – лишь хаос из боли. С десяток Подмастерьев толпились у дверей. Кто-то сидел на земле, прислонившись к стене, кто-то тихо стонал, сжимая окровавленный бок. Двое особо бодрых Подмастерьев яростно спорили с уставшим помощником лекаря.

Мы остановили лошадей.

– Иван, – скомандовал я, – берём его!

Иван вместо того, чтобы подхватить Соловьёва вместе со мной, просто-напросто голыми руками сломал крепление волокуши, подхватил её и споро потащил её к лазарету.

Я аж присвистнул, но тут же бросился вперёд.

– Пропустите! – рявкнул Иван, пытаясь притащить волокушу с Соловьёвым через раненых Подмастерьев.

Дорогу к дверям преграждала небольшая группа Подмастерьев. Вперёд выступил крепко сбитый парень с перевязанной по локоть правой рукой. На его лице застыла гримаса боли и злости.

– Куда⁈ – взрывел он и уставился на Ивана. – Тут очередь! У нас у самих…

Договорить он не успел. Я сделал быстрый шаг вперёд, чуть повернул корпус и коротко ударил парня в лицо. Он даже не ахнул, а просто рухнул на землю, как подкошенный. Лишь его перевязанная рука беспомощно взметнулась в воздухе.

Внезапно наступила тишина. Было слышно лишь тяжёлое дыхание Ивана. На меня уставились десятка полтора Подмастерьев.

Судя по тому, что эти молодцы у дверей стояли на своих двоих, при смерти они не были. Я обвёл толпу ледяным взглядом и не увидел никаких аурных ран или серьёзных повреждений.

– Разошлись, – сухо приказал я.

Преграда из Подмастерьев расступилась, образовав широкий проход.

Даже двое молодцев, спорящих с помощником лекаря, отошли. Сам же помощник лекаря, худой невысокий паренёк с чёрными волосами, цепко осмотрел волокушу с Соловьевым.

– Давайте внутрь, – спокойно проговорил он.

– Тащи! – бросил я Ивану.

Но он уже сам рванул вперёд. Я вскочил по ступеням следом за ним, и мы, наконец, добрались до лазарета.

Внутри лазарет был совсем не похож на то место, в которое я заглядывал залечить свои синяки и ссадины после боя с Громовым. Воздух был спёртым и густым, пахло потом и металлом.

– Пантелеймон Иванович! – громко закричал помощник лекаря.

Его голос, как будто усиленный стенами, разнёсся по лазарету. В ответ раздались стоны раненых и короткие мягкие фразы сестёр милосердия. Здесь внутри помогали раненым именно они. Они мелькали повсюду, и у всех были пустые глаза и уставшие лица.

Иван осторожно опустил волокушу на холодный пол и замер. Я скользнул взглядом по залу. И тут же краем глаза заметил девчонку с серыми хищными глазами, которую снял с крыши сарая. Она пробежала по коридору, неся в руках корзину с бинтам. Многим Подмастерьям, похоже, сильно досталось на испытании.

Мои собственные царапины казались незначительными в сравнении с их ранениями.

В этот момент из дальнего прохода, завешенного простынёй, появился Пантелеймон. Его глаза горели мягким светом, а вокруг словно переливалась стихия света.

– Кирилл, я же говорил не звать меня по пустякам, – начал он было ругать своего помощника.

Вот только Пантелеймон скользнул взглядом по мне и Ивану, а затем опустил глаза на волокушу. Главному лекарю не понадобилось ни одного лишнего мгновения.

– На стол, – его низкий, глубокий и невероятно спокойный голос прорезал гул зала. – Живо.

По его команде Кирилл и еще один паренек в светлой робе ринулись к волокуше. Быстрыми, отточенными движениями они подхватили Соловьёва и понесли его вглубь лазарета, залитого ярким светом магических кристаллов.

Я кивнул Пантелеймону в знак благодарности. Он без лишних слов развернулся и последовал за своими помощниками, его длинные пальцы засветились изнутри.

Мы же с Иваном оказались в лазарете лишними. Наша задача была выполнена, теперь судьба Соловьёва была в руках лекарей. Иван смахнул грязным рукавом пот со лба. Он смотрел туда, куда унесли Соловьёва.

– Пойдём, – я хлопнул его по плечу. – Нам ещё нужно доложить о выполнении испытания.

Я зашагал наружу. Иван грузно двинулся за мной. Улица встретила нас недобрыми голосами. Разрозненная толпа раненых у входа сомкнулась, превратившись из очереди в настоящих противников. И зачинщиками было двое – те самые два подмастерья, которые спорили с Кириллом.

Один из них держал под руки крепкого парня, которого я ударил. Теперь его лицо было залито кровью, нос явно сломан, а в глазах плясали унижение и ярость.

Один из Подмастерьев выступил вперёд и тыкнул в меня пальцем.

– Вылез, сволочь! – его голос аж сипел от бешенства. – Ты думаешь, тебе всё можно? Законы для тебя не писаны?

Народ за его спиной загудел вразнобой. Не сказать, чтобы все его поддерживали, но у него было достаточно голосов. Я выдержал паузу, и гул понемногу стих под моим ледяным взглядом.

– Если у вас есть претензии, – сходу объявил им я, – то я готов их решить поединком один на один.

Никакого ответа на мои слова от Подмастерья не последовало, поэтому я продолжил.

– Оружие на ваш выбор. Место и время – здесь и сейчас.

В моих словах не было вызова. Я просто знал, что поступил правильно. Соловьёв умер бы здесь на ступенях, едва-едва не добравшись до лазарета. А умирать в моём отряде категорически запрещено.

Коренастый детина, которому я вмазал, встретился со мной взглядом и первым отвёл глаза, сглотнув. Его друзья тоже потупились. Тем самым они лишились какой-никакой поддержки толпы. Никто не дрогнул и не сделал ни шага вперёд. Я медленно кивнул, ставя точку в нашем споре и несостоявшемся поединке. Затем я направился прочь от лазарета, не оглядываясь. Иван выдохнул и последовал за мной.

– Думаешь, он выживет? – хрипло спросил Иван, подстраиваясь под мой темп ходьбы.

– Выживет. Куда он денется, – уверенно проговорил я. – Просто из вредности.

Иван слабо улыбнулся. Его взгляд скользнул по мастерской, мимо которой мы шли. Внутри звучали удары молотов и раздувались горны. Мы обогнули конюшни, оставив наших лошадей и вещи под присмотром двух ратников-волков.

– Доспех с мечом захвати, – попросил я Ивана

Он перетянул кольчугу, шлем и огромный двуручный меч плащом, завязывая узел, а затем без труда подхватил получившийся куль. Так мы и вышли на плац.

Картина, открывшаяся моему взору, была почти зеркальным отражением той, что я застал три дня назад. Только теперь количество Подмастерьев заметно поредело. Понятно, что только-только наступал вечер и многие могли ещё возвращаться с испытания. Но даже так будущих ратников было мало.

Я сразу увидел рыжую макушку и тут же двинулся к ней. Перед Ярославой был всего один отряд. Ну, или, точнее, всего один человек. Высокий Подмастерье с каштановыми волосами стоял перед Савелием. Подмастерье был не сильно старше меня. Судя по грязи и порванному плащу, паренёк тоже попал в гущу событий на испытании. Его плечи едва заметно подрагивали.

Я занял место рядом с Ярославой. Рыжая стояла с гордо выпрямленной спиной, её подбородок был слегка приподнят. Она внимательно смотрела на разворачивающуюся перед ней сцену чуть прищуренными изумрудными глазами. Иван тоже встал рядом и с интересом прислушался к разговору между Савелием и Подмастерьем.

– Слишком сложно? – холодно отчеканил Савелий, слегка склонив голову набок.

Подмастерье сглотнул и опустил глаза на землю.

– Я… я не могу больше. Я не справляюсь. Они… они все погибли. Петро, Лёха… – его голос сорвался на сдавленный шёпот. – Я не хочу.

Савелий смотрел на него несколько долгих минут. Его обычно холодный взгляд сейчас отдавал особенной безразличностью.

– Ордену не нужны те, кто «не хочет». Силу можно развить, навыки отточить. Но воля… – Савелий сделал паузу, уголок его губ дёрнулся. – Она либо есть, либо нет. Её не привьёшь.

Подмастерье тяжело вздохнул. Он всё ещё не мог поднять глаз и посмотреть на инструктора.

– Я не хочу, – тихо повторил он.

– Лука, – Савелий обратился к Подмастерью по имени, – ты сдаёшься?

Лука едва заметно вздрогнул. На раздумья ему понадобились несколько долгих моментов.

– Да, – бессильно произнёс он.

Савелий не стал убеждать его ни в чём.

– Сделай шаг вперёд, – приказал он.

Лука ещё раз вздрогнул, но не отпрянул. Савелий протянул руку вперёд и ловко сорвал с его плеча нашивку Подмастерья. Он сжал её в своём костлявом кулаке.