Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХVII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 16 страниц)

На этом моменте у княжны Эстерхази глаза стали ещё больше. Наученная прошлым опытом, она только сцепила зубы, держа под контролем собственную челюсть.

– Смертью я бы данное состояние не назвал, уж извините, эрцгерцогиня, ведь душа всё ещё находится внутри тела вашего брата и непосредственно участвует в перестройке системы энергоканалов. Смерть же есть отправление души на перерождение. Сему состоянию есть и другое название: кома. Но, как бы то ни было, вашему брату просто нужно время для того, чтобы изменить собственный организм. И, честно говоря, точную длительность перестройки мы спрогнозировать не можем. Но можете себе представить размер международного скандала, если бы имперские лейб-медики сообщили вам всё то же, что я сейчас, но привычным им языком и не зная всей специфики?

После моих объяснений Катарина несколько успокоилась, чего не скажешь о княжне Эстерхази, но всё же тревога за брата не исчезла полностью из взгляда эрцгерцогини.

– Юрий Викторович, я понимаю, что от вас в данном случае ничего не зависит. Но не могли бы вы хотя бы каким-то образом отыскать специалиста, который смог бы спрогнозировать длительность перестройки? Чтобы нам было что сообщить канцлеру, и чтобы мы могли от чего-то отталкиваться во внутренней политике?

Это уже справившись с шоком вновь заговорила княжна Эстерхази, видимо, ставшая доверенным лицом своего отца в этой поездке.

Просьба была вполне справедливая и, возможно, даже отчасти выполнимая, если знать, кого привлечь. А я догадывался, кого можно было попытаться использовать для этих целей.

– Дамы, чуда обещать не могу, но постараюсь привлечь к оценке состояния Франца-Фердинанда одного знакомого мага смерти.

Девицы на нервах принялись благодарить меня наперебой, да так что у меня в ушах зазвенело. Пока я думал, куда отправить двух нервничающих гостий, на ступенях показалась Эльза, явно спускаясь на завтрак. Ей-то я и решил перепоручить княжну и герцогиню.

– Княжна Эстерхази, эрцгерцогиня Ульрика Катарина, – намеренно обратился я к девушкам по титулам, сразу представляя их сестре, – позвольте же пригласить вас пока на завтрак в компании моей сестры, княжны Эльзы. А я пока попробую решить ваш вопрос.

Эльза, умничка, нужно отдать ей должное, включилась в ситуацию сразу же, радушной хозяйкой увлекая княжну и эрцгерцогиню в столовую и заодно уточняя их вкусовые предпочтения, чтобы передать их на кухню Алевтине.

Я же вновь отправился в кабинет, на сей раз намереваясь звонить Керимовым. «Надо бы уже провести линию и к себе, что ли», – мелькнула мысль, но по привычке я задвинул её на потом.

* * *

Михримах-султан и Митрий Сафарович беседовали в одном из уцелевших кабинетов Топкапы. За высокими стрельчатыми окнами, забранными ажурными решётками, занимался хмурый декабрьский рассвет над Босфором. Пролив был сер и неспокоен, и редкие корабли, застигнутые карантином, покачивались на волнах, точно стая встревоженных птиц. В кабинете пахло сырой штукатуркой и гарью – где-то в дальнем крыле ещё тлели перекрытия, и слуги то и дело пробегали мимо дверей с вёдрами и баграми. На низком столике между собеседниками стоял поднос с нетронутым кофе: две крошечные чашки, медный джезве, но ни султанша, ни русский главнокомандующий к нему не притронулись.

Посадить всю столицу на карантин было хоть и единственно верным решением, однако же проблем хватало. Михримах перечисляла их одну за другой – сухо, по-военному, без тени жалобы, но с той особой усталостью, которая выдавала в ней женщину, не спавшую вторые сутки.

– Такое количество лиц пришлось задержать в воздушных и в морских портах. Корабли никуда не отпускать, оставить экипажи на бортах. Организовывать подвоз провизии – и речь сейчас не о штрафах, пенях и неустойках. Мы сейчас можем получить не выдуманную эпидемию какой-нибудь скверны, а вполне реальную, какой-нибудь заразы от плотного скопления людей в портах.

Митрий Сафарович слушал её, откинувшись в кресле, и в его глазах читалось спокойное, уверенное понимание. Он дождался, пока она закончит, и заговорил не перебивая, но и не давая паузе затянуться:

– Лекарей пока ещё в империи хватает. Обычную заразу вылечить вполне можно. А вот слухи, увы… Слухи и иностранное влияние так просто не излечить. Поэтому придётся потерпеть.

Он помолчал, словно прикидывая, как подать следующую новость.

– Тем более что мои люди докладывают: в городе, словно грибы после дождя, начали появляться некие проповедники. Говорят о том, что на династию свалились божественные кары за её неправедное поведение. Якобы не скверна бушует в столице, а Тьма поразила своих носителей, разъев их нутро.

Михримах-султан поёжилась. Она, не удержавшись, уставилась на человека, что был насильно назначен ей в партнёры, и в её взгляде читалась смесь опаски и интереса.

– Два вопроса, Митрий Сафарович. Во-первых, откуда у вас в столице свои люди? А, во-вторых, не взяли ли они языка из столь не вовремя начавших проповедовать пришлых?

Тенишев улыбнулся широко и открыто, что никак не вязалась с его репутацией бескомпромиссного командующего.

– Мои люди здесь остались в рамках подготовки операции по вызволению Алисы. Уж поверьте, у нас хватало разведчиков, хорошо владеющих османским языком и способных смешаться с местным населением. По моей просьбе они остались пока в Стамбуле, дабы изнутри отслеживать ситуацию и при первых тревожных звоночках сообщать о её изменении. А в ответ на второй вопрос: да, они взяли языка и не одного. К сегодняшнему утру с улиц столицы исчезло уже пять проповедников.

Михримах-султан прищурилась и невольно сцепила в замок пальцы, унизанные перстнями с тёмными камнями.

– Результаты допросов есть?

– Обижаете, Михримах-султан. Вообще-то после взятия проповедников я первым делом направился к вам поинтересоваться: не желаете ли вы поучаствовать в допросе людей, внутренне расшатывающих вашу империю? Если откажетесь – мы и сами можем, но всё же… подобного рода действия против ваших подданных мы начнём лишь по согласованию с вами. В конце концов, это ваш дом. Мы пока в нём лишь гости, хоть и старающиеся быть полезными.

Султанша внимательно изучала лицо Тенишева. Она размышляла над тем, как ловко и верно, по кирпичикам, тенемант выстраивает между ними взаимоотношения, не стараясь перетянуть одеяло на себя, но при этом умудряясь вести собственную игру на благо империи, в которой ему теперь предстояло жить. Признаться, видя пример брата перед глазами, Михримах ожидала несколько иного поведения. В том числе и того, что он явится к ней уже с протоколами допросов, поставив перед фактом. Но предложенный им вариант понравился ей даже больше. Она чуть склонила голову набок:

– Митрий Сафарович, а не хотите ли составить мне компанию в сравнении приёмов допросов османской и русской школы?

Она сделала шаг навстречу в прямом и переносном смысле.

Тенишев поднялся с кресла и отвесил лёгкий, но почтительный поклон:

– С превеликим удовольствием, Ваше Султанское Величество.

Глава 20

Для того чтобы попытаться определить свежесть недотрупа Франца-Фердинанда, я обратился к единственным известным мне знакомым некромантам – Керимовым. Причём, зная вероятность прослушивания на коммуникаторах, изъясняться по телефону я должен был таким образом, чтобы никто ничего не понял лишнего. Милая барышня перевела звонок на Керимовых, но судя по долгим гудкам, отвечать в такую рань никто в особняке некромантов не спешил.

Когда трубку, к моему превеликому счастью, взял Селим Керимов, с которым мы под Керчью участвовали в раскопках гробницы Кхимару, я даже обрадовался. Его голос звучал легко и задорно, как у человека, не обременённого излишней официозностью.

– Юра, рад слышать тебя, – послышался в трубке весёлый голос. – Если нужна какая-то серьёзная помощь, сразу скажу, что в доступе нынче только я, самый бесталанный из некромантов в папенькином выводке. Сам отец где-то под Тобольском: стихийное кладбище упокаивает, поднятое инициацией кого-то из нашей когорты. А Мурад только в четыре утра вернулся после свидания с княжной Алхасовой. Тут и меня-то выловили лишь потому, что я собирался из дома сбежать поболтать с профессором на кладбище. Но если что-то срочное, я разбужу Мурада.

Насколько же легко было общаться с Селимом. По собственным предпочтениям он отстранился от шелухи дворянских обязанностей и, хоть стараниями Мурада, видимо, начал чаще появляться в отчем доме, всё ещё был блудным сыном, на которого не распространялись прочие условности.

– Честно говоря, даже не знаю, кто мне может помочь с моей проблемой, —осторожно начал я, попутно переваривая весь тот ворох информации, мимоходом выданный мне Селимом.

– Рассказывай. Чем смогу, помогу или подскажу. Профессор мой всё равно никуда не денется, если только мелкие опять забавляться не начнут, – обречённо и со знанием дела вздохнул некромант, видимо оставленный за старшего среди молодой поросли магов смерти.

– У меня есть недоинициировавшийся некромант, который лежит в состоянии не то полутрупа, не то недонежити. Лекари его лечить не могут, сам понимаешь, чревато.

– Ещё бы, – хмыкнул Селим. – Можно и в ранге откатиться, и вообще выгореть.

– А понимания хотелось бы: ждать ли взрыва повторной инициации или примерные сроки пробуждения хотя бы иметь в виду.

– С этим тебе и я помочь могу, – сразу повеселел голос собеседника в трубке. – По тонким манипуляциям и диагностике я даже Мураду фору могу дать. Оно ведь как: у кого возможности скромнее, тем приходится изгаляться, чтобы хоть что-то из себя представлять. Так что куда подъезжать для осмотра пациента? К вам?

– Ты знаешь, а давай на Дворцовой площади встретимся, у Кремля. Оттуда ближе будет.

– Без проблем, – согласился Селим. – Жди, через четверть часа буду.

Оставалось получить разрешение на доступ к телу Франца-Фердинанда, но с этим, я надеялся, нам поможет вдовствующая императрица.

Спустя полчаса мы вместе с Селимом, пользуясь моими преференциями архимага, беспардонно заявились на завтрак к женской половине императорской семьи.

Мария Фёдоровна, Шанталь и Елизавета Алексеевна завтракали в малой столовой, выходящей окнами в заснеженный сад. На столе перед ними паровали чабрецовым чаем изящные фарфоровые чашки невоградского производства. Две императрицы делали вид, что не видят, как принцесса тайком скармливала под столом свою молочную кашу Мурке, надеясь поскорее перейти от полезной части завтрака к вкусной.

Увидев меня, Мария Фёдоровна нахмурилась, отставила чашку и произнесла вместо приветствия:

– Только не говорите, князь, что у нас очередные проблемы.

– Не скажу. Тем более что имеющаяся ситуация сами знаете с кем проблемной является явно не для нас, а для соседей.

Императрица вопросительно вздёрнула бровь, ожидая пояснений. Шанталь, сидевшая рядом, намазывала масло на тёплую булочку, но при этих словах замерла и подняла на меня понимающий взгляд. Именно она сумела сложить два плюс два.

– Я так понимаю, Юрий Викторович, это эрцгерцогиня с княжной успели уже и к вам с утра пораньше в гости явиться?

– Всё верно, Ваше Императорское Величество, – подтвердил я догадки своей ученицы. – Оказав им психологическую поддержку, я пытаюсь ещё и информационную оказать. Очень хотелось бы получить доступ в палату к нашему спящему принцу.

– Какой же он принц? – возмутилась Елизавета. – Он уже император полноценный!

Нужно было отдать должное Селиму: тот держал рот на замке, лишь зрачки у него чуть расширились при узнавании подробностей.

– И что, Юрий Викторович, хотите сказать, что некроманты смогут оказать более плодотворное влияние на моего родственничка, чем лекари? – продолжала допытываться Мария Фёдоровна, при этом сверля взглядом рядом стоящего со мной Керимова.

– Не возьму на себя смелость утверждать подобное, Ваше Императорское Величество. Но по словам Селима Алиевича, можно попытаться определить примерные сроки пробуждения после перестройки организма, а это уже в ситуации нашего пациента немало.

– Согласна, князь, – отстранённо пробормотала императрица и пару раз встряхнула серебряным колокольчиком. Перезвон практически не был слышен, но меньше чем через четверть минуты в столовую вошёл обер-камергер императрицы Василий Петрович Штерн, сухой, подтянутый, с идеальным пробором и в вицмундире. – Василий Петрович, проводите Юрия Викторовича и Селима Алиевича к моему кузену и передайте моё указание медикам выполнять все пожелания Юрия Викторовича.

Василий Петрович лишь кивнул, принимая задачу, и тут же обернулся к нам:

– Господа, прошу следовать за мной.

Франца-Фердинанда держали в отдельной палате. На входе дежурила усиленная стража из гвардейцев Пожарских с боевыми амулетами на поясах. Увидев обер-камергера, они расступились, пропуская нас внутрь.

При входе я невольно оторопел: пока я рассказывал Катарине, что её братец лежит в летаргическом сне, Франц-Фердинанд уже начал разлагаться.

В палате повсюду были расставлены магические накопители, встроенные в единую трёхмерную лечебную печать. Она-то и воздействовала на Орциуса, якобы удерживая его на грани жизни. При этом сам Франц-Фердинанд выглядел так, что на погост уносят в более презентабельном виде. Кожа надулась и почернела, готовясь лопнуть как перезрелый плод. Дыры от гарпунов Тьмы, на моих глазах затянувшиеся с помощью алхимии ещё в Стамбуле, вдруг предстали незаживающими язвами, от которых в разные стороны расходились более мелкие язвы. А в районе солнечного сплетения, где обычно располагалось магическое средоточие, и вовсе зиял провал между рёбер с булькающей субстанцией внутри. Для полноты картины не хватало только опарышей и мух.

Я перешёл на магическое зрение, которое и подсказало мне, что в булькающем вареве у императора всё же имелось магическое средоточие с болотными оттенками, свойственными некромантам. Но чем дальше от груди, тем сильнее цветовая гамма ауры Франца-Фердинанда менялась, бледнея и выцветая.

–*ять! – тихо выругался не то в ужасе, не то в восхищении Керимов. – Юра, я до последнего надеялся, что твоим неинициированным некромантом будет кто-нибудь другой, а не император Австро-Венгрии.

– Селим, успокойся. Его личность сути дела не меняет. Правда, последний раз, когда я его видел, он выглядел значительно лучше. Посему мне непонятно, в связи с чем настолько ухудшилось его состояние за какие-то двое суток.

– Не-не-не, Юра… – У Керимова при этом были глаза глубоко ушедшего в себя человека, видящего нечто совсем иное, а не то, что перед ним находилось. – Ты не понимаешь. Личность не имеет значения? А если я сейчас что-нибудь ему сделаю такое, от чего он окончательно и бесповоротно сдохнет? Хотя нет, сдохнуть было бы для него идеальным вариантом. Ох, *ять-*ять-*ять… С чего же начать-то?

– Так, Селим, – я встряхнул парня, легонько взяв за плечи. – Давай по порядку. Делать ничего не предполагалось, только определить срок, когда он придёт в себя. Но, судя по твоей реакции, план меняется.

От Керимова к Францу-Фердинанду потянулась невесомая взвесь силы болотного цвета и тут же впиталась в тело.

– Я, может, и не самый сильный некромант в семье, но далеко не самый тупой. То, что сейчас здесь делают лейб-медики, приведёт к созданию лича, разумной высшей нежити. Я не знаю, кто умный решил лечить его по той же методике, что и всех остальных магов, но в случае с некромантами это строжайше запрещено. Нужно деактивировать эту долбаную печать к демоновой матери.

Честно говоря, я отчего-то поверил Селиму, ибо мои общие впечатления совпадали с его. Повернувшись к обер-камергеру, я произнёс:

– Василий Петрович, прикажите деактивировать печать.

– Но без печати же… – замялся обер-камергер.

– После непосредственного удара Тьмой он выглядел здоровее, чем после лечения у наших лейб-медиков. Деактивируйте конструкт. Вам напомнить вторую часть приказа Её Императорского Величества Марии Фёдоровны?

Василий Петрович пожевал нижнюю губу, а после отрывисто кивнул и вышел. Минут через пять печать погасла, и нам показалось, что вместе с ней начало усыхать и тело Франца-Фердинанда.

– А теперь давай по порядку, пока лишних ушей нет. Что происходит и что с этим теоретически можно сделать?

Кажется, моё спокойствие возымело успокоительный эффект. Селим собрался и принялся разъяснять известные ему прописные истины:

– Происходит следующее: некроманта магией жизни лечить нельзя. Это равносильно вредительству и, как я сказал ранее, ведёт к превращению в лича. То есть источник некротический у него сформирован, судя по тому, что я вижу. А вот в энергоканалах идёт борьба: магия жизни пытается всё откатить к старой структуре, а магия смерти пытается выстроить новую. Конфликт неизбежен, и мы наблюдаем распад тела, не выдерживающего огромные объёмы двух антагонистичных энергий. Сейчас мы одну убрали, и уже сформированный у него источник попробует заново вырастить систему энергоканалов, подходящую для этого вида магии. Но при этом он потеряет часть силы и в перспективе Франц-Фердинанд потеряет в потенциальном ранге. Если бы не вмешались эти идиоты, то был бы шик и блеск. А так источник уже часть силы потратил именно на борьбу с магией жизни, хотя мог бы пустить её на увеличение предполагаемого ранга. И сейчас вновь часть сил уйдёт именно на проращивание системы энергоканалов.

– А если остановить процесс и запаковать его средоточие в какую-нибудь сферу, которая не даст расходиться силе от источника по энергоканалам? У нас ведь есть в роду прецедент, когда человек, на системе энергоканалов которого годами отъедался паразит, умудрился заново прорастить себе систему энергоканалов в пересаженных конечностях. Полноценно к своему прежнему уровню владения силой он не вернулся, но хотя бы что-то смог откатить обратно.

– Не получится, – покачал головой Селим, до того внимательно меня слушавший. – В любой другой магии получилось бы, но не здесь. Здесь у него в теле останутся энергоканалы, приспособленные для другой магии, и как только ты снимешь свою защитную сферу, они вновь вступят в конфликт, и ваш император переживёт очередной энергетический кризис, который ещё неизвестно чем закончится.

– *ять, – коротко и ёмко высказался я. – И что теперь делать?

– Что-что… помогать. Донорством заниматься, – как-то невесело ухмыльнулся Селим. – Для того чтобы он не растратил остатки имеющегося у себя запаса, я поделюсь с ним своими силами. Пусть они и невеликие, но для поддержки должно хватить.

– А ты уже так делал? – решил я уточнить на всякий случай, ведь в голосе некроманта слышалась неуверенность.

– Только с собственным фамильяром, – смутился Селим. – С человеком же не должно быть сильно сложнее…

М-да, фамильяр – это одно. Там размер источника и ранг были явно пожиже, чем предполагается у Франца-Фердинанда. С другой стороны, Франц-Фердинанд там под крылом Ворона перестраиваться должен был, авось оценит старания Селима. Главное не говорить, что императора лечил доморощенный некрозоолог.

– Последствия для тебя и для него какие? – продолжал я дотошно выспрашивать подробности, чтобы отслеживать процесс и хотя бы примерно понимать, когда стоит вмешиваться.

– Да вроде ничего критичного, – беспечно пожал плечами Селим. – Для меня – слабость и опустошение резерва, для него – только положительные: глядишь, завершит свою инициацию, как маг смерти.

– Тебе для этого что-нибудь нужно?

– Нет, всё, что нужно, есть у меня при себе. Главное, чтобы не мешали, – хмыкнул Селим и, сложив ладони крест-накрест на груди Франца-Фердинанда, принялся ритмичными толчками, будто бы вручную накачивать его магическое средоточие собственными силами.

Память почему-то подкинула аналогию непрямого массажа сердца: только там лекари пытались запустить остановившееся сердце пациента, а здесь некромант пытался поделиться некротической энергией для поддержания баланса и остановки саморазрушения источника. Как бы странно это ни выглядело, в магическом плане я видел, что это работало.

Выглянув за дверь, я предупредил гвардейцев, обер-камергера и пару лейб-медиков, что в палате сейчас происходит сеанс лечения. И если никто не хочет упасть замертво от некротического воздействия или потерять в рангах, внутрь лучше не соваться.

Лекари ещё попытались было возмутиться, но волшебные слова о приказе Марии Фёдоровны возымели действие.

Я вернулся обратно в палату и перешёл на магическое зрение, наблюдая за процессом некротического донорства. Само словосочетание звучало дико, однако чего только не придумаешь, если жить захочешь.

Болотная зелень Селима смешивалась с болотной зеленью Франца-Фердинанда и толчками прокачивалась по остаткам системы энергоканалов, разъедая старую и тут же болотной плёнкой наращивая новую. Некротическая энергия в теле Орциуса словно река прокладывала себе в толще земной тверди новое русло, вымывая, унося с собой всё слабое, ненужное, и оставляя после себя ровные, гладкие каналы. Свечение ауры Селима постепенно тускнело, но тот с уверенной сосредоточенностью продолжал порционно вкачивать собственную силу Францу-Фердинанду.

Посему я оставался исключительно наблюдателем, не вмешиваясь, но и не мешая. В какой момент всё пошло не так, я даже не понял. Селим дёрнулся и застыл, будто приклеенный к груди Франца-Фердинанда. А император Австро-Венгрии вдруг вцепился тому в запястья и, не отпуская, потянул из Селима больше. Причём под «больше» я разглядел, как утекает не только магия, но и жизненная сила.

Недолго думая, я врезал по императорскому лицу пару раз, пытаясь привести того в чувства. Если уж он ожил, чтобы начать паразитировать, значит и вырубить его тоже можно было попытаться. Но тому, кажется, было абсолютно всё равно. Он вцепился в Селима, пытаясь заполучить в полном объёме тот единственный источник жизни и силы, который был у него в прямом доступе.

Секунды замедлились, пока я искал в голове хотя бы какой-то вариант, которым можно не угробить одновременно обоих магов. На ум не пришло ничего лучше, как открыть портал прямиком в родовой подвал Керимовых, где когда-то Али Керимов, глава их рода и отец Селима, допрашивал душу отца Франца-Фердинанда.

Там точно некротической силой Керимовых было всё затоплено, да и старое кладбище должно было фонить сильнее и аппетитнее, чем почти высосанный до донышка Селим. Я рассчитывал, что Орциус, как и любой паразит должен был переключиться на выкачку более сильного и оттого приоритетного источника. Раздумывать особо было некогда, я схватил склеившуюся в смертельном объятии парочку и попросту ввалился с ними в подвал Керимовых.