Текст книги "Жрец Хаоса. Книга ХVII (СИ)"

Автор книги: М. Борзых

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Демон это тоже прекрасно понимал, кажется, даже получая удовольствие от того, что секреты между ними испаряются, словно роса под солнцем.

– Именно поэтому Атикайя и Девасуни не имеют собственных воплощений. Мне, Кродхану и Малявану Юра сам воссоздал тела и теперь имеет связь с нами, как со своими творениями. А ещё твой внук является одновременно и моим далёким правнуком, ведь через отца в нём течёт моя кровь. Пусть всего лишь капля, но моя. Мы будем сражаться за людей в том числе и потому, что вы – наши потомки.

Слова Кхимару бабушку успокоили, взгляд её смягчился, особенно после того, как демон назвал себя моим дедом. Вот уж пара вышла бы, всем парам пара: бешеная сука Угарова и демон-дед. Но пока я думал о личном, бабушка продолжала разбираться в хитросплетениях грядущего конца света.

– Вас послушать, выходит, что людям нужно воевать против собственного создателя. Тот тысячелетиями возрождал человечество из пепла и вдруг решил стереть его с лица земли.

– По сути, так и есть, – вернулся я в деловое русло, готовясь поведать новости не только для бабушки, но и для Кхимару. – Но у мира, в котором мы с вами живём, есть одна крохотная, но немаловажная особенность. Наш мир – это личная вотчина Первородной Пустоты, в которую отправляют, словно в исправительную школу, сущностей, некогда изрядно нагрешивших. Предполагается, что они должны собственной жизнью если не искупить прошлые грехи, то как минимум провести работу над ошибками. Из того, что я успел узнать, безвинные сюда не попадают. – Я сделал паузу. – Нас бы это не касалось с учётом отсутствия у большинства населения памяти про прошлые перерождения, если бы не одно «но». Это тот резерв сил и знаний, который может нам помочь бороться с Таджем. И на данном этапе я знаю нескольких личностей, имеющих память о прошлом, знания, но не восстановивших прошлые силы в полной мере. Кое-кого из них, бабушка, ты тоже знаешь.

– Я так понимаю, что генералов Таджа мы в расчет не берём? – пробормотала та.

– Не берём, – согласился я, размышляя, умышленно ли она не указывает первым среди перерожденцев меня с учётом нашего давнего разговора про солянку душ внутри тела её внука.

– Тогда кто? – бабушка подалась вперёд.

– Небезызвестная тебе Юмэ Кагеро, после эмансипации взявшая себе имя Инари, была богиней иллюзий в другом мире, – начал я с наиболее безопасного варианта. – В прошлой жизни она поплатилась за то, что предала род, верно служивший ей веками, и чуть не убила дитя в утробе своей последней почитательницы. Этим ребёнком был я.

– В тебе-то я не сомневалась, – хмыкнула бабушка. – Я помню наш с тобой откровенный разговор на эту тему, когда ты честно признался, что насобирал матрёшку из душ в теле моего внука. Но ты столько пользы принёс роду, что мне было бы грех жаловаться на подобное. Кто ещё?

– Динара Фаритовна Каюмова, – продолжил я перечень.

Бабушка впервые за весь разговор улыбнулась с лёгким сердцем:

– Насчёт этой змеи я даже не сомневалась. Должна же она была откуда-то знать секрет вечной жизни. Прожить чуть больше трёх сотен лет – это не шутки. Кем она была?

– Тоже кем-то вроде богини в магии крови. Её звали Астой, она была Восьмой магичкой, удостоившейся Возвышения в Обители Великой Матери Крови. У нас с Каюмовыми пакт союзнический подписан ещё и потому, что Динара Фаритовна предчувствовала скорый уход и надеялась в новом перерождении попросить меня о помощи. Но после случился бунт мольфаров, где Каюмова ценой собственной крови попросила честного суда над целым народом. За этот акт самопожертвования Великая Мать Кровь простила ей все её прегрешения и готова была забрать на перерождение. Но Динара Фаритовна решила прожить жизнь до конца в этом мире и по возможности помочь нам бороться.

Я параллельно отслеживал ещё реакции Кхимару, узнавшего, что он с братьями и сестрой далеко не единственные древние и могущественные существа в этом мире, ибо здесь как в заповеднике собрали со всей Вселенной каждой твари по паре. Кстати, насчет пар…

– Ещё два представителя относятся, вероятно, к миру, в котором я умер перед тем, как переродиться здесь. Они являлись главами орденов и носителями той странной силы, которая во мне проклюнулась после посещения Попигайского кратера. Называют они её первостихиями Рассвета и Заката. Один из них – брат Бризе, иерарх русского крыла Ордена.

– Сука! – выругалась бабушка, и в её голосе прозвучала звонкая, неподдельная ярость.

– Спокойно, Елизавета Ольгердовна. С недавних пор у нас с ним тоже союзнический договор. Они перестали использовать русских магов в качестве подпитки и взялись истреблять своих же паразитов в других странах при активном содействии короны.

– А второй кто? – поддержал разговор Кхимару.

– Второй – Альб Ирликийский, бывший глава фракции Рассвета, и он находится внутри меня в качестве ещё одной сущности по имени Войд. Это тот самый выживший астральный паразит, подсаженный орденом, с которым мне удалось договориться действовать ко всеобщему благу. И последним из известных мне перерожденцев является основатель династии Исдракенов, Сьёрд Ледяной Всадник. Его я отыскал во время командировки в Скандинавию и прохождения испытания за скандинавскую корону, организованного вёльвами. Подумав, я отказался от короны и всего геморроя, связанного с восстановлением скандинавских земель, перепоручив это Сьёрду, ведь у того уже был подобный опыт по объединению земель в канун прошлой Долгой Ночи. Именно он на севере смог создать оплот и спасти в нём часть человечества.

– А кем он же был в прошлой жизни? – бабушка подалась вперёд.

– Кем-то вроде главы рода, который занимался экспериментами над живыми существами. Они были высокотехнологичными химерологами. Научились выводить виды, способные к размножению, за счёт создания существ, не замерших на определённом этапе развитии, а проходящих полный цикл: от эмбриона до рождения. Благодаря полному циклу, их творения имеют возможность к размножению. Ледяных виверн он так и вывел. И да, Кхимару, – я повернулся к Великому Погонщику, – возможно, тебе будет интересно, но его истинная форма чем-то перекликается с твоей. Со всеми этими существами у меня заключены союзы на крови для того создания единого оплота сопротивления, аккумулирования знаний и силы и попытки спасти хотя бы кого-то.

Из-за моего рассказа и бабушка, и Кхимару и вовсе забыли о завтраке. Выпечка так и стоял нетронутой, а травяной сбор остыл. Я окинул взглядом эту картину и усмехнулся:

– Раз уж завтрак у нас всё равно остался нетронутым… Я приглашаю вас отзавтракать в другое место.

С этими словами я открыл портал прямиком в оплот Хаоса, расположенный в пространственном кармане с выходом на мысе Нордкин.

– Добро пожаловать в родовое гнездо Утгардов. Оплот человечества, созданный нашим предком вокруг родового источника силы, а именно – могилы основателя рода Утгардов, Торвальда Ледяного Великана и первого носителя нашей родовой первостихии. В своё время мы с Исдракенами были союзниками в подготовке к Долгой ночи. Спустя тысячелетия ничего не поменялось. Так что, имея руины от замка в реальном мире, мы одновременно унаследовали цитадель, готовую к принятию двадцати тысяч человек хоть сегодня.

Я повысил голос:

– Томте!

Дух явился почти мгновенно – возник из каменной кладки, деловито поправил передник и склонил голову в ожидании приказа.

– Будь добр, организуй завтрак для княгини Угаровой и её спутника на вершине башни. А я немного отлучусь за ещё одним гостем. Накрывайте на четыре персоны.

– Будет выполнено, господин.

Я проводил троицу взглядом и на мгновение задержался у основания лестницы, ведущей в замок.

Не знаю почему, но пребывание в бальном зале Берсеневых немного проветрило мою голову и разложило информацию по полочкам, отсекая сомнения, волнения и добавляя долю фатализма к происходящим со мной поступкам. Тратя время на сомнения, я сам же и уменьшаю отведённый мне запас для манёвров. А потому нужно делать обдумывать, взвешивать, принимать решения, но после не сомневаться и выполнять их.

И по такому принципу в моём разуме выработалось три направления деятельности.

Первое – это общечеловеческая, родовая. Просто жить. Не забывать вкус жизни и помнить, ради чего будут вестись две другие линии.

Второе – перестраховочная. Это линия, в рамках которой будут действовать Варсус, Пожарские, Сахиба-ханум, вероятно, Михримах-султан и все остальные правители, кто возьмётся искать магические источники и вокруг них создавать укреплённые оплоты по примеру оплота Варсуса. Это резервный вариант на случай, если у нас ничего не удастся, – тогда хотя бы кто-то переживёт Долгую Ночь.

И третье – самый рисковый. Если уж вокруг нас собралась такая команда воистину выдающихся бывших подонков, иначе бы мы сюда не попали, то нужно использовать это на благо. Нужно собирать их всех вместе и искать способ победить Таджа, не убив его.

В старину, вероятно, наше сборище назвали бы неким орденом спасения, либо чем-то подобным. У меня же при мыслях о нашем начинании в голову шли всё более нелицеприятные эпитеты из разряда «слабоумие и отвага», «безумству храбрых поём мы песню» или «улыбайтесь – смерть любит идиотов».

Разделив подобным образом на стратегии действий собственную жизнь, мне неожиданно стало легче. Легче от того, что я понимал, с кем, чем и зачем буду заниматься. Также вдруг пришло осознание: в каждом из направлений у меня уже есть пусть небольшой, но костяк существ, на которых можно положиться и у которых мотивация не меньше моей.

Выжить.

Глава 19

Алиса Тенишева, ни свет ни заря, нарушая протокол, попыталась проникнуть сквозь Тьму прямиком в кабинет к Андрею Алексеевичу. Предрассветный дворец был ещё тих и сумрачен: коридоры тонули в густой синеве декабрьского утра, и лишь редкие артефактные светильники отбрасывали на мраморные полы дрожащие янтарные круги. За высокими окнами медленно падали крупные снежинки, укрывая внутренний двор Кремля белоснежным саваном. Алиса скользила сквозь тени, сжимая в пальцах край дорожного плаща.

Вообще-то, проникновение в Кремль являлось преступлением вне зависимости от причины, но это было наименьшее, что Алиса могла сделать для Латифа Сафаровича, купившего помощь ей едва ли не ценой собственной жизни.

Но дойти тенемантка смогла исключительно до приёмной императора. Дальше стояла защита, вплетённая в сам камень дворцовых стен кем-то ещё до первых Пожарских. Алиса ощутила её кожей: словно незримая, но плотная стена, через которую Тьма не просачивалась. Это было обидно и досадно, но спорить с чужой магией, облизывающейся на неё во Тьме тенемантка не стала.

В приёмной за столом, заваленным бумагами, восседал молодой, подтянутый секретарь, с безупречным пробором и в наглухо застёгнутом вицмундире. Тот явно дорожил своим местом и следовал инструкциям с рвением, достойным лучшего применения. При появлении Алисы из теней он не вздрогнул, лишь поджал губы и окинул посетительницу оценивающим взглядом.

– Господин секретарь, не могли бы вы сообщить Его Императорскому Величеству, что аудиенции у него просит Мария Алиса Луиза Юлия Тенишева, в девичестве принцесса Анхальт-Цербстская из рода Асканиев, – обратилась по всем нормам этикета Алиса, надеясь на более свободный график встреч императора ранним утром.

– По какому вопросу, госпожа Тенишева? – поправив бумаги на столе, уточнил секретарь.

– По личному, – прохрипела Алиса, закипая, ведь по взгляду она уже поняла, что отклика не получит ни её просьба, ни упомянутый титул.

– Госпожа Тенишева, Его Императорское Величество сможет принять вас по личным вопросам лишь через три дня, когда у него будет окно в графике. Сейчас же его расписание заполнено, и, увы, выкроить даже пять минут для вас нет никакой возможности.

При этом Алису одарили таким взглядом, будто секретарь готовился любыми средствами защищать своего патрона от скандала с неугомонной любовницей.

– Я прошу вас хотя бы сообщить императору о том, что я нахожусь в его приёмной, – повторила Алиса, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Секретарь остался невозмутим. Он даже не дёрнулся в сторону двери, всем своим видом показывая, что решение принято и обжалованию не подлежит.

Терпение Алисы лопнуло. Она прекрасно понимала, что попросту теряет время, ведь каждая минута промедления уменьшала шансы дедушки на спасение, и эта мысль жгла изнутри хуже Тьмы. Осознавая свои действия и последствия за них, она щелчком пальцев спеленала секретаря по рукам и ногам в теневой кокон, пригвоздив к месту. Хоть конструкт относился не к атакующий, а к блокирующим, использование его во дворце строжайше запрещалось. Тотчас по приёмной разнёсся пронзительный вой магической сирены, режущий ухо.

Не обращая внимания на завывания сигнализации и топот стражи за спиной, Алиса осторожно постучала костяшками пальцев в дверь кабинета императора. Пришлось заблокировать вход в приёмную пологом Тьмы, чтобы выиграть себе время для разговора. Поддерживание двух мощных конструктов требовало концентрации, отчего глаза девушки лучились Тьмой, белок и зрачок полностью исчезли, уступив место сплошной, переливающейся черноте.

Император сидел за столом с чашкой кофе в руке и с удивлением прислушивался к тревожной сирене, доносившейся из собственной приёмной. Андрей Алексеевич выглядел уже давно проснувшимся, в одной руке он держал некий документ, ознакамливаясь с его содержимым, а в другой у него была исходящая паром крошечная фарфоровая чашка. При виде Алисы в дверном проёме он отставил кофе и выпрямился.

– Ваше Императорское Величество, могу я попросить пять минут вашего времени? От этого зависит жизнь мурзы рода Тенишевых, Латифа Сафаровича, – сразу обозначила Алиса приоритет важности встречи.

Андрей Алексеевич не поленился встать и выйти из своего кабинета, чтобы обозреть ситуацию в приёмной. Картина была ещё та: бледный от страха секретарь, воющая сирена, ломящиеся сквозь теневой полог гвардейцы и растерянная, но решительная Алиса Тенишева, фонящая Тьмой, но отчаянно сдерживающая себя.

– Сударыня, я уделю вам время, – как можно более спокойно улыбнулся император, стараясь не провоцировать девушку и так пережившую немало за последние дни. Не хватало ещё спровоцировать срыв у тенемантки во дворце. – Только вы уж отпустите моего секретаря. Владимир Викторович местами чрезмерно щепетилен и следует правилам, что когда-нибудь скажется очень плохо не только на его карьере, но и на его здоровье. Но всё же другого секретаря у меня пока нет, а с бумагами разбираться нужно. К тому же я понятия не имею, где выключается эта сирена. А его должны были инструктировать.

Алиса втянула в себя Тьму, освобождая секретаря. Теневой кокон растаял, и Владимир Викторович судорожно вдохнул, хватаясь за край стола.

– Владимир Викторович, отключите сирену, будьте добры.

– В-вы ув-верены В-ваш-ше Имп… – начал было уточнять секретарь, заикаясь, но Андрей Алексеевич не стал дожидаться окончания фразы и повторил приказ:

– Уверен. Отключите сирену, будьте добры. – Дождавшись, пока секретарь повернёт камень у себя на столе, выглядящий форменной чернильницей, император обратился уже к гостье: – А теперь разблокируйте дверь и дайте охране увидеть меня живым и здоровым, пока мы весь Кремль не подняли на ноги.

Алиса колебалась лишь секунду, а после втянула в себя полог, заодно очистив глаза от Тьмы, что подспудно порадовало императора.

Ввалившемуся отряду родовой гвардии, ощетинившемуся атакующими конструктами и артефактами, Андрей Алексеевич заметил:

– Учебная тревога провалена. На будущее в смене необходимо иметь хотя бы один световой артефакт. Учесть в рапорте. Свободны.

Сам же император обратился вновь к Алисе, приглашая ту взмахом руки проследовать за собой в кабинет:

– Что там вы говорили о Латифе Сафаровиче? Я отправил сводную группу ИСБ и представителей вашего рода в имение под Казанью, дабы те отыскали его.

– Они отыскали, – вынуждена была признать Алиса, и слова эти дались ей с трудом. – И даже запросили помощи у тенемантов, дозвонившись в нашу столичную резиденцию. Вот только, судя по настроению среди старших сыновей Латифа Сафаровича, никто не собирается оперативно срываться к нему на помощь. Надеются, что кресло главы рода освободится само собой, ибо дедушка чрезмерно задержался на этом свете. Они рассчитывают, что это не будет предательством в полной мере, а всего лишь затягиванием со временем предоставления помощи.

Алиса перевела дыхание. Говорить о предательстве собственных дядьёв было горько, но она заставила себя продолжить:

– Этот разговор я подслушала. Сама же попросту могу не успеть добраться до Казани, уж больно значительные расстояния нас разделяют. До того мои переходы во Тьме исчислялись более скромными отрезками пути. Но оставить всё как есть я не могу. Ваше Императорское Величество, если у вас есть возможность каким-то образом доставить меня как можно скорее в Казань, курьерский дирижабль, что угодно, я буду вашим личным должником. После всего, что он сделал, я не могла не попытаться его спасти.

Император покачал головой, и в этом покачивании Алисе почудился приговор деду.

– Прошу! – она с мольбой смотрела на молодого самодержца, не зная, что ещё могла бы предложить взамен на помощь.

Он был выше Алисы почти на голову, и после того, как в его глазах опало пламя феникса, лишь на мгновение вспыхнувшее, она увидела нечто, чего не ожидала: понимание. Спокойное, твёрдое понимание человека, который сам не раз терял близких и знал цену каждой минуте.

– К вашему счастью, сударыня, отец в своё время провёз меня по многим местам в империи, в том числе и демонстрировал место вашей бывшей родовой резиденции под Казанью. Посему курьерский дирижабль вам не понадобится. Терять тенеманта такой силы, да ещё и в результате внутреннего предательства, не входит в мои планы. А потому вашим курьерским дирижаблем сегодня выступлю я.

* * *

Знакомство Сьёрда Исдракена с бабушкой и Кхимару вышло более чем удачным. Они напоминали мне кружок безумных учёных, работающих над одной темой и имеющих фундаментальные познания в своей области, и вдруг встретивших не просто теоретиков, а матёрых практиков в лице друг друга.

Вместо завтрака они принялись обмениваться опытом и наработками прямо там, в башне на мысе Нордкин. За окнами наблюдательного пункта простиралось серое, неспокойное море, ветер гнал позёмку по скалистому берегу, но внутри было тепло и сухо; ниссе уже успели сервировать стол, однако никто к еде не притронулся. Сьёрд, раскладывая на столешнице какие-то схемы, втолковывал бабушке принципы создания нестатичных химер; Кхимару, прищурившись, сравнивал их со своими собственными наработками и время от времени вставлял короткие, но убийственно точные замечания; бабушка же слушала, переводила взгляд с одного на другого и время от времени делала пометки в своём блокноте.

Мне же знакомство этой троицы нужно было ещё и по следующей причине. Защитную стратегию в контексте использования родового оплота должна была курировать бабушка. Её же химеры будут обеспечивать разведку и последнюю линию обороны, если вдруг так случится. Кроме того, я планировал отправить Елизавету Ольгердовну от нашего рода на совещание к императору.

Делегирование направления было вызвано ещё и тем, что держать всё в одной голове и успеть везде было попросту невозможно, а значит, неизбежно провисало бы что-то. Потому, доверяя бабушке как себе, я и рассказал ей обо всём происходящем, заодно предупредив, что некоторую информацию, особенно по части наличия отряда перерожденцев, озвучивать кому-либо ещё не стоило. Информация эта была для семейного круга.

Ситуация осложнялась ещё и тем, что объявить нынче всему миру, что через пятнадцать лет к нам придёт пушистый песец в лице Таджа с полчищами тварей, было равносильно разжиганию паники и превращению и без того нестабильного мира в бурлящий хаосом и войнами котёл. Как правильно заметил Кхимару, многие из архимагов, узнав о существовании безопасных островков в гибнущем мире, скорее начнут воевать за контроль над ними ради спасения собственных задниц, чем возьмутся вырабатывать общую стратегию борьбы с захватчиком. Поэтому приходилось действовать втайне, сообщая каждому участнику процесса ограниченную информацию. Эти мысли я и озвучил где-то в процессе завтрака.

Я, в отличие от остальной троицы, есть не забывал, справедливо считая, что с моим графиком жизни отказываться от еды – преступление.

Мои опасения подтвердил и Варсус, слушавший спор с лёгкой, горькой усмешкой:

– Вот вы поумнее меня оказались. Я-то по глупости в первый раз собирал всех огнём и мечом, объявив, что скоро к нам придёт конец мира. Те, естественно не поверили, но стоило появиться первым отрядам тварей, я получил слитный удар вдруг объединившихся в единый кулак против меня ярлов. Опытным путём поняв, что я был прав, они вдруг возжелали силой отобрать место для спасения собственных задниц.

– Не понимаю, на что они рассчитывали, с учётом твоей авиации в лице ледяных виверн от них же одни ледяные статуи должны были остаться.

Уж я-то видел ледяных виверн в деле, потому мог представить себе их результативность.

Варсус поморщился, будто вспомнил нечто неприятное.

– Поверь, ты недооцениваешь изворотливость и бесчестность людей, когда они хотят выжить. Ты думал, к оплоту прибыли драккары с воинами? О нет! Они прикрылись женщинами и детьми, выдавая себя за корабли с беженцами.

Бабушка выругалась, а Кхимару понимающе хмыкнул.

– И ведь мы поверили, дали им причалить к берегу. В конце концов, не твари же мы бессердечные, чтобы морозить женщин и детей. Да только в результате мы получили такую мясорубку, что вспоминать тошно. Цену сохранения оплота я даже называть не буду, она останется на моей совести. Но готовьтесь к тому, что полезут на каждый из оплотов все кому не лень. Потому и нужны купола, скрывающий нас, ибо у нас бы никаких сил не хватило воюй мы в войне всех против всех.

– Не забудь то же самое акцентировать во время встречи с нашим императором, – посоветовал я, хотя помнилось мне, что Андрей Алексеевич весьма трезво подходил к оценке рисков создания подобных оплотов. – И да, имей в виду, что у тебя кроме консультаций по части строительства оплотов и собрания воедино скандинавских земель будут еще мозговые штурмы с такими же перерожденцами, как мы. Попробуем аккумулировать знания из разных миров и эпох и придумать всё-таки, чем эту тварь понадёжней запечатать в своей тюрьме. Если убить не сможем.

– Всегда готов, – Варсус хищно усмехнулся, – после сотен тысяч лет одиночества, знаешь ли, жажды деятельности во мне хоть отбавляй!

– Как у тебя с местными ярлами обстоят дела, кстати? – не мог не поинтересоваться я.

– Гарем мне из своих родственниц сватают, дабы гарантированно получить место в оплоте, – закатил глаза бывший и будущий император Скандинавии. – Правда, к необходимому уровню силы, чтобы попасть в оплот ни одна не дотягивается. А бесполезным ртом в оплоте императрица быть не может априори.

– И какие же у тебя критерии? – поинтересовалась уже бабушка с усмешкой. – Ранга от седьмого принимаешь или архимагичку ищешь?

Что интересно, Варсус был абсолютно серьёзен.

– Зря ёрничаешь, тебя бы взял без раздумий. Да и слышал, что у Юрия есть сестра неимоверных талантов… – прямолинейно высказал свои не завуалированные намеки Варсус, а Кхимару прищурился, будто изучал Исдракена с гастрономической точки зрения. – Не будь у вас своего оплота, я бы уже с дарами свадебными прибыл. А так… мы как были с Утгардами на равных, так и остались. Нужно будет хоть детей наших переженить, результат будет крышесносный, это я вам как магогенетик гарантирую. А если серьёзно, вопрос не только в ранге. В любой из оплотов для выживания нужно собирать магов не только классических местных разновидностей магий, но и редких направленностей. Я вам потом по выкладкам покажу кто и для чего нужен был.

Разговор вновь пошёл на новый виток, уже касаясь жизни в оплотах. Сообразив, что эта компания химерологов-практиков вполне может прозаседать так несколько суток при условии наличия еды и питья, я предложил всё-таки им переместиться в наш городской особняк. Тем более что Сьёрд и так был заинтересован во встрече с русским императором, чтобы вернуть часть земель бескровно. Потому наша компания плавно переместилась в столицу, а тема обсуждения постепенно сместилась на изучение природы изменённых. Я не успел оглянуться, как эта троица уже исчезла в лабораторных подвалах особняка. Мне же надлежало организовать встречу двух императоров.

К тому времени утро уже вступило в свои права, потому открывать портал сразу в кабинет Андрея Алексеевича я не стал. Всё-таки нужно было уважать личное пространство и неприкосновенность рабочего места императора, а то так союзничество и дружба вполне могли перерасти в панибратство, что в целом было недопустимым. Ведь со стороны Андрея Алексеевича ни разу не было, чтобы он явился с помощью Яйца Феникса к нам в усадьбу или особняк. Так или иначе, его выезды были вполне официальными, хоть и занимали несколько больше времени, чем могли бы.

Об этом я раздумывал, когда направлялся в кабинет к бабушке, где располагался телефонный аппарат, намереваясь совершить звонок тому же Железину, чтобы он согласовал время для встречи в графике императора. Но Никита Сергеевич меня немного разочаровал, сообщив, что график императора пока претерпевает изменения в связи с тем, что сам Андрей Алексеевич отлучился вместе с прорвавшейся к нему на приём ни свет ни заря Алисой Тенишевой, доведшей до заикания нового секретаря императора.

Признаться, я плохо понимал, что такого могло произойти у Тенишевых, чтобы император лично сорвался, отменив все рабочие встречи. Какой бы ни была причина, она мне уже заранее не нравилась. Попросив Железина вставить нас в график как можно раньше по причине инициативы встречи со стороны самого императора, я принялся размышлять над своими дальнейшими действиями. Признаться, хотелось плюнуть на конспирацию и рвануть к Тенишевым, чтобы понять, что у них успело стрястись, но мои планы столкнулись с суровой действительностью в лице двух валькирий австро-венгерского происхождения, ворвавшихся к нам в холл.

Преисполненные праведного гнева, они пёрли напролом, оттесняя от входа дворецкого и настойчиво требуя встречи со мной. Этими валькириями были эрцгерцогиня Ульрика Катарина и младшая дочь канцлера Австро-Венгерской империи Тереза Эстерхази. Увидев меня, они тут же отстали от дворецкого и вцепились в меня с двух сторон, будто боялись, что я исчезну.

– Князь, сделайте хоть что-нибудь! – запричитала Ульрика Катарина. – Кремль не даёт никакой информации. Всё, что мне сообщили, что брат находится под присмотром императорских лейб-медиков. Наших лекарей к нему не пускают, а из Австро-Венгрии уже приходят депеши от канцлера с настоятельными просьбами вернуться на родину. Мы с братом и так задержались на русской коронации дольше планируемого, а с учетом отсутствия от Франца-Фердинанда каких-либо вестей, это выглядит весьма подозрительно! Я пыталась попасть на аудиенцию к Андрею Алексеевичу, но мне отказали, сообщив, что его нет на месте!

– Я обратилась за помощью к вдовствующей императрице по-родственному, – вступила в разговор Тереза, приходящаяся Марии Фёдоровне племянницей, но и у неё нет никакой информации! Потому мы примчались к вам!

«Вот это у тебя авторитет! – хохотнул Войд. – К тебя почти как к богу за помощью примчались!»

«Доспасался девиц на свою голову!» – мысленно согласился я с ним.

– Князь, не молчите! С ним что-то случилось в Стамбуле? – уже тише уточнила Катарина, и в её глазах блеснули слёзы. – Никто ничего не говорит, мы вынуждены теряться в догадках и находимся в подвешенном состоянии. Помогите хоть вы, я вас прошу.

С учётом сложившейся ситуации вокруг Франца-Фердинанда неудивительно, что его сестра едва ли не бьётся в истерике. После всего произошедшего перед ней вряд ли кто-то отчитывался о состоянии здоровья императора, да и плохо представляю, как бы это выглядело.

«Уважаемая эрцгерцогиня, император пожертвовал собой, спасая будущую невесту, и сейчас находится в процессе перестройки системы энергоканалов, дабы превратиться в некроманта. Сколько займёт данная перестройка, никто знать не знает. Но как только у нас появится дополнительная информация, вы узнаете о ней первой».

Даже со стороны такое объяснение выглядело сильно притянутым за уши, а уж сколько из него мог додумать изобретательный женский мозг, я и вовсе молчу.

Пришлось взять на себя роль успокоителя, дабы не разразился ещё один международный скандал.

– Спокойно, дамы. Эрцгерцогиня, вы в курсе взаимоотношений вашего брата с духом рода Орциусов?

Та неопределённо махнула рукой:

– Не в полной мере, но брат посвятил меня в некоторые тонкости нашей семейной генеалогии и истории.

– То есть вы в курсе, что ваш род некогда был некромантским? – уточнил я.

Катарина кивнула. А вот у княжны Эстерхази глаза превратились в два блюдца, но та предусмотрительно щёлкнула челюстью, подбирая её с пола, и не позволила себе более ни единого звука реакции. В конце концов, близость к трону и определённого рода клятвы, связывающие Эстерхази с Орциусами, обязывали хранить любые тайны.

– Значит, вы должны быть в курсе, чем госпожа Тенишева так заинтересовала вашего брата в качестве супруги, – продолжал я осторожно подводить эрцгерцогиню к новостям.

– Я понимаю, на что вы намекаете, князь, – кивнула Катарина. – Но вы отчасти ошибаетесь. Франц-Фердинанд ухаживает за Алисой не только из чувства выгоды, но из личных побуждений.

– В этом я как раз не сомневаюсь, – улыбнулся я. – Ибо видел в глаза госпожу Тенишеву: там любой здравомыслящий мужчина традиционной ориентации ухаживал бы за ней из личных предпочтений. Но суть не в этом. В Стамбуле, во время освобождения Алисы из плена, ваш брат-таки добился от госпожи Тенишевой практического воздействия без брака, в результате чего внутри него ведутся сложные энергетические процессы перестройки системы энергоканалов и источника, и ведутся они при непосредственном участии духа вашего рода. Со стороны для медиков это выглядит, будто ваш брат находится в очень глубоком летаргическом сне на грани жизни и смерти.

Я старательно подбирал выражения, дабы не давать толчка фантазии и без того испереживавшихся девиц, однако же эрцгерцогиня меня несколько удивила.

– Князь, глубокий летаргический сон на грани жизни и смерти – это не то состояние, которого добивался мой брат. Так и скажите, что он умер.