Текст книги "Заноза для дознавателя (СИ)"

Автор книги: Люси Фер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)

Глава 22

Я уныло развешивала кружевные снежинки в зале для проведения торжеств – те самые, что мастерицы кропотливо делали всю неделю: с ажурными узорами по краям, тонкими завитушками и крошечными звёздочками в центре.

Работа для «достопочтенного» жюри и впрямь нашлась архиважная – по крайней мере, так считала Глафира.

– Раска, не лепи их все в одном месте! Повыше совсем пусто! – раздался её резкий голос откуда-то из глубины зала.

Проглотив готовые сорваться с языка злые слова, я мило оскалилась в сторону Глафиры и, подхватив ещё несколько снежинок, встала на шаткий деревянный стул. Скрипнув, он покачнулся под моим весом, но я удержала равновесие и принялась молча исполнять её прихоть. Конкурс ещё не начался, а я уже была в расстроенных чувствах – нервы натянулись, как струна.

«Всё из‑за этого гадкого дознавателя!» – поморщилась я, вспоминая позавчерашнее непотребство.

Второй день я была сама не своя: ощущение сухих губ на моей коже было столь явным и ощутимым, что я едва ли не ежеминутно проводила пальцами по своим губам, будто пытаясь стереть воспоминание. От этого я жутко злилась уже на себя, и моё настроение безвозвратно скатывалось на самое дно.

– Нет времени, Раска! – неожиданно прокричала чересчур деловая «дуняша», появляясь в дверях с ворохом атласных лент. – Через пятнадцать минут начало. Уже и жюри на подходе, отнеси остатки за кулисы. Там мой белый ларчик – снежинки нам ещё для бала сгодятся.

Молча спустившись со стула, я медленно побрела исполнять поручение Глафиры. Спорить с ней мне сейчас не хотелось, да и, признаться честно, вешать эти белые произведения искусства от наших мастериц мне уже жутко надоело.

– Итак, все в сборе! – хлопнула в ладоши взволнованная девушка, едва я вернулась назад в зал. Её глаза блестели от предвкушения, а щёки порозовели. – Раска, займи своё место, мне необходимо познакомить вас с критериями оценивания!

Я замерла посреди зала, недовольно прищурившись. Длинный стол из тёмного дуба, за которым должны были сидеть представители жюри, был практически полностью укомплектован. Тор Борислав, сор Гаяжец, сора Капуш тихо о чём‑то переговаривались, перелистывая какие‑то бумаги, а я не могла оторвать глаз от единственного свободного места, которое располагалось рядом с Савосским.

«Это вообще как понимать?!»

Сердце забилось чаще, а ладони невольно вспотели.

По правую руку от него сидела напомаженная тари Беляна. Она щебетала что‑то ему на ухо, кокетливо поправляя локон, однако он, казалось, её и не слушал. Его насмешливый взгляд был устремлён на меня – тёмные глаза сверкнули, словно он заранее знал, какой эффект произведёт на меня это соседство.

– Раска! – недовольно прошипела Глафира, непонимающе глядя на меня. – Все ждут только тебя! Садись уже!

– Простите… – едва слышно пробормотала я, на ватных ногах двинувшись к единственному свободному месту. Отодвинув стул как можно дальше от дознавателя, я плюхнулась на него и глубоко вздохнула. Я была строго намерена игнорировать близкое присутствие мужчины, так нагло укравшего на днях мой первый поцелуй.

– Думаю, нас ждёт захватывающее зрелище… – вкрадчиво обратился ко мне темноволосый искуситель, и я недовольно поморщилась, проигнорировав его слова. – Как считаете, Раска? – не дождавшись моего ответа, тихо усмехнулся он. – Вы сегодня так непривычно молчаливы, уж не больны ли вы часом? Может, вас что‑то гложет? Или кто‑то?

– Не советую вам смотреть налево, господин дознаватель! – прошипела я, чтобы слышал только он. – Рядом с вами ваша дама, так уделите ей время, пока она на вас не осерчала!

– Хм, будто бы я занят чем‑то другим?! – усмехнулся Орислав, и я закатила глаза к потолку, стараясь не замечать, как его губы дрогнули в едва заметной улыбке.

– Определённо заняты! Не смейте смотреть в мою сторону!

– А не то? – насмешливо поднял он вверх одну бровь.

Тёмные глаза смотрели на меня с долей превосходства и нотками чего‑то абсолютно мне неведомого – то ли игры, то ли вызова.

– Узнаете! – не придумала я ничего лучше и отвела взгляд в сторону, уставившись на узор скатерти. – Я не желаю с вами разговаривать! Точка! Глафира, ты хотела провести для нас инструктаж! – обратилась я к «дуняше», отвлечённой одной из своих помощниц, которая что‑то торопливо шептала ей на ухо.

– Да‑да, – нахмурившись, обвела она нас строгим взглядом, кивнув своей помощнице на кулису, – перед вами листы бумаги. Оцениваем участников по трём критериям: талант, артистизм и находчивость. Максимальный балл – пять, минимальный – один. В конце тор Борислав как председатель жюри подведёт общие итоги, и мы определимся с нашими победителями. Вопросы есть? – деловито обратилась она к преподавателям, и те растерянно покачали головами, переглядываясь между собой.

– Отлично! – хлопнула Глаша в ладоши, и её голос эхом разнёсся по залу. – Тогда пора начинать! Сейчас толпа желающих увидеть это представление хлынет в зал, участники уже наготове и очень волнуются. Ну что ж, удачи всем нам! – глубоко вздохнула она, поправила сбившуюся ленту на запястье и побежала за кулисы, шурша пышными юбками.

«Да, удача мне сегодня точно понадобится!» – скосила я глаза на довольного дознавателя, сидящего от меня по правую руку. Его профиль чётко выделялся на фоне окна, а тень от ресниц падала на скулу.

«Может, меня и правда Лихо прокляло?!» – мелькнула горькая мысль, и я сжала кулаки под столом, пытаясь унять дрожь в пальцах.

«Я справлюсь!»

Глава 23

Под звонкую мелодию какой‑то популярной песни, которую я, к своему стыду, так и не узнала, на сцену лёгкой, почти танцевальной походкой вышла улыбающаяся Глафира. В своём ярко‑алом платье она напоминала праздничный фейерверк. Конечно, кому же ещё она могла доверить столь важную миссию по ведению мероприятия, как не самой себе?

– Дорогие ледовчане! – начала она громко, мигом приковывая к себе всё внимание зала. Её голос звучал звонко и уверенно. – Мы рады приветствовать всех вас на нашем долгожданном состязании за звание царя и царицы нашей любимой академии! Надеюсь, ваши ладони сегодня не поскупятся на аплодисменты. Итак, встречайте наших участников!

Присутствующие заулюлюкали, кто‑то даже звонко засвистел, а потом зал взорвался овациями – громкими, раскатистыми, перекатывающимися от первых рядов к самым дальним.

– Факультет «Красимак» – Заслав Вак и Марита Фуйя! – объявила Глафира.

На сцену вышли парень с девушкой. Заслав, высокий и статный, в строгом тёмно‑синем камзоле, уверенно шагал рядом с Маритой, которая кружилась вокруг него, словно бабочка. Они красиво прошлись взад‑вперёд, показав публике все свои достоинства. Затем пара лучезарно улыбнулась и встала сбоку, изящно сложив руки перед собой.

– «Ожгуч» – Цурам Рить и Жекуля Зенами! – продолжила Глафира.

Я активно захлопала в ладоши, приветствуя своих однокурсников. Мы с ребятами хоть и учились бок о бок уже не один год, но особой дружбы не водили – каждый был занят своими делами, да и характеры у нас оказались слишком разными. Но сейчас, глядя на их уверенные лица, я без сомнения поняла, что именно они будут моими фаворитами. Ну а за кого мне ещё болеть?!

– «Дунин» – Бурак Хинап и Юка Таволга! – голос Глаши звучал звонко и чётко, разносясь по всему залу. – «Ергуй» – Пётр Колос и Ванда Ялова. И наши последние конкурсанты с факультета «Латырь» – Гасар Вилов и Улья Мирок!

С удивлением я таращилась на сцену, по которой сейчас вальяжно вышагивал следопыт. Он шёл медленно, с какой‑то ленивой грацией, а его тёмные глаза скользили по залу, будто он оценивал каждого зрителя. Зал взорвался радостными визгами его группа поддержки явно готовилась к этому моменту заранее: они размахивали плакатами с надписями «Гасар – наш царь!» и «Вилов – лучший!».

Я и не думала, что он будет представлять свой факультет на этом конкурсе. Хотя, с другой стороны, почему бы, собственно, и нет…

Вилов тем временем завершил свой круг почёта, озарил лучезарной улыбкой весь зал и, переведя на меня свой тёмный взгляд, хитро подмигнул, забавно поиграв бровями. Я громко зааплодировала, стараясь не замечать, как скисло лицо сидящего рядом дознавателя Орислава Савосского и насколько сильное напряжение повисло над ним в воздухе – даже магия вокруг него будто сгустилась, создавая едва заметную ауру раздражения.

– Состязание первое – визитная карточка! – вернула моё внимание на сцену Глафира, и я приготовилась внимательно слушать наших претендентов на столь почётное звание. Смотреть на них мне было куда интереснее, чем пялиться на пышущего гневом Орислава. Хотя нет‑нет да мой глаз всё ж косил на хмурого мужчину.

«Хватит!» – укорила я саму себя, тряхнув головой, чтобы прогнать лишние мысли. «Пора забыть, кто сидит рядом со мной!»

***

– Всё, даже самое прекрасное, имеет свойство заканчиваться, – с грустью в голосе произнесла Глафира спустя полтора часа первоклассного представления. Она стояла в центре сцены, освещённая мягким золотистым светом магических фонарей, и её лицо на мгновение стало задумчивым. – Вот и наше чудесное состязание подошло к концу. Сейчас наше жюри подведёт итоги, и мы наконец узнаем, кто же станет первыми царём и царицей академии «Ледок»! А пока мы с нетерпением ждём результатов, предлагаю вам насладиться прекрасным пением ансамбля «Ивушка» с факультета «Дунин».

Под громкие аплодисменты на сцену вышли семь прекрасных барышень в длинных красных сарафанах, расшитых серебряными нитями. Они выстроились полукругом, взялись за руки и звонко запели балладу о запретной любви ворона и рябины. Их голоса сливались в единую мелодию, наполняя зал теплом и ностальгией – кто‑то в зале даже начал подпевать, а пара студентов пустилась в тихий танец между рядами.

– Ну что? – перевела я взгляд на тора Борислава, который скрупулёзно подсчитывал общую сумму баллов у каждого участника. Он склонился над листами, и его пальцы быстро скользили по строчкам, сверяясь с записями.

– С царицей всё просто, – тяжело вздохнул ректор, поправив очки. Его седые брови сошлись на переносице, выдавая внутреннюю борьбу. – С большим отрывом вперёд вырвалась Юка Таволга.

Я поморщилась. Да, бесспорно, «дуняша» выступила достойно. Она прекрасно представила себя во время первого конкурса – говорила уверенно, с лёгкой улыбкой, умело поддерживала зрительный контакт с аудиторией. На вопросы судей отвечала чётко и рассудительно, демонстрируя не только знания, но и природное обаяние. А последней монетой в её копилочку стал творческий номер: Юка своим нежным пением погрузила всех присутствующих в подобие чувственного сна, столь умело она управляла своим голосом – он то взмывал ввысь, как птица, то опускался до шёпота, заставляя зал затаить дыхание.

Но мне всё равно было обидно за Жекулю Зенами. Именно ей я поставила высшие баллы. Моя однокурсница, быть может, не так мастерски презентовала себя и реагировала на вопросы судей – иногда она запиналась или теряла нить мысли, – но её творческий номер поразил меня в самое сердце. Девушка зажигательно танцевала, жонглируя горящими бубликами, и мне это так понравилось, что я непременно решила попробовать это повторить – хотя бы ради того, чтобы почувствовать тот же азарт, что и она.

– А вот с царём загвоздочка выходит… – пробормотал Бориска, дёрнув себя за бороду. – У Цурама Рить и Гасара Вилова равное количество баллов. Нужно что‑то решать, победить может только один.

Я мысленно помянула Лихо. Сложнее выбора и представить невозможно. Цурам был моим однокурсником, которого я изначально решила поддерживать. Но это было до того, как я узнала, что Вилов тоже участвует в состязании. Гасар, с его нахальной улыбкой и непредсказуемыми выходками, неожиданно показал себя с совершенно иной стороны.

– Давайте голосовать, – предложила сора Капюш, хлопнув в ладоши. – Пусть каждый из судей назовёт своего кандидата, на том и порешаем. Я за Вилова!

– Отличная мысль, – воодушевилась я, весело улыбнувшись. – Мой голос тоже идёт ему!

– Рить был куда сильнее, – не согласился с нами сор Гаяжец, постукивая пальцами по столу. – Его визитная карточка – продуманная, логичная, яркая. Он продемонстрировал глубокие размышления при ответах на вопросы, да и творческий номер… Цурам устроил на сцене целое представление, демонстрируя, казалось бы, самое обыденное занятие – готовку. Но как он это сделал! Каждый его жест был отточен, каждое слово – взвешено. Нет, я уверен, что именно он должен победить…

– Согласен! – отчеканил дознаватель, мазнув по мне взглядом, от которого по спине пробежал неприятный холодок. – К тому же он накормил нас вкусными блинами…

– Лишь бы брюхо набить… – недовольно прошептала я, вызвав неожиданную улыбку на губах Орислава.

Творческий номер Цурама и впрямь был на редкость удачным. Он устроил на сцене целое представление: пел, ловко переворачивал блины на сковороде, подбрасывал их в воздух, танцевал, а потом угощал судей блинчиками с разными начинками. Некоторым в зале тоже досталось угощение, и они аплодировали стоя.

– Признаться честно, – задумчиво начал тор Борислав, потирая подбородок, – Вилов меня сегодня удивил. Никогда бы не подумал, что этот лоботряс так умело умеет играть на губной гармошке. Он исполнил народную мелодию так, что у многих на глазах выступили слёзы. Думаю, его стоит поощрить.

Взгляды всех присутствующих за столом уставились на тари Беляну. Именно за ней было последнее слово. Отдай она свой балл Гасару – и он победит, но ежели она предпочтёт Цурима, значит, вопрос с выбором царя вновь повиснет в воздухе, вынуждая судей искать какой‑то новый способ разрешения спора.

Я немного скисла, когда увидела, как она ласково взглянула на Орислава. Их взгляды на мгновение встретились – и в этом коротком обмене был целый разговор: едва заметный кивок дознавателя, лёгкая улыбка секретарши. Понятное дело, она захочет угодить своему ухажёру и поддержит его выбор. Я невольно сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает досада.

Однако тари Беляна меня удивила. Она на секунду задержала взгляд на Ориславе, чуть заметно покачала головой, а затем повернулась к жюри и чётко, громко произнесла:

– Я тоже за Вилова. Его выступление мне понравилось больше. В нём было что‑то настоящее, неподдельное – та самая искра, которой порой не хватает даже самым безупречным номерам.

Я облегчённо выдохнула, чувствуя, как напряжение последних минут отпускает – будто тяжёлый камень свалился с плеч. Не удержавшись, я насмешливо взглянула на кислое лицо Савосского, откинувшегося в кресле. Он скрестил руки на груди, его губы сжались в тонкую линию, а в глазах читалось явное недовольство. Но возражать было уже поздно.

Тор Борислав уверенно кивнул Глафире, стоявшей у края сцены. Она широко улыбнулась, проводила уплывающий за кулисы ансамбль ласковым взглядом и подняла руки вверх, призывая присутствующих к тишине. Я почти бегом направилась к ней, чтобы передать ей лист с именами победителей.

– Итак, – голос Глаши зазвучал торжественно, – по решению нашего достопочтенного жюри, царём академии «Ледок» становится Гасар Вилов! Факультет "Латырь"! А царицей – Юка Таволга! "Дунин"! Ура! – не сдержалась она, громко взвизгнув.

Зал взорвался овациями. На сцену поспешили участники: Юка, раскрасневшаяся и счастливая, и Гасар, который на этот раз не стал изображать свою обычную ленивую небрежность – он широко улыбался, слегка растерянный от такого поворота событий. Вилов даже на мгновение замер, будто не веря в победу, а потом кивнул мне – коротко, благодарно. Я радостно засмеялась.

Царь и царица академии «Ледок» были определены.

Глава 24

Спустя два дня после памятного мероприятия было решено провести межфакультетский турнир по «Белобою». На этом настояла Ванда Миройская, которая вместе с ребятами из «Ергуя» уже давно подготовила всё необходимое для проведения игры.

– Пока ты созреешь, нам всё поле разбомбят и оставят от него рожки да ножки! – отчитывала меня Ванда вечером после знаменательной победы Гасара. Она стояла, уперев руки в бока, и смотрела так строго, что я невольно поежилась.

– Может, через недельку? – устало улыбнулась я. Сегодняшний день выпил из меня все силы, а мысли о новом мероприятии погружали в уныние. Хотелось просто свернуться калачиком кровати и не шевелиться хотя бы сутки.

– Следопыты там каждый день с утра до ночи играют, – не унималась Ванда, размахивая рукой в сторону поля. – За неделю они наше поле окончательно уничтожат! Мы и так каждое утро проверяем его и сглаживаем неровности. Лёд, знаешь ли, Раска, требует заботы! А ещё он имеет свойство таять!

Парни из «Латыря» и впрямь полюбили игру – всё своё свободное время, которого ныне было хоть отбавляй, проводили на поле, соревнуясь друг с другом. Их громкие крики, смех и хлопки снежков разносились по всему двору академии, заставляя преподавателей недовольно хмуриться, а студентов – с завистью поглядывать в их сторону.

– Я знаю, Ванда! И я вам очень благодарна, но не думаю, что ваше прекрасное поле растает за неделю. До весны ещё как до пупка Лихо…

– Два дня! – не услышав меня, выпалила девушка, отрицательно покачав головой. – Турнир проведём в пятницу! Иначе мы умываем руки!

– Хорошо… – прошептала я, сдавшись. – Пятница так пятница.

И вот теперь я сидела на самом верху ступенчатой лавки, вдыхая морозный воздух и глядя вниз на прямоугольное поле, разделённое на две равные части высокой сеткой. На нижнем ярусе с противоположной стороны поля сидел дознаватель и буравил меня нечитаемым взглядом. Нарочито равнодушно взглянув на него, я уставилась на пять команд, выстроившихся внизу.

– Беру свои слова обратно, – обратилась я к Младу, который устроился рядом, поправляя шапку и дыша паром в морозный воздух. – Места, которые ты выбрал, замечательные… Всё отлично видно, ну почти…

«Но самое приятное – смотреть на Орислава свысока. Вот это действительно пришлось мне по душе!» – мелькнуло в голове, и я едва сдержала улыбку.

– Я же говорил, – гордо ухмыльнулся друг, поправляя шарф. – Всё прекрасно видно, да ещё и безопасно. Вероятность получить снежком по шапке крайне мала.

Ничего не ответив парню, я принялась изучать внимательным взглядом членов каждой команды.

– Все такие большие… – ошеломлённо прошептала я, скользя взглядом по широкоплечим фигурам игроков. Даже девушки с Дунина были подтянутыми и не сильно выделялись на фоне других.

– Да, заруба будет знатная! – кровожадно ощерился Млад, потирая руки. – Готов поспорить, что «Латырь» вынесет всех за два раунда.

Я насмешливо покачала головой:

– Тебе лишь бы зрелищ!

– Было бы странно, приди я сюда за чем‑то другим… – хмыкнул этот зануда. – Что-то я не пойму, кто на какой позиции играет…

– Посмотри, – принялась объяснять я, указывая пальцем на игроков. – Синие ленты на руках у «давков», видишь? У них на поясах висят деревянные черпаки. Они будут подавать снежки, но если их «снаряды» закончатся, черпаки помогут им быстро налепить новые. Красные ленты у «бросяк» – они должны быстро принимать снаряды у «давков» и молниеносно атаковать противников. Ну а стражи с зелёными лентами… Думаю, это ты и так понял. Только у этих двоих в руках есть «лопаты».

Лопатой мы называли широкую палку, расширенную с одного конца. С помощью этого приспособления стражи защищали свои корзины от снежков противника – ловко отбивали летящие снаряды, создавая своеобразный барьер.

Под громкий звук горна на середину поля вышла Ванда. Высоко подняв руку, она попросила тишины и громко объявила:

– Уважаемые участники и зрители! Сегодня мы станем свидетелями захватывающего зрелища – первого турнира по «Белобою» академии «Ледок»! Прежде чем мы начнём, позвольте напомнить вам основные правила игры.

Она жестикулировала руками, указывая на противоположные части поля:

– Один десятиминутный раунд, две команды. Два «бросяка» атакуют, «давки» подают им снежки, – указала она пальцем на аккуратно сложенные горки «снарядов» по обоим сторонам поля. – «Стражи» защищают свою корзину от снежков противников. Та команда, чья корзина из‑за веса закинутых туда снежков первая упадёт на землю, переломив деревянный рычаг, – выигрывает!

Толпа затаила дыхание.

– Использование магии любого вида запрещено – это игра на силу, ловкость, меткость и стратегию! Все снаряды должны быть одного размера: не больше среднего кулака взрослого человека. Запрещено целенаправленно атаковать игроков. Участники могут перемещаться по своей половине поля, но не имеют права пересекать сетку. Играем по кругу: команда‑победитель получает три балла, в случае ничьей каждой из команд присуждается по одному баллу, проигрыш, безусловно, ноль.

– Что ещё за ничья? – крикнул кто‑то из игроков, и Ванда поморщилась от недовольства.

– Если корзины команд падают одновременно или за десять минут раунда никто из них так и не скинет корзину соперника, присуждается ничья. Понятно? – посмотрела она на участников, а затем перевела взгляд на нетерпеливых зевак. – Наши судьи будут внимательно следить за ходом турнира!

Ванда уверенно кивнула на троицу парней, которые стояли чуть поодаль. Среди них я признала нашего «царя» Вилова, учителя по физической подготовке сора Юлита и старосту «Латыря» Радима.

– Это ж нечестно! – подавилась я воздухом, повернувшись к Младу. – Они будут следопытам подсуживать!

– Чего тут подсуживать?! Сбил корзину – молодец, делов‑то… – пожал плечами парень.

– То‑то же, ты мне постоянно проигрываешь, – поддела я друга, вспоминая бесчисленное количество его неудач.

– Если бы не лёд… – поджал губы Млад, и я захохотала:

– Так в этом‑то и вся суть!

– А мы начинаем! – громогласно завопила Ванда, и я испуганно дёрнулась. – Желаю всем командам успеха! Надеюсь, зрители не поскупятся на свою поддержку! Первый тур: «Ергуй» против «Красимака»! Прошу команды занять свои места!

Толпа зевак взревела, захлопала, засвистела. Ванда довольно улыбнулась, осторожно покидая ледяное поле.

Первый в истории академии «Ледок» турнир по «Белобою» начался.