Текст книги "Заноза для дознавателя (СИ)"

Автор книги: Люси Фер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 11 страниц)

Заноза для дознавателя

Глава 1

Мягкие хлопья пушистого снега неспешно опускались на землю, укутывая её в тёплые объятия матушки зимы. Фиолетовый сумрак надвигающейся ночи погрузил академию «Ледок» в таинственную тишину. Нежный морозный ветерок слабо покачивал верхушки деревьев, не позволяя холодным пушинкам оседать на тонких ветвях.

Не будь я так взвинчена, непременно насладилась бы прекрасным зимним вечером, как это обычно и делала…

Но не сегодня…

Я неслась по припорошенным декабрьским снегом тропинкам, любовно расчищенным бессменным дворником нашей академии, старым дядюшкой Василько, и в голове набатом звучал подслушанный разговор.

– Ах ты ж, чёрное лихо! – выругалась я, когда правая нога поехала на коварном льду, мастерски укрытом снегом.

Однако шаг чуть поубавила, не хватало ещё нос расквасить на радость местным зубоскалам.

– Ладка! – заверещала я, наконец, добравшись до комнаты своего лучшего друга.

Тот, как всегда, что-то увлечённо вычитывал в старом толстенном словаре.

Каждый раз я диву давалась, что там может быть интересного?! Скукотища же смертная…

– Я просил, – недовольно пробурчал он, не отрывая своего длинного носа от обглоданных временем страниц. – Сколько раз повторять, не называй меня так! Я Млад! Не Ладка, не Ладушка, и уж тем более не Оладушек! Запомни!

– Ой, да ладно! – равнодушно отмахнулась я от его недовольства, опрокинув в себя стакан с водой. – Фуу, – скривилась я, выплюнув на пол затхлую жидкость, – ты хоть иногда воду в кувшине меняешь?!

– Это цветочная, – хитро прищурил правый глаз этот недотёпа, – я только свежую воду из источника пью.

– Тьфу ты! – недовольно топнула я ногой. – Всё время забываю, какой ты чудной.

– Кто бы говорил?! – насмешливо фыркнул друг. – Что на этот раз стряслось, малохольная?

– Беда! – тяжело опустилась я на стул, мигом вернувшись к теме своего ночного визита, а точнее бессовестного вторжения в покои его зануднейшества Млада Нагого. – Ой, беда! – заголосила я, закрывая лицо руками.

Слёзы, доселе сдерживаемые быстрым бегом, покатились вниз бесконечным потоком.

– Раска, ну ты чего?! – перепугался Млад и даже отложил свой толстенный фолиант в сторону. – Помер что ль кто?

– Хуже… – натурально завыла я, орошая своими слезами деревянный стол в комнате лучшего друга. – Ох и беда на наши головы! Уж почто такое свалилось?!

– Да прекрати ты! – неожиданно гаркнул он и окатил меня вонючей водой, которая некоторое время назад наполнила моё нутро.

– Ты что это?! – от неожиданности перестала я реветь, в растерянности смаргивая неприятно пахнущую влагу с длинных ресниц.

– Прости! – спокойно отрезал этот гадёныш и протянул мне пушистое полотенце. – Давай по порядку!

– Ладно… – слегка хлюпая носом, утёрла я зареванное лицо и тихо пробормотала: – Нашего Бориску того… – закатила я многозначительно глаза к потолку, – убирать едут…

– Чего?! – недоверчиво нахмурился Млад. – Ты случаем забродившей рябины не объелась?!

– Дурак ты! – обиженно фыркнула я. – Какая рябина, когда вся жизнь под откос?!

– Да о чём ты, леший тебя побери, толк ведёшь?!

– От царя дознаватель едет! – вскричала я, начав злиться от его недоверия. – Ректора нашего проверять по всем фронтам станут, вот увидишь, всё вскроется! Полетят наши головы…

– Мы-то тут причём?! – ничего не понимая, нахмурился Млад.

– Как причём?! – закричала я, от нетерпения вскочив со стула. – Думаешь, этот царский пёс не разнюхает, что мы за все годы обучения ни гроша академии не заплатили, да и особой волшбой не владеем, чтоб нищету свою недюжинным талантом оправдать?! Там-то и вскроется, что Борислав нас по доброте своей на обучение зачислил, да в ущерб и себе, и академии…

– Ну прям уж в ущерб, – искренне сомневаясь, покачал головой парень. – Да, ничего выдающегося не умеем, но и не лоботрясы. Да таких, как мы, тут половина академии ходит…

– Да только их родственнички каждый год исправно казну академии пополняют, а мы… – горестно выдохнула я, – только и делаем, что казённые харчи переводим!

– Не вешай нос! – обнял меня за плечи друг. – Все хорошо будет, вот увидишь.

– Сам в то не веришь! – серьёзно пробормотала я, посмотрев прямо в карие глаза своего давнего друга. – Уберут Борьку, как пить дать! И нас под зад коленом! Обидно-то как… Всего годочек доучиться остался, а тут такая свистопляска…

– Тебе бы сказки писать… – снисходительно улыбнулся Млад, щёлкнув меня по носу. – Как что в голову взбредёт! Сама посуди, за что нашего ректора ссылать?! За то, что он сироту с вокзала подобрал и кров ей в академии предложил, да справную умелицу из неё вырастить взялся на пользу всему Доровицкому царству?! Или быть может за то, что он ненужного сына у чернодушного отца выкупил, да учиться заставил?! Нет, Раска, – похлопал он меня по плечу, – за это только пожурить могут… А уж со стула ректорского явно не скинут. Напротив, может, похвалят за великодушие, а может, и награду какую выпишут…

– Награду! – истерично вскрикнула я, поспешно захлопнув рот. – Не всё ты знаешь… – громкий всхлип вновь сорвался с губ, прорвав солёную плотину. – За нас-то может и не скинули бы… А вот за другое… – я многозначительно замолчала, собираясь с мыслями и подбирая слова.

– Что за «другое»?! – нетерпеливо отстранился от меня Млад, смотря крайне серьёзно. – Раска, из-за чего голова Борислава слететь должна?! Или из-за кого?! – не дождавшись ответа на первый вопрос, хмуро добавил он.

Я испуганно взирала на своего единственного близкого человека на всём белом свете и, сделав глубокий вдох, выпалила:

– Из-за меня!

Глава 2

– Из‑за меня! – прошептала я, проглотив окончание откровения, вставшее поперёк горла. Его слегка даже начало саднить, будто я и вправду выплюнула нечто столь колючее, что разодрало нежную плоть.

– Ну‑ка дыхни! – скривился Млад, внимательно осматривая моё побледневшее лицо. – Неужто тебе удалось найти клюквенную заначку Василько, и ты единолично наклюкалась?

– Да иди ты! – вспылила я, вскакивая со стула.

Разрезая пространство комнаты нервными метаниями, я, наконец, прошептала:

– Помнишь сора Светолика?

– Преподавателя Исторической правды? – нахмурился друг, вспоминая молодого мужчину, о котором некоторое время назад я ему прожужжала все уши. – Тот, по которому ты сохла, что маков цвет?!

– И не сохла я… – смутившись, снова присела я на стул. – Ну если только чутка…

– Чутка! – прыснул парень, но перестал усмехаться, поморщившись от удара моего острого локотка. – Так он же того... Восвояси ещё осенью убрался... К болезной матушке на поклон снарядился...

– Это вам так сказали, – тихо проговорила я, собираясь с силами, чтобы раскрыть другу все карты. – Он сейчас в столице, с царскими правдорубами речи ведёт. А может, и сослали уже на рудники… – последние слова я произнесла настолько тихо, что сама с трудом поняла, проговорила ли я это вслух или попросту прокатила внутри своей белобрысой головушки.

– Чего?! – непонимающе уставился на меня друг. – Раска, ты и впрямь что ли белены объелась?! О чём судачишь?!

– Он предателем оказался! – как на духу выпалила я. – Из царских оборцев…

– Да ладно, – недоверчиво нахмурился Млад. – Какие оборцы в нашей тмутаракани?! Их и в столице уже, поди, всех повылавливали, а уж у нас‑то и подавно…

– И я так думала… – тяжело вздохнула я. – Да только ошибалась. Лютуют они жутко, а уж в последнее время и вовсе разъярились.

– Нет, ну ты и впрямь какую‑то околесицу городишь! – хлопнул по столу Млад. – Откуда тебе про оборцев и столичную жизнь известно стало?! Ты ж своего носа дальше Витичей и не высовывала никогда! А тут, гляньте, столичные вести…

– Борислав мне сказывал! – рассердилась я от его неверия. – Думаешь, брешу?

– Я уже ни о чём не думаю! – устало выдохнул Млад, качая головой. – Давай с самого начала, иначе я тебя и впрямь в лазарет снаряжу на проверку!

– И рада бы сбрехать, да только истина это… Какой бы горькой ни была…

– Ближе к делу! – скомандовал друг, нахохлившись, и я начала свой рассказ, вновь очутившись в том злосчастном дне трёхмесячной давности.

– Мне и впрямь Светолик приглянулся, – серьёзно взглянула я в серые глаза Млада. – Оттого я и выменяла месяц дежурства в его кабинете…

Три месяца назад

Я словно ветер неслась по коридору, спеша на своё дежурство в кабинет истории. Сор Светолик, преподаватель Исторической Правды, нанятый тор Бориславом в этом году взамен почившего сора Арбальта, был крайне чистоплотен.

Превыше отсутствия пыли на исторических экспонатах его кабинета он ценил только лишь отсутствие скуки в глазах его слушателей.

Скукой на его занятиях и не пахло. По крайней мере в очах женской половины его студентов плескалось чрезмерное внимание к речам преподавателя. И не только речам…

Безусловно, сор Светолик выделялся из всего преподавательского состава, чей суммарный возраст доходил до четырёхзначной цифры. А количество наших преподавателей было не так уж и велико.

Новый же профессор был молод, умён и до безобразия хорош собой. Отныне вся женская половина академии сходила по нему с ума, томно вздыхая о нём по ночам. Я не стала исключением из стада поклонниц обаятельного сора.

Вот только зубрить его предмет, чтобы привлечь внимание, мне было совсем неинтересно. Исторические сведения наводили на меня скуку и повергали в беспросветное уныние, над чем постоянно потешался Млад. Оттого я и прибегла к хитрости…

Чтобы быть ближе к объекту своего интереса, выменяла месяц дежурства у третьекурсниц с «Дунина». Они‑то тряпками махать явно не любительницы, а уж кабинет истории, напичканный трухлявыми историческими ценностями, был и вовсе предметом их «особой страсти».

– Дуры! – ухмыльнулась я, преодолевая последний лестничный пролёт на пути к своей цели. – Это ж самый действенный способ быть ближе к Светолику!

Каждый вторник и четверг (дни моего дежурства) я сломя голову неслась в кабинет сора, стараясь успеть попасть туда перед его уходом. Его расписание было мной досконально выучено ещё в начале сентября, и я каждый раз заставала своего возлюбленного преподавателя, проверяющим работы учеников или готовящимся к будущим занятиям.

Поначалу он не обращал на меня никакого внимания, погружённый в свои бумажки. Ну в точности как Млад! Но пару недель назад он прервал моё тайное им любование исподтишка вежливой улыбкой и предложением о помощи.

Помощь была как нельзя кстати, так как огромные доспехи Багусского воина то и дело норовили рассыпаться под влажной тряпкой в моих руках и похоронить меня под завалами многовековой трухи.

С тех пор сор Светолик изредка предлагал мне свою помощь с уборкой его кабинета. Несмотря на то, что разговоры я с ним не вела, смущённая от столь медовой близости мужчины, но его солнечные улыбки, обращённые в мою сторону, уверили меня, что я на нужной дорожке. Он даже запомнил моё имя!

Ух, и отгрызут себе локотки «Дуняши», когда узнают, какую возможность сами в мои рученьки вложили.

– Ох, ты ж леший‑хромолыга! – выругалась я, когда, осторожно постучав в дверь кабинета, вошла внутрь.

Светловолосой макушки преподавателя, склонённой над письменным столом, не оказалось. Кабинет Исторической Правды был пуст.

– Опоздала… – грустно пробормотала я, уныло берясь за тряпку.

Дежурство тянулось как засохшая смола на вишнёвом дереве – медленно и тревожно. Я то и дело бросала взгляд на входную дверь, надеясь увидеть там любимого преподавателя. Но тщетно.

Спустя битых два часа я, наконец, закончила протирать от пыли все ценные древности и, вымыв пол, направилась к выходу.

– Лихо тебя побери! – вырвалось у меня, когда, случайно бросив взгляд на учительский стол, мой взгляд зацепился за стальной меч какого‑то важного царского вельможи многовековой давности. Он одиноко висел на стене прямо позади преподавательского места и с укоризной взирал на меня.

– Про тебя‑то я и забыла… – устало выдохнула я и направилась прямиком к нему.

Оставлять без внимания столь ценный экспонат не решилась. Сор Светолик неоднократно во время занятий любовался сим творением кузнечного мастерства и с упоением вещал о войнах, в которых этому старичку приходилось участвовать.

Крепко ухваченный стул протестующе скрипел, пока я волокла его к стене, важно отмеченной древней реликвией.

– Вот так… – прокряхтела я от натуги, стирая пыль с инкрустированных драгоценными каменьями ножен.

Мой малый рост не позволял достать до рукояти, поэтому я привстала на цыпочки, силясь дотянуться до массивной ручки.

– Фу‑ух‑х… – испуганно выдохнула я, когда стул подо мной закачался. Ухватившись за первое, что попалось под руку, я всё же с громким хлопком приземлилась на вымытый мною ранее пол.

– Чёрное лихо! – смаргивая слёзы с глаз, я нервно потирала ушибленное седалище, когда взгляд мой опустился на меч. Он лежал недалеко от опрокинутого стула и был крайне недоволен. – Что ж за криворучка?! – кинулась я к нему, мгновенно забыв про свою боль.

Беглый осмотр ценной древности не выявил никаких существенных повреждений, заставив меня облегчённо выдохнуть. Быстро взобравшись на стул, я пристроила так любимое сором Светоликом оружие на прежнее место. Выдохнув, ощутила, наконец, под ногами твердь пола.

– А это что? – блеснул в центре комнаты небольшой серебряный ключик. – Что за лешачьи проделки, не было же ничего?! – удивилась я, поднимая свою находку.

– Видать, сор Светолик ключик в ножнах схоронил, а при падении он и выскочил, – пронеслась в моей голове мгновенная догадка. – Интересно, что же он столь тщательно оберегает?!

В голове роилось множество мыслей о тайнах преподавателя, пока одна догадка их все не вытеснила.

– Ну, конечно! – хлопнула я себя по лбу, опустив взгляд на письменный стол.

Небольшой нижний ящичек был разрезан посередине замочной скважиной, в которую идеально подходил и найденный ключ.

– Нехорошо! – остановила я саму себя от скверного поступка. Однако вечное природное любопытство, которое постоянно высмеивал Млад и порицал тор Борислав, взяло верх. – Одним глазком только взгляну… – клятвенно прошептала я, вставляя отмычку в замок.

Ящичек с тихим щелчком отворился. Трясущимися руками я вытащила из темноты письменного стола небольшую кожаную папку. Увидев её, моё сердце перестало биться, а лоб покрыла испарина.

– Не может быть… – омертвевшими губами прошептала я и опустилась на колени. – Как же так?!

Глава 3

– Только не говори мне, что ты сунула нос в чужие записи?! – осуждающе нахмурился Млад, внимательно изучая моё лицо.

– Я подумала, что это его дневник… – виновато прошептала я, отводя взгляд от порицающего взора лучшего друга. – Всё надеялась там прочитать, что он обо мне думает. Уверена же была, что дежурство нас сблизило. Дура!

– Ещё какая! – закивал друг.

– Да только не дневник это был… – не обратила я никакого внимания на оскорбление Млада. – Едва открыла его, душа в пятки ушла. На каждом листе знак оборцев выбит был. Уж я‑то ощерённую пасть этого волка ещё со времён голодного детства на вокзалах помню. Уж больно много они своих листовок тогда повсюду раскидывали.

– Это ещё ничего не значит, – сомневаясь, покачал головой парень, стараясь найти логичное объяснение этой находке.

– И я так себя тешила, да только каждый тот лист призывами к свержению царя измаран был. Точно такие на своих листовках оборцы чеканят. Всё стараются в умы народа смуту внести.

– И что дальше? – обратился ко мне Млад после того, как я замолчала, погрузившись в унылое прошлое.

– Я всё назад положила, ключик в ножны спрятала. И ушла. Три дня сама не своя ходила, всё думы думала, да оправдания Светолику искала. Так надеялась, что по своему скудоумию чего не разобрала. На четвёртый день к тору Бориславу снарядилась. Думала, пусть он всему объяснение сыщет. Надежда душу грела, что ошиблась я, и всё иначе. Хоть и готова была, что коль ошиблась я, то взбучку хорошую получу, да и сор Светолик после этого на меня и взгляда не бросит…

– Всё подтвердилось?

– Да, – еле слышно выдохнула я. – Тор Борислав сказывал, что правы мои домыслы оказались. Да к тому же в комнате Светолика ещё много чего сыскали: там и листовки оборские, и даже оружие…

– Никогда бы не подумал… – покачал головой Млад, всё ещё не до конца веря моим словам. – Отчего мне ничего не сказала?

– Поначалу боялась, не хотела тебя в это впутывать, думала: уж коль накажут за любопытство да самоуправство, так пусть только меня… А после тор Борислав с меня слово взял, что никому я об этом ни взглядом, ни словом не проболтаюсь. Да вот только видишь, как оно сложилось…

– Дееелааа… – вскочил со стула друг, нервно взъерошив свои рыжие вихры. – И думы не имел, что оборцы так распоясались, что уже и в академиях своих крыс плодят.

– Светолик – не крыса! – возмущённо прошептала я, но под многозначительным взглядом друга смутилась. – Бориска сказывал, что оборцы нынче взъерепенились, что кровь свежую почуяли. У царя‑то наследника нема, вот и хотят его извести, да власть в царстве переменить.

– Никогда! – хлопнул по столу ладонью всегда спокойный Млад. Кувшин с цветочной водой и небольшой стеклянный стакан жалобно затряслись. – Не бывать тому!

– Конечно! – успокаивающе положила я руку на сжатый кулак друга. – Царя нашего народ почитает и любит. Да и шибко справные у него дознаватели, всех повылавливают…

– Твоя правда, – согласился со мной парень.

– Вот только один из них к нам теперь едет, – устало опустила я голову на стол. – Перетрясёт всю академию. Уж сколько голов полетит… Ему ж невдомёк, что тор Борислав не повинен в чёрной душонке своего подчинённого. Там разговор короткий: пригрел предателя – неси ответ! А уж уволить за что всегда найдут… И мы вместе с ним с голым задом из академии выпорхнем…

– Не нагнетай! Может, не всё так плохо… Скажи лучше, что ты подслушала? С чего взяла, что Борислава снимать будут?

– Сор Гаяжец попросил меня ректору список должников отнести, – начала я издалека, по крупицам восстанавливая в памяти события сегодняшнего дня. – Я и снарядилась. Тари Белены на месте не оказалось, я уж было хотела самолично к Бориске стучаться, как решила лист приготовить да из сумки достать. А этот огрызок окаянный из рук, что непокорная птица, выпорхнул да под стол угодил…

– Недотёпа,– причмокнул Млад, насмешливо качая головой.

– И улетел так ловко, аккурат меж секретарскими сапожками да мусоркой… В три погибели свернулась, чтоб достать… Всё пусто, пришлось стол обходить, да под него забираться… А тут слышу: дверь ректорская отворилась, да голоса послышались. Тор Борислав нервно тараторил что‑то, а тари Беляна старалась его успокоить.

– Истинное наказание… – бормотал ректор, и я воочию представила, как он мнёт в руках свою редкую седую бородёнку. – Закроют… И впрямь закроют… На старости лет мне такое испытание…

– Тор Борислав, не кипятитесь раньше времени, – раздалось утешающее похлопывание тари Беляны. – Может, обойдётся ещё…

– Да куда там! – уныло выдохнул наш старый ректор. – Уже и главный царский дознаватель Орислав Савосский к нам направился. Не сегодня‑завтра средь наших стен окажется. Ох, и беееда… – гнусаво протянул он, и громко хлопнувшая дверь известила меня о том, что он снова ушёл в свой кабинет.

– А ты что здесь делаешь? – раздался над моей головой удивлённый голос тари Беляны, преданного секретаря ректора нашей академии.

– Простите… – прошептала я, боясь даже пошевелиться. – Я вам… Вот! – протянула листок женщине, недовольно нахмурившей тонкие брови. – Сор Гаяжец просил ректору передать… А он под стол улетел…

– Иди уже! – всё ещё хмурясь, выхватила она лист из моих влажных пальцев. – Не до тебя сейчас…

– Простите! – ещё раз пробормотала я и, вскочив, понеслась на выход, не веря, что так легко выпуталась из столь щекотливой ситуации.

– Постой! – остановил меня властный женский голос прямо возле двери. Моя дрожащая душонка едва ли не выпорхнула из тела.

– Да? – пискляво проблеяла я, оборачиваясь.

– Надеюсь, ты понимаешь, что рот нужно держать на замке? – вопросительно уставилась на меня рыжеволосая женщина, чья былая красота всё ещё оттеняла строгость серых глаз.

– Конечно! – словно болванчик закивала я головой и что есть мочи понеслась к Младу.

– И, конечно же, ты ничего не поняла! – язвительно поддел меня друг. – Напомни мне никогда не доверять тебе секретов.

– Прекрати! – больно ткнула я его локтем меж худосочных рёбер. – Я же только тебе… А ты, я знаю, никому не скажешь… Да и дело дюже важное, и меня, и тебя касается…

– Мда, – скривился друг, словно отпил прокисшей браги. – Про Орислава Савосского я слыхал. Шибко въедливый малый…

– Что делать‑то будем? – окончательно упала я духом после слов Млада.

– Что‑что? Ректора выручать!