Текст книги "Ожидается снег (СИ)"
Автор книги: Людмила Тюсенкова
Соавторы: Екатерина Огнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)
Глава 2
Сказка о принце и альве
Жил-был король, и было у него три сына. Старший женился на принцессе и взял за ней в приданое дюжину городов. Средний – на купеческой дочери, и она привела ему двадцать кораблей. А младший никак не мог выбрать, кто ему по сердцу.
Вот однажды заехал он на охоте далеко, отстала от него свита. Выехал на берег озера, и так оно ему пришлось по душе, что он решил там заночевать. Когда он заснул, вышли из озера три альвы и принялись его разглядывать.
– Какой красивый! – сказала одна. – Будь он из нашего народа – вышла бы за него не раздумывая, принесла бы ему в приданое златорунных овец.
– Я бы шила ему рубахи, вышивала их тайными узорами, чтобы не знал он поражений и ран, – сказала вторая. – Но он человек, не стоит нам знаться с людьми, одно горе от этого.
– А я бы родила ему сына с глазами, как звезды, и дочь с волосами, как лунный свет, – сказала третья альва. – И что с того, что он из людей, судьба решает, не мы.
А принц уже проснулся и всё это слышал. Когда альвы собрались уходить обратно в озеро, он вскочил и схватил третью альву за рукав.
– Будь моей судьбой! – сказал он ей.
– Хорошо, – ответила она. – Но пообещай, что останешься жить у меня, в нашем роду жених приходит к невесте. И когда бы я ни позвала тебя – дай слово, что ты откликнешься.
Принц поклялся и пошел за ней в царство альвов. Они счастливо жили там, альва родила ему мальчика, глаза у которого сияли, точно звезды, и девочку, волосы у которой были тоньше и ярче лунных лучей.
Но через несколько лет принц загрустил по дому. Он попросил отпустить его с детьми, чтобы навестить семью. Альва согласилась, но попросила вернуться через три дня.
Дома все ему обрадовались, ведь уже не надеялись увидеть его живым. И отец с матерью, и братья, наглядеться не могли на его детей, с рук их не спускали. В честь возвращения принца закатили такой пир, что он не кончался несколько дней. В первый день пира села на окно белая голубка и проворковала:
– Два дня осталось.
Но принц её не услышал.
На второй день приплыл под окна королевского замка белый лебедь и протрубил:
– Один день остался!
Но принц и это не услышал.
В третий раз, под вечер, вбежал в пиршественную залу белый олень, упал на колени перед принцем.
– Вот уже и время прошло, – сказал он.
Спохватился принц, кинулся в опочивальню к детям, а их там уже нет, стоят пустые кровати, да окно распахнуто. Оседлал он самого быстрого коня, помчался на берег озера, принялся звать альву, но никто к нему не вышел. Она забрала их детей и навеки зареклась снова выходить на берег. А принц так и умер несчастным и одиноким.
28 октября 1923 г.
– Пигменты прислали для обычных красок, представляешь? Две коробки. Я что теперь буду с ними делать, стены красить?
Дядя обращался к ней, но руки его жили своей жизнью, разминая и растягивая небольшой комочек глины, которому предстояло стать очередной традиционной плошечкой или чашечкой. Никаких формовок или отливок, только настоящая ручная лепка. Народные промыслы – почетно, достойно, недешево.
– Тебе они совсем-совсем не подходят? Такой цвет красивый… А вернуть можно?
Маргарета взяла в руки баночку ярко-синего порошка. Еще девять таких же были плотно набиты в открытую картонную коробку.
Ей нравились дядина керамика. Кружки, тарелочки, подсвечники, даже кольца и серьги выходили у него такими легкими, тонкими и изящными – больше похожими на стеклянные. И они редко разбивались и долго служили, хотя никаких наложенных чар она не чуяла. Просто многолетний опыт и мастерство. Ну и природный дар конечно. «Руки альва творят волшебство без всякой магии» – как любила говорить ее бабушка Сёй.
Дядя Вендскель вздохнул.
– Цвет красивый. Но в печи он выгорит, и вся партия выйдет серая, как галька. Возвращать придется, и другой поставки ждать, а это еще неделя.
– А чего так долго?
– У нас теперь такую не производят, заказываю издалека, поставщик всего один и не торопится. Сама знаешь, Литендроппе, если у кого-то монополия, так он стараться не будет. Все равно же купят.
– Как не производят? А у цвергов разве не было такой краски? И у меня есть человеческое имя.
Маргарета дернула плечом и поставила баночку обратно в коробку.
– Была. Но цверги нынче где?
Вендскель перестал разминать глину и теперь смотрел на племянницу изучающим и слегка насмешливым взглядом. Она как всегда смутилась, как будто опять провалила какой-то важный экзамен. Хотя сколько себя помнила, дядюшка ни разу не ругал ее и выгораживал перед родственниками с той стороны, даже когда она выбрала себе совсем уж человеческую профессию.
– И что, никаких контактов не осталось?
Он медленно покачал головой.
– Не осталось.
– Жаль.
Дядя кивнул и снова вернулся к своему кусочку глины.
– Жаль. Но что мы все о моих мелочах, лучше расскажи, что там с твоим трупом.
– Не моим, а нашим. Я же только младший сотрудник, мне одной целый труп не доверят.
Вендскель тихонько прыснул, снова отложил свой комочек, вытер руки и полез куда-то в ящики стола.
– Ну и как? Нашла что-нибудь по своему профилю?
– Ага, там даже без меня понятно, что магия сработала, он же мороженый лежал посреди улицы.
Тут уже альв откровенно хохотнул, сверкнув мелкими нечеловеческими зубами.
– У твоей мамы тоже есть шкаф, который делает мясо мороженым без всякой магии!
– Дядь, не у каждой хозяйки на кухне есть такой рефрижератор, чтобы целого клерка туда запихнуть, а потом на улицу выкинуть, и он до утра не растаял.
– А почему клерка?
– Не знаю. Пока мы не выяснили, кто он, при нем ничего не было, ни одежды, ни документов. Но выглядит как клерк… Как-то… мне так кажется. И это пока всё, что я могу тебе рассказать, дальше тайна следствия.
– Ну, насколько я понимаю, пока и для следствия в этом деле больше тайн, чем яви, – снова усмехнулся родственник, всё еще что-то выискивая в ящике. – Лишь бы все хорошо разрешилось. На вот, возьми. Нашел недавно, из стареньких, завалялся. Еще до всякого Договора сделан. Вот это настоящие краски, от цвергов. Пусть приносит тебе удачу в твоем сыске, Литтендроппе.
На ладонь лег прохладный шарик в тонкой проволочной оправе – то ли кулон, то ли брелок. Зеленовато-голубые разводы на блестящей поверхности плыли и менялись, переливаясь оттенками зимнего моря. Серебряная нить посверкивала как пена или солнечный блик на волне.
– Ох, какая красота… Спасибо большое, дядь. Но все-таки…
– Я понял, понял. Человеческое имя. Как хотел твой отец. Как он кстати поживает?
Она пожала плечами, аккуратно убирая подарок в сумку.
– Да хорошо. Я виделась с ним на выходных. Старшая уже в школу пошла, карапуз Микаэль пока не ходит, но уже изводит кошку. Всё как у всех.
Вендскель задумчиво покивал, но похоже уже не особо слушал. Снова увлекся своей глиной.
Младший детектив отдела расследований центрального полицейского управления Маргарета Андерсен допила чай, быстренько попрощалась и вышла.
Центральный отдел полиции Фрингена занимал почетное место на площади Фолькетсплес– второй по величине в городе. Под него еще лет триста назад было построено основательное каменное здание, и с тех пор стражи порядка поколениями гнездились в его толстых стенах, заботливо храня историческую память профессии. Портреты выдающихся сыщиков попеременно с плакатами «Будь внимателен на службе!» и «Горжусь своей работой!» встречали всякого сотрудника на входе и сопровождали в узковатых коридорах. Даже мелкие воришки и мошенники, составляющие основной контингент задержанных, затихали под гнетом славной истории. Ну и под взглядами дежурных охранников, не менее половины которых были опытными магами.
Маргарете нравилась постоянная, хоть и неспешная деловитость отдела. Все были чем-то заняты, кто-то что-то писал, оперативники оформляли очередного карманника, стажер Нильс пытался справиться с телефонным аппаратом, отчаянно выкрикивая в рожок «Девушка… девушка! Двадцать пять-три-сорок! Госпиталь пожалуйста!..»
Старые стены противились технологиям, под провода приходилось штробить упрямые камни, скрепленные цементом и заклинаниями, Маргарета постоянно чувствовала это сопротивление – узор магических линий кое-где коробился, связь сбоила, а архивные привидения по ночам тревожно всхлипывали. Да и яркие электрические лампочки хоть и сделали подвал с архивами и лабораторией гораздо уютнее, но лишили своеобразного мрачного очарования прошлых веков.
Она прошла через приемную, показала дежурному пропуск, в очередной раз про себя погордившись, что она уже полгода как полноценный детектив, а не просто какой-то там стажер, повернула налево и вниз, в кабинет судебно-медицинской экспертизы. Там как раз допивал какао сам великий и ужасный, а точнее маленький и сухопарый доктор Клаус Эриксен Второй. Талантливый терапевт с магическими способностями, ушедший из Первого Городского Госпиталя после того, как там завели привычку оживлять сердце ударами электричества.
– Марго, привет, ты уже с обеда? Какао хочешь? Или сразу пойдем пациента проведаем?
– Спасибо, доктор Клаус, я у дяди чай попила. А что пациент? Неужели сказал что-нибудь?
Доктор хохотнул.
– Мне они говорят только о своих болячках. А вот тебе может быть и чего другого расскажет. Он уже совсем оттаял, на человека стал похож.
Доктор Клаус мог по одному взгляду понять, чем человек болеет или от чего умер, его за этот дар ценили чрезвычайно, но на этом талант его ограничивался. Чуять заклинания, как Маргарета или считывать чужие следы, как начальник оперативного отдела Мартин Бек, доктор не умел.
Они уже почти вышли из кабинета, как в него влетел Нильс, едва не пришибив Маргарету дверью.
– Доктор Эриксен, я дозвонился до Госпиталя, там готовы анализы, но личную карточку так и не нашли… О, Марго, ты тоже на этом деле? Неужто магия замешана?
Она кивнула.
– Скорее всего. Вряд ли его просто заперли в морозилке. Даже если он замерз далеко в горах, перенести его в центр города так быстро смогла бы только магия.
Полицейский морг был маленьким – убийства даже в столице были редким делом. Полноватый мужчина средних лет лежал на столе, свеженький, будто только заснул, ну разве что слегка бледный.
– Ну-с… – профессионально протянул доктор, – Начнем осмотр? Поработаешь писарем, Нильс?
Стажер помялся, стрельнув несколько виноватым взглядом на угловой стол с принадлежностями для письма и разными приборами, в том числе массивной, светлого дерева, коробкой фонографа с двумя катушками пленки и торчащей головкой звукоприемника.
– Надо бы… по правилам, доктор. На пленку.
Эриксен тяжело вздохнул, но правила есть правила. Пришлось включать машинку и диктовать в неудобный прибор. Впрочем, наговорил он свою резолюцию четко, ясно, коротко, без пауз и слов-паразитов. По медицинской части выходило, что умерший – мужчина возрастом около пятидесяти лет, имел потрепанное, но вполне еще рабочее сердце, много нервничал, был слаб зрением и скорее всего занимался сидячей работой и много читал. Ни одна из анатомических подробностей не могла привести к смерти, а следов насильственного немагического вмешательства обнаружено не было.
Пока доктор использовал свою магию, Маргарета не вмешивалась, чтобы не сбивать линии, но вот наступил и её черед. Легонько прикоснувшись пальцами к холодной сухой коже, она прикрыла глаза и прислушалась. Ей не надо было использовать заклятия или дополнительные приемы, чтобы чувствовать магию – так работало наследие альвов. То, что убило этого мужчину, было не просто холодом – оно было зимой. Настоящей стихией в своей ледяной неотвратимой мощи, безжалостной, как время и бесконечной, как космос.
– Ух… – выдохнула она, отняв пальцы, – Ну… Это элемент зимы поработал. Заклинание, или дух погоды, или воплощение природных сил.
– Не просто заморозка? – внимательно прищурился на нее доктор.
Она покачала головой.
– А как ты это отличаешь? – Нильс подошел ближе и задумчиво потыкал твердое мертвое плечо пальцем в перчатке, – Неужели есть разница, как его заморозили? Это же в любом случае просто понижение температуры тела.
Маргарета вздохнула.
– Ну… я не знаю, как объяснить… Это как… Ну вот как ты отличишь автомобиль от конного экипажа? И то и другое средство передвижения, даже количество колес одинаковое. И лошадиные силы и там и там считаются.
Нильс нахмурился, помотал головой.
– Я не понял.
– Вот поэтому ты всё еще стажер, Нильс, – ответил ему доктор. – Марго, я правильно понял, что это не человеческий маг или не человеческое заклинание?
– Не совсем. Маг мог быть кем угодно, а вот само воздействие точно из запаса сил природы – либо взято непосредственно у них, либо сконцентрировано в заклинании или магическом предмете.
– Марго, а ты можешь узнать у своих? Ну… поспрашивать там…
– У каких своих?
– Ну… – Нильс смутился, – У родственников. Ты же это… Ну…
Доктор сурово посмотрел на стажера. Маргарета нахмурилась.
– Думаешь, моя мама должна знать подробности всех магических убийств в городе? Только потому, что она альва? Или как?
Громко щелкнула клавиша фонографа. Доктор Эриксен прервал запись.
– Так. Во-первых, Марго, не заводись, это был дурацкий вопрос, и юноша сейчас извинится. Извинится же?
Тот густо порозовел и пробубнил:
– Прости, Марго, я дурак и сказал ерунду. Я не имел в виду, что ты… ну… что это. В общем, извини.
Она кивнула. Доктор тоже кивнул.
– Ты вообще сперва думай, а потом говори, все-таки в сыске работаешь. Если бы Марго могла раскрыть любое магическое преступление, просто спросив у родственников, у нас бы давно не было проблем с преступностью. Одно мы теперь понимаем точно. Убить этого типа мог кто угодно, у кого есть доступ к стихийной магии. Так?
– Так, – отозвалась все еще немного смурная Маргарета.
– Вальтер занят сегодня?
– У него выходной. Завтра будет.
– Вот значит завтра вернется твой напарник, изложишь ему эти свои выводы, и он тебя надоумит, что дальше делать. Сперва бы понять, кто это вообще такой, и зачем его могли бы убить. Ну и насчет стихийной магии… Знаешь, я во всей Дальгрии знаю только одну контору, где в этом разбираются максимально квалифицированно.
Глава 3
29 октября 1923 г.
Никодемусу снилось, что вокруг него танцуют гномы в красных колпачках. Мало того, что голова болезненно отзывалась на каждый их притоп, он знал – главная опасность не в этом. Эти гномы стирают колпачки в крови своих жертв.
Он никак не мог вспомнить, что должно помочь. То ли трава-отсушка, то ли считалочка – отгонять комаров, но если заменить несколько слов, то и для гномов сгодится. Он же сдавал это. А потом пересдавал. И еще разик.
Гномы затопали особенно громко. С каким-то неприятным металлическим звуком. Скоро начнут отплясывать у него на голове, и прощай всё – выпуск из университета, пересдача…
Стоп. Он давно всё сдал. И выпустился с отличием. Три года назад. И работа у него есть. Кажется, пора просыпаться.
Никодемус открыл глаза. Будильник весело прыгал внутри кастрюли на полу, издавая неприятный металлический звук. Это он здорово придумал. Обычно новые будильники приходилось покупать каждый месяц, если не чаще. Проснуться было чертовски трудно, в полусне он вырубал проклятые механизмы одним магическим импульсом, и те долго не выдерживали. А кастрюля железная, сквозь нее не проходит. Но от всей души радоваться своей хитрости не получалось. Никодемус был безнадежной совой.
На кухне его встретила хозяйка квартиры, фру Томсен.
– Каша остыла, кофе тоже.
– Обожаю ваш холодный кофе, – мрачно сказал Никодемус. Он не мог быть счастливым до десяти утра, ну никак.
– Не настолько холодный, – смягчилась хозяйка. Привычки своих жильцов она хорошо изучила.
Пока Никодемус завтракал, фру Томсен пересказала прогноз погоды на сегодня: дождь, солнце, снова дождь, возможно сильный ветер к вечеру. Новости: принц Фредерик отплывает на север на «Непокоренном», говорят, можно прийти посмотреть в гавань, всё как в старину. Союз древопромышленников планирует вырубку Хаммерского леса, потому что там вроде бы залежи угля, но местные жители против. Сообщила, как дела у остальных жильцов: оперный певец готовится к новой постановке, взяли на роль злодея. Студенты с медицинского сегодня вообще не спали, бедняжки, только кофе всю ночь варили, она им даже разрешила пользоваться кухней без нее. Зачет на носу.
– А наша очаровательная Альма? – спросил Никодемус.
Фру Йенсен поморщилась.
– Полночи заводила свои пластинки, не слышали?
– Я же сплю, как убитый.
– Ваше счастье, герр Хольст. Ох, время! Как вам только разрешают так опаздывать в вашей фирме?
– Я – их лучший коммивояжер, – ответил Ник.
Он вывел велосипед из сарайчика рядом с домом и влился в поток таких же людей, опаздывающих на работу. Какое-то время ехал, любуясь домами по сторонам. Показался его любимый, с изгибающейся мозаичной полосой вдоль всего фасада. Там не было никаких героических и славных моментов, просто виды Дальгрии. Лучшую часть – холмы и озеро Стина, – он проезжал за три секунды.
– Ник! – послышался радостный голос.
«Помехой справа» оказался Ларс из их же конторы.
– Поворачивай, – сказал он. – Как раз к тебе ехал. Начальство очень просило, чтобы ты навестил постоянную клиентку. Наша старая дама там рвет и мечет, обаяй её, а?
Пошел дождик. Мелкий такой, противный. Никодемус молча махнул Ларсу рукой и стал двигаться к повороту на Строгет.
У альвов сложная система имён. Есть имя рода, это, пожалуй, самая надежная часть, но незнакомцу его просто так не сообщат. В этом отличие от человеческой привычки сразу давать себе определение. Есть имя, которое знают только близкие, иногда двое-трое. Иногда вообще никто, если альв достаточно стар и умен. Имя, которое чаще всего используется, альв выбирает себе сам. И меняет его, в зависимости от обстоятельств своей сложной и интересной жизни. Так, неожиданным открытием для историков и филологов стало, что королева Торден и ведьма Трист – одна и та же женщина, просто в разные периоды своей жизни.
Сварт всегда был Свартом. Больше века назад, когда явился в Розенхоф к королю Кристиану Второму как посланец своего народа, и сейчас. Редкостной заразой он тоже уродился, в этом Никодемус был уверен. При Фредерике Втором, отце нынешнего короля, Сварт отошел от дел. В Государственном совете и парламенте теперь вместо него от имени альвов Дальгрии выступал Орн. Держался он неплохо, но Нику иногда казалось, что Орн очень старается вести себя по-человечески, и при этом совсем не понимает, для чего это нужно. Вот Сварт никогда не старался. Просто раздражал всех одним появлением. Никодемуса, конечно, тоже.
– Мой юный друг, – приветствовал его альв. – Последние погожие деньки, прогуляемся по саду?
Особняк Сварта был небольшим, но – Никодемус знал, – был оборудован всеми техническими новинками. Вокруг рос слегка запущенный, но красивый сад, сейчас больше всего напоминавший вырезанные из бумаги силуэты. Черные горбатые стволы яблонь, голые колючки на розовых кустах.
– Итак, – сказал альв, когда они свернули в тисовый лабиринт, – все уже в курсе происшествия с нашим младшим принцем. И последствий, которые нас настигают.
Принц Юхан в принципе был парнем неплохим, подумал Никодемус. Его «последствия» ни в какое сравнение не шли с тем, что творилось на континенте южнее. Там правящие особы и их родственники отделывали яхты на сумму, равную годовому бюджету Дальгрии, закатывали вечеринки с павлинами и леопардами, содержали актрис и незаконнорожденных детей. Его Высочество Юхан один раз разбил автомобиль – не самой новой модели, – на сельской дороге, в студенческую пору пил, пел и шумел – как все прочие студенты. Но вот сейчас – попытка порчи произведения искусства, тем более не простого… Теперь ему была одна дорога – трудиться, и еще раз трудиться.
– Конечно, ваши люди этим уже занимаются, – продолжал Сварт, – я на тесной связи с герром Мунком уже третий день.
«Вот почему шеф в таком отвратительном настроении», – подумал Никодемус.
– И я лично попросил усилить охрану принца – тобой.
– Почему?
– Вот поэтому, например. У тебя даже тени удивления на лице нет.
Никодемус пожал плечами.
– Ты молод, работаешь в магической разведке не так давно, не успел принять какую-то сторону в вашей вечной подковерной борьбе. Твое происхождение дает тебе шанс посмотреть на всё происходящее со стороны.
– То, что я из крестьян? – уточнил Ник.
– Именно. Ты – новый элемент. Восхитительно новый, до этого времени выходцам из низов редко когда удавалось что-то изменить.
На подначки Ник научился не реагировать еще в шесть лет в сиротском приюте, но сейчас откликнуться очень хотелось. Сварт беседовал с ним не первый раз. «Прощупывал» называлось это на профессиональном языке. Никогда не говорил прямо, после бесед с ним приходилось просиживать то в библиотеке, то в архивах, и всякий раз этого оказывалось недостаточно при новой встрече.
Ник рос в приюте на севере до семи лет. Сбегал несколько раз, пока его в одном из путешествий не нашли Густав и Марта и не взяли к себе. Точнее, это он их нашел, конечно, с тех пор вопрос о том, что там случилось с его настоящими родителями, никогда его не волновал. Он вырос на хуторе у озера Стина, пошел там в школу, потом оказалось, что у него есть хорошие способности к магии, и родители согласились отправить его на учебу в столицу.
– Обида морского народа меня не сильно беспокоит, – сказал альв. – Фредерик уладит дело. Происходит еще что-то.
– Что?
– Я похож на ваших гадалок со стеклянным шаром? – сварливо спросил Сварт.
Никодемус представил его с пестрым, по-старушечьи повязанным платком в цыганской кибитке. Видно, ярко представил, альв поморщился, но ничего не сказал.
– Я слышу отзвуки грозы, но я не понимаю, откуда она идет, и как скоро начнется. Мне не нравится то, что я слышу от своих сородичей. Там нет ничего конкретного. Но интонации, паузы…
– А вы не можете их созвать, как-то уладить разногласия? – неловко спросил Ник.
– У тебя была когда-нибудь кошка?
– У родителей все время живут, разные.
– Что будет, если предложить кошке прыгнуть через обруч? За сардинку?
– Обойдет обруч, скорее всего. Съест рыбу.
– Именно. В вас, людях, меня всегда восхищает способность объединиться. Да, это не всегда у вас получается, но были моменты, когда вы забывали самые страшные обиды и объединяли усилия ради высшей цели, прости за пафос. Альвы же будут умирать, но не примут помощи от тех, на кого обижены. Ну, ты читал саги, знаешь. Сгореть в доме, но не выйти, перечислять все обиды, которые тебе нанесли, когда висишь на скале и держишься всего одной рукой, двести лет планировать месть за не так сказанное слово на дружеском пиру… Видишь ли, «созвать всех альвов» невозможно. Я попытаюсь сделать всё, что смогу, а ты – начнешь приглядывать за Юханом. Сделаешь всё, что сможешь. И чуть-чуть сверх того.
Зрачки у Сварта расширились так, что глаза казались двумя черными провалами.
– Не подведи нас, Никодемус Хольст. Я столько лет строил эту систему, не хотелось бы, чтобы ее развалили.
* * *
Когда дверь прогнулась, точно изнутри в нее стучали со всей мочи горные великаны, Эрик и ухом не повел. Вздохнул и продолжил сверять отчеты с фру Альстрем.
По полу и стенам поползли морозные узоры. Фрекен Мина, пришедшая в отдел месяц назад, ахнула.
– Мина, деточка, привыкайте, – наставительно сказала фру Альстрем. – И не отвлекайтесь от работы, здесь неустойчивые не выдерживают. Эрик, дорогой, эта лаборатория извела столько резонаторов, а я даже не знаю, что это…
– Приходите, я покажу, – он с готовностью улыбнулся. Фру Альстрем ему нравилась, потому что была профессионалом. Второго такого бухгалтера не найти, недаром ее то и дело пытались переманить.
– А вот возьму и приду! – фыркнула та. – Сам знаешь, высовываться сейчас не стоит, а от вас шуму, будто каждый день новый пороховой склад взрываете.
– Мы очень аккуратно работаем, – тут он был в себе и ребятах уверен.
– Да разве в вас дело. Ладно, раз все уверены, что лучше меня знают, что делают… Новое оборудование я закажу, но надо, чтобы Сама завизировала.
– Легко, – Эрик взял документ, подмигнул фрекен Мине и направился к заиндевевшей двери.
Фру Хольда сидела за столом. Эрик знал, что для неугодных посетителей ее кабинета путь от двери до стола становился невероятно долгим. Даже ему пришлось сегодня преодолеть его не в пять шагов, как обычно, а в двенадцать, он посчитал.
– У нас проблемы?
Начальство молча ткнуло пальцем в лист бумаги на столе. Эрик взял, ощущая пальцами холод – письмо успело покрыться инеем.
– Принц? К нам?
– Да, я знаю, – фру Хольда выдохнула. Морозное облачко зависло в воздухе и растаяло. – Всё так невовремя.
– Еще как, – подтвердил Эрик, перечитывая письмо.
Оно, в общем-то было коротким и ясным: его королевское высочество принц Юхан, желая принести пользу стране и ознакомиться с как можно большими видами деятельности, бла-бла, принял решение пройти стажировку в организации «Погода для вас».
– Прочитал? – письмо превратилось в пластинку льда и рассыпалось в его руках. – Поручаю его тебе. Пусть держится подальше.
Обычно он о таком не спрашивал, но новая серия испытаний вот-вот должна была начаться.
– А если попросить Его Величество?
Фру Хольда махнула точеной рукой в сторону телефонного аппарата:
– Король успел раньше. Только что звонил, просил помочь. Принц едва не влез в какой-то скандал, сейчас ему нужна «порядочная, вызывающая уважение работа в приличном месте».
Эрик хмыкнул. То-то под окнами их приличной конторы толпятся демонстранты и ненавистники магии.
– Он помогает и нам, как может, – мягко сказала начальница. – Отправляет сюда сына, значит, признает нас достойными. Надо оправдывать доверие.
Эрик не был рьяным монархистом, вроде собственного отца, обвешивающего дом флагами на все дни рождения королевской семьи, но короля Вальдемара уважал. Дальгрия – страна небольшая, если живешь в столице, то и дело сталкиваешься с прогуливающимся мужчиной в тёмном старомодном костюме-тройке. Мужчина прихрамывает, опираясь на трость. Ногу он поранил, когда Фринген горел под обстрелом эскадры Мельтисона, а король лично руководил обороной столицы и спасением жителей.
– Я этим займусь, – сказал он. Но до чего же невовремя!
В коридоре его обступили сотрудницы.
– Эрик, – Иссель склонилась ближе. – Эрик, это правда?
– У нас будет работать настоящий принц? – захлопала ресницами Мор.
– Тот, симпатичный? Юхан?
– Старший тоже ничего!
– Но старший не целуется со статуями, поэтому его сюда не пришлют.
Вздох сожаления пронесся по коридору и пошевелил занавески на окнах.
– Эрик, в каком он будет отделе?
– К нам!
– Нет, к нам!
– Ну Эрик…
– Всё в свое время, – весело ответил он, гадая, когда новости успели разойтись. Впрочем, это же альвы. Они чувствуют. Или опять понатыкали везде новых заклинаний на прослушку, чтобы развлечься. Скоро надо снова чистить здание.
В отделе испытаний стояла рабочая тишина. То, чего ему так не хватало. Здесь все сотрудники подходили друг к другу, как детали хорошо отлаженного механизма, даже споры – и те были по делу.
– Что вы так расшумелись? – высунул из-за кульмана лохматую голову Аске.
– К нам на работу скоро выходит принц, – мрачно сказал Эрик.
– У нас есть принц? – удивился альв. Немного подумал, кивнул сам себе, – Вспомнил. Их ведь двое, да?
Пожалуй, только Хольда и альвы могли так отнестись к происшествию с Маленькой Морской Девой. Эрик слышал, что в Норске тоже напечатали пару карикатур в газетах, что уж говорить о Бритонии.
– Ты даешь! – воскликнул Йенс. – Даже эти фото в газетах не видел? В «Сплетниках» целый фельетон накатали, «Колыбельная для принца», обхохочешься!
– В пятницу привезли новые усилители, мы их монтировали. Это важно.
Йенс закатил глаза.
– За работу, – сказал Эрик. Поправил узел галстука. Принц – это еще одно направление, требующее внимания. Он вспомнил чуть уставшее лицо фру Хольды. Странно, зима же скоро, она всегда веселеет, когда зима. Помотал головой, отгоняя видение. Всё, что можно сделать, чтобы она повеселела, он сделает, так о чем думать.
