Текст книги "Ожидается снег (СИ)"
Автор книги: Людмила Тюсенкова
Соавторы: Екатерина Огнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)
Екатерина Огнева, Людмила Тюсенкова
Ожидается снег
Пролог
20 декабря 1873 г.
Место встречи назначили там же, где и в прошлый раз. Тогда это был дикий островок посреди заросшего ряской озера в лесу. Ныне озеро было очищено, человеческие руки придали ему еще более небрежно-естественный вид. Лес проредили, оставив только приятные взгляду деревья, проложили по нему извилистые, но удобные дорожки. Островок лишили всех его валунов, которые лежали там в совершенном беспорядке. Взамен на нём выстроили Охотничий Павильон. Неизвестно, что сказали бы о здании охотники, которые этим промыслом зарабатывали себе на жизнь, ведь сюда они вряд ли бы попали. Однако король был от Павильона в восторге.
Всего одна комната – но мраморные барельефы с изображением охотничьих сцен! но Эолова арфа у входа, издающая печальные звуки при малейшем дуновении ветра! но тайный погребок, о котором не подозревала Ее Величество, и камин, в который можно целиком запихнуть ель-великана, чтобы пламя разгоралось жарче и веселее!
Впрочем, чтобы не задеть сегодняшних гостей, огонь разводить не стали. Его Величество, король Дальгрии Фредерик Третий, плотнее запахнул подбитый мехом плащ и с тоской поглядел на адъютанта, который держал наготове флягу с согревающим напитком. Свита – сегодня только самые верные, – стояла за своим королем и делала вид, что усиливающийся мороз им нипочем. Непринужденнее всех держался Сварт, но все знают, что альвы не замечают холода. Уж этот Сварт, черный мотылек, первый альв в королевском совете. Такой незаметный, такой незаменимый. И все же – ну, вы-то понимаете, – не совсем человек.
В открытый дверной проем влетели снежинки, закружились столбом, опали, и, мгновение спустя, на пороге показалась гостья.
Это была старушка, невысокая, хрупкая. Белоснежные волосы уложены в простую старомодную прическу с косами вокруг головы, платье тоже совсем не современного фасона. Таких голубоглазых старушек можно встретить на улицах Фрингена: они спешат на рынок, гуляют с внуками или сидят и вяжут в своем садике, улыбаясь и кивая прохожим.
Старушка улыбнулась, и король едва смог сдержать дрожь. Сквозь эти бледно-голубые глаза на него смотрела зима. Однако, к подобным встречам его готовили едва ли не с младенчества, поэтому он поприветствовал гостью и провел ее к столу с двумя креслами. Свита замерла у стены.
– До чего же приятно в такую погоду погреться у огня, – лукаво произнесла старушка, покосившись на камин, в который она могла бы войти, не наклонив головы.
– Как прошло ваше путешествие? – вежливо спросил Фредерик.
Старушка махнула рукой.
– На севере время буранов. Оленьи стада сбиваются в кучи. Мои сестры без отдыха запускают это сияние в небе, им, видите ли, так веселее.
– Надеюсь, вся ваша родня в добром здравии.
– И тамошняя, и здешняя, – старушка еле заметно кивнула Сварту, на что альв почтительно поклонился. – Как ваши подданные, всё ли идёт ладно?
Стихии не соврешь, и король смущенно кашлянул.
– Есть недовольные, – признал он. – Но договоры подписаны, решения приняты. Я надеюсь на мудрость и желание сотрудничества всех народов, обитающих на этой земле.
Он оглянулся на Сварта, тот снова поклонился, на этот раз с легкой усмешкой.
– Мои сородичи упрямы, Мать Снегов, – сказал он.
Старушка невежливо хмыкнула.
– Мне можешь не рассказывать. Но я заболталась, а ни одна буря в горах сама себя не начнёт. Перейдём к нашему договору.
На столе появился лист бумаги, исписанный затейливым почерком. Поднесли чернила, которые все это время заботливо держали рядом с грелкой, пишущие перья. Старушка вывела свою подпись, сразу засиявшую, точно ее сложили из сотен ледяных кристаллов. Король поставил рядом свою.
– Одна из моих сестер хочет посмотреть на вас поближе. Думаю, скоро она прибудет. Потолкуйте с ней, Ваше Величество, вы и Сварт. Может от этого будет какая-то польза.
– С удовольствием.
Снова взметнулись снежинки, порывом ледяного ветра задуло все свечи в комнате. Когда их снова зажгли, оказалось, что гостьи и след простыл.
– Надо бы сюда провести электричество, – заметил Сварт.
– Вы больший поборник прогресса, чем многие из моих министров, – король наконец сделал глоток из припасенной фляги и наслаждался теплом. – Я-то думал, что идеи господина Торна о господстве техники вы отвергаете.
Альв пожал плечами.
– Это удобно. Быстро. Не требует магии. А господин Торн, подобно многим, губит целое ради милых его сердцу частностей.
– Предлагаете увесить наши скалы лампочками? Что скажут тролли?
– Я за прогресс, но не за самоубийство.
Король расхохотался, альв ответил скупой улыбкой.
– Что же, господа, мы продлили наш договор с зимой, постараемся потратить время с пользой. Пора возвращаться во дворец, Ее Величество и дети поклялись, что не заснут, пока я им всё не расскажу.
Павильон опустел. Поднявшийся ветер погнал снег, и скоро все следы на парковых дорожках исчезли.
Глава 1
28 октября 1923 г.
– Костюм народный – 1 штука, юбки нижние – 2 штуки, термобелье – 1 комплект, чулки шерстяные – 1 пара, башмаки – 1 пара, лучше найдите к ним еще и стельки потеплее, мы не выдаем. Парик, блонд, с косами – 1 штука, аккуратно с ним. Здесь распишитесь, фрекен. Раздевалка направо, добро пожаловать в Страну Вечной Зимы.
Ида ухватила расползающуюся стопку обеими руками, прижала сверху подбородком и зашагала в правый коридор.
Объявления на стенах коридора сообщали, что курить в помещении нельзя – штраф, проводить время на улице больше десяти минут и в компании больше трех человек тоже нельзя – штраф, за сохранность костюмов каждый исполнитель отвечает лично, в случае порчи – ну, вы поняли.
Она нашла дверь с надписью «Кордебалет», постучала, не дождалась ответа.
– Можно? – спросила, осторожно заглядывая внутрь.
– Заходи! – раздался ответ. – И не стучи, здесь так никто не делает.
От столиков с зеркалами и лампочками к ней повернулись несколько девушек.
– О, новенькая, – кивнула Мария, они познакомились на прослушивании. – Вон тот шкаф свободен, как раз вещи Лизбет вынесли.
– Её место проклято! – страшным шепотом сообщила еще одна девушка, пытаясь уложить рыжие локоны под сеточку для волос. На столике рядом с ней красовался на болванке такой же, как у Иды, парик с косами.
Веселые селянки должны выглядеть одинаково, чтобы не отвлекать внимание от примадонн и того, что происходит на переднем плане.
– Весь наш парк развлечений – проклятый, – припечатала третья, – судя по тому, сколько нам платят. Новенькая, шевелись, нам на выход через час.
Ида скромно пристроилась за крайним столиком. Часть лампочек в рамке зеркала перегорела, стул шатался. За рамку была засунута вырезка из какого-то журнала: принц Юхан на светском приеме. Герой таблоидов, лихой водитель, холостяк, в отличие от старшего брата не обязанный жениться во имя государственных интересов. Похоже, что Лизбет его карточка счастья не принесла.
Стандартное лицо она нарисовала быстро – под таким сценическим макияжем родная мать не узнает. У всех девиц были теперь розовые губы, здоровый румянец, глаза в обрамлении голубых теней и мохнатых толстеньких ресничек.
– Тушь замерзает, – посетовала соседка слева, – хоть где храни. Заколдованное место.
Ида молча кивнула. Она еще не знала, сложится ли у нее здесь. Очень хотелось, чтобы сложилось, это был первый шаг к свободе.
Динамик на стене ожил:
– Участвующие в первой сцене – на выход! Повторяю: учств… вщ…
Дальнейшее потонуло в хрипе.
– Намучаются они с этой техникой, – снова заговорила соседка. – Чуть магии – и работало бы лучше. Не слышно же ничего!
– «Страна Вечной Зимы с гордостью заявляет, что на территории нашего парка развлечений нигде не используется магия, только техника, – хорошо поставленным голосом процитировала еще одна селянка, – Мы – за традиции!»
Интересно, за какие, если истории магии в Дальгрии – тысячи лет, а техникой стали активно пользоваться всего пару веков? Впрочем, Ида не хотела в это лезть, хватало рассуждений и споров дома.
За кулисами стояла и шипела на всех какая-то странная дама.
– Девушки, не забывайте про руки!
– Кто это? – шепотом спросила Ида у Марии. – На прослушивании ее не было.
– Как бы наша балетмейстер. Она пятнадцать лет назад съездила на континент, на юг, теперь считает, что она одна в стране разбирается в балете.
– Но мы же не совсем балет!
– Ей расскажи. Но я бы не советовала.
Когда Ида пробегала мимо, ее чувствительно ткнули между лопатками.
– Спину держите, фрекен!
Остальным тоже досталось. Кому за неторопливость, кому за нерадостный вид.
– Не обращай внимания, – сказала рыжая. – Лёмер на самом деле помощница, сейчас выдвинулась, пока фру Строманн болеет, вот и выпендривается изо всех сил.
Ида кивнула.
– И в сцене с разбойниками осторожнее. Там некоторые любят руки распускать. Всё, наш выход, пошли!
Ида «надела» широкую сценическую улыбку и шагнула на сцену.
Первое выступление прошло успешно. История о том, как Ледяная Ведьма похитила прекрасного юношу, а его отважная подруга детства, после множества приключений – спасла, пользовалась бешеной популярностью. И как книжная сказка, и как представление.
Ида благополучно отметилась во всех необходимых сценах. На ногу никому не наступила, парик не сполз – уже успех.
– А ты хорошо держалась, – одобрительно сказала рыжая «селянка». – Здесь тяжело, это только со стороны кажется, что мы ничего сложного не делаем.
Это точно. Стоит только научиться делать что-то хорошо, как окружающие сразу заявят, что тебе это почти ничего не стоило. То ли дело те, кто пашет в поте лица, а им все равно не дается. То, сколько для этого отпахала ты, мало кого волнует, ведь сейчас-то тебе легко.
– Как тебя зовут?
– Ида.
– Я Эмма, это Метте и Клара.
– Надолго к нам? – спросила Клара.
Ида пожала плечами.
– Как пойдёт. Но здесь время подходящее, я же еще учусь. Хотела в контору какую-нибудь попробовать, но там везде столько условий…
– Точно, – подхватила Метте. – Я тоже сначала хотела куда-нибудь устроиться, на пишмашинке стучать, так они сказали, что стричься нельзя, приходить за час, уходить только когда все остальные уйдут. И свидетельство о благопристойном поведении от хозяйки квартиры. И еще немного убираться в конторе, потому что «девушки любят наводить уют».
Все помолчали.
– Зато здесь начальству наплевать на всё, что творится, – сообщила Клара. Она же раньше отпустила замечание про зарплату, наверное, официально главный циник и долгожитель кордебалета.
– Ты давно танцуешь, Ида?
– Занималась в балетном училище с детства, потом оказалось, что нужный вес для большой сцены удержать не смогу – толстею от одного взгляда на булочки. И выворотность подкачала.
– Ничего, здесь попроще. Мы когда заканчиваем, ходим в кофейню. Хочешь с нами?
– Не смогу сегодня. Надо в институт, зачет поставить.
– А где ты учишься?
Ида пожала плечами.
– В Шишках.
«Шишкодробилки», они же – Техническая Академия имени Э. Торна. Приют для всех, неодобряющих магию. Или для тех, кому родители запретили поступать куда-либо еще.
– Цернн принимает? – проявила осведомленность Эмма. Ида кивнула, – Тоже к нему попала как-то. Он вообще не у нашего потока вел, а тут преподаватель заболел, и его поставили. Валил всех.
– «Не каждый профессор способен понять, чему тут учат, а вы – и подавно».
– Вот-вот! Час зудел про наши пустые головы. Я плюнула и ушла. С его лекции и из Академии. Ладно, в следующий раз тогда, удачи.
– Спасибо! – Ида помахала всем рукой. Ей ответили вполне дружелюбными кивками.
В Академии было оживленно. Иногда Иде казалось, что большая часть преподавателей и студентов бегает с таким озабоченным видом, чтобы никто не догадался – ничего они не понимают. Или она просто надеялась, что не одна такая тут.
Дальгрия, как и прочие страны, все время балансировала между магией и наукой. Оба направления почетны. Но больше ста лет назад ученый Эмиль Торн заявил, что магия – для слабых духом. Не стоит, мол, прибегать к чудесам, если хочешь считаться настоящим человеком. Нельзя подражать альвам и троллям, у нас свой путь.
Кто-то повозмущался и забыл, а кто-то принял слова Торна всерьез. Его ученики основали Академию и объявили, что пойдут тем самым, особым путем. Почему особый путь обязательно усыпан шипами и ты ни в коем случае не должен получать удовольствие от него, Ида не понимала. Но, так как ее семья относилась к потомкам самого преданного ученика профессора, выбора у нее не было. Никакой магии, усердный труд, только технические специальности. Говорят, какой-то двоюродный дядя заикнулся о том, что хочет заниматься живописью – и про него больше не упоминали, только бабушка тайком рассказала. Выгнали, прокляли, стерли из семейной хроники.
Профессор Цернн смотрел в ее зачетку минут пятнадцать.
– Фрекен Ида, – наконец сказал он. – Ваши успехи за последний семестр…
– Ужасны, – согласилась она.
– Именно. Вы принадлежите к славной фамилии Магнуссен, я имел честь слушать лекции вашего деда. Ассистировал вашему отцу во время экспериментов с магнитными полями. Вы, пусть и не слишком способны, также могли бы принести пользу в своем скромном, но уважаемом направлении – теоретические расчеты и обслуживание оборудования. Тем не менее…
– Никаких успехов, – Ида закивала. – Вас не затруднит поставить мне незачет, я же заслужила? Возможно, я смогу перевестись…
– Куда?
– Кафедра метеорологии? Хотя бы в институте Глимма.
Профессор с возмущением посмотрел на нее.
– Дорогое дитя, я понимаю, что вы в отчаянии от этой ситуации, но не надо так волноваться. Метеорология! Там мужчины не справляются. А в Глимме дают еще и магические воздействия, ваша семья будет против. Я поставлю зачет, это будет нашим секретом, а вы в следующем семестре как следует поработаете.
– Как скажете, – вздохнула Ида.
Дома она прошла в свою комнату, ни с кем не встретившись. Закрыла дверь, швырнула сумку под кровать, пнула ни в чем не повинный коврик. Всё как обычно, и нечего тут раскисать. Цернн перечить отцу не будет никогда, но попробовать стоило. Счастье, что она, Ида, вообще учится, бабушке Магнуссен пришлось обойтись без высшего образования. Но бабушка ее тоже кое-чему научила.
Ида подошла к книжным полкам. На верхней стояло несколько сборников сказок. Как ни странно, против них дома не возражали, просто считалось, что в определенном возрасте нормальные дети сами от них отвыкают. Но, хоть старшие и посмеивались, Ида сентиментально хранила эти книги. А еще их никто не трогал, и за ними было удобно прятать разные вещи.
Она вытащила учебник по облаковедению, третий курс, уселась с ним на кровать и погрузилась в чтение.
Раздел, посвященный кучево-дождевым облакам, их созданию, а также развеиванию, занимал достойное место. Ида так увлеклась описанием экспедиции профессора Гриббе, проникнувшего внутрь грозовой тучи, что не сразу услышала слабое громыхание. Наконец на нос ей что-то капнуло. Она подняла голову.
– Ой.
Черная тучка нависала прямо над ней. По ней пробегали крошечные электрические всполохи, точно синие блестящие нити. «Очень красиво», – успела подумать она.
– Фрекен Ида, ужин через пять минут в столовой! – крикнула за дверью служанка.
– Спасибо, Труда! – Ида подскочила к окну, распахнула его и принялась подманивать тучку к себе, но та продолжала висеть на месте. – Да уходи же!
– Это вы мне?
– Нет, что ты! Я репетирую!
Ида схватила висевший на стуле жакет, замахала им на тучку. Та нехотя сдвинулась с места, проплыла за окно и повисла уже там, не желая больше шевелиться. Ида кинулась к учебнику. Нужное заклинание выглядело простым, но ей понадобилось две попытки, чтобы начать его произносить, так пересохло в горле от волнения.
Тучка громыхнула еще раз, пролилась дождем и истаяла в вечернем ясном воздухе.
Ида сползла по стенке на пол. Через минуту в коридоре послышался голос отца, который жаловался на невозможную погоду: весь день таскал с собой зонт, а под дождь попал у самых дверей дома. Что за климат!
* * *
Королевская семья собралась в кабинете дворца Розенхоф. Король Вальдемар, наследный принц Фредерик и принц Юхан. Все чувствовали себя крайне неловко. Предстоял разговор по душам.
– Мне звонил Нордстрем, – прервал, наконец, молчание король. – Извинился и сказал, что как главный редактор «Времени Дальгрии» не может позволить себе умалчивать о подобных событиях.
– Остальные даже не позвонили, полагаю, – сказал Фредерик.
– Они – люди новой закалки. А Нордстрем – давний приятель. При осаде Фрингена он печатал сводки и сам развозил их по особо опасным районам. Так как я там тоже часто бывал, это нас сблизило.
Фредерик бросил взгляд на столик, куда складывали свежую прессу. Похоже, что отец успел просмотреть всё, даже последние бульварные листки. Наследный принц вздохнул и перевел взгляд на младшего брата, который сидел с видом нашкодившего щенка.
– Но как ты умудрился, Йенте? – спросил он, не сумев скрыть некоторого восхищения в голосе. – Разукрасить Маленькую Морскую Деву? Серьезно?
Юхан пожал плечами.
– Я не помню, – честно сказал он. В семье они старались друг другу не врать. Разве что умалчивали – чтобы не огорчать собеседника. И умалчивание было вполне надежной стратегией долгое время, к нему привыкли, вот почему сейчас все старались смотреть куда угодно, только не друг на друга. – Мы гуляли, и вроде даже не пили особо, но это же был мальчишник Стана, а я – дружка жениха…
В памяти его царила тьма. Вот они поднимают кружки за здоровье невесты, а вот – он просыпается, видит волны, потом набережную, почему-то в некотором отдалении. А на набережной уже собираются люди и показывают на него пальцами…
– Стан сказал, они тебя потеряли уже после полуночи, – мрачно сказал Фредерик. – Но с этим мы разберемся позже.
– Да, надо решить, как быть с морским народом, – кивнул отец.
У Дальгрии были крепкие связи с обитателями северных морей. В эпоху романтизма даже сочинили поэму о любви нежной морской девы и земного принца. До эпохи романтизма рассказывали как на кораблях, заплывших слишком далеко на север, находили только обглоданные кости. В реальности любая русалка была раза в полтора крупнее взрослого мужчины, обладала хорошим жировым запасом и могла голыми руками справиться с тремя тюленями разом. Однако около века назад король Кристиан отправил посольство, которое смогло добиться успехов в переговорах. На севере теперь успешно велась добыча и переработка водорослей, за доходностью которой русалки внимательно следили. «Если кто-то живет в воде и ведет счет с помощью ракушек, не стоит принимать его за дурачка, – чуть насмешливо поучал маленьких принцев Сварт. – А то потом из вас этими же ракушками выскребут неустойку.»
Тогдашней королеве русалок поставили памятник в гавани Фрингена. Столичные жители любя называли его «Наша Маленькая Морская Дева», хотя на самом деле он был высотой с двухэтажный дом.
На этом-то памятнике Юхан и очнулся сегодня утром. Спал, свернувшись калачиком, на могучей бронзовой груди. Очевидно, до этого он успел подрисовать суровой статуе улыбку помадой, невесть как оказавшейся у него, а еще попытался укутать плечи Девы собственным пиджаком.
– Твой пиджак может нам помочь, – рассуждал тем временем Фредерик. – Скажем, что ты даже в состоянии… рассеянности заботился о тех, кого повстречал.
– Звучит неплохо, – отец кивнул. – Когда вы отплываете?
– Через пару дней.
– К русалкам? – вскинулся Юхан. – Но ведь скоро сезон осенних штормов.
Пароходы морской народ не жаловал, так что дипломатические миссии отправлялись к ним по старинке, на деревянных парусниках.
– У меня будет, кому разобраться с погодой, – Фредерик подмигнул брату.
– Я могу поехать вместо тебя! Извинюсь лично.
– Будь добр, Йенте, покажи, как?
Юхан напряг память и голосовые связки. В кабинете раздалась череда страшных воплей.
– Ты только что сказал: «Жаль, что мои тюлени так мало попаслись на ваших подводных угодьях». Это могут принять за флирт. Давно не практиковался?
– Не до того было, – буркнул Юхан.
Фредерик мог бы пройтись на тему того, на что именно отвлекался младший брат, но промолчал. Юхан был ему благодарен. Фредди всегда его прикрывал, он, кажется, уже родился ответственным и особенно серьезно воспринял ответственность за младшего брата. Как только Юхан начал ходить, Фредди принялся везде таскать его с собой, прочим товарищам старшего принца по играм пришлось смириться.
– Вот и решили. Я, весь такой красивый в мундире, сплаваю на север, а вы пока будете отбиваться здесь.
Отец медленно кивнул.
– Надо сообщить Мод, – сказал он.
– Не понимаю, какое она имеет к этому отношение, – отрезал Фредди.
– Она – ваша мать. Ей будет неприятно узнать об этой новости из газет.
Юхан посмотрел на портрет на стене отцовского кабинета. Королева Мод, с бриллиантовыми бабочками в пышных волосах (говорили, что за ее косой ухаживают две отдельные служанки), смотрела на свою семью, загадочно улыбаясь. Родив второго сына, она объявила, что местный климат вреден для ее здоровья, и покинула страну, став королевой-грезой. Мод уже больше двадцати лет путешествовала в свое удовольствие по всему континенту, изредка возвращаясь в Дальгрию.
Отец относился к этому стоически, Фредди злился. Юхан же давно смирился с тем, что на свете есть красивая дама, которую надо называть матушкой, когда она приезжает. С ней довольно весело и приятно, просто никогда не надо надеяться, что эти визиты – надолго. Королева Мод могла проснуться посреди ночи в настроении полюбоваться закатами над лагуной Серениссимы – и уехать налегке. Следом спешно выезжали компаньонки, камеристки, чтицы, личный повар, берейтор, учительница музыки, учитель рисования, и прочий штат.
– Где она сейчас? – спросил Юхан.
– В Латийском союзе, Наполи. Морской воздух ей полезен.
– А у нас моря-то никакого и нет, вот беда, – пробормотал Фредди, но так, чтобы отец не услышал.
– Йенте, – отец смотрел прямо на него, и Юхан уже не мог отвести взгляд. – Пришло время потрудиться.
– Я готов!
Приводить Маленькую Морскую Деву в первозданный вид, мести улицы, регулировать движение, что еще? Он был согласен на всё.
– Хорошо. Мне надо переговорить еще с одним… другом. Завтра скажу, что ты будешь делать. Идите, мальчики.
Фредди отправился собираться в поездку, сказав, чтобы Юхан ни в коем случае не покидал дворец. Это было чересчур, конечно, но тут промолчал уже Юхан.
У себя он открыл патефон и поставил пластинку с записью речи морского народа. Не все же Фредерику его обгонять.
* * *
Семейные обеды в доме Магнуссенов теплом не отличались. Никто не хотел потревожить отца, поэтому старательно ловились сигналы от мамы. За годы совместной жизни она научилась сигнализировать бровью «выпрямись», «воспитанные люди за столом не разговаривают», и «быстро доели, а то никакого десерта!». Дети тоже научились общаться именно так, правда, в последнее время самый старший брат перешел в отцовский лагерь. Флориан был надеждой семьи и всей технической партии. Он обожал механизмы, и они отвечали ему взаимностью.
Ида завидовала. Потому что брат: а) твердо знал, чем хочет заниматься всю оставшуюся жизнь, и б) все вокруг были просто счастливы от этого решения и не собирались вставлять ему палки в колеса.
Сегодня, однако, отец был разговорчив. Ворчал что-то о современных нравах и «куда мы катимся». Кажется, упоминал королевскую семью, но Ида плохо слушала. Наконец к разговору подключился Флориан, с восторгом рассказавший, как у него закоротило конденсаторы, и они бегали с Оле, а потом пришлось все отключать, что-то даже сгорело, но не сильно… Отец внимательно слушал, словно смотрел увлекательное кино с пиратами и приключениями, потом объяснял, как бы он сам поступил.
«А знаете ли вы, дорогая семья, что я сделала?».
– Ида, ты хорошо себя чувствуешь? – с тревогой спросила мама. – Вся красная, и дышишь так тяжело… Я говорила, что эта нагрузка в Академии тебе не на пользу. Совсем неженственно.
– Мы современные люди, Лиза, – отозвался отец. – Женщины давно могут получать образование. Не вижу ничего страшного, у девочки светлая голова, для ее специальности – в самый раз. Внучка Магнуссена не может не работать.
«Да, а еще эта девочка непроизвольно изменила погодные условия без подготовки. Разобралась с заклинанием для третьего курса. В самый раз».
– Лучше отдохни, – посоветовала мама, прикладывая надушенный платок к виску. Такое впечатление, что самой больной здесь была она.
– Если Ида умрет, можно я заберу ее комнату? – спросил одиннадцатилетний Лео.
Флориан покосился на него, но мама тут же заявила, что «мальчик пошутил». Лео давно уже «шутил» так, что все предпочитали запирать свои двери покрепче, но с материнской любовью не поспоришь.
Ида оглянулась в дверях столовой. Отец снова углубился в чтение газеты. Флориан с недоумением смотрел на зеленый горошек на тарелке. Мама ворковала над Лео, уговаривала съесть еще ложку. Близнецам Фриде и Хильдур пока полагалось сидеть в высоких детских стульчиках, что они и делали. Девочки уже успешно размазали суп-пюре по подносам. Ида подмигнула сестрам и вышла.
«Внучка Магнуссена не может не работать», да. Но только там, где прилично, а на магические специальности и заглядываться не смей. Ида подавила раздражение. Зато теперь у нее есть работа. Ладно, подработка, все равно лучше, чем ничего. Бабушка Анна одобрила бы.
Бабушке Ида доверяла. Они знали секреты друг друга. Именно Анна, когда старшей внучке исполнилось тринадцать, заметила, что от её смен настроения (а у подростков они частые) иногда то ветер вдруг налетит среди спокойного дня, то наоборот, тучи разойдутся. Бабушка никому из родни не сказала. Она купила ей первые учебники и даже сводила на прием к консультанту по магическому взрослению. Тот предположил слабый магический дар, он таким и продолжал оставаться все эти годы. Консультант объяснил, как контролировать себя: дыхательные упражнения, ежедневные записи о самочувствии. Лучше всего, сказал он под конец, было бы все же выбрать дело, хоть как-то связанное с магией, выбор сейчас довольно велик. Ида с бабушкой только переглянулись и вздохнули…
Полгода назад, когда бабушка сильно простыла, Ида переехала к ней в комнату, чтобы быть рядом. Как-то днем в квартире никого не было, даже Труда ушла. Анна подозвала ее к себе.
«Оглашение завещания я назначила на твой день рождения. Сколько тебе будет?».
«Двадцать один», – прошептала Ида.
«Отлично. Голосовать тебе все еще будет нельзя, но по закону ты уже можешь съехать от родителей, чего я тебе искренне желаю. Ну, детка, не надо рыдать. Не буду врать, что еще выкарабкаюсь, так что слушай и запоминай. Я оставляю тебе свои акции, там немного, и лучше ты их не трогай, пусть идут проценты, или сразу продай. Посоветуйся с моим поверенным. Герр Кнуд – хороший человек, всё сделает, как я сказала. И часть моих сбережений тоже тебе, можно будет снять милую комнатку. Алекс, конечно, взбесится, а Лиза будет кричать, что ты их хочешь в могилу загнать, но ты ведь знаешь, что им ответить, правда?»
Бабушка смотрела на нее безжалостными выцветшими глазами. Ида вытерла слезы и твердо ответила:
«Да, бабушка».
«Умница. Запомни: я прожила жизнь, которую выбрала сама. Не жалею. Сделай так, чтобы ты тоже не жалела. Это будет не первая и не последняя зима в твоей жизни. А сейчас иди, я хочу поспать, пока есть такая возможность».
Через несколько дней бабушка умерла. На похоронах герр Кнуд раскланялся с Идой отдельно, но ничего не сказал. Надо было ждать. Но не бездействовать. Поэтому Ида давала уроки по математике, а теперь еще эта возможность со Страной Вечной Зимы, пригодилась балетная школа. Отец не будет возражать, потому что магией там и не пахнет, а про работу она соврет. Если спросят, скажет, что взяли секретарем или в бюро что-нибудь подсчитывать.
* * *
Из работы «Образ „чужого“ на примере хольды в художественной и документальной литературе Дальгрии»:
«Первое задокументированное упоминание о хольдах мы встречаем в 'Саге о людях с Березовых склонов». Там рассказывается о том, как ярл Сверрир и его люди, чей корабль забросило во время бури далеко на север, встретили Снежную деву. Мы можем отметить в приведенном ниже отрывке все видовые характеристики: полная невосприимчивость к холоду, способность управлять погодой, отсутствие сильных эмоций.
«Вот снег прекратился, и они увидели, что рядом с хижиной стоит какая-то женщина. Они подумали, что где-то рядом есть поселение, и Сверрир ярл вышел к ней. Он увидел, что женщина довольно высокая, у нее светлые волосы, и она хороша собой. Еще он увидел, что у нее нет обуви, но она не показывала, что ей холодно. Он заговорил с ней, спросил, не дадут ли им еды. Женщина покачала головой и развернулась, собираясь уходить. Сверрир ярл рассердился и схватил её за руку. Она легко её вырвала, и тут снова пошел сильный снег.»
Ярл и его люди считали, что повстречали волшебницу, одну из дочерей Одина, Сверрир даже хотел взять ее в жены. Но на следующих страницах саги люди понимают, что Снежная дева – одна из многих. Её народу принадлежит север, они превращаются в вихрь и снег и очень смутно понимают человеческие побуждения. Вместо свадьбы Сверрир заключает договор с хольдами, также первый из известных нам. Нельзя не отметить прагматизм этой истории в сравнении с фантазиями девятнадцатого века. Романтики видят в хольдах то идеальных возлюбленных, то коварных волшебниц, губящих влюбленных своим равнодушием. И то, и другое неверно. Хольдам присуще любопытство, иначе они давно нашли бы способ не взаимодействовать с нами. Никто же не требует от снега больше, чем он может дать. (По количеству романтических фантазий хольды опередили даже альвов, но те обитают бок о бок с нами довольно давно, а то, что неплохо знаешь, романтизировать сложно.)
Итак, первый известный нам эпизод столкновения людей и хольд выглядел так. Наверняка, подобное случалось и раньше. Наши предки, покоряющие моря на деревянных судах, раздвигали просторы известного мира. И где-то на его краю они встречали зимних дев, повелевающих бурями. Падали ли они перед ними на колени, считая, что встретили богинь? Пытались ли убить или захватить? Мир был странен, и вряд ли сильно изменился, но, что касается хольд, можно с гордостью признать: мы продолжаем существовать вместе. Даммерский договор позволяет нашим людям без боязни исследовать северные и полярные территории. Хольды же посещают Фринген, и, возможно, также учатся чему-то.”
