Текст книги "Ожидается снег (СИ)"
Автор книги: Людмила Тюсенкова
Соавторы: Екатерина Огнева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 10
Когда Маргарета вышла с работы, улицы уже заливала густая чернильная синь. Пусть даже раскрашенная электрическими уличными фонарями, волшебными огоньками к празднику и цветными витринами. С неба красиво падал редкий снежок, а легкий мороз покусывал за пальцы и щеки. Пробежаться десять минут до дома еще не страшно, но вот, к примеру, караулить целый день в уличном патруле… Маргарета мельком пожалела несчастных постовых, хоть и закутанных как ватные елочные игрушки и снабженных разными волшебными средствами от холода. И признала правоту напарника, который уговорил ее отработать все дополнительные смены пораньше.
Впрочем, в ближайшие три дня ее не ждало никаких смен и никаких бумажек. Если конечно не случится что-нибудь особенное. В последнее время Маргарету не покидало странное зудящее ощущение, будто чесались корни зубов. Магические линии виделись под непривычным углом, а чувствительные к волшебству люди и иные создания поглядывали друг на друга с сочувствующим пониманием или с подозрением. Так всегда бывало в канун переломных точек года, и особенно перед Йолем. Но в этом году зудело уж как-то особенно заметно. А может она просто устала и слишком заработалась…
Она успела добраться до дома, переодеться, захватить подарки, наскоро глотнуть остывающего кофе, попрощаться с соседкой и, даже не запыхавшись, успеть на восьмичасовой поезд до Стрёммар. Вечером пятницы, да еще и в снегопад, бесполезно ждать любой экипаж, везде пришлось идти пешком.
Маленький неспешный паровозик тащил, против обычного порядка, целых восемь вагонов, и похоже, именно для этого дела был усилен магией. Ну разумеется, ведь на праздники все разъезжались из города к родственникам. Маргарету уже потихоньку захватывало ощущение каникул. Она с любопытством туриста присмотрелась даже к привычному паровозику. Похоже тот, кто накладывал на него чары, был большой мастер своего дела, хоть и человек, и учился не только у людей или альвов. Узор заклинания наводил на мысли о мощи вулканов и горячей густой магме.
О магии троллей Маргарета знала ничтожно мало, за что время от времени стыдила себя. Даже если сейчас почерпнуть практический навык было негде, после того как все тролли и цверги ушли из окрестностей Фрингена, а то и вовсе из Дальгрии. Но ведь остались книги, остались пожилые маги, которым доводилось работать с этими таинственными народами. Не стоит полагаться только на свои природные таланты и погрязать в текущих задачах. Нужно найти в жизни место и для развития.
Устроившись и примостив чемодан, она уже твердо решила после Йоля взяться за самообразование. Молодой специалист обязан повышать квалификацию. Да, решено. Заодно отвлечься от еще одного неприятного зуда – мыслей о его высочестве Юхане.
В этих мыслях не было ничего романтического, точнее, романтическими могли бы называться некоторые эмоции, так и не переходящие в чувства, но поскольку она ясно понимала природу этих самых эмоций, то рационально описала их как некую затяжную болезнь, которая всё никак не уймется. Ну и разумеется, его высочество своими собственными проявлениями той же самой болезни ей никак не помогал.
На сиденье напротив пристроилась пожилая пара. Женщина почти сразу же задремала, а ее спутник уткнулся в книжку. Очень хорошо, значит не придется беседовать о пустяках с незнакомцами.
Марго вытащила из широкого накладного кармана пальто свой рабочий блокнот для записей, в котором был заложен плотный белый конверт с гербовой печатью и письмо.
«Многоуважаемая фрекен Андерсен! Королевский двор Дальгрии поздравляет Вас с приближением нового года и приглашает вас во дворец на Йольский Бал. Будем очень рады видеть вас в числе наших гостей. Форма одежды – парадная.»
И приписка от руки, весьма изящным почерком: «Дорогая Маргарета, надеюсь вы не откажете прийти, я буду очень рад, если вы составите мне пару на балу. Спасибо! Юхан.»
Поезд тронулся едва заметным рывком. Хорошая магия. Или хорошая техника. За черными окнами поплыли огни и белеющие крыши, которые становились всё ниже к окраинам, а потом светлые полотнища расстелились по полям, а огни стали далекими. По приезду надо будет обязательно выйти вместе с мамой на озеро и полюбоваться на сияние. Наверняка оно уже и сейчас играет где-то в небе, но из поезда не видно.
Маргарета поймала себя на том, что бездумно смотрит на письмо минут пять. Вроде бы только что смотрела в окно. Поезд остановился на первой станции, люди зашевелились, это вытащило ее из забытья. Вот что теперь делать с этим приглашением? Отказываться? Неудобно, да и глупо. Когда еще пригласят во дворец на йольский бал… А где взять платье? У соседки одолжить, на крайний-то случай. Немного поколдовать и будет не хуже, чем у графинь и герцогинь. Маг она или кто. Но вот Юхан… Ну мог же не расчесывать вот это вот? Сдержаться… Нет, не мог. Он-то не волшебник, а обычный человек, хоть и принц. Да уж… Ситуация.
Так ничего и не надумав, она спрятала письмо и позволила себе уплыть разумом в приятное забытье, наполненное ожиданием праздника, воспоминаниями о любимых местечках в мамином доме и его окрестностях и планированием подарков для друзей и коллег. Такие человеческие мысли…
Из поезда пришлось спускаться по маленькой лесенке и сразу шагнуть по щиколотку в снег. Белый и пушистый покров конечно придавал всему окружающему пейзажу праздничное очарование и добавлял света к единственному фонарю над табличкой с названием станции, но крайне затруднял передвижение. И после теплого вагона и мягкого городского климата злой декабрьский морозец безжалостно схватил ее за бока. Пришлось сделать долгий вдох и выдох, перестроить восприятие и запустить нужные потоки в теле. Здесь ее земля. Вон там, за перелеском, река и озеро, питаемое подземными источниками. Их озеро. Местная природа не может причинить ей вреда.
Поезд запыхтел, застучал, уехал. Сразу уши сдавила тишина. Только легонько шелестел падающий снег, да звякнуло что-то металлическое. Маргарета оглянулась. Маленький экипаж ожидал у платформы, снег насыпал уже приличную горку на натяжной крыше, на шапке извозчика и на крупе мохнатого бурого мерина, который как раз тряхнул головой, снова зазвенев сбруей. Кто-то догадался прибыть к поезду заранее.
Вместе с нею с перрона к экипажу поспешили еще трое пассажиров. Полна коробочка. Свенссен – а это был именно он, Маргарета узнала лошадь и сам экипаж, подойдя ближе – помог всем уложить багаж, расспросил, кого куда везти.
– Фру Маргарета, рад вас видеть. Вы давненько не заезжали, а ведь матушка ваша так помогла нам в этом году… Урожай сняли дай бог каждому. И лед на озере встал хороший, крепкий, и полынья в нужном месте, сын мой рыбачит. Благодарствие вашей семье, фру Андерсен. Жена зайдет непременно к Йолю, принесет дары.
Её сосед по экипажу, незнакомый молодой человек, замотанный в шарф по самые глаза, оживился.
– Простите… Фру Андерсен? Маргарета? Вы дочь фрекен Андерсен? О, я о вас наслышан… Простите еще раз… Разрешите представиться, Роберт Макалистер. Антрополог и фольклорист…
– От кого же вы обо мне наслышаны, герр Макалистер?
– Эм… от ваших соседей. Да и от вашей матушки. Она не говорила вам? Мы имели с ней очень любопытную беседу… Это такая удача для меня – встретить настоящую чистокровную альву! Волшебные народы – мой предмет исследования.
– Со стороны антропологии или фольклористики? – Маргарета подняла бровь.
Антрополог смутился.
– Простите… Я не хотел…
Маргарета тихонько прыснула.
– Да ну что вы… Я пошутила, герр Макалистер. Я работаю в полиции, меня не так-то просто обидеть. Кстати, – она вдруг нахмурилась, – А вы не к нам в гости часом направляетесь?
– О, нет, что вы! Я бы не причинил вам столько неудобства…
– Он к Йергенсенам, – внезапно проснулась тетка Брунхильд, – они его привечают. Верно же?
И уставилась на антрополога взглядом недовольной валькирии.
– Верно, фрекен. В прошлый мой приезд я… – начал было Макалистер, но его перебил Свенссен громким «Пррр!.. Хильда, твоя остановка!»
Пока выгружали мешки и корзины Брунхильды, Марго привела мысли в порядок.
Матушка, конечно, на фоне остальной семьи, была наиболее по-человечески адекватной, но и с нее стало бы пригласить на каникулы интересного незнакомца, не предупредив ее об этом. Ну и хорошо, что он к тем, дальним Йергенсенам. Ближние-то давно переехали, а дом так и стоит пустой…
Фольклорист не решился заговорить с ней вновь, а когда экипаж добрался до ее дома, мама уже ждала у калитки. Конечно она почувствовала. Улыбнулась и кивнула Свенссону, выгружавшему чемодан Маргареты, помахала остальным пассажирам.
Она была как всегда прекрасна и юна. Как может быть только чистокровная альва.
– Привет, доченька. Я очень рада, что ты приехала.
* * *
В обеденный перерыв Ида пошла на Фриэдсплесн – маленькую, но всегда шумную площадь. Рядом возвышались башни Королевского университета, и студенты были везде: перебрасывались снежками в центральном скверике, грелись в кофейнях, пытались отыскать нужные учебники в книжных лавках.
В одну из таких лавок Ида и зашла. Близилось Рождество, первое, в которое она не знала, будет ли дарить подарки. То есть, конечно, подарит девочкам, и праздновать они скорее всего тоже будут вместе. Эмма точно останется в городе. Ида уже присмотрела для нее перчатки, надо было дождаться зарплаты.
Подарки для семьи лежали, упакованные. Брошка – маме, зажим для галстука – отцу, простые носки – Лео, и почти одинаковые плюшевые зайцы для двойняшек. Ида не знала только, решится ли она дойти с ними до дома Магнуссенов, и будут ли ей рады. Флориан передал, что с ней всё в порядке, но ответа от родителей не было. Ида пару раз звонила домой, но когда ответил отец – просто положила трубку.
Ладно, зато для Труды она купила кружевной воротничок, а подарок для Флориана хотела забрать сегодня.
– Трактат восемнадцатого века «О благородном союзе магии и техники», – сообщил хозяин магазинчика. – Репринт конечно, фрекен, но хорошего качества, посмотрите на эти иллюстрации! Милая безделица сейчас.
– Надеюсь, что она повеселит моего брата, – сказала Ида. – Я посмотрю, что у вас еще нового?
– Конечно, поступления вон там в ящиках, ищите на здоровье.
Здесь были в продаже старые учебники по погодоведению и началам магии. После той встречи с Хольдой всё стало легче получаться. Разминки перед работой больше не вызывали желания стать незаметной. Герр Каспер твердил, что старыми знаниями нельзя пренебрегать, даже если сейчас мы знаем больше. Ида училась, искала отличия в старых и новых книгах, просто шла по программе. В обещании Эрика, то есть герра Мёллера, насчет института Глимма она не сомневалась, но нельзя же прийти туда неподготовленной. Семейная и личная гордость не позволили бы.
Новые старые книги оказались в основном сборниками сказок, романами и стихами. Ида не удержалась, пролистала сказку о Ледяной ведьме, здесь иллюстрации были акварельные, прозрачные, точно художник рисовал их прямо на льдинках. Яркие краски человеческого мира постепенно сменялись холодными цветами. Ледяная ведьма была и похожа, и нет на фру Хольду. Интересно, что хольды думают об этой истории?
Из второго ящика Ида выудила толстую потрепанную книжку. «Деревенские заговоры и песни». Улыбнувшись, открыла и ее.
«Как задобрить ниссе», «Заговор на то, чтобы куры лучше неслись», Заговор на дальнюю дорогу', «Заговор на попутный ветер» – а вот это было уже интересно.
Слова складывались в как будто знакомые строки, хотя Ида была уверена, что никогда прежде их не слышала. Что-то вроде простенькой колыбельной, к которой привыкаешь с детства. Но дома никто никогда такого не говорил, даже бабушка.
«Возьму, все-таки тоже магия», – решила она.
Ида подошла к прилавку, возле которого стоял какой-то дородный господин. Тот с легким поклоном пропустил ее вперед.
– Я не тороплюсь, фрекен, – учтиво заверил он.
Она поблагодарила его и выложила свой улов. Хозяин лавки, нацепив очки, принялся искать цену.
– Вот это – отличный выбор, – сказал господин, показав на сборник сказок. – Одна из лучших наших художниц.
– Что вы говорите, – вежливо отозвалась Ида.
– Итого десять крон, фрекен Магнуссен, за трактат вы уже рассчитались.
– Позволите взглянуть? – господин осторожно пролистал несколько страниц. – Тонкая работа. Впрочем, вы же из тех самых Магнуссенов?
– Это из каких?
– Тех, которых волнует только техника? В таком случае стоит выдрать половину страниц и отдать главы о магии тому, кто их заслуживает.
Сказано было дружелюбно и даже немного грустно, но Ида вспыхнула. Нечего тут постороннему насмехаться над ее семьей! Сами разберутся, даже если в чем-то она и была согласна.
– Я бы подарила вам учебник хорошего тона, если бы вы его заслуживали, – резко ответила она.
– Простите, это больная тема, – ее собеседник погрустнел еще сильнее.
Ида с неприязнью на него посмотрела. Потом посмотрела внимательнее.
– Я вас знаю, – сказала она. – Вы – дядя Сванте. Вас выгнали двадцать лет назад, бабушка Анна показывала ваши фотографии.
Господин тоже всмотрелся внимательнее и расплылся в улыбке.
– Малышка Ида! Надо же, какая ты выросла. Как дела дома?
– Все хорошо, спасибо, – теперь Ида смотрела на него с любопытством. – Вы правда художник?
– О, еще какой. Но я взял псевдоним. Сванте Кюнстнер, к вашим услугам, – он снова поклонился.
– Ваши картины хвалит даже отец, – искренне сказала Ида. Ей тоже нравились эти пейзажи и сценки из городской жизни.
– Поверь, как только он узнает, кто автор на самом деле – разонравятся. Мне кажется, нашей семье не хватает острых ощущений со времен религиозных войн, вот все так сурово и воспринимают малейшее отклонение от семейного курса. Ты на инженерном?
– Нет, я… Буду поступать на метеорологию, а пока работаю в «Погода для вас».
– Потрясающе! Очень рад. Первый член семьи, за долгое время припавший к магии. И родители одобрили?
– Не совсем, – хотя обретенный дядя и производил хорошее впечатление, Ида не торопилась открывать душу.
– Это знакомая история, – он успокаивающе похлопал ее по руке. – Знаешь, что? Приходи в четверг на обед, познакомишься со своей тетей Марией и кузенами. Дети помладше тебя, но смогут изобразить воспитанных людей на пару часов.
– Можно с Флорианом?
– Если он не против, то конечно, буду только рад. Семья есть семья.
Дядя Сванте проводил ее до работы и еще раз картинно помахал шляпой вслед. Ида помахала в ответ и пошла внутрь. Что же, будет интересно посмотреть, как живут Магнуссены, которых не интересует техника.
О мальчике, который попал в гору Скату
Далеко на севере высится гора Ската. Про неё ходит много историй. Когда-то давно там жили альвы, и некоторым людям удавалось попасть к ним в гости. Так случилось и с одним мальчиком.
Он был в услужении у чужих людей и сильно тосковал по дому. Хозяева его часто ругали, а то и били, и однажды он, не желая больше это выносить, сбежал. Но так как места были незнакомые, он заблудился.
Ночь наступила, в лесу оставаться было страшно, но выхода уж не было, и мальчик решил заночевать под деревом. Он почти заснул, но то и дело просыпался от множества странных и незнакомых звуков. И вот среди них он услышал плач.
Конечно, это могла быть хюльдра, заманивающая путников. Или тролли, желающие посмеяться над тем, кто придёт к ним. Мальчик долго раздумывал, но все же решил пойти. Он дошел до глубокой ямы и увидел на её дне старичка с седой бородой и в красной одежде. Тот плакал и жаловался.
– Что случилось, дедушка? – спросил мальчик.
– Да вот, упал я, а надо торопиться, дома ждут. Помоги мне!
Мальчик сбегал за ветками дерева, связал их своим поясом, спустил вниз и вытащил старичка. Пришлось ему попотеть, так как старичок оказался очень тяжелым.
– Спасибо тебе! – сказал старичок, когда выбрался наверх. – А ты что здесь делаешь?
Мальчик рассказал свою историю.
– Это не беда, – сказал старичок. – Можешь пожить пока у меня в хозяйстве, не обижу. Только вот ногу я подвернул, сам не дойду.
Трудно было решиться, но мальчик подумал, что терять ему нечего. Он сказал, что принимает предложение и поможет старичку добраться. Посадил его себе на спину и понёс.
Они долго шли, пока не подошли к каменному склону горы. Старик стукнул по ней три раза, камень отворился, и перед ними открылся коридор, освещенный множеством факелов.
Это была гора Ската и внутри неё жили альвы. Они хорошо приняли мальчика, ведь он спас их вигта, духа горы. Мальчик научился кузнечному ремеслу, и хоть и тосковал по своей семье, думал, что ему повезло там оказаться.
Однако с некоторых пор его хозяева стали выглядеть всё встревоженнее. Они не делились своими печалями с мальчиком, но однажды ночью его разбудил один из альвов.
– Пора тебе уходить, – сказал он. – С тем, чему ты у нас научился, не пропадешь, а человеку место среди людей. Нас же ждёт тяжелое время, ни к чему тебе здесь оставаться.
Он вывел мальчика на склон Скаты и показал дорогу к людям. А потом вернулся в гору, и камень закрылся за ним.
Мальчик спустился в долину, вернулся к своей семье. И он действительно стал хорошим кузнецом, так что ему больше не пришлось ни на кого работать.
Через несколько лет он услышал о беде, что случилась с жилами Скаты и сразу отправился к ней. Он бродил вокруг горы, взбирался по её склонам, звал своих друзей, но никто не вышел.
Не мальчик уже, а взрослый мужчина, он возвращался туда каждый год в надежде что-то узнать, но гора хранила свои тайны. Лишь однажды из горы вышел старый вигт, печально кивнул ему и сразу скрылся.
Кузнец понял, что больше приходить смысла нет. Он вернулся домой и до конца своих дней рассказывал детям и внукам истории о том, как ему жилось среди альвов.
Глава 11
Маргарета так и не смогла до конца понять, почему отец ушел от них. Он прожил в Стрёммар одиннадцать лет, придя в дом невесты по обычаю альвов. Дочку обожал, даже когда она по детской наивности довольно некрасиво подшучивала над ним с помощью магии, проснувшейся у нее, как и положено, с рождения.
У отца магического дара не было совсем, и он восхищался этим явлением искренне, с каким-то непреходящим юношеским восторгом. «Твоя мама – настоящее живое чудо, как я мог не влюбиться?» – говорил он ей, всегда посмеиваясь при этих словах.
Но все-таки настоял, чтобы у нее самой было кроме домашнего и кланового еще и человеческое имя.
Соседи приняли его, хоть и с заметной ревностью. Они испокон веку жили на этом озере и брали воду из этой реки, приносили дары своим домашним покровительницам, а те платили им взаимностью. Полынья не замерзала, речка не пересыхала, паводок по весне был умеренный. Урожай созревал в срок, а рыба ловилась в любую погоду.
Та самая соседка Брунхильд как-то остановила ее на улице, по дороге из школы, поболтать обо всем на свете. Это было в первом классе, Марго очень радовалась, что мама отдала ее учиться в обычную школу с соседскими детьми и тоже ходила пешком, как все, пусть и умела уже использовать короткие пути.
Она хорошо запомнила, как рослая, уверенная в себе женщина в расцвете лет смотрит на нее одновременно покровительственно и почтительно. Наверное так смотрят заслуженные дворецкие на детей своих высокородных хозяев.
«А батюшка твой, Ханс, уж почитай восьмой год здесь, да всё такой же веселый ходит и всему удивляется, будто в сказку попал…».
Он и сам говорил, что живет как в сказке со своими любимыми девочками. Простой парень Ханс, каких полно в каждом дворе, вдруг попал в совсем другой мир – уехал из города и поселился в доме нестареющей волшебницы, и она родила ему дочь с волосами как звездный свет… Это ли не история, какие рассказывают по вечерам у огня?
Но каждая сказка когда-нибудь заканчивается. Нет, он не влюбился в другую, они с мамой не ссорились, ничего такого. Просто спокойно разошлись. Второй раз женился уже спустя несколько лет, и жену себе нашел без магического дара. Мама кажется была этому даже рада.
Марго примерно раз в месяц навещала новую семью отца, где к ней относились приветливо, но не более, чем предписано вежливостью. Отец устроился в издательство и редактировал какую-то художественную литературу, сохранив такой же слегка восторженный взгляд на вещи, но, похоже, настоящее волшебство предпочел любить больше на страницах книг, чем в жизни.
* * *
После ужина и болтовни о пустяках Брекк и Литтендроппе вышли на озеро. Пожалуй только здесь Маргарета могла мыслить себя другим именем. Невидимый, но ощутимый взор Бабушки Сёй одобрял такие мысли.
Свежий серебристый снег хрустел под ногами. В глубокой, пронизанной иглами звезд черноте неба медленно плавали зеленые и розовые ленты – пояс Хольды, северное сияние, аврора бореалис. Лицо мамы в зеленоватом его свете выглядело не человеческим и не молодым, но от этого не менее прекрасным.
– Ну а как твоя важная работа, Дроппе? Это из-за нее от тебя попахивает мертвечиной, морозом и смертью?
– Ух… Мама… Ну ты вот не в бровь, а в глаз, – несколько нервно усмехнулась Марго. – Я как раз хотела рассказать тебе. И может быть попросить помощи. Я, наверное, и сама смогу распутать это дело, но почему-то кажется, что надо торопиться.
– Йоль на носу. Надо закончить дела, – понимающе кивнула Брекк.
Маргарета взяла мать за руку и принялась рассказывать историю Ханса, Ленни, архивариуса Бендта и несчастного Акселя Поульсена.
После того, как они с напарником, не без помощи кулька с пончиками и обещания замять дело с кражей этого кулька, убедили мальчишек вылезти из подвала и отправиться в госпиталь, ослепший Ханс сперва долго плакал, а потом мальчишки на два голоса рассказали, что накануне того самого дня, когда нашли труп Поульсена, они снова сбежали из приюта фру Кляссель, и в подворотне близ рынка прятались за мусорным баком. Именно оттуда они и увидели, как «нервный» торговался с «толстым» за книжку, махал руками и ругался. И видать не сторговался, потому что «толстый» достал из-за пазухи «какую-то черную дрянь» и тут у них обоих – Ханса и Ленни – сильно заломило в голове, оба аж на землю попадали. А когда Ханс открыл глаза, то и Ленни куда-то делся, и «нервный» уже сбежал, а книжку уронил, и «толстый» к этой книжке потянулся, а из книжки как долбануло синим, прямо в его черную дрянь, которую он в руке всё еще держал. Да так долбануло, что «толстый» упал, как мешок с кирпичами. И только Ханс хотел вылезти из своего укрытия, как с другой стороны подворотни вышел «длинный» и давай «толстого» обнюхивать. И книжку подобрал, а она ему ничего не сделала. А потом глянул прямо на Ханса, ухмыльнулся нехорошо и рукой так повел, что-то пробормотав. И Ханс ослеп. А уж потом и пополз оттуда, нашаривая себе путь руками. И тогда Ленни, который благоразумно отполз за угол десятью минутами ранее, поймал его и отвел в подвал, надеясь, что через пару дней заклинание спадет и его друг прозреет и сможет нормально говорить. А вот остаточные действия «той черной дряни» и помогли Марго поймать Ленни на площади.
Она старалась рассказывать, сохраняя лексику мальчишек, и передавать матери через прикосновения те ощущения, которые она сама накопила за всё расследование. Странный запах боевой магии на мальчишках – нездешней, но человеческой. Отголоски морозной стихии, так хорошо знакомой альвам из «Погоды для вас». Гнилостную тошнотворную ноту самодельного артефакта, который Поульсен принес с собой на свидание с Бендтом. Странно только, почему от него самого этим не пахло…
– Это морозные чары очистили его, – негромко ответила на невысказанный вопрос мама. – Только видишь, и самого его убили тоже. Стихийная магия не терпит присутствия такой гадости. Ты собрала всю цепочку правильно, мне нечем тут тебе помочь. Я не знаю, что это за магия от того чужака, и не могу понять кто он.
– Час от часу не легче. И как теперь узнать?..
Мама пожала плечами.
– Спроси кого-нибудь, кто разбирается. Хольду, или кого-то из сильных магов.
– Хольда с нами не разговаривает.
Брекк вздернула брови.
– С кем?
– С полицией.
– А, ясно. Ну…
– Да ладно, это уже моя задача, я и так тебя утомила своей работой. Расскажи лучше, как прошел твой год. Соседи, я слышала, благодарны за хороший урожай.
– Расскажу, но сперва разреши задать и тебе вопрос. Я ни в коем случае не хочу лезть в твои личные дела, но… Твоя работа как-то связана с любовными чарами, которые ты на себя наложила? Они довольно сильные, и, я вижу, причиняют тебе неудобство… Может помочь тебе их снять?
Маргарета молчала почти целую минуту. Мама не перебивала и не торопила. В тишине был слышен скрип снега, но только от одной пары ног. Под ногами Брекк снег не скрипел.
– Нет. Я сама.
– Хорошо, – кивнула мама и улыбнулась. И больше вопросов на чувствительную тему не задавала.
Снова заговорили о пустяках, делились новостями. Марго будто хотела засыпать неловкий момент множеством слов, как снег засыпал поверхность озера.
– … а еще соседка стала делать такие миленькие светилки для детей на палочке, перед Йолем они расходятся десятками. Она клеит на ручку звездочку из фольги, ну а я делаю так, чтобы она светилась. На пару дней хватает. Детишки так радуются…
– Тратишь магию альвов на копеечные поделки? – это могло бы звучать упреком, если бы мама не улыбалась совершенно по-доброму, скорее пародируя большинство ревнителей чистой и высокой магии.
Маргарета кивнула.
– Трачу. Всю потратила почти, вот приехала к тебе восстанавливаться.
Мама беззвучно хихикнула.
– Ну Венди-белый наверняка тебя бы одобрил. Как обычно.
– Дядя Вендскель? Ой, вот представляю, как наши смотрят на его занятия керамикой.
Мама покачала головой.
– Искусство или ремесло не может быть предметом осуждения. Сейчас городская молодежь гордится тем, что ничего не умеет делать руками, но это просто мода, она пройдет. А предметы – останутся.
– Мам.
– Что?
– А дядя Вендфель, Венди-черный… Про него ничего не слышно в последнее время. Он вообще чем занимается? То есть, чем-то он в человеческом мире занимается?
Мама пожала плечами.
– Понятия не имею. Я его видела довольно давно. И мы не говорили о его занятиях, больше о погоде и поэзии.
– Точно?
– Дорогая моя, ну не допрашивай меня пожалуйста, ты же приехала отдыхать от работы, кажется.
– Угу… А другие твои… родственники?
– Они и твои родственники, Дроппе.
Маргарета взглянула на мать, но ничего не сказала.
Та снова улыбнулась.
– Пойдем домой. Я спою тебе колыбельную, как в детстве. А завтра, если захочешь, расскажешь мне, почему вдруг тебя так заинтересовали дела клана. Хороший сон порой дает нужные ответы на многие вопросы.
* * *
Сварт сидел, поджав ноги, на своем месте в Зале Собраний. Рядом так же неподвижно сидели сородичи. Зал – точнее, подземное пространство, – был очень старым. Никаких знаков, символов для украшения, золотых рогов над крышей. Сюда приходили говорить те, кто и так знал о себе и окружающих правду. Хотя последние пару столетий Сварт в этом сомневался. Вот проблема тесного общения с людьми, начинаешь подвергать сомнению простейшие вещи.
Огонь вспыхнул вовремя. Обычное пламя, разведенное кремнем. Такой же костер горит сейчас в подземном мире, отражается во всех Девяти Мирах. Искры этих костров летят над черными реками, закованными льдом, выше, к звездам, становясь звездами. Может, какое-то дитя человечье увидит искру, летящую мимо ночного окна, и жизнь его навсегда изменится.
Они сидели молча. Сварт скользил взглядом по знакомым лицам. Его братья и сестры, дети огня и воздуха, сила и тайна. Как так вышло, что он отдалился, что приходит сюда гостем?
Ответ знали все.
Черная кровь на снегу и холодный очаг. Ветер тянет за расшитые рукава тех, кто уже не встанет. Тогда серебряные жилы в недрах горы Скаты за одну ночь стали оловом. Президент Академии Наук приехал и развел руками: это нонсенс. В то время мало прислушивались к простым рудокопам, было модно сомневаться во всём, и в магии прежде всего.
По стенам задвигались тени. Силуэты оленей, волков, медведей. Гигантские кошки, цверги с молотами, драконы. Кто-то из теней бледнел, теряя силы, кто-то, напротив, поглощал других, наливаясь темнотой. Это не было разговором в полном смысле слова. Ожившие воспоминания, попытки переиграть прошлое и предсказать будущее. И здесь, как и всегда, каждый действовал только за себя.
Сварт встал.
– Я прошу на время перейти на обычный язык. Хочу кое-что обсудить.
Льюн вздохнул.
– Сварт, это собрание не для решения вопросов. Просто встреча перед Йолем. Хочешь обсуждать – проси Совет собраться.
– Пока что это разговор не для Совета.
– А нас, значит, можно мучить, – проворчал Альфорлиг. – Что же, говори. Надеюсь, это хорошая история. Мы совсем перестали их рассказывать у огня.
– Наша молодежь кое-что устроила во Фрингене… – начал Сварт.
– Я не поняла, – сказала Орред, когда он закончил. – Что такого произошло? Эта выходка недостойна упоминания даже в словах, не говоря уже о стихах.
– Она сильно встревожила людей. Молодняку лучше держаться от них подальше.
– А что, люди теперь только твои охотничьи угодья? – спросил Арк. – Так было всегда, от них тоже приходили к нам испытать силы.
– Арк, времена давно изменились.
– Времена одинаковы, – старый альв предупреждающе поднял ладонь. – Не считай, что мой ум замерз, Сварт. Прекрасно помню, сколько лет прошло с убийства последнего дракона. Я даже ходил в синематограф… пятнадцать лет назад?
– Тринадцать, – поправила его Орред.
– Спасибо. Молодежь должна перекипеть, прокалиться. Если они с этим справятся – молодцы, если нет, сам знаешь – таким в клане не место. Просто нужно еще немного времени.
– У людей столько времени нет. Они начнут решать эту проблему.
– Люди вечно горячатся.
– Сварт, ты считаешь, это может повлиять на наши договоренности? – спросила Флода.
– Именно.
– Но это же пустяки.
– А мы из-за пустяков никогда никакие договоренности не разрывали, не так ли? Последняя война кланов, после которой от нас ушли даже цверги…
– Пожалуйста, – поморщился Альфорлиг. – Вот это еще свежие раны. И напомню, не все из присутствующих были на одной стороне.
– Поэтому мы и видимся здесь, рубить друг друга в Зале Собраний – совсем невежливо, – спокойно заметил Льюн.
– Я не знаю, кто это сделал, – сказал Сварт. – Но думаю, что выясню, рано или поздно. Если успею раньше человеческих служб и ничего серьезного больше не произойдет, передам их вам. Если нет – они уже не ваши.
– Слова перед этим огнем – больше, чем клятва, – пробормотала Орред. Сварт кивнул.
– Я не понимаю, почему разговор неизменно сводится к людям, – снова заворчал Альфорлиг.
– Мы все с ними в родстве.
– Гордиться нечем.
– И потом, не друг про друга же сплетничать, тут ничего нового, – добавила Флода. – Давайте уже посидим спокойно, нам это редко удается.
