Текст книги "Ярый. Пташка в клетке (СИ)"
Автор книги: Любовь Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 13 страниц)
Глава 28
Глава 28
Полина
Автобус трясется на ухабах, подбрасывая пассажиров на сиденьях.
Я продолжаю висеть на поручне, чувствуя, как металл холодит ладонь.
В салоне душно, смесь запахов пота, дешёвых духов и чего-то затхлого бьёт в нос.
Кто-то громко разговаривает по телефону, чей-то ребёнок плачет на заднем сиденье.
Закрываю глаза, стараюсь отгородиться от этого шума, но он проникает внутрь, смешиваясь с моими мыслями.
За окном мелькают серые дома, разбитые тротуары, и где-то вдалеке – силуэты людей, которые идут по своим делам, не подозревая, что у кого-то мир рушится.
Мысли о Кирилле до сих пор не отпускают. Они вьются в голове, как назойливые мухи, не давая сосредоточиться на других.
Как это вообще возможно? Ведь он – часть этой опасности, часть того мира, от которого я так отчаянно пытаюсь убежать.
Но сейчас, кажется, у меня нет выбора.
Он – единственный, кто может что-то сделать. Единственный, кто знает, как справляться с такими людьми, как Валера.
Сердце колотится так громко, что, кажется, его слышат все вокруг.
Закрываю глаза, пытаюсь успокоиться, но перед глазами сразу же всплывает его лицо.
Холодный, пронзительный взгляд, который, кажется, видит меня насквозь.
Только у него получается постоянно выводить меня из равновесия, заставить почувствовать себя одновременно и защищенной, и уязвимой.
Он – как буря, которая одновременно разрушает и очищает.
– Нет, Полина, ты не можешь к нему обращаться, – шепчу себе под нос, не обращая внимания на толпу с автобусе.
Но этот голос разума звучит все тише, заглушаемый нарастающим страхом.
Переживания за маму и сестру заглушают все остальное.
Не могу позволить им пострадать из-за меня. Не могу.
Автобус останавливается.
Выскакиваю на улицу, едва дождавшись, пока двери откроются.
Дом уже близко.
Бегу, не обращая внимания на усталость и на ощущение слабости во всём теле.
Каждый шаг – шаг в неизвестность.
Что я увижу, когда доберусь? Будет ли все в порядке? Или уже слишком поздно?
Подбегаю к подъезду, сердце бешено колотится.
Забегаю внутрь и на секунду замираю, впитываю прохладу подъезда разгорячённой кожей.
Провожу рукой по лбу и ощущаю влагу на ладони. Удивляюсь – не заметила, что на улице так жарко.
Отгоняю ненужные мысли о погоде. Сейчас это не важно.
Несусь к лифту, жму несколько раз кнопку вызова, но в ответ лишь тишина.
Опять сломан, понимаю я. В нашем старом доме – это частое явление.
Бегу к лестнице. Мы живём на седьмом этаже.
Где-то на середине пути останавливаюсь, хватаюсь за перила. Голова кружится, дыхание хриплое.
Это всё от стресса. Упрямо бегу вверх.
На нашей лестничной площадке останавливаюсь. Подхожу ближе и замечаю, что дверь в квартиру приоткрыта.
Сердце замирает.
Задерживаю дыхание, медленно толкаю дверь и заглядываю внутрь.
В квартире тихо.
Слишком тихо.
– Мама? Ира? – зову я, но в ответ только тишина.
Вхожу в прихожую, и тут же замечаю следы борьбы: перевернутый стул, разбитая ваза, которую мама так любила. На полу – темные пятна. Я не хочу думать, что это может быть.
– Мама! – кричу я, бросаясь в комнату.
Она пуста.
Ни мамы, ни сестры.
Только беспорядок и тишина.
Чувствую, как ноги подкашиваются, опускаюсь на пол.
– Нет, нет, нет… – шепчу я, сжимая голову руками. – Это не может быть правдой.
Неужели я опоздала и с ними что-то случилось?
Слезы катятся по щекам, но я быстро вытираю их.
Нет времени на слабость.
Встаю и начинаю бродить по пустой квартире.
Мысли вяло ворочаются в голове
Тишина вокруг давит на виски.
Мамы нет. Иры нет.
Окидываю взглядом беспорядок и начинаю автомате поднимать перевёрнутые вещи.
Сердце бьется так сильно, что кажется, вот-вот вырвется из груди.
Меня знобит. Тело трясётся мелкой дрожью.
Снова провожу рукой по лбу и вытираю капельки пота.
Но на этот раз мне не жарко, а наоборот – холодно.
Чувствую, как слабость всё сильнее обрушивается на меня, но стараюсь держаться.
Нужно думать.
Действовать.
Но как?
Кирилл.
Его имя снова всплывает в голове.
Он единственный, кто может помочь. Но как его найти?
У меня нет его номера. Нет даже малейшей зацепки.
Он всегда появлялся сам, как будто чувствовал, когда я в беде.
Но сейчас…
Сейчас он не придет.
Ведь я сама убежала.
Я осталась одна.
Голова кружится. Чувствую, как тело становится тяжелым, будто наполняется свинцом. Горло першит, а в глазах мелькают темные пятна.
Простуда? Неужели я заболела? Сейчас? Когда все рушится?
Опускаюсь на пол, прислоняюсь к стене.
Мысли путаются.
Нужен выход. Хоть что-то.
Но что?
– Деревня, – тихо говорю и чувствую боль в горле.
Нужно возвращаться в деревню и дождаться там Кирилла. Как он и говорил.
Да, это единственное, что приходит в голову.
С трудом поднимаюсь на ноги.
Тело будто чужое, каждое движение дается с усилием.
Собираюсь в дорогу, насколько это возможно. Беру теплую кофту, немного еды, бутылку воды.
Все это складываю в сумку, руки дрожат.
Нужно идти.
Нужно успеть.
Но как только делаю шаг к двери, мир вокруг начинает плыть.
Пол уходит из-под ног, стены наклоняются.
Пытаюсь ухватиться за что-то, но мои пальцы скользят по поверхности.
«Нет, не сейчас…» – успеваю подумать, прежде чем темнота накрывает меня с головой.
Падаю.
Последнее, что отмечает моё затухающее сознание – это холод пола под щекой и далекий звук открываемой двери.
Глава 29
Глава 29
Полина
Почти ничего не ощущаю.
Знобит.
От пола кажется веет ледяным холодом. Необычно.
Пытаюсь разлепить веки, и не могу – плотная темнота сгущается передо мной.
Нависает, обволакивает как плотное одеяло.
Ни звук, ни дуновение не способны пробиться через него.
Сил совершенно не остается. Жизненная энергия будто утекает из меня.
Напряженные мышцы обмякают, но продолжают встревоженно гудеть, сжатыми пружинами.
Вместе с дрожью пульсирует боль…
Плотную черноту пробивает какой-то странный аромат.
Мозг покалывают иглы боли, и я не могу сфокусировать мысли.
Аромат будоражит воспаленное сознание. Я пытаюсь вспомнить… понять… Но не могу.
Он знаком, приятен… пленителен…
Ощущаю мягкое прикосновение.
Что-то приподнимает… отрывает меня от пола.
Не могу сдержать жалобный стон.
Окончательно уплываю куда-то в более глубокий мрак…
И тут же открываю глаза.
Я в постели.
Укрыта тяжелым одеялом. Комната мне не знакома.
Сквозь неплотно задернутые шторы пробивается озорные лучи белого солнца.
Уже день?
Не успеваю удивиться, как слышу за стеной сердитый мужской голос.
Не могу разобрать слов.
Голова по-прежнему тяжелая. Все мышцы болят.
С трудом соображаю – наверное, это сказывается сильное нервное потрясение. Последствия пережитого…
Прислушиваюсь. Мужской голос не узнаю – это совершенно точно.
Пытаюсь выбраться из кровати.
Усилием воли заставляю поднять руку.
Пипец. Что со мной?
Кое-как выбираюсь из теплого плена.
С удивлением обнаруживаю, что одета в чью-то длинную футболку. Она настолько широка для меня, что я просто утопаю в ней.
Теперь голос мужчины слышится гораздо лучше…
Но как я все-таки сюда попала?
Последнее, что помню – это я пришла домой и…
Мама! Ира!
С ними что-то случилось! Наша квартира разгромлена, а они куда-то пропали!
Черт Нужно выбираться отсюда скорее.
Вспоминаю свой план – нужно найти Кирилла и попросить помощи. Дать ему взамен, все что он потребует…
От этой мысли почему-то густо краснею.
На меня накатывает слабость и снова начинает немного знобить. Все тело ломит.
Угораздило же меня простыть.
Ползание по сырым подвалам и ночные гулянки в компании бандита не прошли даром.
Медленно подкрадываюсь к двери.
Прислушиваюсь.
– Да бля!
Слышимость здесь гораздо лучше.
– Пока мы тут будем гаситься как мыши, наших всех перебьют, понимаешь?
Кто-то в соседней комнате очевидно был разозлен.
– И вместо того, чтобы наехать на них всем вместе мы тут отираемся как лохи, бля!
Слышу нервные шаги.
– Да хуй с ним если бы у нас был стоящий план, но ты же нихуя не объясняешь. Только таскаешься за свой дешевой сучкой и велишь ее охранять.
Судя по голосу, мужчина в комнате выходит из себя все сильнее и сильнее.
– Твои решения пиздец какие странные!
– Хочешь их оспорить? – вступает в диалог другой мужчина.
Звук его голоса вызывает табун мурашек по коже.
Нет, не только мурашки – электрический разряд пронизывает все тело!
Кир! Это он. Без сомнения.
Не тороплюсь выходить из комнаты. Мама всегда учила меня, что подслушивать нехорошо, но сейчас слишком много жизней зависит от того, что я услышу и как смогу использовать полученную информацию.
От возбуждения меня снова начинает потряхивать.
– Может считаешь, что справишься лучше, а? – Кир говорит спокойно, но в его простых словах чувствуется звенящая угроза. – Хочешь выскочить на меня?
– Да хули на тебя выскакивать! – в запале выкрикивает первый мужчина. – У тебя, блять, эта пиздень в мыслях, а не дела…
Хлесткий звук удара прерывает словесный понос.
Я не знаю говорившего мужчину и не понимаю о чем он говорит, но его манера выражаться… а также то, что он нападает на Кира…
В общем хорошо, что он неожиданно замолчал.
Стыдно, наверное, стало.
Все-таки, насколько я поняла, Кир – главный в их банде… или как там это правильно называется? шайка? бригада?
– Кто-то еще хочет высказаться, м?
Он сдавленно рычит с трудом сдерживая ярость.
В очередной раз поражаюсь ему: чаще холодный, отстраненный, но иногда кажется будто внутри него просыпается неукротимый вулкан…
Меня основательно потряхивает. Наверное, температура поднялась…
Пытаюсь собственной ладонью определить есть ли жар.
Толком ничего не понятно.
– Ну же, смелее, – тем временем опасный разговор продолжается, – если есть претензии, самое время высказать их. Я лучше потрачу немного времени…
Кир прерывается, откашливается и продолжает:
– Захуярю особенно тупых и прикопаю во дворе. Так проще, чем постоянно думать, что в моей, в МОЕЙ, блять, команде есть люди которые пытаются плевать мне в спину!
От его неожиданного повышения голоса я не выдерживаю и вскрикиваю.
Кир умокает.
– Брат, – говорит кто-то, – кажется мы не одни…
– Очнулась, пташка, – говорит Кир.
Слышу тяжелые быстрые шаги.
Распахивается дверь и… на пороге комнаты возникает он.
С удивлением отмечаю перемены в его облике: слегка побледнел, осунулся… на плече повязка с какими-то непонятными багровыми пятнами…
– Ну что, тебя мама не учила, что подслушивать нехорошо?
Его глаза недобро сужаются.
У меня от страха пересыхает в горле. С трудом сглатываю.
Хватает меня за локоть и вытаскивает из комнаты.
– Ну раз ты очнулась и чувствуешь себя настолько хорошо, чтобы подслушивать, то пойдем-ка поговорим. Нам нужно кое-что прояснить…
Глава 30
Глава 30
Кир
– Ты какого хуя учудила, блять?
Накидываюсь на девчонку едва втащив ее в комнату.
Парни с интересом наблюдают за нами.
Вижу их жадные заинтересованные взгляды, которые скользят по голым ножкам Полины и моей бесформенной футболке, прикрывающей ее фигуру.
Девочку знобит. Наверное от этого ее стоящие торчком сисечки светят остриями сосков.
Блядь.
Не смотря на ранение и большую кровопотерю чувствую как начинает напрягаться член.
Смотрю на нее. Она на меня – снизу вверх.
Глазища – просто огромные. подернутые сексуальной влагой.
Дико возбуждающие.
Она считывает мой взгляд и краснеет как школьница.
Угораздило же, блядь, связаться.
И, главное, она нужна мне.
И бесит – вечно пытается съебать куда-то.
Была бы мужиком – давно уебал бы!
– Ну, – нависаю над ней, – скажешь что-нибудь или только прижиматься ухом к двери горазда?
– Я не прижималась, – голос ее дрожит от внутреннего напряжения, но звучит на удивление твердо. – Я хотела выйти и услышала стук и ругань…
– Выйти чтоб опять съебнуть?
Надо устроить ей хорошую встряску – покорнее будет.
Молчит.
– И хули ты молчишь?
Опускает глаза. Краснеет. Заметная дрожь сотрясает ее тело.
– Ну, я жду.
– Можно не кричать на меня и не материться?
Нихуясе.
Я аж отпрянул – у пташки голосок прорезался.
– А не то? – прищуриваюсь я.
Молчит. Только упрямо сжимает губы.
Ладно. Надо сбавить обороты.
– Иди сядь вон туда…
Киваю на кресло.
– А можешь и ко мне на колени, девочка, – подает голос один из ребят. – У меня есть для тебя кое-что вкусненькое…
– Заткнись, – обрываю его я.
И обращаясь к Полине, заглядываю ей в глаза:
– Иди, не бойся. Никто пальцем не тронет.
– Ярый, ты что-то базар совсем перестал фильтровать, – возникает парень.
Винт – его погоняло.
Терпеть не могу наркоманов. Они все конченные уебки, но конкретно у этого долбаеба – папаша ментовской полкан.
Во жизнь выкрутасы делает, ага!
Винт – полезный паренек. Хоть и порядком всех заебал, включая папочку и мамочку.
Полезный-то полезный, только вот прямого наезда я не потерплю.
Пусть его батя хоть до генерала допрыгнет. Или до маршаа.
Похуйваще.
– Че ты там вякнул, а?
Поворачиваюсь к Винту и пригвождаю его взглядом.
Смотрю в бегающие глазенки и пытаюсь поймать его взгляд.
Опять под кайфом.
Вот гандон!
Это прямое нарушение запрета.
– Слышь, ты че там, под дозой что ли?
Винт хоть и обсирается со страху, но под наркотой чувствует себя героем.
– Ты за базаром следи, Ярый. А то на правило встать недолго…
Он не успевает среагировать. Вот вообще никак.
Куда этому обдолбышу.
Я одним скачком – за долю секунды сокращаю расстояние и прямым мидлкиком крошу ему лицо.
Хруст ломаемых костей сопровождается воем Винта.
Он откидывается в кресле пуская розовые кровавые пузыри.
Я прикидываю добавить ему или хватит. И что вообще делать с этим куском говна.
Так-то он вроде и полезен, но что-то уж больно ахуел – потерялся в атаке.
– Еще раз вякнешь что-нибудь подобное – отправлю на корм свиньям, понял?
Он мычит что-то нечленораздельное, прикладывает руку к носу.
– Винт, – подает голос другой из моих ребят – Кречет, – Извинится бы надо перед бригадиром. Не в масть бакланишь.
С удовлетворением смотрю как остальные парни согласно кивают головой.
– Правильно базаришь, Кречет…
– Дело…
– Внатуре…
Неожиданный скачок Винта на меня оказал благоприятное влияние на, как это пишут в умных книжках по менеджменту, «микроклимат коллектива».
Краем глаза смотрю на Полину – перепугалась девчонка, но меньше, чем я мог бы подумать.
Вообще выглядит что-то неважно: глаза какие-то стеклянные, трясется сидит…
Вспоминаю жар ее тела, когда поднял с пола на хате.
Блять, да она заболела.
Очень некстати.
Ее бы надо сейчас расспросить хорошенько, да понять, что Валерон-мудозвон за нее так уцепился…
– Полина, – обращаюсь к ней.
Она будто отрывается ото сна и поднимает на меня взгляд.
– Послушай… – я говорю спокойным доверительным тоном.
Слышу шорох за спиной и пронзительный крик Полины:
– Кирилл! Сзади! Берегись!
В последний момент успеваю увернуться – боксерскую выучку не пропьешь. Да я и не пытался – синеботов тоже не уважаю.
У Винта окончательно сорвало крышу.
Все-таки выскочил на меня.
Играет с длинным «пером». Лезвие опасно поблескивает в тусклом свете.
В воздухе отчетливо встает тяжелый запах смерти.
Жить и дышать воздухом, любить и ненавидеть останется только один из нас.
Выбора больше нет. Как бы мне не хотелось.
– Ну че, суконка! – шипит Винт, побулькивая кровью. – Из-за телки на рамсы с пацаном пошел, а?
Винт хоть и обдолбанный нарколыга, но с ножом обращаться умеет.
Смертоносное лезвие блестящей змейкой извивается и скользит по синим от наколок пальцам.
– Достал нож, так бей, – спокойно говорю я, оценивая дистанцию до противника.
Винт делает выпад – промах.
Полина взвизгивает:
– Кирилл, осторожнее!
На лбу выступает пот.
Как говаривал мой тренак по боксу – любого противника надо уважать и ни в коем случае нельзя недооценивать.
Парни сидят на своих местах и наблюдают.
Это одна из форм постоянного подтверждения статуса. В том числе перед ними.
Либо ты лучший, либо отправляешься на свалку.
Бросаю взгляд на Полину – только в ее глазах искреннее участие и страх.
Нет, на свалку я пока не собираюсь.
Хоть рана в плече и болит, полностью выключая одну руку, я спокоен и уверен в своих силах.
Делаю обманное движение – Винт реагирует предсказуемо и нервно.
Какой он боец! Торчок долбанный!
Двигаюсь неторопливо по кругу. Опять движение – вновь предсказуемая реакция.
Теперь он делает выпад – неплохо. Уходу с траектории удара одним движением, но Винт преподносит сюрприз – выворачивает кисть и успевает чиркнуть краем лезвия.
Футболка расходится обнажая багровую царапину.
Воодушевленный успехом, Винт с воплем бросается на меня.
Это-то мне и нужно.
Легко отталкиваюсь передней ногой и тут же раскручиваю корпусом мощнейший апперкот.
Ахуенный удар.
Как, блядь, в учебнике.
В каком учебнике? Кто-нибудь вообще видел учебник по боксу хоть раз? Да похуй! Главное, что удар отменный и точно в цель.
Винт валится на по как подкошенный. Его ножик с жалобным звоном отлетает в сторону.
– Уберите его.
– Совсем? – уточняет кто-то из парней.
Не глядя подписываю смертный приговор Винту:
– Совсем.
И поворачиваюсь к Полине.
Глава 31
Глава 31
Полина
Сижу в кресле, сжимая подлокотники до побеления костяшек. Сердце колотится так, будто хочет вырваться из груди.
В глазах темнеет, но я не в силах оторвать взгляд от Кирилла.
От его движений, от того, как он справился с опасной ситуацией, как будто это всего лишь лёгкая игра.
Но это не игра.
Это реальность, жестокая и беспощадная.
Когда парень, которого Кирилл назвал Винтом, падает на пол, едва сдерживаю крик.
Кровь.
Ее слишком много.
Чувствую, как меня начинает тошнить.
Голова кружится ещё сильнее. Понимаю, что вот-вот потеряю сознание.
Но не могу этого позволить себе.
Не сейчас. Не здесь.
И не в этой компании.
Кирилл поворачивается ко мне, вижу, как его взгляд немного смягчается. Он подходит ближе, замечаю, как его рука непроизвольно тянется к ране на плече.
Сердце болезненно сжимается.
Он тоже пострадал, но не подает виду.
Ни единого стона, ни единой жалобы.
Только холодный расчет и решимость.
– Всем вон! – командует он.
Его голос звучит тихо, но в нем столько власти, что его никто не смеет ослушаться.
Смотрю, как из комнаты один за другим выходят мордовороты. Парочка из них берут за руки и ноги Винта и утаскивают из комнаты.
– В порядке? – спрашивает Кирилл, когда в комнате остаёмся только мы с ним.
Киваю, хотя это далеко от правды.
Мое тело дрожит, а в горле стоит ком. Пытаюсь что-то сказать, но слова застревают где-то внутри.
Вместо этого просто смотрю на него и пытаюсь понять, что меня ждёт дальше.
Краем глаза замечаю своё отражение в зеркале. Поворачиваю голову и вижу своё лицо – бледное, с синяками под глазами и потрескавшимися губами.
Провожу рукой по лбу и вытираю выступившие капельки пота.
Кирилл подходит вплотную и касается моего лба рукой.
– Горишь, – задумчиво говорит он.
“Горю, – думаю я, – и от твоего прикосновения ещё больше.”
От этой мысли вздрагиваю и густо краснею, закусывая губу.
Наверное, Кирилл истолковал мою реакцию иначе, потому что он нахмурился, убрал руку с моего лба и отошёл.
– Надо сбить температуру, – говорит он и идёт к двери.
Хочу сказать, чтобы он вернулся и снова коснулся меня, но вместо этого говорю иное:
– Я… я в порядке, – шепчу, дрожащим голосом. – Просто… это все так быстро… и неожиданно.
Он останавливается возле двери и поворачивается ко мне.
– Сейчас разберёмся, – говорит Кирилл и открывает дверь.
За дверью стоит парень, который первый поддержал Кирилла. Вроде он, запуталась в их похожих лицах.
– Кречет, – жёстко произносит Кирилл, – принеси воды и что-нибудь от температуры. И чтобы все было чисто, понял?
Вижу, как Кречет кивает в ответ и уходит.
Подгибаю ноги под себя и устраиваюсь поудобнее в кресле. Взгляд невольно возвращается к кровавому пятну на ковре. Застываю, не могу отвести от этого яркого алого пятна. Снова мутит. Слышу голос Кирилла:
– Жмых, приберите всё здесь. Быстро.
Кирилл опирается здоровым плечом о дверной косяк и наблюдает за тем, как парочка ребят быстро сворачивают ковёр и уносят его. Следом в комнату заходит ещё один и начинает отмывать пол от кровавых следов.
Когда с уборкой закончили, Кирилл плотно закрывает дверь и возвращается ко мне.
Садится рядом и внимательно смотрит на меня.
– Слушай, пташка, – говорит он спокойным, но немного усталым голосом. – Ты мне нужна в здравом уме и твердой памяти. Так что давай сначала разберемся с твоим состоянием, а потом поговорим. Лады?
Снова киваю, но теперь я чувствую стыд и чувство вины. Он сам ранен и ему нужно к врачу, а вместо этого он вынужден носиться со мной.
– Я… я не хочу быть обузой, – шепчу я и отвожу взгляд в сторону.
Слышу тихий смех, но как-то не весёлый, как будто с примесью горечи.
Вскидываю голову и смотрю на него.
– Не неси чушь, – говорит Кирилл, глядя мне в глаза.
Молчу. Чувствую, как мои губы дрожат. Боже, лишь бы не разреветься. Сейчас не время для этого.
Вздрагиваю от внезапного стука в дверь.
Кир встаёт и идёт к двери, открывает.
Вижу Кречета. Удивляюсь. Так быстро вернулся с водой и таблетками. Я точно помню, что у нас дома закончилось жаропонижающее.
Кир берёт у него стакан с водой и таблетки.
– Свободен, – говорит он и разворачивается ко мне.
Успеваю крикнуть “Спасибо”, пока дверь закрылась.
– Пей, – сказал он, протягивая мне стакан. – И таблетку проглоти. Это должно помочь.
Послушно беру стакан, но мои руки так дрожат, что вода расплёскивается.
Кирилл вздыхает, берёт стакан из моих рук и подносит его к моим губам.
– Пей, – повторил он. – Не бойся, я держу.
Делаю несколько глотков, потом глотаю таблетку и снова делаю несколько глотков.
Кирилл ставит стакан на стол и снова смотрит на меня.
– Теперь слушай внимательно, – говорит он. – Ты мне нужна, как свидетель. Расскажи всё, что ты видела за мусорными баками. Любую мелочь. Важно всё. Валерон за тобой увязался не просто так. Ты что-то знаешь. То, что ему нужно. И мне это тоже нужно. Поняла?
Киваю, но внутри будто что-то обрывается.
Нужна, как свидетель. И только.
А я…
Не могу сдержать всхлип. Шмыгаю носом. Глаза слезятся.
– Я… я не знаю, что он хочет, – говорю тихо. – Я просто… я видела, как они ругались. Один поторапливал другого. А потом… потом они начали избивать парня…
– Кто это был? – спросил он спокойно, но я вижу, что он старается не повышать голос.
– Я не знаю, – закрываю глаза, пытаюсь вспомнить. – Было темно. Я только слышала звуки ударов… и потом… Мне было страшно, я сразу же побежала в бар за сестрой…
Замолкаю. Дрожь пробегает по моему телу.
Кирилл снова вздыхает.Наверное понял, что сейчас я не в состоянии говорить дальше.
– Ладно, – говорит он. – Пока хватит. Отдохни. Мы продолжим, когда ты придешь в себя.
Открываю глаза и смотрю на него. Ощущаю дикую мешанину из чувств. Внутри смешалось всё: и благодарность, и страх, и сомнения, и желание довериться.
– Кир… – начинаю я, но он перебивает меня.
– Не ссы, птаха, – говорит он. – Я разберусь. Ты главное больше не сваливай. Пока ты со мной, никто тебя не тронет.
Снова киваю.
Провожаю взглядом широкую спину Кирилла. Он встал и отошел к окну. Открыл его и закурил.
От резкого запаха табака начинаю кашлять.
Кирилл поворачивает голову ко мне, а потом выбрасывает сигарету в окно, что-то тихо бурча под нос.
Благодарно улыбаюсь ему.
Снова слышу стук в дверь.
– Заходи, – разрешает Кирилл и дверь открывается.
В комнату заглядывает Кречет и говорит:
– Кир, Док приехал. А ещё вернулся Круглый и у него информация имеется.
