Текст книги "Ярый. Пташка в клетке (СИ)"
Автор книги: Любовь Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
Глава 12
Глава 12
Боль просто нестерпимая, но я продолжаю вонзаться в собственную руку. Если он меня сейчас найдет… Даже не хочу думать о последствиях!
И чтобы добить меня окончательно, на зеленой стенке мусорного бака появляется здоровенная жирная крыса!
Чуть не теряю сознание от страха и омерзения.
Красные глазки-бусинки животного мгновение изучают меня, но почти сразу же крыса делает огромный прыжок вниз и бежит через дорогу к подвалу дома напротив.
– Босс, это только крыса! – раздается голос одного из преследователей. – А раз здесь пробежала крыса, то ни одно телка бы не стала прятаться. Они же все сыкухи беспонтовые…
– Думаешь? – отвечает Кир с нотками задумчивости. – Эта девчонка оказалась не такой простой… Ладно, дуй дальше! Ее надо найти. А то этот ублюдок Валера кончит девчонку раньше времени…
Я сижу, не поднимая головы.
Мысли с трудом ворочаются в моей голове. Судя по его словам, выходит так, будто он вообще спасает мне жизнь?
Бред какой-то? С какой стати ему заботиться обо мне?
Один из пазлов вдруг встает на место. Вспоминаю, как Кир ворвался на своем байке в убежище рыжебородого мудака-насильника и, надо отдать должное, успел вовремя.
А потом как он ему втащил!
Эти воспоминания чуть ли не заставляют меня влюбиться в Кира.
Спокойно, Полина, спокойно. Не поддавайся эмоциям.
Этим людям верить нельзя. Тебя чуть не попользовал один, но это не значит, что и второй такого не сделает. Вон, уже про отсосы начал говорить…
Дрожу крупной дрожью. С трудом перевожу дух – воняет просто ужасно!
Боюсь всего: прихода бандитов, крыс, тараканов…
Сколько проходит времени – не знаю. Как по мне, так целая вечность.
Тихонько выбираюсь из укрытия и оглядываюсь по сторонам – никого.
В голову закрадывается непрошенная мысль о Кире.
Был бы он моим парнем – никогда я бы не вляпалась в такое дерьмо, и ни одна сволочь не посмела бы делать мне грязных намеков. А уж лапать меня или попытаться залезть между ног – тем более!
Кир сразу бы лицо сломал и за меньшее. Даже просто за косой взгляд бы порвал!
Мне одиноко, а от этого такие мыли воспринимаются еще больнее.
Некому за меня заступиться. Наоборот, с тех пор как папа нас бросил это я обо всех забочусь и тащу на себе многое… Слишком многое…
Слезы встают в глаза. Я раскисаю.
Вот и теперь – ну что мне делать? Ни денег, ни телефона… даже одежды нет! Любой может обидеть, а помочь кто?
Уныло бреду среду незнакомых улиц, поглядывая по сторонам – нарваться на бандитов мне совсем не хочется. Из слов Кирилла я поняла, что нужна ему зачем-то… Только вот зачем? Не просто же так он меня решил защищать…
Оглядываюсь. Район мне не знаком. Хотя в нашем городе все окраины примерно одинаковые: унылые пяти и девятиэтажки, все как на одно лицо. Дворы с поломанными детскими площадками, которые оккупирует местные алкаши с наступлением темноты… никогда не стриженные газоны и заросли деревьев и кустарников.
Да уж, неприглядная картина.
Хотя другой жизни я и не видела никогда, чего уж тут.
Зато прячась в зарослях я имею шанс благополучно добраться… куда? Куда же мне идти?
Домой нельзя – меня уже вытаскивали оттуда за шкирятник. Да и ставить под угрозу маму и сестру я не хочу. Все сделаю, чтобы уберечь их.
Остается последний варик – Лиза. Подруга детства, юности и вообще всей моей не слишком долгой жизни.
Она поможет. Она девчонка боевая, не то, что я. Поддержит, а то и посоветует что-то умное. Может в полицию пойти или еще что. У меня голова от страхов и напряжения совсем что-то не работает.
Сумерки медленно опускаются на город. Ретушируют окружающую неприглядную действительность.
Оказаться в таком виде после заката солнца – не лучшая идея. Все это может слишком плохо закончится для моей попки. И не только для нее…
Ускоряю шаг, стараясь хоть где-то разглядеть табличку с названием улицы.
Птички беззаботно чирикают над головой, лучи закатного солнца то и дело ласково гладят по лицу и если закрыть глаза можно представить, что я просто вышла на прогулку…
Ага, в халате и белье. Дура что ли? Дуй давай быстрее к Лизе, мечтательница!
«ул. Маяковского»
Ого! Куда они меня завезли! Это ж противоположная окраина.
Босиком идти не слишком приятно, но теперь я хотя бы знаю куда. Думать о том, будет ли дома Лизка совсем не хочется, потому что иначе…
Перспектива ночевать в подъезде или под открытым небом в одном халате меня не просто пугает, а тут же вгоняет в дрожь.
К тому времени как я обессиленная и измотанная, как собака, добираюсь до Лизкиного дома становится совсем темно.
За эти часы я успела испытать уже не мало – редкие прохожие чаще посмеивались надо мной и тыкали пальцами. Женщины, которых я всегда считала жалостливее и сердобольнее, вообще не стеснялись в выражениях: проститутка и потаскуха – наверное самое мягкое, что мне довелось услышать.
И никто не предложил помощи. Не спросил все ли в порядке. Всем на всех наплевать.
Одеревеневшие от усталости и стертые в кровь ноги еле-еле поднимаются.
В Лизкиной пятиэтажке полно освещенных окон. Их свет манит теплом и уютом.
Все хорошо, кроме одного: самое главное окно, ради которого я перлась сюда через весь город смотрит на меня безжизненной чернотой…
Глава 13
Глава 13
Никаких сомнений – Лизы нет дома. Куда она девалась – не понятно. Я точно уверена, что сегодня у нее нет смены.
Или со всеми этими событиями у меня в мозгах все перепуталось, а Лиза спокойно работает себе, разносит еду в ресторане, стрижет чаевые?
В любом случае сил куда-то идти просто не осталось. Я плетусь к подъезду и моя последняя надежда только на то, что домофон у них сломан по-прежнему.
На этот раз удача мне улыбается, и я прохожу в подъезд.
Внутри пахнет влажной пылью и ссаньем. Стоя на первом этаже, прислушиваюсь – не сидит ли какая компания между этажами. Еще не хватало мне с местными гопниками столкнуться.
Тишина.
Громко кричит телевизор из-за двери одной из квартир. Из другой вдруг сильно тянет жаренным луком и картошкой…
Есть хочется, конечно, но от усталости и чувство голода притупилось.
Спрятаться бы куда-нибудь и исчезнуть. Ото всех.
Поднимаюсь на верхний, пятый этаж и с безнадегой в душе давлю Лизкин дверной звонок.
Отчетливо слышу заливистую трель и… ничего. Тишина абсолютная.
Больше из тупого упрямства давлю еще раз, а потом еще.
Нифига.
– Блять, – выругиваюсь безэмоционально.
Оглядываюсь.
Я уставшая просто писец. Ноги вообще отказываются держать тело.
Что имеем из вариантов: на переходной площадке загаженный подоконник с огромной банкой, заполненной окурками или лестничная клетка на четыре квартиры.
Все пыльное, грязное… обычное в общем.
Подоконник может и чуть чище, но в таком состоянии я задремлю и обязательно свалюсь с него, поэтому выбираю более безопасный вариант.
Просто сползаю по стене возле Лизкиной двери и прикрываю глаза.
Сейчас передохну минутку и решу, что делать. Может все-таки рискнуть и пойти домой? Нет, подвергать маму опасности я не могу… вдобавок она разволнуется из-за всего этого и вообще…
Домой никак.
Значит пойду к Лизе на работу… Сейчас только чуть переведу дух…
Усталые ноги уже даже не ноют. Я просто перестала их чувствовать. Не стою – и уже хорошо.
Отдохну одну минутку… одну только… только…
– Это что за хуйня?
Я дергаюсь и подрываюсь, как бешенная. Ничего не понимаю.
Затекшие ноги не держат абсолютно – ну, чисто, две палки от ходуль.
Тут же, естественно, падаю вперед.
– Подруга, ты чего?
Мозг медленно приходит в себя и начинает обрабатывать информацию.
Голос? Знакомый. Женский. Лиза.
Меня подхватывают женские, но очень крепкие ручки.
Щурюсь в подъездной темноте и с трудом понимаю, что меня держит Лизка.
Вечер давно догорел. За изляпанным подъездным окном – давно чернеет ночь.
Ничего не понимаю.
– Полина, что случилось?
В темноте различаю только поблескивающие глаза подруги.
– Ты цела? Тебе нужен врач?
Мотая головой и пытаюсь ответить, но вместо слов только хрип.
Откашливаюсь.
– Я цела, Лиз… ну, почти… устала просто. Я тебя ждала…
– Угу, ясно, – отвечает невозмутимо Лизка будто я через день дожидаюсь ее ночами в одном халате. – Ну заходи тогда…
Она быстро открывает дверь и придерживая меня одной рукой втаскивает внутрь.
Клацает выключателем, и желтоватый свет заливает прихожую.
– Нихуя себе, – выдыхает Лизка, разглядывая меня расширившимся глазами.
Я виновато улыбаюсь.
– Что стряслось-то, мать? Ты из бани что ли сбежала?
Потом Лизка спохватывается и ведет меня в ванную, включает воду и снимает халат.
– Давай-ка, марш.
В ее голосе не чувствуется ни капли усталости после четырнадцатичасовой смены. Она всегда такая была – как маленький гвоздик. Острая и несгибаемая.
На горячую воду ноги отзываются всеми видами боли, а вода тут же мутнеет, окрашиваясь в серо-буро малиновый цвет.
Лизка выдергивает затычку и набирает ванну заново.
– Пойду пока чайник поставлю. Ты есть хочешь?
Я постепенно прихожу в себя. Будто оттаиваю.
Киваю:
– Да, очень.
Лизка уходит и больше пока ни о чем не спрашивает. Она прекрасно знает, что я сама все скоро расскажу.
Я тщательно промываю изрезанные и исколотые ноги. Моюсь сама, и после ванны чувствую себя гораздо лучше. После Лизиного шампуня вокруг разливается приятный фруктовый аромат.
Прихрамывая, захожу на кухню.
Лиза колдует возле плиты.
– Извини, – говорит, – у меня пусто в холодосе. Только вот пачка пельменей завалялась, – и показывает на бурлящую в кастрюльке воду.
Я киваю.
– Я сейчас на все согласна. Забыла уже когда ела в последний раз.
Лиза удивлено вскидывает бровь, но не лезет с расспросами.
– Лиз, – подхожу к ней сзади и обнимаю за плечи, – спасибо тебе. Я сейчас все-все тебе, конечно же, расскажу, но… дай маме звякнуть, а? Она там извелась уже совсем, наверное.
– Наверное, – хмыкает Лиза и подает мне свою мобилу.
Она не слишком-то жалует мою маму. Говорит иногда, что все в моей семье пользуется моей добротой и ездят на шее. А уж мама в особенности.
Я не обижаюсь на нее за это. Она выросла без мамы и просто не понимает каково это…
Набираю мамин номер. Помню его наизусть.
Меня встречает хмурое и недовольное:
– Алло.
– Мамуль, привет! Это я, Поля!
– Полина? – удивляется мама. – Ты где шляешься, доча? Ты почему дома не ночуешь?
– Мамуль, со мной все в порядке, – на сердце теплеет от маминых переживаний. Ох и не права Лизка, не права!
– Какой в порядке? Ты чего несешь? С мужиками с каким-то свалила… дома не ночует… а дверь мне кто ремонтировать будет? А?
– Мам, – начинаю оправдываться по привычке, – я потом все объясню, хорошо? Пока что просто знай, что со мной все в порядке. Я у Лизы. Только кто если будет спрашивать – никому не говори…
– Да кто будет спрашивать-то, – злится мама. – Мужики твои что ли? Кто?
Слышу на фоне голос сестры:
– Мам, это Полина?
И мамин ответ:
– Да, дочур, это твоя сестра…
Сердце пронзает тупой болью, а на глаза сами собой наворачиваются слезы. И почему?
– Мамуль, – начинаю я, – я не могу долго говорить. Позвоню, как смогу. Рада, что у вас все хорошо. Целую! Пока.
И кладу трубку.
– Ну, что, скучали и переживали? – саркастично интересуется Лиза из-за спины.
Я украдкой вытираю уголки глаз и киваю.
– Угу.
– Ну, пойдем тогда есть – готово уже.
Мы возвращаемся на кухню, и Лиза ставит передо мной огромное блюдо пельменей. Я жадно принимаюсь за еду.
– Рассказывай, что там у тебя стряслось.
Глава 14
Глава 14
– А твой Кирилл, значит, красавчик, – замечает Лиза, когда я прерываю свой рассказ.
Тут же вспыхиваю.
– Ничего он не мой!
Лизка смеется.
– Не твой, не твой! Ладно-ладно, мать, – хитро сверкает глазами. – Но с другом его меня познакомь, а?
И тут же отстраняется от моего шутливого замаха рукой.
Так и хочется ей треснуть!
Вместо этого я смеюсь вместе с ней.
После ванны и еды меня приятно разморило. Ласковое тепло разливается по всему телу.
Чувствую себя слегка опьяневшей.
Даже истертые ноги почти не болят.
– Ну и че мне делать, Лиз? – канючу я. – Смех смехом, а эти козлы ведь так просто не оставят в покое…
Лизка мгновенно становится серьезной.
– Не кипишуй раньше времени…
Ага, легко ей говорить… и что значит «раньше времени»? Все еще рано что ли? Несколько похищений с парочкой едва-едва сорвавшихся изнасилований – еще не повод для кипиша?
Лизка задумывается.
– Завтра у меня дневная смена. Переговорю с директором – он мужик не простой. Со связями уж точно. Может подскажет что делать… А ты пока отсыпайся и не переживай – решим все!
Лизка никогда не унывает! Боевая она. Дерзкая. От ее дерзости, крепкой круглой попки и торчащих сисечек мужики просто слюной исходят.
Да только она особо никого не подпускает к себе. В этом мы с ней похожи – не хочется размениваться…
Мы еще немного болтаем, и страх постепенно отпускает меня.
Начинаю клевать носом.
– У меня в комнате захламлено, – извиняющимся тоном говорит Лизка. – Я тебе в зале постелю – там раскладное кресло. Оно небольшое, но тебе отлично подойдет… А то хочешь ложись на мою кровать…
Я отрицательно качаю головой – не хочу доставлять подруге неудобств.
– Мне отлично подойдет кресло, не парься. Кажется, я сейчас просто упаду на пол и вырублюсь.
– Потерпи уж пару минут, – улыбается Лиза. – Сейчас будет готово.
Мы вдвоем быстро раскладываем ветхое кресло-кровать, от которого пахнет пылью и чем-то еще – мало приятным, застарелым.
Лиза застилает его белоснежной свежей простыней, бросает подушку и складывает одеяло.
– Готово! Ложе для принцессы, которая спасается от злого дракона постелено. Горошин нет – я проверяла.
Слабо смеюсь, но сил уже совсем нет.
Лиза перед уходом выключает свет, и я остаюсь в полной темноте.
Вот сейчас я закрою глаза, а потом открою и уже утро…
Как бы не так. Усталое, измотанное за день тело ноет, а в голову, к моему удивлению, лезут дурацкие мысли…
Вернее одна – перед глазами возникают льдистые суровые глаза Кирилла. Тело тут же непроизвольно отзывается мурашками.
Кутаюсь в одеяло плотнее, стараясь согреться.
Бесполезно.
Глаза надвигаются и вот… золотистый салют разом вспыхивает в них.
– Ты мне и поспать собрался не дать? – недовольно бормочу слабым голосом и зажмуриваюсь.
Стараюсь отвлечься, считаю баранов, думаю про неоплаченные кредиты… нет, об этом лучше не думать, а то точно не усну… и не заметив проваливаюсь в неспокойный сон.
По закону подлости, как только я это осознаю, то тут же подрываюсь на постели!
Вокруг густая ночная тьма. Пытаюсь сообразить сплю я или все-таки проснулась…
Тихий скрип застарелого рассохшегося паркета.
– Ли-из?
Тишина.
Снова скрип. Уже ближе.
Я точно не одна!
Страшно до одури.
Сижу, укутавшись одеялом и ошарашено вглядываюсь в пустоту. Мне бы закричать что есть силы, но язык разбух и совсем не ворочается.
Что-то движется ко мне в темноте.
Блеск глаз.
– Бля-я-ть… – только и могу прошептать я.
Глаза мелькнули на мгновение, но их я не смогу забить никогда.
Как он меня нашел? Как проник сюда?
И тут же в голове сам собой возникает ответ на этот вопрос: он может все.
Нахожусь просто в каком-то оцепенении.
Чувствую тепло его тела совсем рядом.
Он прикасается ко мне подушечками пальцев – совсем легко, нежно, ласково… настойчиво, требовательно.
Вздрагиваю.
Одеяло спадает с плеч, обнажая меня.
Кресло-кровать жалобно скрипит по телом его веса, когда он садится рядом.
Дышу часто-часто.
Он ничего не говорит, просто продолжает путешествие по моему телу… Проводит пальцами по щеке, ласкает подбородок… Подушечкой большого пальца поглаживает губу и слегка оттягивает ее вниз.
Между ног у меня разгорается пожар.
На каждое его прикосновение тело реагирует незамедлительно, инстинктивно и совсем не интересуясь волей разума.
Оно словно живет само по себе.
Киска увлажняется и начинает источать сладкий сок.
Его нахальный палец раздвигает мои губы и проникает в рот. Ласкаю его языком, обсасываю. Слегка постанываю.
Чувствую, что ему это нравится. Он доволен.
Доволен мной.
Изгибаюсь, выпячивая грудь с торчащими сосками вперед. Его горячая ладонь ложится сверху. Даже через ткань футболки я ощущаю жар его ладони.
По моему телу проносятся электрические разряды.
Он властно сжимает грудь, нащупывает сосочек и сдавливает его.
Вскрикиваю от наслаждения.
Его рука продолжает ласкать мою грудь, а вторая опускается вниз. Откидывает одеяло, поднимает футболку и сдвигает полоску влажных трусиков.
Пальцы властно раздвигают половые губы и принимаются ласкать мою текущую от наслаждения вагину.
Стону не сдерживаясь, не думаю ни о чем. Упиваюсь моментом и тону в наслаждении и кайфе…
Твердые губы впиваются в меня, обрывая стон. Горячий язык врывается в мой рот – тут же отзываюсь. Ласкаю и облизываю его.
Его пальцы двигаются во мне все быстрее и быстрее.
Странное, сладостное напряжение нарастает с каждым мгновением. Меня буквально сводит с ума каждое его прикосновение. Оно отдается тысячей разрядов в моем теле… и так каждый раз пока я наконец не взрываюсь салютом оргазма.
Кричу от сотрясающих меня ярких вспышек. Пытаюсь вырваться из его рук, но все напрасно – он крепко держит меня, продолжая и усиливая мое удовольствие.
Я не владею собственным телом. Ничего не могу сделать. Ничего не понимаю.
Только ночная темнота озаряется оранжевыми вспышками и перед глазами плывут разноцветные мушки…
Его сильные пальцы обхватывают меня за ягодицы и притягивают вперед.
Футболка? Он просто разрывает ее и откидывает обрывки.
Его чувственный язык скользит по моей шее, проходит по ключице и опускается в ложбинку между грудей…
И в тот момент, когда я думаю, что все закончилось толстая горячая головка тычется в мою увлажненную расширившуюся дырочку.
Успеваю только вскрикнуть от яркого наслаждения, когда огромный твердый член проникает в меня.
Кажется, я не могу вместить его весь!
Кричу от кайфа и тут же взрываюсь оргазмом.
Сначала он трахает меня неспеша, словно хочет убедиться, что я готова…
Каждый раз я постанываю и вскрикиваю, и чувствую, как толстый член во мне отзывается на эти стоны.
Кир наваливается на меня всей мощью своего тела и нежно обхватывает губами сосок.
Его руки широко раздвигают мои ноги в стороны и удерживают их, впишись жесткими пальцами в нежную кожу.
Я просто зафиксирована. Обездвижена. Могу только стонать, захлебываясь слюной от наслаждения.
Он двигается все быстрее и быстрее. Хлюпанье моего возбужденного влагалища сопровождается сочными шлепками его тела о мое.
Я взрываюсь оргазмами – один за другим. Просто не представляю их количество… да и не думаю об этом.
Всем своим телом я превратилась в чувствительную клеточку, в нервное окончание, в само наслаждение…
Он резко вытаскивает из меня огромную раскаленную дубину и с львиным рыком заливает ароматной теплой спермой мое лицо, грудь и живот…
Сил нет просто пошевелиться. Могу только вдыхать его аромат и с наслаждением слышать его тяжелое дыхание…
В тот момент, когда я наконец нахожу в себе силы поднять руку чтобы смахнуть сперму с лица… входная дверь с диким грохотом слетает с петель!
В комнату врывается свет и… я очумело распахиваю сонные глаза!
– Кирилл Семенович, – раздается грубый мужской голос, – она тут.
Глава 15
Глава 15
Кирилл
Прохожу в хату.
Ребята контролируют ситуацию. В прихожей царит мрак, но я прекрасно вижу все и без света.
Вот из одного дверного проема на меня пялится симпотная рыжеволосая телка.
На ее лице написано ахуение высшей степени.
Да, произвести впечатление – это мое.
Могу, умею, практикую.
Телка хорошенькая, но интересует меня совсем не она. А одна маленькая блондинистая тупая, блять, пизденка!
Ага, вот и она.
Выглядит еще более ахуевшей, чем ее рыжая подруга.
Распахнула огромные синие глазища и смотрит на меня с таким выражением… м-м-м… что у меня аж член дергается в штанах.
И тут же начинает наливаться кровью.
Девчоночка-то секси.
Такой типажик милой тихони-ромашечки. Вся такая тихая-тихая, невинная-невинная, зато как начнешь ебать, такое начинают вытворять!
И стонут, и царапаются, и подмахивают…
И эта такая же – уверен.
Она меня с первого взгляда заинтересовала, еще на днюхе у Круглого.
Попка такая крепенькая, сисечки – торчком, но, блять, не только в этом дело…
Как и тогда я запал на ее глаза – ахуенная смесь невинности и… какой-то внутренней силы.
Так, Кир, хорош пускать слюни.
Не тормози!
А то сейчас все менты района сюда сбегутся.
Поправляю привставший член.
Блять, теперь ходить неудобно!
Перевожу взгляд с глаз на ее губы.. и пиздец!
Член аж чуть ли не дымится!
Ну какие губки! Пухленькие, маленькие, поблескивают сексуально…
Уже просто вижу наяву как она обхватывает ими мой член…
Да что с тобой сегодня, Кир! Хорош!
Делай дело! Ты же профессионал.
Потом завалишь какую-нибудь соску. Будет тебе и минет, и рачком и все что захочешь…
Только вот теперь я что-то не уверен, что хочу кого-то кроме нее… Да ну, Ярый, ты чего? Бред же!
Ухмыляюсь внутреннему диалогу, а девчонка от страха чуть ли не писается.
Разглядела наконец, кто ее сон нарушил.
Снилось-то ей, небось, лужок с травкой да розовый единорог на радуге…
Подхожу к ней ближе.
Кутает сиськи в одеяло и отползает в дальний угол кровати.
Блять!
Аж смешно – будто такая хуйня меня остановит.
Ржу в голосину.
Девчушка вообще не врубается. Видно по глазам. Думает, я наверно просто псих какой-то.
Ну, а что поделать если смешно аж пиздец?
Нависаю над ней.
Смотрит снизу вверх своими огромными глазищами и тянет одеяло к лицу – спрятаться хочет. Под одеялом, как в детстве.
Эх, девочка-девочка. Детство давно закончилось. Ты выросла.
И это мир взрослых дядь.
– Ты чё, блять, ахуела исполнять? – выдыхаю с рычанием.
Трясется.
Ладно, Кир, давай по легче.
– Сюда подползла.
А она наоборот – в угол забивается.
– Сюда, блять, иди.
Мотает отрицательно светловолосой головой. Блестящие пряди разметываются по плечам и красиво обрамляют ее лицо.
Аж втыкаю на мгновение.
Красивая девчонка, без базара.
Тут происходит совсем неожиданная херня.
Ее рыжая и, по всей видимости, совсем ебанутая подружка срывается с места и набрасывается на меня с кулаками.
Теперь мой черед ахуевать.
Эта квартира – просто какая-то мистическая точка в пространстве, где сходится ахуение всего мира.
Назовем ее – комната ахуения.
Мои парни такого пассажа тоже не ожидали – чтобы кто-то в здравом уме прыгнул на Кира Ярого? Таких дурачков нечасто можно увидеть.
Нечасто и совсем недолго.
– А ну отвали от нее, урод!
Верещит этот клубок огненных волос.
Да еб твою мать! Что за день-то такой? То одна мозги вынесет своими побегушками, то теперь другой котенок коготки показывает.
Я только чуть повожу рукой, и рыжеволосая летит на кровать к подружке. Теперь они вместе забились по одеяло.
Занятная картина.
Одна смотрит невинным испуганным взглядом, у другой глаза сверкают неукротимым огнем.
Какая коллекция!
Только мне нужна всего одна.
Наклоняюсь и хватаю Полину за футболку.
Она прижимает кулачки к груди и застывает как истукан.
Да-а, я произвожу и такое действие на людей – промораживаю.
Только не ее подружку, которая тут же вцепляется в мою руку остренькими коготками и принимается царапаться.
Тащу Полину к себе под треск рвущейся футболки.
Из полутемного окна льется фиолетовый свет уличных фонарей, и в этом свете, обнажившаяся грудь Полины смотрится просто ахуительно.
Уже начинаю рычать. Да сколько можно меня возбуждать не вовремя?!
Одной рукой закидываю девчонку на плечо, второй – отшвыриваю подружку обратно и выхожу из хаты.
Вслед несутся крики и ругательства рыжей.
– Утихомирь ее маленько, – бросаю одному из своих парней. – А то сейчас полгорода сбежится на эти вопли.
И иду дальше.
Подружка у Полины прикольная тоже такая! Импонируют мне смелые, адреналиновые люди!
Надо чтоб парни не перестарались.
Останавливаюсь и оборачиваюсь:
– Только без всякой хуйни, понял? Девчонку не трогать. Только успокоить немного.
Получаю кивок и дожидаюсь понимания в глазах.
Ухожу со своей добычей.
Прежде чем начать спускаться по лестнице подбрасываю девчонку на плече поудобнее.
– А мы с тобой покатаемся.
Молчит.
Она там живая вообще? Или умом от страха тронулась
– Ты живая там вообще?
И не удержавшись, смачно хлопаю ее по заднице.
Она взвизгивает и начинает колотить кулачками по моей спине.
– Жива-ая, – удовлетворенно произношу я, и начинаю спускаться по лестнице.
На улице меня ждет тачка.
Но внутренняя чуйка начинает люто бунтовать, и я просто сворачиваю в переулок и растворяюсь в предрассветном полумраке с девчонкой на плече.
