Текст книги "Ярый. Пташка в клетке (СИ)"
Автор книги: Любовь Сергеева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Глава 24
Глава 24
Полина
Смущаюсь. Но бабушка словно не обращает внимания на мое смущение. Она продолжает пить чай и время от времени поглядывает на меня своими выцветшими, но проницательными глазами.
Ее слова крутятся в моей голове, как назойливые мухи. Никак не получается от них избавиться.
Кирилл… Да, он красивый. Да, он сильный. Но разве это оправдывает его поведение? Разве это делает его хорошим человеком?
– Бабушка, – начинаю осторожно, – вы не понимаете. Он… он не такой, как вы думаете. Он грубый, резкий, и…
– И что? – перебивает она и ставит кружку на стол с легким стуком. – Он тебя ударил? Оскорбил? Или, может, бросил в беде?
Замираю ошеломлённая. Нет, он не ударил. Не оскорбил. И, как ни странно, не бросил.
Наоборот, он всегда оказывался рядом, когда нужен был, или когда мне грозила опасность.
Но это не значит, что он хороший!
– Он… он просто использует меня, – выпаливаю я, чувствуя, как щеки снова начинают гореть. – Он не думает о моих чувствах.
Бабушка качает головой, словно я сказала что-то глупое.
– Милая, а ты думаешь о его чувствах?
Её вопрос застает меня врасплох.
– Что? – не понимаю, о чем она.
– Ты хоть раз задумалась, что у него на душе? А? Почему он такой? Может, у него свои демоны, с которыми он борется? – бабушка смотрит на меня так, будто видит насквозь. – Люди не становятся грубыми на пустом месте.
Молчу. Сказать мне нечего.
Никогда не задумывалась о том, что у Кирилла может быть что-то на душе.
Для меня он с первой нашей встречи был просто… Кириллом.
Сильным, уверенным, иногда слишком резким.
Но бабушка права – я совершенно не знаю, что скрывается за его маской.
– Ну, ладно, – вздыхает она, видя мое замешательство. – Поговорим о другом. Ты говорила, что за тобой гонятся?
Киваю. Чувствую, как страх снова подкрадывается ко мне.
– Да, они… они в черном внедорожнике. Я не знаю, кто они, но они явно хотят меня найти.
Бабушка хмурится. Её морщинистое лицо становится серьезным.
– Значит, так, – говорит она, постукивая клюкой по полу. – Ты останешься здесь, пока не придумаем, что делать. У меня тут тихо, никто не суется. А завтра утром решим, как тебе быть.
Благодарно киваю. Чувствуя, как напряжение немного спадает. Бабушка, несмотря на свою странность, кажется надежной.
Но тут же вскидываюсь.
– Я не могу, – качаю головой. – Мне нужно попасть в город. У меня там мама.
Бабушка хмурится и окидывает меня взглядом с ног до головы.
– Сегодня всё равно поздно и ты никуда не уедешь. Автобус только утром.
Хочу возразить, но не решаюсь.
– Давай так, – продолжает бабушка и отхлёбывает чай, – сейчас ты всё же пойдёшь спать. Отдохнёшь, а то лица на тебе нет. Дрожишь вся, как мышь под веником. А на утро я выдам тебе сменную одежду и пойдёшь на остановку автобус ждать. Деньги-то есть?
Мотаю головой и пищу:
– Нет.
– Ох, – кряхтит бабушка и качает головой. – Завтра решим.
– Спасибо, – шепчу я.
– Не за что, внучка, – она улыбается, и в ее глазах появляется теплота.
– А теперь иди спать.
Не спорю.
У меня и правда, силы на исходе. Бабушка показывает мне на узкую лестницу, ведущую наверх.
– Там комната. Постель чистая, спи спокойно.
Поднимаюсь по скрипучим ступеням. Чувствую, как каждая мышца в теле ноет от усталости.
Комната, в которой оказываюсь, маленькая, но уютная.
На кровати – лоскутное одеяло, на стене – икона в углу. Окно приоткрыто, и в комнату врывается прохладный ночной воздух.
Сажусь на кровать и чувствую, как дрожь проходит по телу.
Все, что произошло за последние дни, наваливается тяжелым груз.
Кирилл, погоня, страх, бабушка… Голова идет кругом.
Ложусь, укрываюсь одеялом и закрываю глаза.
Но сон не приходит.
Вместо этого перед глазами всплывает лицо Кирилла. Его резкие черты, холодные глаза, которые иногда, совсем редко, смягчаются, когда он смотрит на меня.
«Задумайся, внучка», – звучат в голове бабушкины слова.
И я задумываюсь.
О Кирилле.
О том, что скрывается за его маской.
О том, почему он всегда оказывается рядом, когда мне плохо.
С этими мыслями я постепенно погружаюсь в сон.
* * *
Стою в сенях перед бабушкой и зеваю.
Она смотрит на меня так, будто видит насквозь.
В руках у нее сверток, старый, затертый, но аккуратно завязанный. Он выглядит так, будто его берегли для чего-то важного, для кого-то важного.
Бабушка молча протягивает его мне.
Не спрашиваю ни о чём. Просто молча развязываю.
Внутри платье. Простое, но чистое, с мелким цветочным узором.
И туфли. Не новые, но крепкие, на низком каблуке, словно специально для долгой дороги.
Переодеваюсь.
Бабушка кряхтит, поправляет платок на голове, и протягивает мне две тысячи.
– Иди огородами. Там, через улицу, остановка. Автобус до города ходит каждые три часа.
Я киваю, не знаю, что сказать.
Она смотрит на меня еще секунду, потом машет рукой, будто отгоняет назойливую муху, и добавляет:
– Всё, иди. И не забудь, внучка, – ее голос становится жестче, – мужики – они как собаки. Кинешь кость – будут вилять. Не кинешь – сами прибегут. Только ты не давайся. У тебя своя дорога.
Снова киваю.
Чувствую, как в горле встаёт комок. Бабушка поворачивается и уходит в дом, хлопнув дверью.
Огородами иду быстро, стараюсь не оглядываться.
Остановка пустая, только ветер гоняет по земле пыль и обрывки газет.
Сажусь на лавочку, жду.
Через полчаса подъезжает автобус. Водитель, мужик лет пятидесяти, смотрит на меня с любопытством, но ничего не говорит. Я протягиваю деньги, он молча кивает.
В городе выхожу на центральной остановке.
Людей много, шумно, грязно.
Иду по тротуару, чувствуя себя чужим человеком в этом платье и туфлях. Вдруг слышу за спиной:
– Эй, красавица, куда так спешишь?
Оборачиваюсь.
Двое парней, один постарше, другой помоложе. Оба в спортивных костюмах, с сигаретами в зубах. Старший ухмыляется, младший смотрит на меня как на добычу.
– Давай познакомимся, – говорит старший, подходя ближе. – Ты тут одна?
Смотрю на него и вдруг понимаю, что сравниваю его с Киром.
С его спокойными глазами, с его уверенностью.
Эти двое рядом с ним, как щенки рядом с волком.
– У меня парень есть, – говорю и добавляю грубо: – Он вам жопы порвет, если что.
Старший хмыкает, но отступает.
Младший что-то бормочет, но они оба отходят, оставляя меня одну.
Чувствую, как лицо горит.
Не от страха, а от чего-то другого. От того, что я сказала "парень".
От того, что я представила его рядом.
И от того, что это было так... естественно.
Иду дальше, к дому мамы.
По дороге думаю о Кире.
О том, как он смотрит на меня, как говорит, как двигается.
И понимаю, что он уже не просто "тот парень".
Он что-то большее.
Но что именно – я пока не готова признать.
Глава 25
Глава 25
Кир
– Босс, подъезжаем, – говорит водила.
Выныриваю из своих мыслей и смотрю в окно.
Заброшенный склад на окраине города. Где-то на стыке городской суеты и безмолвия пустырей.
Место для встречи с Молотовым и наблюдателем выбрано не случайно. Нужно было что-то нейтральное и этот склад для наших целей подходил идеально.
Выхожу из машины, ненадолго останавливаюсь и окидываю взглядом территорию. Замечаю расставленных стрелков.
Ухмыляюсь.
Старик не изменяет своим привычкам.
Ну ничего, у нас такие же сюрпризы расставлены.
Поправляю часы на руке и иду к двум мужчинам, которых заметил ещё из окна машины.
Молотов стоит в своём неизменном плаще песочного цвета, курит, и щурит один глаз. Коломбо херов.
Усмехаюсь своим мыслям.
У старика странные вкусы. Сам авторитет в законе, а любит кино про всяких ментов и сыщиков. Самый любимый у него про этого хмыря лейтенанта.
Среди пацанов слушки ходят, будто он в прошлом пытался опером заделаться, но что-то не срослось.
Да и хер с ним.
Куда интереснее наблюдатель. Его я раньше не видел.
Какой-то новый тип в очках, с лицом, которое не запоминается. Стоит и что-то пишет в блокноте.
Они оба смотрят на меня, когда я подхожу.
Взгляд Молотова тяжелый, будто он взвешивает меня на каких-то своих внутренних весах.
Наблюдатель же только мельком бросает на меня взгляд и снова утыкается в свой блокнот и продолжает что-то чертить.
Будто это важнее всего происходящего.
Нестерпимо захотелось сплюнуть на землю или выдать ещё что-то эдакое гоповское.
– Ну что, Кир, – говорит Молотов, выпуская струю дыма. – Договариваться будем или как?
Голос звучит спокойно, но в этом спокойствии есть что-то нервное. Вижу это по мелким движениям.
А ещё он слегка постукивает по земле носком левого ботинка. Всегда так делает, когда нервничает. Эту его особенность я выкупил уже давно.
Ещё с юности.
Смотрю им за спину и не могу сдержать вопроса:
– А где ваша шавка?
Кривит уголок губ, затягивается сигаретой.
– Валерчика не будет сегодня с нами. Он сейчас занят другим делом.
Напрягаюсь. Что за херня?
Старик всегда таскает с собой эту гниду. Натаскивает. Значит, он поручил ему что-то более важное.
Что может быть важнее нашей стрелки?
В голове вспыхивает белокурый образ.
Блядь.
Стискиваю кулаки и говорю себе, что о той хате практически никто не знал.
Она мне от бабки осталась, а о своей родне по мамкиной линии я и сам узнал не сразу, а уже в более зрелом возрасте.
Да и само предложение договориться от старика звучит, как издёвка.
Молотов не из тех, кто ищет компромиссы. Он ищет слабости. Понимаю, что сейчас он пытается найти мою.
– Договориться всегда успеем, – тем не менее отвечаю.
Голос мой ровный, даже слегка безразличный. В покер я отлично играю.
Да и в похер тоже.
Продолжаю:
– Только давай без гнилых приколов Рыжего. У меня свои козыри, у тебя свои. На сходняке разберемся.
Молотов усмехается, бросает окурок на землю.
Смотрит на меня, как на шахматную фигуру, которую уже почти поставил в безвыходное положение.
Как же давно хочу раскрошить ему ебало. Ещё с тех пор, как они лишили меня всего. Но пока нельзя. Рано.
Но время придёт.
Уже близко.
– Да без базара, – говорит Молотов и смотрит на меня долгим, серьёзным взглядом. – Только наш человек убит вашими людьми.
– А вот это может оказаться как раз гнилым фуфлом от твоей шавки рыжей. С самого начала от этого дела разит дерьмом. А если разит, значит Валера рядом.
Молотов кривится и пожимает плечами.
– Значит, договориться у нас сейчас не выйдет. Записали? – спрашивает он у наблюдателя.
Тот, не отрываясь от блокнота, кивает.
Молотов одобрительно кивает.
– Тогда до встречи на сходке, – холодно бросаю я на прощание и разворачиваюсь.
Успел сделать несколько шагов, когда в спину мне прилетело:
– Кстати, о козырях. Погода сегодня на диво хороша.
Останавливаюсь и бросаю на Молотова взгляд через плечо. Эта падла стоит ко мне боком и смотрит на небо.
– Мои ребята как раз решили провести время за городом, – продолжает старик. – Отправились в одну деревеньку разыграть одну даму червей. Как думаешь, сложится у них партийка?
Его слова как серпом по яйцам. Стискиваю челюсти, аж зубы крошатся.
Полина.
Они знают про нее.
И они уже в пути.
А я сам, своими же руками, запер её. Считай, сам подарил. Осталось только ключ передать.
Стараюсь не показывать, что меня это волнует.
Но Молотов, старый шакал, всё равно замечает. Он меня с детства знает. Хорошо выучил, как и я его.
Его ухмылка становится шире. Только в этот момент понимаю, что он уже давно все просчитал.
Эта встреча была организована только ради одного – вытащить меня подальше от свидетеля.
От Полины.
И я попался, как пиздюк.
– Что ж, Кирюша, – говорит старик. – Удачи тебе. Надеюсь, твои козыри не подведут. До встречи на сходке.
– Я вычислил крысу, – блефую я. – Скоро она пропищит мне на ушко всё, что знает.
Замечаю, как рожа старика вытягивается.
В покер он всегда херово играл.
Разворачиваюсь и иду к машине. С трудом удаётся не сорваться на торопливый шаг.
В голове только одна мысль: надо предупредить своих.
Да кого я обманываю? Будь честен сам с собой, Кир.
Надо защитить ее.
Только это сейчас важно.
Для банды, разумеется.
И немного совсем для меня. Не люблю, когда остаются пункты без галок.
А она именно такой пункт. Да.
С этими мыслями иду к машине, но не успеваю дойти до неё.
Сзади раздается выстрел. Пуля попадает в плечо.
Падаю на землю, кровь растекается по рубашке.
Слышу крики, еще выстрелы. Кто-то хватает меня за руку, тащит в сторону. Поворачиваю голову – Круглый.
Он что-то кричит, но я уже почти не слышу. Голова кружится, в глазах темнеет.
– Держись, братан, – прорывается ко мне его голос. – Мы тебя вытащим.
Круглый тащит меня к машине, кричит что-то своим ребятам.
Слышу шум двигателей, крики, выстрелы. Но все это где-то далеко. В голове только одна мысль: я должен добраться до нее.
Я должен защитить ее.
Иначе всему пиздец.
Глава 26
Глава 26
Кир
Меня трясет.
Каждый ухаб на дороге отдается в плече жгучей болью.
Кровь продолжает сочиться, несмотря на то, что Круглый наспех перетянул рану своим ремнем.
Я стискиваю зубы, чтобы не застонать.
Нельзя показывать слабость.
Даже перед своими.
Тем более сейчас.
– Босс, держись, – говорит водила, резко поворачивая руль. – Скоро будем.
Я киваю, но не отвечаю. В голове каша.
Мысли путаются, но одна прорывается сквозь боль и туман: Полина.
Она одна. Она там.
И они уже рядом с ней.
Молотов не стал бы блефовать. Да и не умеет. Он вычислил каким-то образом, что она нужна мне.
Понял, что это мое слабое место.
И он ударил точно в цель.
Слабое место…
Задумался.
Почему она стала им? Почему я вообще думаю о ней сейчас, когда кровь течет по рукаву, а впереди еще куча проблем?
Она же просто свидетель. Просто девчонка, которая случайно оказалась втянута в это дерьмо.
Да, симпатичная, базару ноль. Но сколько их симпатичных было? И на всех было похеру, а здесь иначе.
Но почему тогда я чувствую, как что-то сжимается внутри, когда представляю, что с ней может случиться?
– Босс, приехали, – голос водилы вырывает меня из мыслей.
Я открываю глаза.
Знакомый дом доктор Глеба.
Старый друг, который не задает лишних вопросов.
Круглый помогает мне выбраться из машины. Ноги подкашиваются, но я держусь. Не могу упасть. Не сейчас.
– Кир, черт возьми, – Глеб встречает нас на пороге. – Опять влип?
– Не время для болтовни, Док – рычу сквозь зубы, шагая внутрь. – Делай свое дело. Быстро.
Он кивает и ведет меня в кабинет.
Сажусь на кушетку, стиснув зубы, пока он обрабатывает рану. Боль пронзает тело, но я молчу. Не могу показать слабость. Не могу.
– Пуля прошла навылет, – говорит Глеб, накладывая повязку. Его руки движутся быстро и уверенно, со знанием дела. – Повезло. Но тебе нужен покой, Кир.
– Некогда, – отвечаю.
Встаю. Голова кружится, но я игнорирую это.
– Спасибо, старик. С меня причитается, – благодарю Дока напоследок.
– Сочтёмся, – говорит он и покачивает головой.
Да знаю, я, родимый, что потом хуже будет. Не первый раз стреленый. Но иначе сейчас не могу.
Откидываю лишние мысли и командую:
– Круглый, поехали.
– Куда? – спрашивает он, но я уже иду к машине.
– В деревню. К Полине.
Он не спорит. Он знает, что спорить бесполезно.
Мы садимся в машину, и я чувствую, как адреналин снова начинает бить в жилах.
Боль отступает на второй план.
Сейчас в голове только она.
Только Полина.
Попутно мы пытаемся дозвониться до наших ребят, которых я оставил охранять дом. Но в ответ тишина.
– Босс, походу подстава, – говорит Круглый, глядя на телефон.
Молчу, только зубы скрипят.
Найду крысу – урою нахуй.
Дорога кажется бесконечной.
Смотрю в окно, но не вижу пейзажей.
Вижу ее лицо. Ее глаза, полные страха и решимости одновременно.
Она сильная, но хрупкая.
Слишком хрупкая для этого мира.
И я... я не могу позволить, чтобы ее сломали.
– Босс, – голос Круглого прерывает мои мысли. – Мы почти на месте.
Киваю и проверяю оружие.
Рука подрагивает от адреналина. Эта херня всегда у меня перед боем.
Фишка, мать её.
Вдох-выдох и я в норме. Нельзя дрожать. Нельзя ошибаться. Сейчас каждая секунда важна.
Машина останавливается на окраине деревни. Мы выходим, и я сразу слышу выстрелы.
Они уже здесь. Блядь.
– Вперед, – команда звучит хрипло, но ребята понимают.
Мы бежим на звуки стрельбы. Сердце колотится, рана ноет, но я не останавливаюсь.
Не могу.
Стычка короткая, но жестокая. Мои ребята работают четко.
Молотовцы не ожидали такого напора. Они отступают, оставляя своих раненых.
Не обращаю на них внимания. Мне нужно найти ее.
Дом. Он стоит на окраине, тихий и безмолвный. Врываюсь внутрь, кричу ее имя.
В ответ раздаются звуки выстрелов. Ныряю за тумбу, достаю писторет и стреляю в ответ.
Два коротких крика и больше не стреляют.
Выглядываю. Чисто.
Иду дальше.
Из-за двери в спальню вылетает как-то гондон с битой.
Уклоняюсь, подхватываю с пола железное ведро и со всей дури херачу им по его бестолковой роже.
Раз, два, три. Готов. Лежит, красавчик, пускает кровавые пузыри.
– Отдохни мальца, – кидаю я, поправляя рукава.
Снову зову её по имени.
Но ответа нет.
Только тишина.
Быстро обхожу комнату по кругу, но она пуста.
– Твою мать, ну где? Они не успели уехать. Значит не успели её забрать. Или это уже не первая бригада и были другие? Твою мать…
На глаза попадается открытый люк в подвал.
С сомнением смотрю на него. Да ну не, она б зассала. Или нет?
Иду к люку.
– Полина! – кричу я, спускаясь вниз.
Темнота, сырость. И пустота. Она ушла. Опять ушла. Хоть бы ушла.
Где искать её я догадываюсь. Наверняка сорвалась к своей горячо любимой маме.
Главное, чтоб цела была.
Пробираюсь сквозь паутинку и всякий хлам. Спотыкаюсь о какой-то трухлявый ящик. Матерюсь.
Наконец, выбираюсь наружу, оглядываюсь.
Никого. Только следы на земле, ведущие в лес.
Замечаю каплю крови на земле.
Ее кровь? И следы, ведущие в другую сторону. Кто-то был здесь. Кто-то, кто не хотел, чтобы она ушла? Или кто-то, кто утаскивал её?
– Круглый! – кричу я, чувствуя, как холодный страх сжимает сердце. – Сюда! Быстро!
Он подбегает, и мы идем по следам.
Лес густой, темный. И тихий. Слишком тихий. И где-то в этой тишине она.
Моя девочка.
Которая, возможно, уже не моя.
Слышу два выстрела. Замираю.
Сердце готово выпрыгнуть из груди.
Шаги.
– Босс, всё чисто, – говорит один из моих парней, выходя из-за кустов. – Двое пытались срулить, но хреновые из них марафонцы.
– Спринтеры, – автоматически поправляю я и разворачиваюсь.
На подходе к дому замедляюсь, у забора стоит какая-то бабка.
– Кирилл? – говорит она.
Охуеваю, но отвечаю.
– Те чё надо, мать? Не до тебя сейчас.
Хочу пройти мимо, но в спину летит весёлое:
– Убёгла твоя зазноба. Ночь у меня переночевала, а с утра в город умотала.
Слышу смех. Мой собственный смех, который вырывается из груди.
– Моя девочка, – говорю я, глядя в небо и чувствуя облегчение. – Пташка, которая не любит клеток.
Глава 27
Глава 27
Полина
Иду по городу в бабушкином платье и чувствую себя не совсем комфортно.
На душе постоянная тревога.
Оглядываюсь то и дело.
Высматриваю подозрительные машины и людей.
Боюсь каждого взгляда.
Особенно от мужчин.
А их взгляды я привлекаю постоянно. Интересно, почему? может быть из-за моего слегка старомодного платья?
Хочется поскорее добраться до дома.
Закрыть глаза и прижаться к маме.
И забыть обо всем обо всем.
Я страшно устала от этого нервного напряжения и чувства постоянной опасности.
Не хочу себе признаваться, но без Кира все вокруг кажется угрожающим.
И я совершенно не знаю, что делать.
– Забыть о нем, – беззвучно шепчу губами.
Действительно, это самое правильное.
Нужно держаться от всего этого подальше.
В голове мелькают воспоминания: вот он безбашенно врывается на мотоцикле и спасает меня от изнасилования, вот играючи справляется с двумя полицейскими…
Сильный, смелый мужчина, который привык действовать, а не раздумывать.
Хотя в его глазах светится глубокий интеллект и тупым его уж точно не назовешь…
Хватит!
У нас с ним ничего не может выйти ничего хорошего… Даже если бы я сошла с ума и захотела этого – я для него просто добыча.
Да и таких девчонок, скорее всего, миллион…
При мысли о том, что он может проводить время с кем-то еще, сердце сжимается от укола ревности.
Прохожу от центральной остановки через небольшой стихийный рыночек.
Несколько рядов павильонов и сидящие бабушки с дедушками. Торговля нехитрая, скромными товарами: соленья с прошлого сезона, да свежая зелень с редиской…
Понимаю, что сильно проголодалась.
И тут, словно в насмешку, в воздухе распространяется сумасшедший аромат свежеиспеченного хлеба.
– Лепешка из тандыр! Свежий! Кусьный!
Не знаю как на вкус, но запах просто изумительный.
Живот выдает обиженное голодное урчание.
Бабушка дала мне немного денег: хватило на билет до города и остается еще немного.
Или на автобус до дома, или на лепешку…
Эх, хоть от чудесного аромата аппетит и разыгрывается все сильнее и сильнее, но мне нужно поскорее попасть домой.
При мысли о доме на душе появляется тягостное ощущение беды…
Как бы мне не хотелось, но теперь это совсем не безопасное место.
А значит, что мама и Ира тоже подвергаются страшной опасности.
Мысли переключаются на сестру – какое-то смутное беспокойство… Не понимаю с чем оно может быть связано.
Но решать что-то нужно.
И срочно.
Бандиты точно знают где я живу. И несомненно будут искать меня там еще раз.
Что Кирилл, что этот отвратительный Валера не производят впечатление идиотов.
Волнуюсь и ускоряю шаг.
Почему-то начинает казаться, что я не успеваю.
Что все уже потеряно.
В голове вместе с сердечным стуком бьется тревожная мысль, которую мне очень хочется запрятать подальше.
Но нельзя.
Она очень простая и в тоже время сложная.
Что я буду делать когда вернусь домой?
Нам всем нужно бежать и прятаться.
Но куда?
У нас ни денег, ни другого жилья… ни бабушек, ни дедушек в отдаленных деревнях.
Ситуация – просто катастрофа.
Недовольно фырча, нужный мне автобус приближается к остановке.
По дороге обдает меня волной жара от перегретого двигателя и вонью выхлопных газов.
Бегу к нему, чтобы успеть сесть.
Дверцы со скрипом открываются и выплевывают наружу вспотевших, раздраженных людей.
Битком как обычно.
Мне не привыкать – даже не замечаю неудобства. Втискиваюсь висну на поручне.
Пытаюсь просчитать варианты.
Что если мне одной куда-нибудь убежать? Бандиты ищут ведь меня… Может они не тронут маму и сестру?
Ага, конечно! Полина, не будь наивной дурой.
Кирилл-то может и не станет опускаться до такого, а вот рыжий… у него совести нет совершенно.
Мне становится жутко от мысли, что мои родные могут оказаться в его страшных лапах.
Какие тога есть варианты?
Бежать втроем? Но куда? Да еще и с больной мамой…
Ей нужно и в больницу ходить в дневной стационар, и в поликлинику на прием… Ведь пока всю эту врачебную бюрократию преодолеешь, может и очень много времени пройти.
А лечение и льготные лекарства ей нужны уже здесь и сейчас.
Не представляю, что можно сделать.
Теперь уже не думаю о том, чтобы спастись самой – не подвести бы маму. Да сестрой рисковать я не могу и не хочу.
Положение кажется просто безвыходным.
Беспросветным.
Тупик.
Будто сижу на дне глубокой ямы с обложенными бетоном стенками. В колодце.
Настолько глубоко, что даже не вижу солнца и голубого неба.
Только знаю, что оно где-то там – в высоте.
По-прежнему светит другим…
Такие ощущения как нельзя лучше описывают мое состояние.
Меня слегка потряхивает от нервного напряжения.
Знобит, не смотря на жаркую тесноту автобуса.
Но все же…
– Солнце есть, – шевелю губами как в лихорадке. – Солнце есть.
Напрягаю мозг изо всех сил.
Я должна найти выход!
Белоснежной молнией мозг озаряет одно единственное слово.
Имя.
Кирилл.
Это звучит чудовищно. Ужасно. Абсурдно!
Но, кажется, действительно, только он способен мне помочь.
И если для спасения моих родных он что-то потребует от меня…
Что ж… я готова на все. На любую жертву.
