Текст книги "Смерть на рыболовном крючке. Горячие дозы. Тяжкие преступления"

Автор книги: Лоуренс Гоуф

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 32 страниц)

Телефон дал два сигнала, а потом включился автоответчик. Ему было предложено оставить сообщение. Но Уиллоус не воспользовался этой возможностью, а положил трубку и направился в маленькую кухню, чтобы снова наполнить свой стакан.

Глава 3

Стены коридора были отделаны панелями из темного дуба, а пол был покрыт тоже дубовыми досками, как палуба. Скрытые светильники освещали четыре портрета, которые в свое время Гэри заказал фотохудожнику Чику Райсу.

Когда Гэри был пьян или чуть навеселе, он спрашивал Фрэнка, что он думает об этих фотографиях. Фрэнк всегда говорил ему, что находит их ужасными, но это было неправдой.

Скорее своеобразной ложью.

На самом деле Фрэнк считал, что эти портреты просто фантастичны и сенсационны. Гэри был похож на себя, и в то же время фотографии льстили ему, представляя его в более выгодном свете. Но Фрэнк не мог понять, как этого вообще можно добиться: на портретах был реальный Гэри – злое, мстительное существо с тридцатидолларовой прической и ухоженным лицом.

Фрэнк был уверен, что Гэри не догадывается, насколько правдивы эти фотопортреты, сделанные Чиком Райсом. Если бы Гэри понял это, портреты полетели бы в камин, а Фрэнку пришлось бы пару дней убеждать Гэри^ что прихлопнуть этого фотографа–художника – не самая лучшая идея.

При входе в холл большие стеклянные панели с каждой стороны двери отражали сверкающие огни люстр. Гэри на мгновение задержался у небольшой ниши перед изогнутой лестницей, ведущей наверх. Украшением ниши служила копия стола времен королевы Анны, здесь стоял старинный телефон и медный горшок на трех ножках в виде сжатых кулаков. В горшке рос кактус, расцветавший красными цветами на Рождество. Гэри вообще питал слабость к кактусам, эти колючие растения были понаставлены по всему дому, и Фрэнк часто напарывался на них.

Тут же, на стене висело овальное зеркало.

Гэри погляделся в него, осматривая себя. Он снял с головы ленту с бело–голубыми диагональными полосами, которую надевал, когда играл в сквош. От эластичной ткани на лбу остались красные полосы. Он потер их руками, но они не исчезали. Тогда он снова надел пеструю ленту на голову и слегка улыбнулся, найдя, что похож на пирата. Может быть, это не так уж и плохо.

– Я похож на пирата, Фрэнк?

– Ясное дело, Гэри.

Гэри рассмеялся, рассматривая в зеркало свои зубы.

Они поднялись по лестнице и прошли по коридору мимо ряда закрытых дверей. В доме было чуть менее десяти тысяч квадратных футов площади. На втором этаже было шесть спален, пять ванных комнат и кабинет. Кабинет в дальнем конце коридора Гэри любил больше других комнат, потому что его окна выходили на заднюю часть участка, где расположены бассейн, корты для тенниса и сквоша, оранжерея и огород. Фрэнк отворил дверь, и они вошли в кабинет. Потом Фрэнк закрыл дверь и привалился к ней спиной.

Пэт Нэш и Оскар Пил стояли перед горящим камином на покрытом плиткой полу. Оба были раздеты догола.

Пил прикрывался руками, а Нэш грел руки над пламенем камина. Тело Нэша было сплошь покрыто волосами. Он смотрел на Гэри как дикое животное, которое только учится стоять на задних лапах. Тело Пила, напротив, было почти лишено растительности, не считая жидких усов и светлых зачесанных назад волос на голове. Едва Гэри вошел в комнату, оба тут же повернулись к нему. Нэш приветствовал его, положив руки на бедра. Пил держал рот закрытым, что, очевидно, было ему явно на пользу.

Пил внимательно посмотрел на Пэта Нэша, будто видел его впервые.

– Что у вас там, в машине? – спросил Гэри у Нэша. – И почему вы оставили ее на улице?

– Там ничего нет, мистер Силк.

– То есть как это?

– В автомобиле, я говорю, ничего нет. Там очень жарко.

– Здесь тоже жарко, – сделал открытие Оскар Пил.

Он облизал губы и немного отодвинулся от камина, переступая босыми ногами по плиткам, уложенным перед ним.

– Стань обратно туда, где ты был, – приказал ему Фрэнк.

– Так моя задница поджарится, – пожаловался Пил. Но тут же сделал то, что ему было велено.

– Мы потеряли груз, – доложил Нэш.

– Не может быть?!

– Так случилось, – подтвердил Пил.

Гэри сделал по направлению к нему три быстрых шага по красному с голубым и золотом дорогому ковру и ударил его ребром ракетки. Голова Пила запрокинулась назад. Он завизжал от боли. Чуть пониже левого глаза потекла струйка крови. Он было поднял руку, чтобы потрогать рану, но Гэри быстро развернулся и ударил его снова. Ракетка из графитового пластика со свистом рассекла воздух. Когда ракетка угодила ему в переносицу, Пил заорал.

– Ну что, больно? – поинтересовался Гэри.

Пил застонал и опустился на одно колено.

– Поднимайся, – скомандовал ему Фрэнк.

Пил заставил себя сделать это. Кровь лилась из сломанного носа на бесценный ковер шестнадцатого века. Он прижал руку к носу и, совершенно скованный страхом, стоял неподвижно.

Гэри ткнул его в пах рукояткой ракетки и медленно покачал головой.

– А что, когда тебе захочется, ты смазываешь эту штуку, да?

Фрэнк хихикнул.

– А ведь забавно, Фрэнк?

– На самом деле забавно.

– А что, смог бы я вести жесткий допрос?

– Да, пожалуй, – согласился Фрэнк.

Гэри сделал вид, что хочет нанести еще один удар ракеткой. Потом подошел к бару, открыл холодильник и достал банку пива. Он порядком вымотался, а перспектива лишиться груза героина стоимостью в восемьдесят миллионов долларов хоть кого выведет из состояния равновесия. Он сорвал крышку с пива, бросил ее в Оскара Пила и посмотрел на Пэта Нэша.

– Прежде чем я прикончу тебя, хочу дать тебе шанс. Рассказывай, что там произошло.

Нэш взглянул на Оскара Пила, у которого обе руки были перепачканы кровью.

Гэри отпил немного пива. Он не спускал глаз с Фрэнка, чтобы убедиться, что он внимательно слушает. У Гэри было словно предчувствие, что прежде чем пройдет будущая ночь, кто–то расстанется с жизнью. Так как он считал себя справедливым боссом, то хотел тут же убедиться, что поступит по справедливости.

– Какого хрена ты еще ждешь? – заорал он на Нэша.

Тот вздрогнул.

– Поначалу все шло гладко. Мы отошли от судна точно в одиннадцать, без проблем.

Гэри кивнул. Героин, или смэк, или Белая Леди, называй как угодно. Этот товар пришел на японском судне, груженном новенькими сверкающими автомобилями. Это был испытанный путь, они и раньше использовали его и не сталкивались с проблемами.

– Стоял страшный туман, – продолжал Нэш, – Такой густой, что нельзя было рассмотреть даже нос этой сраной лодки. Мы вошли в Английский залив, миновали пост береговой охраны и скользнули под мост. Мы видели огни и больше ничего. Шли очень тихо. У моста канал становится уже. Пришлось прибавить обороты двигателя, потому что там сильное течение.

– Течение там очень сильное, – вставил Пил. Он склонил голову набок, и нос его был полон запекшейся крови. Гэри с трудом его понимал. Он посмотрел на Фрэнка, который тут же рявкнул:

– Заткни свой вонючий рот, Оскар!

– Мы опасались береговой охраны, – продолжал Нэш. – Но нас засекли городские полицейские. Мы не слышали их моторов и даже не видели их, пока они вдруг не оказались прямо перед нами. Шли прямо на нас, вы понимаете? Тип на мостике орал что–то в мегафон, но мы не могли разобрать ни одного слова.

– Двадцать килограммов девяностопроцентной концентрации, – воскликнул Силк. – Не вздумай только сказать, что вы выкинули этот груз!

– Да, мы выкинули героин за борт, – признался Пэт Нэш.

Гэри сделал усилие, чтобы сдержаться. Он отошел к окну и посмотрел на залитый светом задний двор, на огород, защищенный сеткой от птиц.

– Почему же вы не смылись? Надо же соображать! Ведь было темно. Если вы не видели их, то как они могли видеть вас?

Никто не произнес ни слова.

– Так значит, мои восемьдесят миллионов долларов лежат на дне залива, это вы мне хотите сказать?

– А может быть, они распродали весь груз по мелочевке? – предположил Фрэнк.

Гэри игнорировал его замечание.

– Груз был в пластиковом мешке для мусора, – продолжал информировать Нэш. – Темно–зеленого цвета и запечатан такой лентой, которую используют при ремонте трубопроводов.

– Трубопроводов? Что за чушь! О чем это ты мне толкуешь?

– Этот мешок теперь уже где–то далеко, – сказал Нэш. – Отлив скорее всего теперь вынесет его из гавани.

– Восемьдесят миллионов баксов. И что же теперь я должен делать? Забрать их оттуда с вашего позволения?

Фрэнк рассмеялся. Гэри косо посмотрел на него. Фрэнк замолчал, внимательно изучая пламя в газовом камине.

– Ну, накрыли бы они нас с этим проклятым мешком, – низким спокойным голосом сказал Нэш. – Каждый освободился бы от такого груза. Двадцать килограммов! О Боже! Нас засадили бы на всю жизнь.

Гэри усмехнулся.

– И это было бы справедливо, как я полагаю. Что же случилось после того, как вы утопили мой героин?

– Да ничего, – ответил Пэт Нэш. – Полицейские тут же ушли. Похоже, что они окликнули нас, потому что у нас не было ходовых огней.

– А кто же именно из вас двоих, подонки, схватил мой мешок и выкинул его за борт?

Наступила пауза, общее молчание, было слышно только, как капли крови со смачным звуком падают из носа Оскара Пила на плитки Пола перед камином. И тогда Пэт Нэш решился:

– Это я. Это было мое решение.

Гэри приказал:

– Ну вы, оба, одевайтесь.

Пока они натягивали одежду, Гэри подошел к бару и достал еще банку пива. Пэт Нэш был в черных кожаных сапогах до колен, темно–зеленых вельветовых брюках и черной кожаной куртке. Оскар Пил был в менее традиционной одежде – джинсы, толстая, белая с зеленым, рабочая рубаха, желтый плащ и темные спортивные брюки.

– Забери их обоих туда, на берег, – сказал Гэри Фрэнку. Он указал на Пэта Нэша. – Найди укромное местечко, Пэта надо прикончить и оставить там.

– А с этим что делать? – Фрэнк указал дулом своего кольта на Оскара Пила.

– Вот он–то и должен прикончить Пэта, а потом найти мой героин, – улыбнулся Гэри. – Ты согласен, Оскар?

– Мы с Пэтом работаем вместе уже много лет, мистер Силк. Он мне стал прямо как брат. Я и женат на его двоюродной сестре.

– Ну тогда прикончи их обоих, – изменил решение Пэт.

Фрэнк кивнул, сделав движение кольтом.

– А ну, шевелитесь, ребята!

– Тебе нужен еще кто–нибудь? Дать тебе кого–нибудь в помощь? – сказал Гэри.

Фрэнк посмотрел на Гэри. Уже три года он работает у него, но так и не научился разбирать, когда Гэри серьезен, а когда шутит.

– Все будет о'кей, – заверил Фрэнк.

Гэри согласно пожал плечами.

– Но я женатый человек, – взмолился Оскар Пил. – У меня жена, хороший дом…

Силк повернулся к Пэту Нэшу.

– Ну а ты? У тебя есть кто–нибудь?

Нэш отрицательно покачал головой. Силк посмотрел на Оскара Пила.

– Ну, выбирай. Ты прикончишь Пэта, или Фрэнк пристрелит вас обоих.

В жесте отчаяния Оскар Пил заломил свои окровавленные руки, и из его горла вырвался неопределенный звук.

– Что? – переспросил Гэри.

Пил утвердительно затряс головой.

– Это означает согласие?

Оскар пробормотал что–то.

– Громче! – приказал Гэри.

– Да, – прошептал Оскар Пил.

Гэри постукал его ракеткой.

– Так ты пристрелишь этого гада?

– Да, – ответил Оскар немного громче. Он вытер верхнюю губу, и из носа снова пошла кровь.

– Прямо сейчас, сию минуту? – Глаза Гэри стали яркими и влажными. Оскар уставился на ковер.

– Никому не двигаться! – скомандовал Гэри.

Он поспешно вышел из кабинета, оставив дверь открытой. Фрэнк не отводил своего кольта от Нэша и Пила. Газовое пламя лизало в камине керамические поленья. Они все слышали, как Гэри вышел в холл, беззаботно насвистывая. Через минуту он вернулся с небольшим автоматическим пистолетом двадцать пятого калибра модели «старт». Передернул затвор. Все молча смотрели на него. Все, что оставалось сделать, это нажать на спусковой крючок. Вынув магазин с патронами, Гэри передал оружие Оскару Пилу.

– Не спускай с него глаз, Фрэнк!

– Будьте спокойны!

Фрэнк зашел Пилу и Нэшу за спину и внезапно сильно ударил Нэша в висок. Нэш упал на колени. Фрэнк схватил его за волосы и поднял.

– Ну, давай, Оскар!

– У тебя один выстрел. Сделай его точно и с близкого расстояния. Лучше засунь дуло ему прямо в ухо. – Гэри хлопнул в ладоши. – Бабах! И ты его прихлопнул! Видишь, как все просто?

Пэт Нэш застонал. Глаза его забегали.

Оскар Пил подошел ближе, мысленно уговаривая себя, что он на пять лет моложе Пэта, что женат и у него дети, а так как Нэш курит две пачки в день, то он все равно когда–нибудь да умрет от рака. И Пил, наоборот, делает ему добро, освобождая от мучений. Но все эти самоуговоры были напрасны. Его мысли путались. Взяв маленький пистолет обеими руками, он приставил его к затылку Пэта Нэша, к тому месту, где волосы образовывали маленькое завихрение.

– Прости меня, – прошептал Оскар.

– Ну давай, без трепотни, – торопил Гэри и стучал его по спине.

– Будьте вы оба прокляты. – Голос Нэша прерывался.

Оскар нажал на спусковой крючок. Пистолет щелкнул бойком, но выстрела не последовало, потому что там не было патрона.

Гэри потянулся через плечо Пила и отобрал у него пистолет.

– И ты можешь застрелить почти своего брата? Ты, мерзавец!

Гэри начал лупить Пила ребром своей ракетки.

Пил, отступая, споткнулся и начал падать на спину. Ища опоры, он рукой смахнул с каминной полки добрые полдюжины призов. Гэри завопил от ярости. Схватив ракетку двумя руками, он начал с новой силой бить Пила, приговаривая:

– А ну–ка, собери их все, собери!

Пил ползал по полу. Гэри непрерывно бил его, пока он не собрал все призы и не поставил их на место. У Пила снова пошла кровь носом, и он весь перемазался в ней. Кровь попала и на виски, и за уши, и на шею.

Гэри оттолкнул его, потом подошел к Пэту Нэшу, став на колени так, что их головы оказались на одном уровне. Он вернул в прежнее положение затвор пистолета, вставил магазин с патронами и сунул оружие Нэшу под кожаную куртку. Кожа при этом слегка заскрипела.

– Теперь твоя очередь, – сказал Гэри. – Твоя очередь, если ты сам того захочешь.

Оскар плакал, прислонившись к стене.

Гэри сделал знак Фрэнку, и тот помог Нэшу подняться.

Гэри подошел и потрепал Нэша по щеке.

– Скажу тебе то же самое. Или ты его убьешь, или мы убираем вас обоих. И у тебя три дня, чтобы вернуть мой товар, или Фрэнк придет за тобой. Убьет тебя, понял?

Нэш кивнул. Оскар все еще плакал, и, судя по тому, как он это делал, он так и не сможет остановиться.

– Я пойду приму душ, а потом лягу в постель и посмотрю телевизор, – сказал Гэри Фрэнку. – Дай мне знать, когда вернешься, о'кей? Иначе я буду беспокоиться всю ночь.

– О'кей, – ответил Фрэнк.

Оскар начал что–то кричать Гэри Силку, но трудно было понять, что он хотел сказать. Это было похоже на то, как говорят дети. Совсем невнятно. Что этому парню было необходимо, так это переводчик. И еще кто–то, кто вытирал бы ему нос. Гэри передал Фрэнку рулон широкой липкой ленты. Фрэнк схватил Пила за волосы и заклеил этой лентой его рот. Пил продолжал рыдать, захлебываясь в крови.

А Пэт Нэш теперь выглядел совсем другим. Гэри мысленно восхищался им, когда тот стоял здесь тихо, будто вспоминая все, что здесь произошло. А ведь был момент, когда Гэри подумал, что неплохо было бы убрать и Нэша тоже. Но бизнес есть бизнес, так принято говорить.

Вот если он вернет героин обратно, ну, тогда можно будет подумать, что с ним делать. Теперь все зависело от Пэта Нэша.

Глава 4

У констеблей Криса Ламберта и Пола Фэрта выдалась хорошая смена. Был конец августа, и погода стояла такая, что грех желать лучшей – голубые небеса и легкий ветерок. Было еще рано, начало восьмого. Температура уже поднялась до семидесяти по Фаренгейту, движения на улицах почти не было, воздух был чист и свеж. Смена шла к концу, а им так и не пришлось заниматься ни пьяными, ни проститутками, ни лунатиками. На заднем сиденье патрульного автомобиля было полно жратвы. И они могли без помех обсуждать бейсбольные дела вообще и шансы команды «Блю Джейс» в частности.

Так или иначе, это была чудесная смена. Только вот разгорелся спор, где им позавтракать.

– Я бы съел гамбургеры у Макнагетта.

– Никто не ест гамбургеры на завтрак, Ламберт.

– Я ем. С соусом.

Тяжелая кожаная сумка для наручников за спиной мешала ему. Иногда он действительно верил, что полицейская униформа, такая тяжелая и с таким неудобным оснащением, придумана специально, чтобы улучшать осанку. Он сел попрямее.

– Давай перекусим «У Хуаниты».

– Но они откроются только в одиннадцать.

– Для нас откроют.

Фэрт сделал гримасу.

– Да брось ты! Какой это завтрак?

В кафе «У Хуаниты» подавали острую мексиканскую и калифорнийскую еду. Ламберт был известен своим неумеренным аппетитом и способностью есть все, что угодно, а у Фэрта был слабый желудок.

– Ну давай бросим жребий, пусть решит леди Удача.

Фэрт подозрительно взглянул на Ламберта.

– Моя монета или твоя?

– Все равно.

Фэрт порылся в карманах, нашел монету в четверть доллара и положил ее на ноготь большого пальца.

– Скажешь, когда монета будет в воздухе.

– Давай!

Фэрт подбросил монету. Она ударилась в обивку потолка и упала на пол кабины.

– Решка, – посмотрев, сказал Ламберт.

Фэрт забрал монету и нахмурился.

«У Хуаниты» Фэрт не мог заставить себя съесть ничего, кроме нескольких чипсов и салата. Но тем больше доставалось Ламберту, который быстро набивал живот, запивал еду минеральной водой «Перрье» и мечтал только об одном: быть детективом, чтобы можно было пить пиво на службе и никто бы об этом не знал.

Ламберт осмотрелся вокруг, разглядывая интерьер кафе. На стене было изображено огромное ярко–желтое солнце. А рядом нарисован бледно–голубой месяц, а вокруг были разбросаны звезды из блестящей бумаги.

Повсюду группками были расставлены фигурки из папье–маше с розовыми лицами и черными глазками. Они казались смешными, но что–то человеческое в них было. И Ламберт восхищался искусством художников. Он помахал рукой владельцу кафе, темному, грузному человеку с усами, похожими на крылья, и всегда улыбающимися глазами.

– Сколько мы должны, приятель?

Хозяин сделал протестующий жест.

– Ничего, ни единого песо. Ваш приход – подарок для меня.

– Для кафе, вы имеете в виду? – Ламберт нахмурился. – Нет, так не пойдет. Мы обязаны рассчитаться.

– Правильно, – согласился Фэрт.

Ламберт посмотрел на него. Фэрт же глядел куда–то в сторону. Ламберт достал бумажник, открыл его и с удивлением стал рассматривать его содержимое.

– Эх, а я–то думал, что у меня в запасе двадцатка. Не возражаешь, если я заскочу к тебе в следующий раз, друг?

Фэрт отпер бело–голубой патрульный автомобиль, уселся и отворил Ламберту дверцу изнутри. Тот уселся и начал ковырять в зубах зубочисткой с запахом мяты.

– Зачем ты это делаешь?

– Хочу, чтобы зубы были в порядке.

– Нет, я имею в виду совсем другое. Этот самый хозяин «Хуаниты», или как она там называется, никогда не получал от тебя ни монеты даже и в четверть доллара, ни песо, ни даже паршивого автобусного билета, и вы оба об этом знаете.

– Мексиканцы очень вежливые люди, – засмеялся Ламберт. – Надо уважать их привычки. – Он выплюнул в окно кусочек зеленого перца, громко рыгнул, и весь его вид выражал удовольствие.

Фэрт вел патрульную машину на восток от Робсон, мимо шикарных магазинов и салонов мужской одежды, бесчисленного множества национальных ресторанов и маленьких кафе, где продают сладости. Мимо галереи искусств, Дворца правосудия и Робсон–сквер. Доехав до Гренвилл, он повернул направо. Было без четверти восемь. Солнце уже поднялось и палило жарче, уличное движение становилось более напряженным. Ламберт поднял стекло, спасаясь от дизельных выхлопов. Они повернули направо по Дэви, а потом налево, выехали на внутреннюю полосу движения и направились по Хоув–стрит к Гренвилл–Бридж, мосту, соединяющему южные районы с центром города.

Ламберт попытался рыгнуть еще раз. Он поправил ремень безопасности, сильно давивший на его живот. Сказывалась обильная еда, да еще две порции бобов и зеленый перец, который они подают бесплатно, чтобы посетители пили больше пива. А он осушил три больших бутылки воды «Перрье» и теперь чувствовал себя, будто проглотил айсберг, достаточно большой, чтобы утопить «Титаник».

Фэрт повернул налево к Бич. Теперь они ехали под мостом в глубокой тени, между рядами массивных бетонных опор. Фэрт медленно повернул направо, по направлению к воде.

– Куда мы едем? – спросил Ламберт.

– Никуда конкретно.

– Почему бы нам тогда не вернуться снова на солнце и не погреться, если уж мы можем себе это позволить?

Машину тряхнуло на выбоине, и Ламберт еще раз громко рыгнул, не скрывая удовольствия.

– Единственно умная вещь, которую ты сказал за все утро, – прокомментировал Фэрт.

Ламберт пропустил замечание коллеги мимо ушей. И тут оба увидели, что у самой воды стоит врезавшийся в последнюю опору моста голубой «понтиак». Фэрт резко вывернул руль. Под шинами патрульной машины зашуршали куски металла и осколки стекла. Задняя дверь разбитого «понтиака» со стороны водителя была открыта. Фэрт остановился сбоку и немного сзади. Выключил мотор. В сотне футов над ними был слышен шум движения по мосту. Фэрт вышел из машины и осмотрелся.

В сложных переплетениях стальных балок, поддерживающих мост, галдели тысячи и тысячи крикливых японских скворцов. В сороковых годах несколько сотен этих птиц завезли сюда для борьбы с какими–то насекомыми. Птицы оказались в состоянии пережить сравнительно теплые городские зимы, и хотя специальные бригады с пескоструйными аппаратами каждую весну разоряли их гнезда, птицы продолжали размножаться.

– Ну, ты идешь? – спросил Фэрт у Ламберта, захлопывая дверцу. Крыша «понтиака» и асфальт вокруг были покрыты чем–то, что напоминало мазки бело–желтой краски. Он надел фуражку. Пусть лучше все это летит на нее, чем на голову.

«Понтиак» был большой, модель конца шестидесятых. Ключ зажигания был в гнезде, и тут же на хромированном кольце размером с наручник было нанизано еще не менее дюжины других. Фэрт попытался открыть переднюю дверь со стороны водителя.

– Не трогай ее, – посоветовал Ламберт.

Фэрт посмотрел на него поверх крыши машины.

Ламберт стоял у открытой задней двери, держа руку на пистолете.

– А это что такое? – спросил Фэрт.

Что–то влажное и липкое расплылось на крыше «понтиака». Он отшатнулся.

– Взгляни–ка!

Фэрт обошел машину. Под ногами хрустело битое стекло. Он наклонился и заглянул внутрь машины. В нос ударил запах крови. Приглядевшись к полутьме, он обнаружил, что кровь повсюду – на приборной доске, рулевом колесе и даже на ветровом стекле. Он быстро вернулся к машине и по радио доложил о предполагаемом убийстве. Потом открыл ящичек для перчаток и поискал таблетки, нейтрализующие кислотность, которые он оставил там после предыдущего дежурства. Исчезли! Фэрт в сердцах захлопнул дверцу. Боже, полицейские – тоже шайка воров!

Глава 5

Когда зазвонил телефон, Джек Уиллоус допивал вторую кружку кофе и заканчивал просматривать утренний выпуск «Нью–Йорк таймс». Он перевернул страницу, и крошки хлеба ссыпались с нее на колени. Телефон продолжал звонить. Джек изучал фотографии.

Звонки прекратились.

Уиллоус взял свою большую кофейную кружку, на ней была изображена рыжая кошка, пышный хвост которой обвивался вокруг ручки. Большие зеленые глаза животного уставились на мышиный выводок. Телефон снова зазвонил. И гораздо громче, чем в первый раз, отметил Уиллоус, отпив еще глоток кофе. Поставив кружку на стол, он поднялся и прошел в спальню.

– Уиллоус.

– Ты мне нужен, – сказала Клер Паркер, – Можешь сейчас же подъехать и встретиться со мной?

Уиллоус услышал в трубке звуки автомобильных сигналов и по характерному фону понял, что с ним говорят из автомобиля.

– А где ты?

– Северная оконечность моста Гренвилл, у самой воды.

– Двадцать минут, – ответил Уиллоус.

– Как раз хватит времени, чтобы переодеться во что–то более удобное, – сказала Паркер.

Звуки автомобильных сигналов сначала стали более громкими, а потом стихли.

У конца моста Гренвилл был разворот, за которым располагалась автомобильная стоянка, окруженная оградой из цепей с открытыми воротами. На стоянке было с полдюжины машин.

Крутой узкий проезд вел вниз на другую автостоянку. Стоянки были разделены откосом высотой в четыре фута, поросшим травой и кустарником. От стоянки направо шла гравийная дорога, а налево – асфальтированная. Уиллоус свернул налево и спустился к нижней стоянке, расположенной прямо над пристанью, которая была пуста, если не считать нескольких больших моторных лодок, стоящих в своих блоках.

Стоянку окружало ограждение из цепей, а через открытые ворота можно было пройти в кофейню и на набережную.

Уиллоус остановил свой «олдсмобил» прямо под знаком, запрещающим стоянку, опустил солнцезащитный щиток, чтобы был заметен знак полицейского автомобиля, вышел, аккуратно закрыл и запер дверцу.

Нижняя стоянка напоминала перевернутую букву «Т», а конец этой буквы упирался в огромные бетонные колонны, которые поддерживали проезжую часть моста в ста или более футах над головой. Уиллоус прошел вдоль ржавого забора. Бетонный барьер высотой по колено, устроенный по периметру автостоянки, не дал голубому «понтиаку» свалиться в воду. Уиллоус услышал птичий щебет. Он посмотрел наверх и нахмурился.

На стоянке сейчас было три автомобиля: патрульная машина, «понтиак», а за одной из опор стоял старый коричневый «олдсмобил». Это была четырехдверная модель, и шина правого заднего колеса была спущена. Когда Уиллоус подошел поближе, то увидел, что автомобиль сплошь покрыт птичьим пометом и кусочками непереваренных красных ягод. На машине отсутствовали номера. Птичий помет основательно заляпал ветровое стекло.

«Понтиак», врезавшись в один из блоков бетонного барьера, сдвинул его с места. Как будто кто–то старался пробиться через этот барьер и въехать в воду. Не хватило малого. «Понтиак» балансировал, его передние колеса нависли над водой. Будь чуть больше разгон, он проломил бы барьер и сгинул в пучине.

Уиллоус посмотрел на воду. Там плавала радужная пленка. Ветер подгонял коричневую пену. Уиллоус достал из кармана блестящую монетку и бросил ее в воду. Видимость пять или шесть футов. Он прикинул, какая здесь может быть глубина. Если бы автомобиль пошел ко дну, могли бы его когда–нибудь найти? Послышался скрип гравия, он обернулся и увидел Клер Паркер, которая шла к нему и улыбалась. Джек кивнул, но ничего не сказал.

– Доброе утро, Джек! Надеюсь, я не вытащила тебя из постели?

– А что, я выгляжу так, будто только что из–под одеяла?

– Откуда я знаю? – сказала Паркер. Она жестом указала на «понтиак». – Пока ты сладко дремал, здесь убили человека.

Уиллоус посмотрел на автомобиль.

– Я так думаю, – сказала она и добавила в раздумье: – А тела нет.

Деревянные барьеры и ярко–желтые ленты держали в отдалении толпу рабочих с прилегающей строительной площадки и людей, которые работали в доках или жили в ближних домах. Уиллоус оглянулся, ища глазами Мэла Даттона, и увидел, что тот уже расположился на откосе и приготовился к съемкам. Уиллоус отодвинул барьер и перешагнул желтую ленту, придержав ее, чтобы дать пройти Паркер. Они подошли к «понтиаку». Уиллоус засунул конец галстука в нагрудный карман пиджака, чтобы не испачкать, и, нагнувшись, заглянул в салон автомобиля.

Было много крови на переднем сиденье, кровь на руле и приборной доске, она разбрызгалась по радиоприемнику и стеклам приборов. Красные капли и что–то похожее на кости или хрящи прилипли к ветровому стеклу. Много крови было на дверце и на полу. Было похоже, что здесь стреляли. Все признаки сходились. Но ничего нельзя было сказать определенно. Ножи у них тоже в ходу. Если поранить главную артерию, эффект будет примерно такой же.

– А кто владелец автомобиля?

Паркер держала в руках записную книжку.

– В полиции сообщили, что машина зарегистрирована на имя Бэрри Уллиса Кроуфорда. Мистеру Кроуфорду двадцать восемь лет, и его адрес два–ноль–девять, пять–два–шесть Восточная Восьмая авеню.

– Ну и?… – спросил Уиллоус.

– А в этот момент и в течение последних шести месяцев он живет на пять–семь–ноль–ноль Ройал–Оук, в прекрасном пригороде Бернби.

Уиллоус понимающе кивнул. Это был адрес регионального исправительного центра, а попросту – тюрьмы.

Все внутри «понтиака» озарилось холодным белым светом. Это Мэл Даттон вел съемку. Улыбнувшись, он еще раз нажал на спуск электронной вспышки своего «Полароида» с постоянным фокусом, и вспышка снова сработала.

– Подожди немного, Мэл. – Уиллоус еще раз осмотрел салон автомобиля. Он увидел клочок волос и белые осколки костей на внутренней стороне дверцы. И еще что–то блеснуло под педалью газа – под краем коврика была латунная трубочка. Он нагнулся.

Трубочка оказалась гильзой от патрона двадцать пятого калибра.

Профессионалы любят пользоваться автоматическим оружием небольшого калибра со специальными пулями. Трех–четырех выстрелов в голову вполне достаточно. Выходных отверстий не бывает, а мозги жертвы превращаются в пудинг. Уиллоус снова осмотрел следы крови на дверце, осколки костей, пряди волос и кусочки тканей.

Нашлись еще две стреляные гильзы за спинкой переднего сиденья. Обе калибра сорок пять.

Мэл Даттон отложил свой «Полароид» и достал «Никон».

– Улыбнись, скажи «чииз», – проговорил он и, быстро нагнувшись, сфотографировал Уиллоуса, который смотрел на него.

Уиллоус сложил гильзы в пластиковый мешочек и подошел посмотреть, что обнаружила Паркер и что там у нее в мешочках, разложенных на капоте машины. Всего их было три. В первом были кусочки свинцового сплава от пули, во втором – черная кожаная перчатка. В третьем было немного зеленого вещества, по виду напоминавшего шпинат.

– Водоросли, – сказала Паркер. – Во всяком случае, они так пахнут. Перчатка и пуля были на земле с той стороны машины. Даттон уже сфотографировал их.

На Клер Паркер были простая белая блуза и темно–синий костюм в полоску. Волосы были распущены, глаза казались темнее обычного. Уиллоус подумал, что Клер вполне могла бы сойти за банковскую служащую, если бы не такие красивые ноги.

Он положил мешочки с вещественными доказательствами на капот и немного отошел, чтобы осмотреть передок машины. Фара разбита. Бампер проломил защитную решетку, пробит радиатор, и на асфальте лужа воды. «Понтиак», очевидно, двигался со скоростью пятнадцать – двадцать миль в час, когда налетел на этот бетонный барьер. Уиллоус пытался представить, как это все могло произойти. Жертва схватилась за рулевое колесо?… А может быть, стрельба была случайной, автомат выстрелил, когда «понтиак» врезался в бетонный блок. Скорее всего сначала стрельба, а уж потом убийца попытался сбросить «понтиак» в воду. Когда это не вышло, он вытащил тело из автомобиля и бросил в воду, надеясь, что его унесет в море.

Уиллоус наступил на исковерканный передний бампер и попробовал покачать машину ногой. Металл произвел скрежещущий звук.