Текст книги "Вкус счастья в итальянской деревушке"

Автор книги: Лоренца Джентиле

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Я где-то читала, что, когда все идет не так, надо сделать движение в противоположном направлении. А когда на тебя наваливается целая гора проблем, когда кажется, что выхода нет, – что делать, чтобы спастись? Внезапно меня осеняет. Я понимаю, что нужно сделать. Точнее, что я хочу сделать. Так-то, ночные друзья.

Спасти меня может только прыжок в неизвестность, только безумие: вернуться в прошлое – и немедленно! Не думать о последствиях и других вариантах, ничего не взвешивать. Вернуться туда, где я выросла, к людям, которые были рядом. Туда, где осталось мое счастье, мои мечты и стремления, осколки моей личности, без которых мне никогда не стать целой.

Чувствую, как внутри поднимается таинственная сила. Я исполнена решимости.

Звенит таймер духовки. Я вынимаю пиццу, оставляю ее на столе и распахиваю шкаф. Хватаю холщовую сумку, кидаю в нее две пары трусиков и лифчик. Среди черных футболок и брюк, униформы Nuvola, нахожу единственную футболку, которая у меня осталась с подростковых лет, – с портретом Мадонны и надписью: «Я – мое искусство. Я – мой шедевр». А вот и подходящая юбка, красная, свободно висящая на бедрах, длиной до щиколотки. В ванной я бросаю в сумку расческу, зубную щетку и пасту. Не закрывая сумки, возвращаюсь в гостиную и сгребаю туда карандаши, папины открытки, телефон, кошелек и ключи от машины.

Быстро осматриваюсь. Ничего важного больше в голову не приходит. Нет, мне больше ничего не нужно. Нужно спешить. Я хочу уже к утру оказаться там – на том распутье, где приняла свое первое взрослое решение и где была по-настоящему счастлива.

Я поглаживаю рудракша-малу на шее. Холщовая сумка болтается на плече. Открываю дверь.

Это побег? Да.

Импульсивное решение? Возможно.

Правильный поступок? Не знаю.

С другой стороны… когда я вообще поступала правильно?

Но мне уже лучше. Пусть немного, но легче.

Да, эта мысль приносит облегчение. Я уезжаю.

Глаза еще влажные, но что-то неуловимо изменилось, что-то зашевелилось внутри меня.

Оглядываюсь на прощание. Прощай, пицца с салями. Прощай, моя вечно пустая двухкомнатная квартира. Прощайте, ошибки, неудачи, бессонные ночи. Прощай, Nuvola. Прощайте, всё и все.

Я закрываю дверь на несколько оборотов и отправляюсь в свой последний счастливый день.

3

Взятый в лизинг белый автомобиль служит мне исключительно для коротких перемещений – от супермаркета до ресторана. И каждый раз я забываю, где его припарковала. То ли от избытка мыслей в голове, то ли потому, что улицы вокруг как под копирку: одинаковые, безликие, будто выстроенные чиновником от архитектуры. В попытке оживить эту бетонную однотипность кто-то предложил назвать улицы в честь цветов, но различимее они от этого не стали. Улица Гиацинтовая, Гвоздичная, Олеандровая, Рододендроновая…

Без справочника по ботанике не разобраться. Неудивительно, что я вечно блуждаю в поисках своей машины.

Но только не сегодня! Сегодня я вспоминаю, как в детстве выбирала цветы из больших плетеных корзин и плела из них гирлянды. Вот куда я пытаюсь вернуться! И судьба явно на моей стороне: я сразу замечаю неподалеку свою машину – белую и неприметную, будто на заводе ее забыли раскрасить.

Она могла бы быть розовой, оранжевой, или желтой, или в горошек – казалось бы, все возможно, – но она белая, и все тут. Индивидуальный дизайн стоил бы на тысячи евро дороже. Пришлось смириться.

Внутри меня встречает привычный синтетический аромат. Тут всегда так пахнет, будто где-то в салоне спрятан ароматизатор «Елочка».

Я открываю окна и впускаю живительный воздух.

Стоя на светофоре, я вполне могу сойти за девушку, которая едет домой с позднего ужина или на вечеринку. Конечно, на моих скулах ни следа блесток или хайлайтера, светлая коса растрепана, и одета я в простую черную футболку с логотипом Nuvola на груди. Но кому придет в голову, что всего несколько минут назад я заперла дверь на два замка и сбежала по лестнице с одной полупустой сумкой в качестве багажа – навстречу десятичасовой дороге? Если бы кто-то спросил, пришлось бы признаться: «Я в бегах».

Стартую с места и включаю радио. Ночные друзья, я вас слышу. Мне важно чувствовать вашу близость. Спасибо за истории, которыми вы делились со мной все эти годы. Без вас я бы сейчас не сидела за рулем. И уж точно не решилась бы на это безумие. Я бы отправила вам голосовое и спросила, что вы об этом думаете, но мне не хочется сбавлять скорость. Лучше расскажу вам позже, как все прошло. Обязательно расскажу. Обещаю.

На приборной панели вибрирует телефон – это новый отзыв.

Я останавливаюсь. Пальцы сами тянутся проверить: три звезды. Заголовок: «Эй! Есть кто?» Текст: «Неплохо, но концепция заведения мне непонятна. И в зале я был один».

Вообще-то там была еще и я. Мы даже могли бы поболтать – если бы я только оторвалась от ноутбука. С каким удовольствием я бы так и написала! Но, как всегда, сдерживаюсь и копирую шаблон: «Спасибо, что нашли время оставить отзыв о нашем заведении. Мы стараемся, и ваше мнение для нас важно. Надеемся увидеть вас снова в ближайшее время».

Я на кольцевой. Начинаю чувствовать расстояние: я уже на несколько километров оторвалась от своей обычной жизни. Чтобы не растерять остатки мужества, фокусирую внимание на фарах обгоняющих машин. Стараюсь убедить себя, что поступила правильно: оставила позади ошибки и неудачи, бросилась в омут неизвестности, чтоб следовать своей судьбе и отбросить все лишнее.

Неожиданно загорелся индикатор запаса топлива. Как говорит гомеопат, лучше опираться на конкретные факты. Нужно заправиться.

При виде заправки я вдруг понимаю: впереди ночь за рулем, а с собой лишь старые воспоминания и совсем ничего, чтобы подкрепиться. В машине у меня только россыпь чеков на коврике для ног, солнцезащитные очки без дужки, мятый пакет от чипсов и бутылка, скорее всего пустая.

Я заправляю машину, наполняю бутылку водой из раковины в туалете и задерживаюсь у полок магазина. Цельнозерновые таралли[9]9
  Таралли (taralli) – традиционная итальянская выпечка, представляющая собой маленькие хрустящие крендельки или колечки, популярная на юге Италии (в особенности в Апулии и Кампании).


[Закрыть] без пальмового масла? Совсем скоро я буду есть их прямо из печи… Хлебцы с розмарином? Они стоят как золотые… Старые добрые Ringo[10]10
  Ringo – популярное итальянское печенье-сэндвич, производимое брендом Pavesi (часть концерна Barilla).


[Закрыть]? Упаковка мятая, не внушает доверия… Не говоря уже о сэндвичах на прилавке – они напоминают о вечерних перекусах с Гвидо и скрипучих рольставнях. Я покупаю термос и заказываю три кофе лунго.

– Не слишком полезно для здоровья, но я тоже так делаю – иначе ночную смену не выдержать, – говорит бариста, заметив, как я наливаю кофе в термос. – Хочешь, подолью кипятка?

Ее неожиданная любезность немного успокаивает меня.

– Спасибо, – я стараюсь, чтобы она поняла: это не автоматическая вежливость.

– Съешь еще что-нибудь сладкое, иначе гастрит обеспечен.

– Меня сразу клонит в сон, как поем.

Опустим финансовую сторону вопроса.

– Куда направляешься?

– Да так, в Апулию, – говорю я нарочито беззаботно.

Она качает головой, улыбается – и высыпает на прилавок горсть миндальных печений в индивидуальных упаковках.

– Вот, дарю. Представим, что я твоя тетя.

– Вы определенно добрее моей тети. Спасибо.

Я не стала объяснять, что у меня нет и никогда не было тети. И что я почти потерялась среди всех этих стеллажей, неоновых лампочек и немногочисленных сонных посетителей, а она помогла мне почувствовать себя чуть лучше.

Возвращаюсь к машине, уверенная, что эта встреча – добрый знак и путешествие обещает быть хорошим. И обнаруживаю себя посреди темной и пустынной парковки, прямо как в фильме ужасов. Дергаю дверцу, ныряю в машину и трогаюсь – и тут-то меня накрывает страх. Что, если я совершила роковую ошибку? Перепутала смелость с безрассудством и решилась на непосильную авантюру, которая добьет меня окончательно?

– Вот и подошло к концу мое приключение, дорогие «Ночные друзья», – обращаюсь я к слушателям передачи. – К счастью, у меня с собой диск «Битлз». Звуки льются из динамиков, и во мне просыпается уверенность: я справлюсь. Джон, Пол, Джордж, Ринго – с вами я уже не одна. И да, у меня все получится.

Римини остается позади, и я чувствую, что на верном пути, хотя до конца Адриатического побережья еще далеко. Дорога почти пуста, не считая фур, – я обгоняю их одну за другой. «В конце концов, – говорю я себе, – это просто долгая ночная поездка на машине. Хватит страхов и сомнений». Приближается утро, и вместе с ним – Апулия. На этот раз, возможно, я сделала правильный выбор. Так или иначе, новый день на подходе, и я мчусь сквозь вселенную навстречу своему прошлому.

Время от времени я притормаживаю, чтоб достать печенье, хотя это не так просто. Подумываю остановиться на обочине и распаковать их все, чтобы потом поедать, не отвлекаясь от дороги. Все равно скоро мне понадобится в туалет, а мысль о посещении уборной на темной заправке в три часа ночи меня совсем не радует.

Если б кто-то спросил, я бы вряд ли назвала себя храброй. Я из тех, кто зажмурится или промотает напряженную сцену в триллере, а потом так и будет гадать, кто же убийца. Я люблю комедии, где чудаковатые герои влипают в неприятности, встречаются, возможно даже ссорятся, но потом влюбляются друг в друга. Я могу пересматривать их бесконечно, потому что знаю, чем все кончится и какие чувства у меня это вызовет.

Я рискую сделать короткую остановку на обочине, чтобы быстро пописать между открытыми дверями, бог с ней, с распаковкой печений. В спешке пачкаю туфлю, возвращаюсь в салон и понимаю, что снова нужно заправиться. Въезжаю на заправку со скоростью пешехода, пытаясь оценить обстановку. Расплачиваюсь картой у бензоколонки, затем беру в одну руку насос, а в другую – телефон на случай экстренного вызова. И вижу, что батарея почти разряжена.

Я забыла зарядное устройство. Зарядное устройство! Этот жизненно необходимый предмет. Может, это знак? Послание подсознания? Желание оборвать все связи? Ладно, лишь бы телефон выполнил свою текущую задачу – довел меня до места назначения, а там посмотрим. Когда? Кто знает. Кто вообще знает хоть что-нибудь? Я уменьшаю яркость экрана и включаю энергосберегающий режим.

Возвращаюсь в машину, к дружочкам «Битлз», чьи голоса похожи на объятие. Вот за что их люблю.

Пезаро, Анкона, Сан-Бенедетто-дель-Тронто. Дорога как будто постоянно удлиняется, как в видеоигре. Кофе закончился. Мне то холодно, то жарко и ужасно клонит в сон. Вернулось оцепенение, с которым я ежедневно сражаюсь. Я стараюсь держаться – щипаю себя за щеки, открываю окно и время от времени высовываю голову наружу.

Пескара. Васто. Сан-Северо. Машина вдруг начинает стонать, как раненое животное. Что это, интересно? Вдобавок загорается какой-то незнакомый индикатор – какая-то щетка, фара? Странный шум не прекращается. Останавливаться совсем не хочется: небо светлеет, скоро рассвет и Апулия уже близко. Невероятно, но я почти у цели.

Я вернулась. Не знаю, как все сложится, но, может быть, хорошо. По крайней мере, мне хочется в это верить.

Машина внезапно замедляется, снова газует – и с содроганием тормозит опять.

Я съезжаю с автострады и сворачиваю на шоссе. Машина идет рывками, а я, стараясь не переключать передачи, держу четвертую с легкой подачей газа. Ловлю себя на том, что шиплю от натуги, как будто пытаюсь помочь ей, подтолкнуть. Не сдавайся, только не сейчас, цель уже так близко! Я почти на месте, почти приехала… В воздухе уже пахнет домом.

Отступать нельзя.

4

Откуда этот звук? Из сердца Земли? Из другого измерения, где я наконец от всего свободна? Может, с неба? Может, это Шива зовет меня?

«Нет, ну, Шиву я как-то иначе себе представляла», – замечаю я про себя, приоткрыв один глаз. Точно не в зеленой безрукавке и джинсовых шортах. Не думала, что он может быть таким… земным. Стучащий в стекло субъект весь блестит от пота, от нахмуренного лба до крепких волосатых рук. Лицо обрамлено черными волосами, широкими бакенбардами и густой бородой. Если говорить о возрасте, я бы дала ему сорок с чем-то.

Он настойчиво барабанит в окошко.

В салоне невыносимо жарко, солнце бьет в лобовое стекло. Вокруг, насколько хватает взгляда, тянутся оливковые рощи и красная выжженная земля.

Я провожу рукой по лицу и открываю дверцу, улыбаясь так, будто спать в машине, заглохшей на разделительной полосе посреди перекрестка, для меня привычное дело.

– Что случилось? – участливо спрашивает незнакомец.

– Мотор отказал, или что-то в этом роде, – отвечаю я.

Похоже, я просто уснула головой на руле, когда машина вышла из строя. Сколько я проспала? Смотрю на время – к счастью, телефон еще не разрядился: без десяти одиннадцать. Девятьсот пятьдесят километров без остановок за спиной и всего десять километров до цели. Но мне же во всем не везет, почему этот раз должно быть по-другому?

Я бьюсь головой о руль – один, два, три раза. Несильно, но с упорством человека, пытающегося отыскать брешь в глухой стене.

– У тебя все нормально? – спрашивает мужчина.

– Примерно как у моей машины. Но не бери в голову.

– Куда ты ехала?

Мне вдруг хочется рассказать ему о детстве – о том, как бегала по сельским тропам, о жизни в ашраме, о верных друзьях и о том самом дне пятнадцать лет назад… Когда я сделала свой первый неверный шаг.

– В соседнюю деревню, – отвечаю я вместо этого.

– Тогда я позвоню Данте, он приедет на эвакуаторе. А я отвезу тебя в деревню. И никаких проблем.

– Ты просто мой спаситель, – отвечаю я, с радостью переходя на «ты». Может, он и не бог Шива, но этот благородный незнакомец – настоящий подарок судьбы. Я готова обнять его и сказать: «Возьми все на себя, пожалуйста. Мы не знакомы, но я тебе доверяю. Чувствую, что ты хороший человек. Я отдаю свою жизнь в твои руки, как кубик Рубика: собери ее заново, найди решение… и скажи еще раз – никаких проблем».

– Можешь повторить? – прошу я.

– Что?

Мужчина смотрит на экран телефона:

– Я звоню Данте. Данте знает, что делать.

Когда Данте наконец отвечает, он сразу принимается объяснять ситуацию, энергично размахивая руками. Я пытаюсь уловить хоть пару слов на диалекте, но понимаю лишь одно: он называет меня туристкой.

Хорошо хоть, не сумасшедшей – хотя у него есть на это все основания. Мне хочется сказать: никакая я не приезжая, я отсюда, и места эти мне отлично знакомы. Тут недалеко по дороге продуктовый магазин, где мы обычно закупались перед походом на пляж. Как он называется? Не помню, но он точно существует – или существовал пятнадцать лет назад. С тех пор прошло немало времени, но что такое время, в конце концов? В начале извилистой дороги – деревня, где жила няня Флора, а дальше в окружении оливковых деревьев – наши трулли, пыльные тропки, поля дикого укропа и полевых цветов и еще… Несмотря на капризы мотора, пару часов назад меня накрыло теплым, убаюкивающим чувством ностальгии, будто я путник, вернувшийся домой после долгих странствий. На дорожных указателях мелькали знакомые названия: Альберобелло, Мартина Франка, Локоротондо, Чистернино… Дорогие места из прежней жизни. Я узнавала запахи, вспоминала знакомые вкусы. Кажется, у меня и правда получилось. Я вернулась домой.

– Данте уже едет, – сообщает мне незнакомец. – Никаких проблем.

Я радостно улыбаюсь в ответ. Никаких проблем. Хотелось бы верить.

– Спасибо, спасибо огромное. Обычно механики говорят: «Это блок управления». Для меня это звучит как «Просто молись». И молитв в таких случаях требуется много. Не говоря уже о деньгах.

Мой собеседник смеется – белая вспышка мелькает в его черной бороде.

– В любом случае я уже приехала. Ну или почти, – говорю я не то ему, не то самой себе. – Машина сломалась не в Пескаре, не в Римини и даже не в Меленьяно – а то бы я до сих пор там сидела. Однако я здесь.

– Где это «там»? – с любопытством спрашивает он.

– Я из Милана.

– О, Милан – красивый город, большие рынки. – Лицо незнакомца светлеет.

– Ты про магазины?

– Я про рынки.

– Где торгуют валютой?

– Ну и валютой тоже.

– А, базары, что ли?

– А я о чем? Слушай, давай уйдем с солнцепека, а? – предлагает мой собеседник, указывая на одинокое фиговое дерево за невысокой оградой напротив, отбрасывающее крошечный клочок тени.

Рядом припаркован запыленный белый фургон.

– Моя лошадка, – поясняет мужчина, похлопывая по кузову.

Мы стоим в тени фигового дерева, опираясь о фургон. Мимо проносятся редкие машины, будто спешат укрыться от жары. Я проверяю телефон: батарея неумолимо садится.

– Если хочешь позвонить… – говорит мой спаситель, вынимая из кармана телефон.

– Спасибо. Кому только, я даже не знаю.

– Семье?

– Отец в Индии, я от него только открытки получаю. Мама в Америке, там сейчас глубокая ночь, и…

– Я однажды чуть не уехал в Америку. В смысле жить. Познакомился с одним человеком, он тут в отпуске был, вот он меня звал с собой…

– И что?

– Ну, как видишь, я не поехал.

– Чего только в жизни не бывает, да?

– Я остался ради мамы, – он улыбается, возможно стараясь убедить себя, что решение было верным.

Я взмокла. Черная форменная футболка буквально впитывает солнечные лучи. Я переступаю с ноги на ногу, перекидываю косу на другое плечо, утираю пот с затылка. Новый знакомый стоит неподвижно: мощные руки скрещены на груди, взгляд застыл. Я говорю себе: «Вот оно – воплощенное ожидание».

– Кстати, я не туристка.

– А, прости! Просто я тебя никогда здесь не видел.

– Ну, если честно, я уже пятнадцать лет здесь не была.

– Пятнадцать? И чем ты занималась все эти годы?

– Совершала глупости.

Он смеется.

– Извини, что отнимаю время… – говорю я. – У тебя наверняка полно дел.

– О, никаких дел. То есть дела у меня всегда, но это не проблема. Я никуда не спешу, рад помочь, если могу помочь. Еду со стройки – друг делает пристройку к дому, они ждут ребенка. По дороге заглянул в молочную лавку за моцареллой для мамы и друзей.

Я смотрю в фургон. Багажник забит голубыми термопакетами и белыми пенопластовыми коробками.

Мужчина дружелюбно протягивает мне пухлую руку с обгрызенными ногтями:

– Как тебя звать?

– Селена, – отвечаю я, сжимая его ладонь своей худой бледной рукой.

– А я – Оронцо. В честь святого покровителя. И никаких проблем.

Оронцо. От него веет таким спокойствием, будто с его появлением все проблемы просто перестали существовать.

– Хочешь моцареллы? – предлагает он.

– О нет, спасибо.

– Не поверишь, сколько жизней спас всего один кусочек моцареллы.

Наш разговор прерывает прибытие эвакуатора. За рулем – синьор с окладистой белой бородой в потертой красной фуражке. Если это не Санта-Клаус, то, должно быть, Данте. Он выбирается из машины с неожиданной ловкостью и пристально меня разглядывает. Я гадаю, что он там видит, за унылой миной девицы в черном? Понимает ли, насколько я разбита и разочарована в себе?.. Но он уже прошел мимо и устремился к моей машине, застрявшей на разделительной полосе, будто ее прибило туда приливом.

Я пытаюсь что-то объяснять, насколько это в моих силах.

– Пожалуйста, только не говорите, что это блок управления! – восклицаю я.

Но Данте, похоже, это не кажется забавным. Он с сомнением заглядывает под капот.

– Везем в мастерскую, – наконец решает он и цепляет мою машину к эвакуатору.

Оронцо кивает на свой фургон:

– Ну, поехали.

Дожидается, пока я сяду, затем устраивается на водительском сиденье.

Чтоб расчистить себе место, мне приходится сдвинуть бутылочку воды, скомканный газетный лист, пару отверток и плоскогубцы. С заднего сиденья торчит рукоять метлы.

Я наклоняюсь вперед и дотягиваюсь до ручки двери.

– Хлопай сильнее, – советует Оронцо.

Может, сказывается усталость, но закрыть дверь удается только с третьей попытки. Оронцо включает первую передачу, и мы выезжаем на дорогу. На секунду мне становится страшно. Я поглаживаю свой амулет под футболкой в надежде хоть на какую-то защиту свыше. А что, если все это подстроено? Вдруг этот вежливый господин похитит меня, расчленит и продаст мои органы на черном рынке? Да, я снова дома, но это не значит, что можно слепо доверять каждому встречному. Впрочем, это и не мегаполис, где кругом – одни незнакомцы. Правда в том, что ни в чем нельзя быть уверенной.

Прислушайся к собственной интуиции, Селена. Злодей бы так не потел – всем известно, что преступники хладнокровны. Этот синьор не похож на головореза, максимум он мог бы сыграть мясника в одной из моих любимых комедий – в белом переднике и с привычкой округлять счет в пользу клиента.

Я пытаюсь устроить ноги по бокам ящика с консервами.

– Там немного томатного соуса – подруга угостила, как водится, – поясняет Оронцо.

Я прижимаю к груди свою холщовую сумку. «Все будет хорошо», – говорю я себе, а за окном проносятся старые корявые оливы в дымке серо-зеленых листьев и облака плывут по сияющей лазури неба. Опускаю стекло и впервые после долгих лет в городе наконец дышу полной грудью.

– Ты не против остановиться на минутку? – спрашивает Оронцо чуть позже. – Надо закинуть другу моцареллы.

Он проезжает сквозь зеленые воротца, сворачивая на грунтовку, ведущую к оливковой роще. Мы едем в облаке пыли. В какой-то момент к машине подбегает паренек, Оронцо открывает заднюю дверь фургона и передает ему несколько пенопластовых ящиков. Они хлопают друг друга по плечам, и Оронцо снова заводит двигатель.

– Пока работал с мамой на рынке, я с целым светом перезнакомился, – поясняет он с горделивой улыбкой. – Если тебе что-то понадобится в этих краях, обращайся ко мне. Никаких проблем.

– Проблем у меня полно…

– А ты звони мне. Сейчас отвезу тебя к Данте, он починит твою машину.

Я киваю в ответ. Очень надеюсь, что так и будет.

Мы продвигаемся все глубже в сердце долины Итрия, вокруг все больше знакомых ориентиров: фермерский дом, перекресток, заправка.

– Потом надо будет заехать домой, завезти продукты, – сообщает Оронцо, откидывая волосы со лба тыльной стороной ладони. Под густой прядью мелькает выцветшая синяя татуировка. – Маме тяжело передвигаться, она почти не выходит из дома. Зато от плиты ее не оторвешь. Ну а всем остальным заведую я. Иногда колесо жизни делает полный оборот – и ты оказываешься по другую сторону стола. Ну, ты понимаешь.

– Более или менее, – отвечаю я.

И вдруг за поворотом показывается деревня моего детства. Я сразу узнаю маленькую белую крепость, возвышающуюся на вершине холма, откуда видна родная долина. Открыточный вид – но все это настоящее.

Я дома.