Текст книги "Последняя ошибка (ЛП)"

Автор книги: Лорен Биел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 16

Стоя в незнакомом коридоре, вытираю вспотевшие от нервов ладони о черную юбку, которую он в очередной раз попросил надеть. Гай впускает меня в свой дом, в свой мир. Взгляд мечется по пространству, пытаясь найти его квартиру. 402. И тут замечаю дверь, на ручке которой висят две повязки. Одна из плотной черной ткани, а вторая – маска, чтобы не видеть его через просветы в повязке.

Сердце бьется быстрее, когда делаю то, что он велел в смс: оборачиваю ткань вокруг головы, завязываю узлом на затылке и надеваю маску. Мир погружается во тьму, и я стучу в тяжелую металлическую дверь.

Стоя с завязанными глазами в коридоре, где каждый может увидеть меня, краснею. Наверное, выгляжу как сумасшедшая. Хотя, делая всё это, для того, чтобы переспать с мужчиной, чьего лица даже никогда не видела, скажу – это и есть сумасшествие.

Дверь открывается, сильные руки тащат меня внутрь, прижав к стене. Слабый, возбужденный всхлип срывается с моих губ от его неожиданного прикосновения. Я мечтала о его руках на себе. Трогала себя, думая о нем.

– Милашка, – стонет он у моей шее между поцелуями. – Мне нравится быть без маски. Могу чувствовать твой вкус. Всю тебя.

– Я не беспокоюсь о том, как ты выглядишь.

– Ты бы разочаровалась, если бы узнала, кто я, Харли.

– Ты мне уже нравишься, – обижено бормочу я.

Его теплые губы касаются моих в поцелуе, заставив замолчать.

– Какой сюрприз ты мне приготовила? – спрашивает он, отстраняясь, и я чувствую тоску в его словах.

Молча, мои пальцы пробираются между нами, чтобы захватить подол рубашки и снять ее. Рот Гая тут же оказывается на обнаженной груди, и я откидываю голову назад, пока он дразнит языком соски.

Из-под маски пробивается крошечный луч света, и я, желая увидеть его, тянусь к ней, но едва успеваю поднять руку, как он тут же останавливает меня.

– Если ты не будешь соблюдать правило, милая, мы не сможем играть. Тебе нельзя снимать маску. Поняла? – его тон резкий и не терпящий возражений.

Киваю, опустив руку.

– Не переживай о том, как я выгляжу, и думай только о том, как я буду трахать эту киску своим языком.

– Гай, – стону, когда он прокладывает дорожку из поцелуев вниз по моему голому животу.

Его руки пробегают по бедрам, и задирают юбку, собрав ее на талии.

– Без трусиков? Хорошая девочка, – хвалит он, прежде чем завладеть чувствительным местом между моими ногами.

Хватаюсь за его густые волнистые волосы, удерживая равновесие, когда он приподнимает одну из моих ног, чтобы дать себе больше пространства. Сдавленный стон врывается из горла – он скользит языком по моим влажным складочкам и возвращается ко входу. Гай погружает язык в меня, посылая волны удовольствия в те места, о существовании которых даже не подозревала. К тому же, отсутствие зрения усиливает ощущения. Электрические заряды от прикосновений пронизывают тело с каждым движением. Дыхание перехватывает, когда он кусает меня за внутреннюю сторону бедра и проводит пальцами по влажному беспорядку, который сам же и вызвал.

– Хочу, чтобы ты села мне на лицо, – говорит он, заставив меня подавиться слюной. Никогда не делала ничего подобного.

– Гай... нет, – заикаясь, лепечу я и замираю от вырвавшейся из меня неуверенности.

Милашка Харли всегда была неуверенной в себе, хотя в этом не было очевидной причины. В те мимолетные моменты, когда я позволял себе забыть о том, что она моя сводная сестра, ее взгляд всегда возбуждал меня.

– Чего ты боишься? – спрашиваю.

– Я просто... Не знаю, – бубнит она.

Ухмыляюсь, хотя она не может этого видеть.

– Позволь сделать тебе приятно.

Она качает головой, а ее руки тянутся к юбке.

– Не думаю, что мне это понравится.

– Дай шанс изменить твое мнение, – умоляю, хватая ее за запястья, чтобы не дать опустить юбку.

Она кивает легким, еле заметным движением, которое всё еще кажется неуверенным, пока румянец со щек сползает на идеальную грудь. Чувство вины за то, что увидел ее обнаженной, увидел запретную киску, прошло. Теперь я стал эгоистом. Хочу ее всю. Каждую частичку. Но всё еще не могу получить ее взгляд, обращенный на меня, и это ранит.

Направляя Харли к кровати, ложусь на спину и притягиваю ее к себе на колени. Расстегиваю молнию на брюках, вытаскиваю член, чтобы на мгновение почувствовать, как ее киска прижимается ко мне, прежде чем притянуть к своему рту. Ее теплая влажность дразнит, и я борюсь с желанием отбросить всё и отказаться внутри. Она выглядит такой скованной и напряженной, когда сидит у меня на коленях, поэтому играю с сосками и ласкаю грудь, пока ее дыхание не выравнивается.

– Иди сюда, – рычу, хватая за юбку и притягивая к себе.

Она упирается руками в изголовье кровати и располагает бедра по обе стороны от моей головы. От нее пахнет нервным возбуждением, а кожа становится липкой от пота, пока я медленно целую внутреннюю сторону ее ног. На секунду дыхание Харли сбивается, когда я слишком грубо обхватываю ее и прижимаю к себе. Нужно похоронить себя внутри нее. Желаю, чтобы мое лицо было покрыто ее оргазмом.

Ласкаю Харли и знаю, что она еще никогда не ощущала такого. Наблюдаю за тем, как ее тело отзывается на каждое прикосновение языка, будто от легкого разряда тока. Она такая восприимчивая. Кружу по набухшему клитору, заставляя стонать и сильнее сжимать изголовье кровати.

– Гай, – с трудом выговаривает она, всё еще смущенная.

– Отпусти, милашка. Просто расслабься и сядь мне на лицо, – говорю, усиливая хватку. – Ты не почувствуешь всего, если не опустишься прямо на мой язык.

Помедлив секунду, она опускает свой вес на мои руки, и, как только чувствует меня глубоко внутри себя, сразу же перестает дрожать. Протесты переходят в стоны, а бедра выгибаются навстречу моему рту. Становится чертовски больно, когда ее мышцы напрягаются рядом с моей головой, и она со всей силы сжимает металлическое изголовье кровати, терзая мое лицо.

– Гай.

Снова произносит мое имя, но в ее голосе уже нет и намека на беспокойство. Теперь только наслаждение. По ее телу пробегают волны удовольствия, когда она скачет на моем лице, мой рот и подбородок полностью влажные от ее возбуждения.

– Сейчас кончу, – стонет она слишком громко, но я не собираюсь останавливать ее.

Обхватываю бедра, прижимая к себя еще сильнее, и она кончает мне на лицо. Продлевая оргазм, продолжаю неглубокие толчки языком, пока она, задыхаясь, держится за металл и пытается унять дрожь в ногах.

Притянув Харли к своей груди, беру ее за подбородок.

– Ты этого не видишь, но твои следы повсюду на моем гребаном лице. Попробуй себя на вкус, – шепчу и завладеваю ее ртом.

Она хнычет, прижимаясь к моим губам. Хочу, чтобы она сосала мой член. Хочу чувствовать ее теплый рот на себе, но от того, что она развалилась на моем лице я так сильно завелся, что боюсь, кончу раньше, чем снова смогу ощутить ее киску.

Несколько раз коснувшись членом возбужденного клитора, пока она целует меня, приподнимаю ее бедра и вхожу. Она такая теплая и влажная. Ощущения невероятные.

– Боже мой, Хэ… Харли, – оговорившись, быстро поправляю себя, надеясь, что она не заметила.

Харли не подает виду, опустив голову мне на грудь. Вколачиваюсь в нее, держа за всё еще подрагивающие бедра. Она задыхается каждый раз, когда выхожу из нее, оставляя внутри только кончик, позволяя пирсингу дразнить ее. То, как сжимаются ее стенки, подводит меня так близко к краю, что я ненавижу себя за то, что не могу продержаться дольше. Она чертовски возбуждает. Ухватившись за бедра, на мгновение останавливаюсь, пытаясь уговорить себя продержаться дольше.

– Помнишь, говорила, что у меня есть сюрприз? – говорит она, прижимаясь ко мне.

– Да, – шиплю сквозь стиснутые зубы.

– Тебе не нужно вытаскивать, – шепчет она, на лице появляется довольная ухмылка. Даже не понимаю, как удерживаюсь от того, чтобы не взорваться прямо сейчас при мысли о том, как заполняю ее.

Боже, я не подумал об этом как следует.

Всё стало слишком реальным.

Если я сделаю это, то зайду слишком далеко. Слишком рисковано. Если она узнает, то никогда не простит. Но нахуй это всё – желание взять эту киску, сделать ее своей и только своей, выкинуло прочь все мысли. Выхожу из нее, переворачиваю на спину и устраиваюсь между ног. Хочу, чтобы на ее глазах не было повязки, лучше, чтобы это я был в маске – тогда она увидела бы, как сильно меня радует возможность кончить в нее. Как хорошо быть в ней.

– Ты уверена, милашка? – уточняю, обхватывая рукой ее шею и притягивая к своему рту в то время, как мой член упирается в киску. – Ты должна быть охуеть как уверена.

– Уверена. Хочу, чтобы ты кончил в меня, – хрипит она.

– Такая хорошая девочка, – рычу, целуя ее.

Одна лишь мысли о том, чтобы наполнить ее, приближает меня к краю. Уткнувшись лицом в ложбинку ее шеи, трахаю жестко и быстро, пока не хороню себя глубоко внутри нее. Ощущения... невероятные.

Киска Харли сжимается вокруг члена, пока я продлеваю свой оргазм. Это рискованно и неправильно – чертовски неправильно – но я не хочу останавливаться. Готов отдать всё, чтобы иметь возможность продолжать трахать ее. В том числе и свою личность.

Глава 17

Подогнув под себя ноги, сажусь на диван и набираю сообщение Гаю.

Его ответ заставляет щеки раскраснеться.

Прошлой ночью Гай не позволил мне увидеть его лицо, даже когда я умоляла принять душ вместе после того, как была покрыта нашим удовольствием. Он сказал, что я уйду, увидев его лицо. Но я не ушла бы.

Мне плевать, как он выглядит. Его внешность не изменила бы моих чувств или того, какой трепет в животе вызывает разговор с ним. Ну, не только в животе, но это неважно. Мне нравится его общество. Гай – хороший человек, и это всё, что имеет значение. Он заставляет меня чувствовать себя невероятно хорошо, чтобы думать о нем плохо.

Ухмыляюсь, глядя на экран, и решаю заставить его пожалеть о том, что он не позволил нам принять душ вместе. Оглядевшись по сторонам, слезаю с дивана и иду в ванную.

Открыв дверь, буквально замираю, потому что не ожидаю увидеть Мейсона дома, а тем более в ванной. Руки тянутся к глазам, как будто недостаточно просто их закрыть.

– Господи, Харли! – кричит он, схватив полотенце грубым движением, которое чуть не выбивает полотенцедержатель из стены.

– Прости! Не знала, что ты дома!

За закрытыми веками в моем сознании вырисовываются детали только что увиденного: Мейсон в отражении зеркала, поглаживающий свой член, под головкой которого что-то блестит. От осознания моя челюсть почти падает на пол.

Пирсинг.

Порез на руке.

О боже. О. Мой. Блядский. Боже.

Реальность обрушивается на меня, словно ведро ледяной воды. Задыхаюсь, пытаясь поскорее убраться из комнаты.

– Нет... нет... н..., – повторяю, пока его руки не останавливают меня.

Пиздец.

Всегда запираю дверь, но сегодня был так занят перепиской, что забыл.

Маловероятно, что она могла разглядеть хоть что-то за ту миллисекунду, прежде чем ее руки поднялись к лицу. Но когда Харли начала паниковать, отступать и повторять слово «нет», я обрел уверенность, что она всё поняла. Харли умна. Чертовски умна. Слишком глупо надеяться, что она не сложит два и два.

Встряхиваю ее достаточно сильно, чтобы она перестала произносить это проклятое слово.

– Да! – перебиваю. – Да, то, о чем ты думаешь, правда. И мне очень жаль!

Харли опускает руки, ее лицо краснеет от попытки остановить гнев, который вот-вот вырвется наружу.

– Жаль? – рычит она. – Ты, блядь, сожалеешь? О чем? О том, что переспал со мной?

Качаю головой.

– Я никогда не буду сожалеть о том, что переспал с тобой. Потому что мне не жаль. Извини, что не сказал тебе правду.

– О Боже, Мейсон...

Ее гнев сменяется неловким шоком, от которого становится не по себе.

– Я спала с тобой… – шепчет она почти в трансе, как будто запертая в воспоминаниях о каждой ночи, проведенной вместе. – Блядь, как же это отвратительно. Мерзость.

Едкие слова срываются с ее губ, когда злость вспыхивает с новой силой.

– Ты кусок дерьма!

– Хэл, – перебиваю, уклоняясь от язвительных слов. – Это не должно было случиться. Но я не собираюсь отрицать произошедшее или что не сделаю это снова. Я действительно понравился тебе, когда не был чудовищем, созданным твоим воображением.

Ее щеки покрываются красным пламенем.

– Ты больной сукин сын, – выплевывает она и тянется к телефону.

Хватаю его, чтобы посмотреть, кому она хочет позвонить – своему отцу, конечно – и бросаю на ковер.

– Действительно звонишь папочке, Харли? И что ты собираешься ему сказать? Что я принуждал тебя? Или что ты кончала на мой член и лицо?

Наружу вырывается прежний Мейсон – тот, что издевался над ней. Это несправедливо. Но мне всё равно.

С пола слышу голос ее отца, который небрежно здоровается с ней, и поджав губы, поднимаю трубку и сую ей в лицо.

– Давай, скажи ему, – зло шепчу.

Она просто смотрит на меня, и мне приходится повторить слова и вложить телефон в ее дрожащую руку.

– Скажи ему.

Харли качает головой, подносит мобильник к уху, в уголках глаз появляются слезы.

– Прости, пап, позвонила по ошибке, – с легкой дрожью в голосе говорит она. – Я тоже тебя люблю, пока.

Она вешает трубку, не сводя с меня глаз.

– Пошел ты! – резкий крик раздается по квартире. – Проваливай нахер из моего дома!

– Харли...

– Убирайся!

Не хочу этого делать, но решаю отступить. Пройдя в свою комнату, переодеваюсь и ухожу по ее просьбе. Звук захлопывающейся за моей спиной двери – конец для нас и я не могу с этим смириться. Когда она была со мной, то была моей. Независимо от того, был я Гаем или Мейсоном. Была ли она моей сводной сестрой или нет.

Моя.

Не представляю, сможет ли она простить меня.

Харли ненавидела Мейсона и никогда не смирилась бы с тем, что впустила меня в себя.

Подойдя к машине, сажусь и направляюсь к своей квартире. Припарковавшись, похожу к подъезду и вспоминаю, как она завязала себе глаза прямо у моей двери прошлой ночью. Войдя в квартиру, ловлю себя на мысли о нашем поцелуе у стены. Прохожу в спальню и вспоминаю, как она ощущалась. Ее вкус.

Блядь.

От этих воспоминаний подташнивает. Желудок скручивает. Сердце разрывается. Ее любовь оказалась ужаснее ненависти. По крайней мере, пока она ненавидела меня я не знал, как звучат ее стоны.

Глава 18

Прошло больше двадцати четырех часов с момента последнего сообщения от Гая – то есть Мейсона, – и хотя я ненавижу его за то, что он сделал, всё равно скучаю по нашим разговорам. По тому, как он открывался мне.

Тело охватывает дрожь.

За все эти годы я не давала Мейсону ни единого шанса рассказать о себе. Разговаривая с Гаем, узнавала ли я истинного Мейсона? Или всё это было лишь частью большого, мерзкого плана? В любом случае чувствую себя грязной. Тошнит от одной мысли о том, что он был во мне. Он член семьи, даже если мы не ладим.

Смотрю на пустой экран телефона. Трудно осмыслить случившееся. Мне плохо от всего этого, и не только потому, что он переспал со мной под чужим именем, но и потому, что заставил влюбиться в него. Отвратительный – даже хуже, чем я могла себе представить.

Раздается звонок в дверь, отрывая от неудачных попыток позаниматься. Невозможно думать об экзаменах, когда я так сильно зациклена на Мейсоне.

Смотрю в глазок и вижу незнакомца, повернутого ко мне спиной, с натянутым на голову капюшоном. Никого не жду, но открываю дверь, потому что разносчики пиццы часто путают мой дом с домом напротив. Такое случается как минимум раз в неделю.

– Эй, вы, наверное, перепутали...

Мужчина оборачивается, и все слова застревают в горле. В руках у него нет пиццы. Несмотря на то что я уже много лет не видела этого лица, всё равно узнала его.

– Нет, это тот самый дом.

Джефф толкает меня внутрь и прижимает к стене.

– Харли, милая сестренка Мейсона, – шепчет он мне на ухо, и я вздрагиваю, когда теплое дыхание касается кожи.

– Джефф, меня абсолютно ничего не связывает с Мейсоном, – шиплю с притворной уверенностью, задрав подбородок.

– О, знаю. Я много чего знаю. Что ты любишь пить. Как танцуешь. Но ты и твой маленький тайный защитник не дали мне узнать ту деталь, которую я действительно хотел – то, как ты ощущаешься внутри, – тараторит он, рассмеявшись в конце.

Слова бьют в самое нутро и заставляют подавиться собственной слюной. Тайный защитник? Мейсон? Нет времени осознать информацию. Она просто впитывается в меня, как проклятие, проникающее в кровь. Мейсон пытался защитить меня. Пытался спасти от Джеффа. Но от этого не легче, хотя очень хочется получить хоть каплю облегчения.

Дверь с грохотом открывается, и что-то тяжелое и пластиковое падает на пол – не вижу из-за головы Джеффа – а затем, в одно мгновение, парня отрывают от меня и швыряют на пол.

– Я же сказал тебе оставить ее в покое!

Мейсон с рычанием отводит руку и бьет Джеффа по лицу. Снова и снова. Пытаюсь схватить его за руку, чтобы остановить, но он просто бьет его другой рукой.

– Мейсон! – кричу. – Ты убьешь его!

Джефф превращается в искореженное месиво, забрызгивая каплями крови белый кафельный пол.

Мейсон переводит взгляд на меня.

– Он прикасался к тебе? – спрашивает парень, сдерживая взмах руки в ожидании моего ответа.

Качаю головой, но знаю – если бы Мейсон не появился, Джефф воплотил бы угрозу в жизнь. Я бы стала возмездием за признание Мейсона. Всё, что он мне рассказал, было правдой.

Мейсон опускает руку и разжимает кулак.

– Вызови полицию, – тяжело дыша, приказывает он.

Некоторое время вожусь с телефоном. Пальцы не слушаются и сильно дрожат, не давая набрать три цифры. Наконец, удается совладать с волнением, и назвать адрес дома.

Когда Мейсон слезает с Джеффа, его рука кровоточит, как будто ее порезали.

– Ты ранен, – говорю очевидное, коснувшись его окровавленной кожи.

– Да, от этого, – бурчит Мейсон, указывая на дверь.

Я была так сосредоточена на том, чтобы не дать Мейсону убить Джеффа, что не потрудилась узнать, что за звук услышала, когда дверь распахнулась. Кошачья переноска. Сэмми мяукает, когда я нагибаюсь, чтобы поднять его.

Мой взгляд мечется к Мейсону.

– Зачем?

– Потому что я знал, что он тебе понадобится, – отвечает он, смывая кровь с рук. – Какая мать, такой и сын. Он тоже не в восторге от меня.

– Разве у тебя нет аллергии? – спрашиваю я.

Он пожимает плечами.

– Всё еще есть. Глаза адски горят.

Наклоняется и брызгает холодной водой в лицо. Затем вытирается и подходит ко мне. От его ледяного присутствия я дрожу.

– Именно поэтому я больше люблю собак, – говорит он, скривив губы, указывая на Сэмми, который шипит от этого жеста.

– Ты поехал домой только для того, чтобы забрать его? Ради меня?

Открывая переноску, притягиваю Сэмми к себе, зарывшись лицом в его рыжую шерсть. Тот мурлычет, как только оказывается на руках.

Он привез моего кота.

Зацикливаюсь на этом, несмотря на всё остальное, что произошло.

– Спасибо, офицеры, – говорю, когда они поворачиваются, чтобы уйти.

Один из них оглядывается на меня.

– Вы уверены, что не хотите показаться врачу?

– Мои руки будут в порядке.

Полицейский натянуто улыбается.

– Мы свяжемся с вами по поводу остальной части отчета.

Киваю и следую за ними, чтобы закрыть дверь. Харли сидит на диване и гладит гребаного кота. Ненавижу его, но, если бы не он, мне не удалось спасти Харли от Джеффа до того, как он успел бы выполнить свою угрозу.

Ничего не сказав, беру чистящее средство под раковиной и вытираю кровь с пола. Закончив, выбрасываю окровавленные бумажные полотенца в мусор и мою руки. Запах отбеливателя словно прилип к коже.

Подхожу к входной двери и берусь за ручку, но тут вспоминаю о том, что прожигало дыру в моем кармане. Потянувшись, нащупываю цепочку. Глубоко вздохнув, подхожу к Харли и кладу ее ей на колени, от чего Сэмми шипит и убегает. Она берет цепочку и поднимает, рассматривая украшение на ладони. На ее глаза наворачиваются слезы.

– С восемнадцатым днем рождения, Хэл, – поясняю и поворачиваюсь, чтобы уйти.

– Мейсон, – шепчет она, но мне не хочется оборачиваться. Я должен уйти. – Ты наденешь его на меня?

Последнее слово она произносит с надрывом – в попытке остановить меня.

И это работает. Провожу рукой по волосам и снова поворачиваюсь.

– Встань, – прошу.

Послушно выполнив мою просьбу, Харли передает цепочку, поворачивается спиной и поднимает волосы. Я затаил дыхание. Вечнозеленые деревья, которые были так ненавистны мне, никогда еще не выглядели настолько красиво.

Сердце бьется чаще, и я понимаю, что должен уйти. Внутренний голос шепчет, что нужно идти. Я должен двигаться. Но ноги удерживают меня на месте.

– Почему ты больше не боишься меня, Харли? – спрашиваю шепотом. – Неужели понадобилось всё это, чтобы наконец поверить, что я не такой ужасный монстр?

Каждое слово сопровождается шагом вперед, и ей приходится отступать назад, пока стеклянная дверь, выходящая к бассейну, не оказывается у нее за спиной. Хочу, чтобы она оттолкнула меня, потому что сам не могу этого сделать.

– Или я всё тот же монстр, что обманывал тебя, и ты просто стала храброй?

– Мейсон, – стонет она.

От звука моего имени, слетевшего с ее губ, дрожу, но это не может продолжаться. То, что у нас было, больше не может существовать. Всё должно закончиться сейчас.

– Не надо, Харли.

– Ты не можешь просто так уйти, – говорит она, переведя взгляд на меня.

– Могу и сделаю это. Ты была просто вызовом и всё. Больше ничего. Так что оставь всё как есть, – вру, хотя гнев в моих словах настоящий. Только злость горит во мне совсем по другим причинам.

– Ты не имеешь в виду то, что говришь.

– Как ты себе всё представляешь, Хэл? – повышаю голос. – Я твой брат. Мы выросли вместе. Это неправильно, и я знал это с самого начала, но всё равно продолжал. Всё должно закончиться прямо сейчас. Это ничего не значит. Мы не можем быть кем-то друг для дурга. Позволь Гаю жить в твоей памяти и забудь обо мне.

По ее щеке скатывается слеза, она вытирает каплю и старается не дрожать. В глубине души она знает, что я прав. Потому что мы – большая ошибка.

– Нет.

– Черт возьми, Харли! Я воспользовался тобой. Был эгоистом, пользовался твоим телом. Я – всё то, о чем ты всегда говорила.

Моя рука поднимается к ее горлу, и она задыхается, когда я тянусь к ней и в последний раз вздыхаю ее запах.

– Я просто рад, что хоть раз в жизни ты нашла время узнать меня настоящего.

Очередная слеза катится по ее подбородку и падает мне на руку, и я борюсь с искушением вытереть ее.

Харли тянется и берет меня за запястье, но не для того, чтобы убрать его, а чтобы удержать.

– Ты сказал, что покажешь мне свое стихотворение, – говорит она, моргая ресницами, пытаясь прогнать слезы.

Смеюсь. После всего, что я только что сказал, ее волновало только это? Гребаное стихотворение?

– А что, если это тоже ложь?

– Не думаю, – шепчет она, и ее нижняя губа дрожит.

Провожу рукой по лицу.

– Искушение – яд сладких губ. Запретный плод, что манит, как пламя. Она – вино, что пью бездонно. Мой голод – зубы в плоть Эдема.

Убрав руку с ее шеи, провожу большим пальцем по нижней губе.

– Пусть даже с губ не снимет след вкушенья грешного – всё равно. Нас вырвут из рая…

Пальцами зарываюсь в ее волосы и притягиваю к себе.

– Но что есть рай? Лишь тело ее – мое табу, мое дно.

Последние строки звучат низко и соблазнительно, потому что это именно то, что я чувствовал, пока писал его. Она была раем. Даже когда пытался заставить себя думать иначе, это было правдой.

Дыхание Харли сбивается, когда я наклоняюсь к ее рту.

– Ты мой запретный плод, милашка, – шепчу, почти касаясь ее губ. – Я изо всех сил стараюсь не откусить от тебя ни кусочка.