Текст книги "Последняя ошибка (ЛП)"

Автор книги: Лорен Биел

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 6 страниц)

Глава 19

Милашка.

Прозвище заставляет растечься лужицей у его ног. Взглянув в потемневшие от страсти глаза, хватаю Мейсона за шею и притягиваю к себе. Он целует меня в ответ.

– Ты никогда не видела, как я смотрю на твое обнаженное тело, – шепчет он, и я качаю головой.

Мейсон хватает подол моей футболки и тянет ее через голову. Затем, сделав шаг назад, проходится жарким взглядом по моим изгибам, отчего меня охватывает волна неуверенности. Тяжело смотреть на его лицо. Наблюдаю, как он прикусывает нижнюю губу и ощущаю жар, растекающийся по щекам.

– Так чертовски сексуально и так неправильно одновременно, милашка.

Легким движением касается моего плеча, потом проводит рукой по груди и, наконец, скользит вниз, за пояс леггинсов. Из его горла вырывается рычание, и, наклонившись вперед, Мейсон снова касается моих губ.

– Черт возьми, ты как грех, Хэл. Всё в моей голове кричит остановиться. Но сердце хочет большего, – бормочет, уткнувшись своим лбом в мой.

– Возьми больше, – шепчу, крепко удерживая его за запястье и опускаю руку ниже.

– Ты понимаешь о чем просишь?

Киваю.

– Уверена?

Его пальцы проходятся по моим складочкам, от чего я резко вдыхаю.

– Ты просишь, чтобы я, твой сводный брат, снова тебя трахнул. Это пиздец как неправильно, – говорит он, ухмыляясь мне в губы. – Как ты можешь хотеть, чтобы я был в тебе?

Отвечаю движением бедер в сторону его руки.

Мейсон стягивает рубашку, и я провожу ладонью по его груди и животу. Знакомое тело кажется чужим, но закрыв глаза, понимаю, что знакома с каждым сантиметром его кожжи. Его теплая рука, твердость на моем бедре, то, как каждый голодный вздох слетает с его губ – так же, как и тогда, под маской. Низкий соблазнительный голос напоминает каждое слово, которое он когда-либо говорил мне как Гай. Тело откликается на эти воспоминания, и я снова трусь о руку в трусиках.

– Хорошая девочка, Хэл, – шепчет он, покусывая мою шею.

Прозвище, которое Мейсон дал мне много лет назад, не останавливает движения бедер, и вскоре мы двигаемся как одно целое. Стону, откинув голову назад, наслаждаясь знакомыми прикосновениями. Его пальцы говорят на родном языке, проникая внутрь моей жаждущей киски.

– Мейсон, ты нужен мне, – задыхаясь, стону.

Он поднимает голову.

– О, детка, мне нравится, когда ты так меня называешь, – рычит он.

– Это просто твое имя, – шепчу я.

– Дело не только в имени, а в том, как именно ты его произносишь. Без ненависти, которую испытывала последние десять лет. Сейчас оно звучит по-другому. Пропитано твоим удовольствием.

Матерь божья.

То, как она произносит мое имя, смешивая его со стонами... Блядь. Это самый прекрасный звук, который я когда-либо слышал. Член пульсирует от желания. Не могу больше ждать ни минуты – должен почувствовать ее. Не как Гай, скрытый за маской, а как я. Мужчина из ее сладких снов и кошмаров.

Развернув Харли, выставляю руку перед собой. От ее учащенного дыхания стекло, остывшее от понижения температуры осенью, запотевает. Свободная рука двигается вниз по груди и стягивает леггинсы. Кончиками пальцев ощущаю жар ее попки и сжимаю теплую плоть.

– Скажи мое имя, милашка. Умоляй меня, – рычу в нетерпении.

– Мейсон, – задыхаясь произносит она. – Пожалуйста.

Наклонившись, приподнимаю подбородок пальцами и поворачиваю ее так, чтобы смотреть в серые глаза, что когда-то чертовски бесили меня, а теперь – успокаивают.

– Чего ты хочешь, Хэл?

– Трахни меня, – стонет она, жадно покачивая бедрами.

– Почему? Скажи, почему ты хочешь меня? – требую, крепче сжимая подбородок.

Нижняя губа девушки дрожит, словно я заставляю ее противостоять тому, что всегда было внутри нее. То, в чем ей трудно признаться. Но мне необходимо услышать слова, звучащие из ее приоткрытых губ. Хочу, чтобы она сказала это вслух.

– Потому что я люблю тебя, Мейсон, – шепчет она.

– За все годы, что тебя знаю, ты никогда не говорила таких слов, – давлю, касаясь изгиба ее шеи.

– Я не знала тебя настоящего.

– А теперь вдруг узнала? Потому что только я могу заставить тебя кончить?

Качает головой.

– Нет, потому что я не позволяла себе узнать тебя получше.

– Нравится то, что узнала обо мне? – спрашиваю, скользя членом по ее входу.

Она кивает, прикусив нижнюю губу.

Толкаюсь в нее, ощущение отличается от всего, что я чувствовал раньше. Она ощущается иначе не только потому, что мой голый член внутри нее, но и потому, что это мой голый член, а не Гая. Потому что она принадлежит мне, а не Гаю.

Она хнычет, когда я погружаюсь в нее, но этого недостаточно. Стонов, которые она выдыхает в стекло, недостаточно. Выхожу из ее киски, разворачиваю и стягиваю с ее бедер спущенные леггинсы. Затем поднимаю бедро и широко раздвигаю ноги. Стоя лицом к лицу, испытываю эйфорию. Вид этих серых глаз, смотрящих прямо на меня настоящего, лучше любого оргазма, который я испытывал раньше. Можно только представить, какой катаклизм произойдет, когда я наполню ее в этот раз.

Провожу кончиком по ее дырочке, пирсинг на мгновение цепляется за клитор, прежде чем снова войти и растянуть ее вокруг себя. Обхватив рукой ее шею, притягиваю к себе, а другой спускаюсь к груди, поглаживая сосок именно так, как она любит. Когда наши губы встречаются в поцелуе, она отвечает мне с таким голодом, который может посоперничать с моим собственным.

– Люблю тебя, милашка. Не должен, но люблю. Никогда не думал, что способен полюбить другого человека, но ты всё время живешь в моих мыслях, Хэл. Всё время. Я готов на всё, чтобы обладать тобой и держать в безопасности, и если это не любовь, то не знаю, что тогда.

Слезы наворачиваются на ее глаза.

– Почему я должна верить тебе? – спрашивает она.

С силой вхожу в нее, глубоко, и перемещаю руку с груди на щеку.

– Потому что я оставил бы тебя, если бы ты этого захотела. Отпустил, потому что твое счастье значит больше, чем... что бы то ни было в мире. Я принес тебе этого гребаного кота, потому что не хотел, чтобы ты переживала в одиночестве.

Глаза всё еще горят, словно объятые адским огнем, потому что этот кот был на ее лице, коленях – везде, где я хотел к ней прикоснуться. Но это не имеет значения. Я смирился бы и с ожогом кислотой, если бы это означало возможность быть с ней. Справлюсь и с маленьким рыжим засранцем, лишь бы быть с ней. Я готов на всё ради нее и не преувеличиваю.

Она зарывается лицом в мою шею. Замедляю толчки, чтобы прочувствовать эту ласку, проживая момент нежности, ощущая напряженность только от удовольствия, а не от затаенного гнева. Наслаждаюсь ощущением от соприкосновения наших лиц, прижатых друг к другу – ее лоб касается моего, нас ничего не разделяет.

Не могу продержаться долго. Если бы знал, что снова окажусь внутри этой сладкой киски, то подготовился бы лучше. Выйдя из нее, обхватываю основание члена, подавляя оргазм.

Подойдя к дивану, усаживаю Харли и опускаюсь на колени между ее ног. Обхватив бедра, притягиваю ее к краю, зарываясь лицом во влажное тепло. Она чертовски приятная на вкус, но сейчас, когда могу поднять голову и увидеть эти глаза, смотрящие на меня в ответ, всё становится еще лучше. Ее пальцы вплетаются в мои волосы, наслаждаюсь ею так, словно только она может утолить терзающий меня голод. Ее тело охватывает дрожь, но я не останавливаюсь, пока она не кончает мне на лицо. Ее стоны вырываются из этого сладкого рта в самой прекрасной песне, которую я когда-либо слышал. Даже когда ее восхитительное тело сотрясают волны оргазма, продолжаю слизывать ее удовольствие, очищая, чтобы потом снова испачкать.

Одариваю свою милашку дьявольской ухмылкой, поднимаюсь на ноги и сажусь рядом с ней. С легкостью перетягиваю расслабленное тело к себе на колени.

Харли вцепляется в меня, пока влажная киска трется о ноющий член. Блядь, я нуждаюсь в ней так, как никогда не нуждался ни в чем раньше.

Одним мучительно долгим движением вхожу, отчего у нее перехватывает дыхание. Затем, грубо схватив ее за бедра, начинаю двигаться навстречу. Стон срывается с моих губ, когда ее пульсирующие стенки сжимает член, и я пытаюсь замедлиться, желая продлить этот момент как можно дольше.

– Сейчас кончу и наполню тебя снова, потому что ты принадлежишь мне. Ты моя, милашка?

Она хмыкает и кивает.

– Да, Мейсон. Я твоя.

– Хорошая девочка, – рычу ей в губы, а затем целую.

Она моя ровно настолько же, насколько и я сам принадлежу ей.

Я совершил много ошибок в жизни, но хочу, чтобы она была последней.

Моя последняя ошибка.

Эпилог

– Мейсон, у тебя сегодня хорошее настроение, – говорит мама, доставая из духовки сковороду. Не заметил, чтобы у меня было какое-то особенное настроение, но ладно. Если только она не имела в виду оглушающую тишину между мной и Харли. Обычно мы перебрасываемся колкостями, сопровождающимися закатыванием глаз, которых с лихвой хватило бы до следующего праздничного ужина.

– Ты давно меня не видела, вот и всё. Веду себя как обычно, – поясняю, доставая из шкафа тарелки. Накрывая на стол, блуждаю глазами по телу Харли. Всматриваюсь в темный макияж, украшающий серые глаза, и черный изгиб длинных ресниц. Мой взгляд опускается к теплой толстовке с эмблемой колледжа, толстая ткань которой спадает с правого плеча. Знаю, что именно скрывается под буквами на ее груди.

– Извини, – говорит она, проходя мимо меня, расставляя столовое серебро.

Кашляю, когда мама подходит ко мне сзади, и пытаюсь скрыть эрекцию, упирающуюся в обеденный стол.

Ужин подан, и я сажусь как можно дальше от Харли – делал так все разы до того, как трахнул ее. Но продолжаю следить за ее ртом, который поглощает каждый кусочек еды. Судя по тому, как ее губы обхватывают вилку, она точно знает, что делает.

– Вы оба такие тихие, – говорит ее отец.

– А о чем нам говорить? – спрашивает Хэл, пожав плечами.

Ухмыляюсь.

– Ты можешь рассказать им о том, как завалила математику, – язвлю я.

Ее отец с тяжелым вздохом опускает свой бокал.

– Это правда, Харли?

Она проводит пальцем по бокалу и кивает, но не раньше, чем бросает на меня яростный взгляд.

– По крайней мере, меня не уволили с работы, – огрызается она. Ее выпад попадает точно в меня, отправляя жаркую волну к члену.

– Меня не уволили. Уволился до того, как они смогли это сделать, большое спасибо, – с улыбкой парирую я.

– Умный ход, – говорит она, саркастично покачивая головой.

– Спасибо. И мне даже не понадобился дорогой диплом колледжа, чтобы научиться этому.

Мы подкалываем друг друга, как в детстве. Наши родители, кажется, расслабляются, когда мы начинаем спорить, возможно потому, что молчание между нами было странным. А нам нужно, чтобы всё выглядело обычно.

– Ш-ш-ш, – приказывает он, заталкивая меня в спальню, оглянувшись, прежде чем закрыть дверь. – Из-за тебя у нас будут неприятности!

Он еле слышно ругается, пока я пытаюсь сдержать вырывающийся из груди смех. Едва смогла досидеть до конца ужина с непроницаемым лицом.

Рот Мейсона находит мой, и я целую его в ответ, но потом останавливаюсь.

– Мы не можем сделать то, о чем ты сейчас думаешь, – говорю, жестом указывая на его твердый член, прижатый к моему животу.

– Я думаю об этом с тех пор, как ты вошла в дверь, Хэл, – шепчет он низким голосом. – Думаю о том, как мне хочется заткнуть твой дерзкий рот вот этим.

Взяв мою руку, подносит ее к джинсам.

– Тебе не нужно было рассказывать им о моей работе, – стонет он.

– А тебе не нужно было рассказывать о моем зачете. К тому же, они больше привыкли к твоим неудачам, чем к моим, – говорю с ухмылкой, наклонясь ближе к его рту.

– Ох. Если бы я не был так чертовски возбужден, то это могло бы задеть мои чувства.

На двери Мейсона нет замка, и я взвешиваю все риски, когда он обхватывает меня за плечи и побуждает опуститься на колени. Смотрю на него, пока он расстегивает джинсы и достает свой член. Бросив последний взгляд на дверь и наплевав на осторожность, беру его в рот.

Он рычит, звук раздается прямо из его горла, по моим венам растекается жар. Мало того, что мы сводные брат и сестра, этого стало недостаточно и мы перешли на совершенно новый уровень, когда начали развлекаться в доме наших родителей. Поднимаю на него глаза и вижу, что ему явно всё равно – он хватает меня за затылок и еще глубже вгоняет свой член в мое горло.

– Хорошая девочка, – стонет, когда мой язык лижет его пирсинг именно так, как ему нравится. Мейсон качает головой и отстраняется.

– Мне нужна твоя киска, милашка, – шепчет он, помогая подняться на ноги.

Горячая ладонь гладит мое обнаженное плечо. Когда он укладывает меня на кровать и забиратся сверху, задыхаюсь, вспомнив свою подругу, лежащую под ним в точно такой же позе. Качаю головой, прогоняю мысли и возвращаю внимание к Мейсону. Его руки берутся за пояс моих штанов и стягивают их вниз по бедрам, затем он жадно целует меня.

– Мейсон, – шепчу, когда его ладони обхватывают мое лицо.

– Ты сейчас думаешь об Анне? – спрашивает он.

Он понимает меня – всегда знал, что у меня на уме. С тех самых пор, как мы были детьми. Но вместо того, чтобы использовать боль, утешает меня.

– Не думай ни о ком, кроме меня, – наклоняясь, шепчет он, возвращая мое внимание своим ртом. – Представь, что до тебя никого не было, потому что я не был тем, кто есть сейчас. С тобой. Благодаря тебе.

Выдыхаю в его губы и целую в ответ.

Мейсон не совершает ни малейшего движения, пока я полностью не расслабляюсь под ним. Как только это происходит, его рука скользит вниз, и он входит в меня. Стону, когда он растягивает мои стеночки, а пирсинг проходит по клитору, как и всегда. Толчки становятся глубже, стоны усиливаются, и ему приходится зажать мне рот рукой.

В тишине, когда его бедра замирают, слышу голос отца. Он разговаривает по телефону недалеко от двери. Щеки краснеют, а по коже ползут мурашки при мысли о том, что нас могут застукать. Пытаюсь оттолкнуть его, но он неподвижен и через пару мгновений наклоняется ко мне.

– Не хочу останавливаться. Молчи, милашка, – шепчет, убрав руку с моего рта и позволяя мне задыхаться от паники.

– Мейсон, ты с ума сошел? – спрашиваю, когда его пальцы обвивают мою шею и притягивают к себе.

– Немного, – хрипит он, фирменная ухмылка немного развеивает мой страх. – Мне нравится идея трахнуть папину дочку, когда он за дверью.

– Я не папина дочка, – протестую в ответ, когда движение его бедер заставляет прикусить язык, чтобы не застонать.

Неприятно, что он так обо мне думает, но Мейсон прав: ситуация заводит меня так, как не должна. На самом деле меня возбуждало всё, что происходило между нами весь сегодняшний вечер. То, как мы флиртовали на глазах у родителей. То, что занимались таким непотребством под их крышей. И я страстно желала разрядки.

– Заставь меня кончить, Мейсон, – умоляю с тихим стоном.

– Уверена, что сможешь вести себя достаточно тихо? – спрашивает он, выгибая бедра и просовывая руку между нами.

Киваю, но не уверена, что смогу контролировать голос, когда он станет трогать меня своими умелыми пальцами – именно так, как умеет. Оргазмы с ним всегда слишком громкие, потому что он касается меня таким особенным образом – это трудно объяснить. Так, будто он знает меня всю жизнь, хотя так оно на самом деле и есть.

Мейсон гладит клитор, и я закрываю рот рукой, чтобы сдержать рвущийся наружу крик. Мои хныканья всё еще слишком громкие.

– Ты не сможешь быть достаточно тихой, – шепчет он, останавливая движения своих пальцев между моих бедер. Я всё еще слышу голос отца, пока тот говорит по телефону.

Мейсон наваливается на меня всем своим весом и накрывает ладонью мою руку, заставив замолчать, не считая тяжелого дыхания, вырывающегося из моего носа. Снова касается набухшего от возбуждения клитора и не останавливается, пока я не выгибаю спину от удовольствия.

– Кончи для меня, милашка, – рычит он, трахая сильнее, изголовье кровати стучит о стену.

Задыхаюсь, не в силах больше терпеть, и кончаю. Мейсон с трудом сдерживает стоны и замирает, догнав собственное освобождение. Целует меня, член всё еще подергивается внутри моей изнеможенной киски. Затем выходит, застегивает молнию на джинсах, помогает мне встать на ноги и протягивает штаны.

– Нужно привести себя в порядок, – щебечу, пытаясь найти что-нибудь подходящее.

– Хочу, чтобы ты просидела наполненная моей спермой до конца ужина, – дрожу от его слов. – И я буду носить тебя на себе до конца вечера.

Мейсон берет мою ладонь и гладит член через джинсы.

– Люблю тебя, – шепчет он, притягивая меня для поцелуя. – А теперь иди и притворись, что ненавидишь меня, пока моя сперма сочится из твоей киски.

Notes

[←1]

В США средний балл в системе образования часто выражается в формате GPA (Grade Point Average) по 4-балльной шкале, где:

4.0 – это максимальный балл, эквивалент оценки A (отлично).

Средний GPA по стране обычно находится в диапазоне 3.0–3.4, что соответствует B или B+ (хорошо).

GPA 4.0 означает, что ученик или студент учится на отлично по всем предметам, что считается высоким достижением.

Таким образом, если у кого-то GPA = 4.0, это значит, что у него идеальная успеваемость.

[←2]

Убер (Uber) – международная технологическая компания, наиболее известная благодаря своему приложению для заказа такси. Основана в 2009 году в США, Uber стал символом трансформации рынка пассажирских перевозок, предлагая услуги частных водителей по модели «sharing economy» (экономики совместного потребления).

[←3]

Red Solo Cup – одноразовый стаканчик для напитков, главный атрибут практически всех американских вечеринок.

[←4]

Маска Судной ночи – популярный атрибут из серии фильмов «Судная ночь» (The Purge), в которых одна ночь в году объявляется легальной для любых преступлений, включая убийства.

Маски, которые носят участники этих «очистительных» ночей, часто выглядят жутко, гротескно или символично – с искажёнными лицами, зловещими улыбками, светящимися глазами или надписями. Они стали визуальным символом беззакония, анархии и подавленной агрессии в поп-культуре, и часто используются на Хэллоуин, в мемах и карнавалах.

[←5]

Альтер-эго (от лат. alter ego – «другое я») – это второе, альтернативное проявление личности, которое может отличаться от основного характера, поведения или образа жизни человека.

[←6]

Гай (от англ. Guy) – не только имя, но и слово, означающее «парень», что создает каламбур: герой словно называет себя просто «типичным парнем».

[←7]

Американская идиома означающая: не надо так сильно нервничать.

[←8]

Внутриматочная спираль (ВМС) – это долговременное средство контрацепции, которое врач вводит в матку для предотвращения нежелательной беременности.