Текст книги "Последняя ошибка (ЛП)"
Автор книги: Лорен Биел
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Лорен Биел
Последняя ошибка
Информация
×××
Внимание: данный перевод является любительским, выполнен энтузиастами и не претендует на официальный статус. Распространяется исключительно в некоммерческих целях.
×××
При публикации файла на других ресурсах – обязательно указывайте ссылку на переводчика.
×××
Пожалуйста, не размещайте русифицированные обложки книг в социальных сетях (Instagram, TikTok, Twitter, Facebook, Pinterest и др.).
×××
Будем благодарны, если вы поделитесь своим мнением о книге. Ваши отзывы – лучшая благодарность и вдохновение для будущих переводов!
Приятного чтения!
Для тех из нас, кто мечтает иметь своего преследователя в маске…
Глава 1
Стоны удовольствия девушки, лежащей подо мной, лишь заставляют увеличить силу толчков. Сжимаю ее волосы в кулак, мы занимаемся самым лучшим видом секса – тайным. До меня доносится тихий скрип открывающейся дери с противоложеного конца комнаты, и я ощущаю, как сердце уходит в пятки. Это не могут быть родители... что означает...
Взгляд метнулся к приоткрытой двери, и там, в полутьме, меня ждало именно то, от чего я бежал все это время.
– Мейсон? – возмущенно шепчет блондинка подо мной, когда я внезапно останавливаюсь. – В чем, черт возьми, дело?
Девушка, стоящая в дверях, – Харли – смотрит на меня сузив глаза. Закрываю рот ее лучшей подруги ладонью. Чувство вины, подобно обоюдоострому клинку, пронзает меня прямо в область под ребрами. Как бы мне ни нравилось дразнить Харли, но на этот раз я облажался.
Очень сильно облажался.
Девушка подо мной убирает ладонь ото рта и приподнимается на локтях. Ее беспорядочные светлые локоны рассыпаются по плечам когда она смотрит в сторону двери.
– Какого хрена? – огрызается она.
Наполовину натянув штаны, слезаю с кровати и встаю.
– Харли только что нас увидела, – произношу я с долгим выдохом.
– Подожди, что? – Анна смотрит на меня, ее рот широко открыт от шока. – Ты сказал, что никого не будет дома!
– Никого и не должно было быть, – говорю, попутно застегивая джинсы и оставляя полуголую девушку на кровати.
Выхожу из комнаты, чтобы отыскать Харли. Знаю, что она будет вне себя от ярости.
Не без причины.
– Харли? – зову, но ответа не следует.
К тому времени, как я нашел ее, девушка уже успела пересечь весь дом и добраться до застекленной веранды. Темные волосы ниспадают по плечам, она сидит на стуле и смотрит на вечнозеленые деревья, задумчиво подпирая щеку кулаком, – это ее любимые растения, хоть и самые скучные из всех, что растут вокруг нашего дома.
– Не надо, – говорит она, поднимая руку, чтобы остановить меня.
– Харли...
– Это моя лучшая подруга, Мейсон. Единственный человек, которому я доверяю. Доверяла, если быть точнее, всё благодаря тебе.
– Почему тебя это так волнует? Как тебя вообще касается то, что происходит между мной и Анной?
– Во-первых, Анна ничего не делает случайно. Во-вторых, ты...
– Что, Харли? Скажи. Недостаточно хорош для твоей подруги?
– Конечно, нет! Ты просто нехороший человек. Нужно повторить, почему?
Ауч. Справедливо.
У меня было крошечное обвинение в сексуальном насилии, которое возникло после дурацкой ночи с друзьями. Они накачали какую-то девушку наркотиками, и, хотя я не участвовал в этом, но также и не предпринял никаких усилий, чтобы остановить происходящее. Из-за этого мне пришлось провести несколько месяцев в колонии для несовершеннолетних, но Харли считала, что я заслуживаю более сурового наказания.
– Я ничего не делал с той девушкой, Хэл.
– Это ты так говоришь, – она качает головой. – Я просила держаться подальше от моих друзей. Это единственное, о чем я когда-либо просила тебя. Ты превращаешь мою жизнь в ад с тех пор, как мы были детьми, Мейсон. В гребаный ад.
В этом она была права. Я всю жизнь мучаю Харли, с первой нашей встречи. Ненавижу то, что моя мать вышла замуж за ее отца. Он запудрил ей мозги, будто бы она нуждалась в спасении, хотя все плохое, что с нами случалось, происходило только из-за нее и ее проблем с алкоголем. Десять лет ничего не изменили. Может, он и превратил мою маму в принцессу, но при этом женщина, живущая в захудалом доме, та, что топит проблемы в алкоголе и игнорирует собственного сына, никуда не делась.
В большинстве случаев спасать нужно было меня, но отец Харли так и не смог купить мою любовь, как любовь моей матери. Девятилетний я не любил его так же сильно, как и девятнадцатилетний я сейчас.
– Я не специально так с тобой поступил, если ты намекаешь на это, – делаю шаг к ней, но она отодвигает свой стул подальше от меня. Ненависть в ее взгляде быстро меняется на отвращение, которое девушка испытывала ко мне задолго до того, как я переспал с ее подругой.
– Может, она мне нравится, Харли.
Ее серо-голубые глаза вспыхивают.
– Правда?
Отвожу взгляд как раз в тот момент, когда наши глаза встречаются.
– Типа того.
– Господи Иисусе. Вот что я имею в виду! Ты делаешь всё только для того, чтобы насолить мне! – она резко встает со стула и пытается протиснуться мимо меня. Останавливаю ее, сделав шаг в сторону. Харли испепеляет меня гневным взглядом, наполненным неприязнью, а я не могу сдержать ухмылку от того, как она надула губы, совсем как в детстве, когда собиралась сбежать от меня и пожаловаться. Впрочем, лучше бы ей не делать этого сейчас. Я и так уже доставил достаточно проблем ее гребаному папаше.
Она выпячивает грудь, пытаясь выглядеть устрашающе, но это лишь привлекает мое внимание к ее декольте. Я не стал долго разглядывать его, потому что, в отличие от Анны, Харли еще нет восемнадцати. Ее грозный вид не пугает меня. Я крупнее, как бы она ни старалась. В нашем противостоянии у нее нет шансов.
Ситуация патовая. Никто не собирался уступать.
– Хэл... – шепчу, пытаясь успокоить ее.
– Пошел ты! – раздражение достигает предела, и она проносится мимо меня тяжелой поступью.
Что-то подсказывает – Харли никогда не простит меня за то, что я переспал с ее подругой. Что ж, я тоже не простил ее отца за то, что он спал с моей матерью. Мы почти квиты.
Глава 2
Нахуй его.
Мейсон был и остается самым эгоистичным человеком на планете. Он не делает ничего, что не было бы ему выгодно или не причинило бы боль мне. С тех пор, как отец начал встречаться с его мамой, он вымещает свое недовольство на мне. А ведь это не я с ней встречалась.
Со стоном опускаюсь на кровать и смотрю на разрисованный блестками потолок. В детстве эта идея казалась гениальной, но, как и в случае со сводным братом, с каждым годом всё становилось более нелепым и даже уродливым.
Кот встал, потянулся и подошел ко мне, желая, чтобы его погладили по пушистой рыжей мордочке.
– Сэмми, – воркую я. Он всегда понимает, когда у меня плохое настроение.
У Мейсона и его матери аллергия на кошек, поэтому в основном кот обитает в моей комнате. Хорошо, что она достаточно большая для такого пушистого короля как он. Сэм свернулся калачиком, прижавшись ко мне всем своим тельцем.
Никак не могу перестать прокручивать в голове мерзкую сцену, свидетелем которой стала. Растрепанные блондинистые волосы на изгибе шеи Анны, когда они трахались. Ее светлые длинные локоны, спадающие с края кровати. Наполовину спущенные с задницы джинсы, потому что Мейсон слишком торопился, чтобы снять их полностью. Пронзительные зеленые глаза, встретившиеся с моими, прежде чем я выбежала оттуда. В голове появился образ той милой блондинки, на которую напали на вечеринке два года назад, и по спине пробежала дрожь.
Услышав голос Анны, отрываюсь от мыслей и медленно погружаюсь в нечто худшее – реальность того, что Мейсон трахался с моей лучшей подругой. Горечь предательства слишком сильна, чтобы справиться с ней так скоро.
По щеке катится одинокая слеза.
Он занимался сексом с Анной только для того, чтобы забрать единственного человека, который имел для меня самое большое значение. Мою лучшую подругу. Она ему даже не нравится. Мейсону никто не нравится.
В дверь спальни постучали. Поднимаю взгляд, быстро вытираю со щеки слезу. Ненавижу плакать, но ничего не могу поделать. То, что они сделали, чертовски расстроило меня. Прежде чем успеваю разрешить войти или послать куда подальше того, кто пришел, дверь со скрипом открывается, и в проеме появляется Анна, очень взволнованная.
– Харли... – шепчет она, явно хорошо оттраханная. Ей даже не пришло в голову привести себя в порядок.
Я насмешливо хмыкаю.
– Пожалуйста, не сердись на меня.
– Как ты могла так поступить со мной, Анна?
Она заправляет волосы за уши – всегда делает так, когда нервничает.
– Я сделала это не из-за тебя. А для себя.
Медленно выдыхаю, смахивая со лба русые волосы.
– Думаешь, он любит тебя, Анна? Мейсон никогда никого и ничего не любил в своей гребаной жизни.
Щеки Анны краснеют, алый цвет распространяется ниже по груди.
– Ты просто ревнуешь.
Я перевожу на нее взгляд.
– Серьезно? К чему?
Анна опускает руки на бедра.
– Ну... Ты просто не хочешь, чтобы я нашла кого-то и была счастлива. Если у меня будет парень, то ты останешься одна.
– Ты можешь завести себе парня, Анна. У тебя их будет столько, сколько захочешь. Мне всё равно! Но почему это должен быть именно он?
Кто угодно, только не он. Мейсон напал на ту девушку. Я чувствую это всем своим существом. Он не милый и скромный мальчик, который будет сидеть сложа руки, боясь сказать слово против. Нет, Мейсон уверен в себе и не думает ни о ком, кроме себя любимого. Даже если он не участвовал в том ужасе, ему, вероятно, всё равно нравилось наблюдать. Мейсон Шеридан – плохой человек и не заслуживает такую девушку, как Анна.
– Почему ты так его ненавидишь? – голос Анны смягчается, когда она приближается ко мне.
Я решаю рассказать ей правду. Кажется, это единственный способ заставить Анну понять, почему я так расстроилась. Никто не понимает моих чувств, потому что записи о юности Мейсона были скрыты, но молчать дальше не было смысла.
– Когда Мейсону было семнадцать лет, он крепко дружил с одним парнем, которому был двадцать один год. Его зовут Джефф Барнс.
Анна наклоняет голову.
– Урод, который накачал ту девушку наркотиками?
– Да, тот самый. Вот только Джефф действовал не один.
Пальцы блуждают по утяжеленному одеялу, перебирая нити, украшенные бусинами, переплетенные в замысловатом узоре полотна.
Ее глаза расширяются.
– Нет... Харли, он бы не...
– Ты его не знаешь. Черт, даже я его почти не знаю, а ведь провела рядом с ним большую часть своей жизни. Он был там, Анна.
Она качает головой.
– У него никогда не было неприятностей.
Я снисходительно усмехаюсь.
– Да, это так. К счастью для него, у моего отца хорошие адвокаты. Они отмазали его, как смогли, но он всё равно попал в колонию.
Анна садится рядом и опускает голову на руки.
– Я понятия не имела.
– Ты перестанешь с ним встречаться?
Не уверена, что буду делать, если она скажет «нет». Не знаю, сможем ли мы дружить, если она продолжит спать с ним. Часть меня знала, что она не сможет остаться с ним из-за ее прошлого. Однажды Анной воспользовались, накачали наркотиками и напали, она мало что помнила, а с парнем, который ее изнасиловал, ничего не случилось. Если бы Мейсон сделал то же самое с той девушкой, то стал бы воплощением ужаса, который произошел с ней самой.
– Мужчины такие ебаные мудаки, – слезы сверкают у нее в глазах, и я, не удержавшись, обнимаю подругу. – Я думала, что нравлюсь ему, – хрипит она сквозь рыдания.
– Мейсон не любит никого, кроме себя.
Глава 3
Беру телефон в руки и снова набираю очередное сообщение.
Третье сообщение Анне сменилось статусом «прочитано», и я кладу телефон на столик рядом с кроватью. Наверное, она предпочла дружбу тому, что было у нас. А что у нас вообще было? Несколько хороших ночей секса? Пока я пытался рассуждать сам с собой, телефон пискнул.
Это последнее сообщение, которое я получил, прежде чем Анна заблокировала меня.
Пристально смотрю в экран.
Насильник.
Что?!
Я – не он, но знаю, кто, блядь, считает меня таковым.
В порыве злости встаю с кровати и бегу на кухню. Здесь никого нет – ни единого звука. Направляюсь прямо в ее спальню и замечаю, что и там пусто. Чем больше комнат я проверяю, тем сильнее гнев поднимается и кипит в крови. Харли не имела права лгать. Это была не та история, которую она должна была рассказывать.
Нахожу ее в библиотеке, стаскивающей с полки книгу. Злость внутри меня превратилась в огонь, обжигающий все внутренности. Хватаю ее за руку и толкаю к полкам. Стеллаж пошатнулся, она роняет книгу, которую держала в руках, на ее лице появляется страдальческое выражение.
– Почему? – кричу, резко встряхивая ее так, что из приоткрытых губ вырывается сдавленный стон. Я пытаюсь сдержать ярость, пульсирующую даже на кончиках пальцев, потому что не хочу причинять Харли боль, как бы сильно она меня не раздражала.
Девушка выгибается, чтобы жесткие углы стеллажа не вонзились ей в спину, ее глаза расширились от испуга.
– Что? – произносит она напряженным голосом.
– Почему ты сказала Анне, что я изнасиловал ту девушку?
Слова вырвались откуда-то из глубины и затуманили зрение, когда я вышел из себя. Всегда считал, что красный цвет перед глазами, о котором говорят люди, когда злятся – просто шутка, но оказалось, это правда. Именно этот алый туман сейчас застилал мои глаза.
– Я никогда никого не насиловал, Харли. Сколько раз я должен тебе это повторить? Ты была на суде. Видела, как меня признали невиновным, – опустив взгляд, тяжело вздыхаю, чтобы успокоиться, но потом снова смотрю ей в глаза.
Она усмехается, и мне хочется придушить ее, чтобы не дать этому звуку покинуть ее паршивый рот.
– Ты не невинный.
Не полностью. Знаю.
– Я невиновен в этом. Никогда не насиловал ту девушку.
В глазах защипало, но я борюсь с подступающими слезами, рвущимися на поверхность. То, что произошло у меня на глазах было мерзко, – признаю, – но я не прикасался к той девушке. Бездействие будет ужасно терзать меня до конца дней. Харли никогда не поймет… Не снизойдет до попытки услышать меня. С того момента, как полицейский пришел в наш дом и увез меня в участок, она воздвигла неприступную стену уверенности, и ни единое слово, ни мольба, ни крик не смогут ее разрушить.
Харли видит во мне дикого и сумасшедшего старшего брата, который всегда делал мелкие пакости, чтобы досадить ей. Я был дебоширом, который в семнадцать лет тайно проколол член. Правонарушителем, который выучил, сколько бутылок со спиртным можно засунуть в штаны в местном магазине, чтобы тебя не поймали. Идиотом, который общался со странными людьми. Но всё это не подтверждает факта нападения и насилия. Я, может, и был бунтарем – самую малость – но не ебаным насильником.
Но мои слова никогда не имели значения. В ее глазах я – грешник, а она – святая.
– Я не верю тебе, Мейсон, – рычит она.
– Мне это и не нужно. Поверил суд присяжных, состоящий из моих сраных сверстников. И самое главное, человек, который это сделал, сейчас гниет за решеткой, – глубоко вдохнув, продолжаю. – Но ты не можешь снова быть судьей, присяжным и палачом. Это несправедливо.
Серые глаза сузились, пока она пристально смотрела на меня, ее подбородок вызывающе выдвинулся вперед.
– Я стану кем угодно, чтобы защитить от тебя свою подругу.
– Ничто не убедит тебя в моей невиновности, не так ли? – говорю сквозь стиснутые зубы.
Она отрицательно качает головой, не сводя с меня обвиняющего взгляда.
Отпускаю ее, помогая поднять книгу с пола.
– Не лезь в мою жизнь, – сурово говорю и выхожу из комнаты.
Только Харли обладает даром пробуждать во мне дикую жажду, желание утопить в спиртном раскаленный гнев, сжигающий изнутри.
Резко захлопываю дверь библиотеки и возвращаюсь на кухню. Свет слепит меня, как только шагаю вперед. Полуденные солнечные лучи атакуют верхний световой люк, проходят сквозь стекло и падают на гранитный остров внизу. Медленно обхожу разноцветные отблески света на кафельном полу и добираюсь до места, где хранится спиртное. Дверца мини-холодильника сливается с остальными причудливыми деревянными шкафами и издает слабое гудение – единственная подсказка о местонахождении тайника с выпивкой. Открываю дверцу, достаю любимый виски ее отца и снимаю крышку. Делаю несколько больших глотков, возвращаю пробку на место и растапливаю красный воск вокруг с помощью зажигалки. Теперь никто ни о чем не догадается.
Возвращаюсь в свою комнату, тело гудит так же, как холодильник-тайник. Знакомое тепло окутало меня, кожа покраснела. Давно не пил. Старался держаться подальше от алкоголя после вечеринки, на которой всё вышло из-под контроля.
Ощущение шелковых простыней на кровати, когда я сел, напоминает о том, насколько всё изменилось по сравнению с прошлой жизнью до Тейлоров. Было бы очень легко в любой момент обменять эту роскошную жизнь, в которую я никогда не вписывался, на рваный дешевый хлопок. В отличие от матери, меня нельзя скрутить так, чтобы втолкнуть в рамки, которые пытается навязать отец Харли.
Открываю ящик и смотрю на ожерелье, которое купил для Харли к предстоящему восемнадцатилетию. На нем изображена пара вечнозеленых деревьев на металлическом фоне. Оно сделано в деревенском стиле, довольно красивое, или мне так казалось. Ненавижу вечнозеленые деревья. Не задумываясь, выбрасываю его в мусорку рядом с кроватью. Она не получит от меня ничего, раз уж ей невыносимо дышать одним воздухом с таким ужасным чудовищем, как я.
Я был потерянным парнем, не монстром, но трудно изменить мнение того, кто видит тебя в своих ночных кошмарах.
Глава 4
ДВА ГОДА СПУСТЯ
Жизнь в колледже оказалась совсем не такой, как ожидалось. В школе я была отличницей, и мне почти не приходилось открывать учебники, чтобы оставаться в рядах успевающих. Но в колледже всё намного сложнее. Поэтому мой средний балл оказался ниже, чем хотелось. Однако в этом году я твердо решила добиться высшего балла – 4.01, а значит, придется буквально не вылезать из учебников – насколько это вообще возможно.
По крайней мере, если нужно сидеть дома и учиться, то уж лучше делать это не в общежитии. Отец снял причудливый дом с двумя спальнями и прекрасными панорамными окнами, которые выходят на бассейн с подогревом. Всё для любимой дочки.
Отрываю взгляд от расплывающихся слов на страницах и смотрю на пар, поднимающийся от поверхности бассейна. Вода манит меня. Нет ничего лучше ночного плавания под лунным светом, чтобы снять стресс.
Переодевшись в простой слитный черный купальник, который всё равно кажется мне откровенным, открываю раздвижную стеклянную дверь и выхожу в патио. Холодный воздух обволакивает, напоминая, что сейчас октябрь и скоро всё вокруг покроется снегом. По периметру бассейна горят фонари, а луна отражается на поверхности воды. Она освещает большую часть заднего двора так, что я на мгновение забываю, что сейчас девять вечера. Положив полотенце на стоящий рядом стул, спешу скорее прыгнуть в воду. Двадцать девять градусов еще никогда не ощущались так хорошо, как в этот момент, когда тепло обволакивает меня. Выныриваю и провожу руками по мокрым темным волосам. Щелчок ветки привлекает мое внимание. Сплюнув воду, оглядываюсь по сторонам. Если не считать журчания воды позади, задний двор неподвижен.
– Эй? – зову, вытирая лицо рукой, но вокруг стоит тишина. Жуткое чувство, что за мной наблюдают, не покидает, и это высасывает всю радость из расслабляющего ночного плавания. Подплыв к лестнице, вылезаю и оборачиваю полотенце вокруг себя, бросив быстрый взгляд через плечо, прежде чем войти в дом.
Даже внутри, с запертой дверью, неприятное ощущение всё еще осталось со мной.
Я слежу за Харли не потому, что она мне нравится. Совсем наоборот. Наш последний разговор был полон негатива, и вскоре после этого я съехал и обзавелся собственной квартирой. Даже если она считает меня ужасным, за ней нужно было приглядывать, потому что на свете есть люди и похуже. Люди, которые действительно делают то, что она предъявляла мне. Джефф Барнс – один из тех монстров, которых ей стоит бояться.
Я дал показания против него не для того, чтобы спасти свою задницу, а потому что искренне ненавидел то, чему стал свидетелем. Он должен был отсидеть в тюрьме чуть меньше шести лет, но его выпустили через четыре года за хорошее поведение. Забавно, ведь это хорошее поведение в тюрьме было только для того, чтобы выйти и вернуться к плохому. Он пообещал отомстить мне. Что же он там говорил?
– Твоя младшая сестра? Она будет в сознании, когда я покажу ей, каково это – быть разорванной на части изнутри.
Как только я узнал, что его освобождают, то сразу начал наблюдать за Харли. Это было просто. В свободное от занятий время она ничего не делала, кроме как сидела дома и училась. Иногда ходила купаться, как сегодня. В большинстве случаев просто следил за тем, чтобы никто не прятался поблизости, как я.
Обычно я не выхожу из машины, наблюдая со стороны, но сегодня решил подойти ближе, проскользнул вдоль деревьев и прислушался, нет ли еще кого-нибудь рядом. Когда под ногой раздался хруст ветки, желудок подскочил к горлу. Если Харли меня поймает, то могу представить, какой ад она мне устроит. Назовет мерзавцем – заслуженно, в общем-то – или подумает, что я пришел, чтобы напасть на нее.
Возвращаюсь к машине, из легких вырывается вздох облегчения: она меня не заметила. Даже если бы выслушала и поверила, что приглядываю за ней для ее же блага, то все равно бы нервничала, а я знаю, как упорно она старается добиться своей цели в этом году в колледже. Хочется, чтобы Харли поняла, что не нужно тратить столько сил на обучение. В жизни есть нечто большее, чем убивать себя из-за диплома.
Колледж никогда не был для меня подходящим местом. Или, может быть, я не был предназначен для него. В любом случае, я так и не поступил. Вместо этого получил лицензию сварщика. Чертовски хорошо справляюсь со своей работой.
Убедившись, что она в безопасности, завожу машину и направляюсь к своей квартире. К тому времени, как въезжаю на парковку, я настолько вымотан, что сил хватает только на то, чтобы быстро покурить и доползти до кровати.
Большую часть времени вне работы мне приходится сторожить Харли, что не оставляет времени ни на что другое, усталость – мой постоянный спутник. Не смог бы долго придерживаться напряженного графика, не рискуя при этом работой.
Шесть часов утра наступает слишком быстро. Веки кажутся свинцовыми, когда я переворачиваюсь, чтобы выключить будильник. Каждый день задаюсь вопросом, почему делаю всё это ради нее. Почему убиваю себя только ради того, чтобы она не пострадала от того самого человека, на которого, по ее мнению, я похож.
Вылезаю из кровати и сразу же ныряю в душ. Прислонившись лбом к керамической стене, позволяю холодной воде стекать по телу – это помогает прийти в себя. В такие дни я питаюсь кофе и сигаретами. Одевшись, беру батончик, чтобы перекусить на ходу, и выхожу за дверь. Утром всегда проверяю замки Харли задолго до того, как она просыпается на занятия, и убеждаюсь, что входная и раздвижные двери всё еще заперты.
В ее доме всё закрыто и нет ничего подозрительного. Она была в безопасности еще одну ночь. И я, блядь, очень хочу, чтобы так и оставалось.
