Текст книги "Цирк украденных сновидений"

Автор книги: Лорелей Саварин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Помнить

Андреа решила не тратить время на поиски мальчика из «Замороженного места» среди бегающих вокруг нее смеющихся детей с липкими от сладостей пальцами. Он ведь не стал бы ее ждать там, где она могла легко его найти. Во всяком случае, пока Песочный Человек так усердно препятствовал их встрече.

Она прикусила нижнюю губу, вздрогнув от давящей печали в ее разбитом сердце, вместе с которой к ней пришла новая мысль: может быть, ответ, как двигаться вперед, лежит в пыльном углу ее памяти, которую она отдала в качестве платы за вход? Андреа думала, что будет так здорово избавиться от этой памяти, и это действительно было здорово, по крайней мере некоторое время. Она почувствовала такое сильное облегчение после того, как проснулась в том гамаке без угнетающего ее воспоминания. Она потеряла себя во всех мирах, построенных из сновидений и пыли, и чувствовала себя такой свободной.

Ей хотелось вернуться к тому моменту, когда забвение приносило ей удовольствие, но облегчение длилось недолго. Слишком скоро в ее душе будто стала блуждать невидимая рука, которая пыталась нащупать следы того, что Андреа стерла из своей памяти.

В конце концов, сердце не позволяло ей забыть. Она очнулась дома в непонятном беспорядке, наполненном слезами матери, раскиданными по лужайке коробками и обрывками воспоминаний.

Было ясно, что вопреки ее ожиданиям попытка все забыть не была великолепным решением.

Андреа приложила руки к груди и перевела дыхание, борясь с напряжением, возникшим при осознании, что, возможно, ей теперь придется собрать по частям все свои воспоминания, чтобы узнать, где ее брат. И сделать это можно, лишь войдя в свою память, которую она решила отдать.

Если она хочет узнать о Фрэнсисе, она должна вспомнить забытое.

* * *

Андреа нашла дорожку, ведущую к ряду шатров, в которых хранились сны, отданные детьми за вход в цирк сновидений. Каждый шатер излучал тоску и страстное желание чего-то; между ними, словно в затишье перед первым снегопадом, плыл свежий воздух, принося с собой запахи далекого костра.

Теперь она просто должна была найти свой шатер. Андреа прошла мимо шатров «Рыбалка с дедушкой», «Наш день в лесу» и «Радужный закат».

Ей не составило труда найти шатер со своим сном, ведь он с самого начала манил ее даже больше, чем «Река Рут».

Она шла вперед все быстрее и быстрее, тяга была сильная, как магнит. Наконец Андреа остановилась у входа в шатер под названием «Ночь, когда ты ушел от нас». Она чувствовала каждой клеточкой тела, что здесь было именно то, что ей хотелось найти в этом переулке.

Андреа стояла перед шатром со своим воспоминанием и смотрела на сине-белые полоски его стенок, которые скрывали то, что ей больше всего хотелось забыть. Она вдруг осознала, что понимать, как нужно поступить, и поступить так на самом деле – это совсем не одно и то же.

Перо, монета и пузырек с песком в кармане Андреа излучали странное тепло, почти толкая ее вперед – в память. Новый голос внутри нее звучал мягко, но настойчиво: «Это должен быть он. Это должен быть он. Это должен быть он». Другой голос тоже никуда не делся. Он отчаянно шипел на нее: «Твоя вина. Твоя вина. ТВОЯ ВИНА».

В правом кармане Андреа лежали пергамент и древесный уголь, тяжелые, как камень, будто они не хотели, чтобы она продвинулась вперед хотя бы на сантиметр. Как будто они ожидали, что Андреа потерпит неудачу. Она собиралась вспомнить в полной мере, в чем ее вина, вспомнить, что произошло в часы между отходом ко сну в ту последнюю ночь и пробуждением на следующее утро. А может быть, ей не нужно этого делать? Может быть, еще не слишком поздно? Она все еще могла нарисовать мир, где никогда не случалось ничего плохого и все поступки были правильными. Песочный Человек, каким бы он ни был – добрым или злым, – прикрепит этот рисунок к своему зонтику и заставит ожить. Сделать так было бы намного легче, чем прямо сейчас по собственной воле шагнуть в самый худший момент своей жизни и пережить его заново в надежде найти кого-то, кого, вероятно, найти невозможно.

Нет.

Бегство больше не рассматривалось как вариант.

Вокруг Андреа поднялся порыв ветра, растрепав ей волосы во все стороны и раскачав шатер до основания. Андреа пригладила волосы руками, посмотрев по сторонам: сначала налево, потом направо. Послышалось какое-то движение за спиной. Но когда она оглянулась, там был только пустой рожок из-под сахарной ваты, катящийся по переулку.

Андреа с трудом сглотнула, затем шагнула внутрь шатра с воспоминанием, которое она так жаждала отдать.

Она выбрала помнить.

Ночь, когда ты ушел от нас

Андреа уставилась на двухъярусную кровать, которую она когда-то делила с Фрэнсисом. Или, может быть, в этом сновидении делит до сих пор. Воздух в комнате был тяжелым от печали и пахнул солеными слезами – и Андреа сразу узнала свою призрачную копию.

Девочка на верхнем ярусе кровати была Андреа три года назад, высоковатая для своего возраста, с пушистыми светлыми волосами. Она беспокойно ерзала под покрывалом. Светящиеся в темноте звезды, встроенные в конструкцию потолка над ее головой, изливали жутковатый зеленый свет на девочку, ее темно-голубые глаза были широко открыты и обращены к потолку.

Она не могла уснуть.

Девочка привыкла слышать крики, которые раздавались каждую ночь за дверью их с Фрэнсисом комнаты. Родители постоянно ссорились, и Андреа часто засыпала под их разгневанные голоса.

Сейчас нависшая тишина угнетала Андреа-Воспоминание, она мягко сложила ладони, чувствуя себя неуютно в непривычной тишине. Теперь со скандалами было покончено. Родители не могут кричать друг на друга каждую ночь, засыпая под разными крышами. Их семья пережила переломный момент, после которого все стало по-другому и в доме воцарилось молчание.

Андреа-Воспоминание села, выпрямившись в своей кровати, услышав, как дверь в спальню ее родителей открылась, а затем закрылась. Она спустилась по лесенке кровати, ее босые ступни тихо скользили по ступенькам. Затем она осторожными шажками пошла вперед, освещенная светом, пробивающимся из коридора сквозь потрескавшуюся дверь их спальни.

Андреа последовала за Андреа-Воспоминанием, когда та вышла в коридор, щурясь от яркого света, и наблюдала, как девочка из сна на носочках подошла к краю лестничного спуска. Она посмотрела через плечо своего образа вниз, в сторону входной двери.

Там стоял ее отец с большим чемоданом и оглядывал дом. Он порылся в кармане, затем открыл дверь и вышел, ключи звякнули о дверную ручку, когда он запирал дверь за собой.

– Папа, – почти беззвучно прошептала Андреа-Воспоминание, – пожалуйста, вернись. Пожалуйста. Вернись.

Колени настоящей Андреа ослабли, и она прислонилась к перилам, чтобы удержаться на ногах. Снова видеть, как отец уходит, было так же тяжело, как и в первый раз.

В их детской спальне спал образ Фрэнсиса, он вдруг застонал во сне.

– Нет, нет, нет! – прокричал он голосом на грани истерики.

Андреа-Воспоминание и Андреа настоящая бегом вернулись в спальню и оказались на полу рядом с Фрэнсисом буквально через две секунды. Все тело настоящей Андреа наполнилось болью от звука голоса ее брата.

– Ну же, Фрэнсис, – прошептала Андреа-Воспоминание, – не плачь. Все хорошо. Я здесь, ты в безопасности.

– Нет, нет, пожалуйста!

Он извивался на матрасе, и Андреа-Воспоминание встряхнула его, пытаясь разбудить.

– Эй, Фрэнсис! – сказала она уже громче. – Проснись-ка, малыш. Проснись!

Фрэнсис-Воспоминание сел прямо и открыл глаза, молочно-белые в лунном свете, проникающем в комнату через жалюзи. Он моргнул, затем еще раз, его грудь тяжело вздымалась, а рука крепко вцепилась в сестру-Воспоминание.

Настоящая, живая Андреа не могла этого вынести. С колотящимся сердцем она метнулась вперед, чтобы обнять образ брата. Но хотя кровать была такой же твердой и прочной, как в реальности, руки Андреа прошли сквозь Фрэнсиса, словно она пыталась обнять облако.

Андреа сгорбила плечи от изнеможения и разочарования. Брат выглядел таким настоящим. Но, конечно, это был не он.

– Дружочек, ты в порядке, – сказала Андреа-Воспоминание. – Я здесь. Это был всего лишь плохой сон.

Фрэнсис закивал, его глаза были все еще широко открыты от страха и наполнены слезами, готовыми в любой момент покатиться по щекам.

Андреа-Воспоминание улеглась рядом с ним на кровати под одеялом.

– Не хочешь рассказать мне свой сон? – спросила она.

Фрэнсис сглотнул.

– Это был все тот же сон про ночной парк, – прошептал мальчик, доверчиво глядя на сестру. – Там была игровая площадка, которая выглядела весело. Поэтому я пошел туда. Но мне пришлось перебраться через реку. Там была большая ива, и она протянула мне свои ветви. Я думал, она поможет мне перебраться через реку. Я думал, что она перенесет меня, если я буду держаться за нее, но все оказалось совсем не так.

Фрэнсис теребил пальцами одеяло.

– Я потянулся, чтобы прикоснуться к ее ветвям, и они толкнули меня в реку, я пытался продолжать идти, но корни дерева обернулись вокруг меня и удерживали. Я начал превращаться в камень в реке под водой. Я начал превращаться в холодный, холодный камень.

Андреа-Воспоминание прикусила нижнюю губу, в то время как настоящая Андреа была так переполнена нежностью и тоской, что ей казалось, она не выдержит такого напряжения и разорвется на части. Брат был здесь, так близко, но она не могла к нему прикоснуться. Она всегда так старалась защитить его. Обеспечение безопасности Фрэнсиса было ее задачей с того самого момента, как он родился.

Андреа-Воспоминание осмотрела комнату, и ее взгляд упал на стеклянную банку, стоящую на комоде, наполненную бусинами из сломанного браслета, который она когда-то хотела починить. Она подошла к ней и высыпала бусины на комод, две из них покатились на пол и скрылись в темноте.

– Это был просто плохой сон, Фрэнсис, – Андреа-Воспоминание вернулась к кровати и обняла брата. – А сейчас ты проснулся. Ты не превращаешься в камень. Есть много вещей, которые мы не можем сейчас исправить, но в этом я могу тебе помочь.

Облако закрыло луну, и в комнате стало еще темнее.

Андреа-Воспоминание держала стеклянную банку перед братом.

– Это банка сновидений, – сказала она. – Можно закрыть глаза и поместить туда твой плохой сон. Я плотно закрою крышку, и кошмар не сможет вылезти оттуда.

Фрэнсис недоверчиво посмотрел на банку.

– Это сработает. Я обещаю. Прежде всего, ты должен вспомнить плохой сон, взять его в руку, а потом просто засунуть его туда. Сможешь это сделать для меня?

Фрэнсис на мгновение затих, уставившись на деревянную перекладину, поддерживающую верхний ярус кровати. Потом произнес уверенным голосом:

– Да. Я могу.

Андреа-Воспоминание улыбнулась:

– Вот и хорошо. Теперь закрой глаза и выдави сон в банку. Обещаю, я поймаю его.

Фрэнсис сел и зажмурил глаза, затем сжал кулак и раскрыл его над горлышком банки. Андреа-Воспоминание быстро закрутила крышку, заперев кошмар внутри.

Фрэнсис наблюдал, как сестра выскользнула из кровати, подняла жалюзи и открыла окно спальни, впустив прохладный ветерок с улицы.

– Теперь я позволю сну уйти отсюда. Туда, где он больше тебя не побеспокоит.

– Это правда сработает? – спросил Фрэнсис, его глаза были невинны, полны отчаяния и призыва о помощи.

– Держу пари, так и будет. Больше никакого кошмара. И ты сможешь нормально спать.

Андреа-Воспоминание высунула руки подальше в открытое окно и открыла банку, поднимая глаза, как будто наблюдая за улетающим кошмаром, затем обернулась и улыбнулась брату.

– Все? – спросил он.

– Все, – Андреа-Воспоминание поставила банку на комод, вернулась к кровати и сжала руку Фрэнсиса. – В твоей голове теперь есть место для нового сна, и мы должны наполнить его чем-то хорошим. Придумай себе самый лучший сон. Такой, который ты хотел бы видеть.

Фрэнсис повернулся к фотографиям на комоде и снова лег в кровать. Рядом с ним лежала его сестра.

– В этом сне была бы наша семья, – сказал Фрэнсис. – Все мы. Вместе.

Андреа-Воспоминание и настоящая Андреа вздрогнули, затем одновременно закрыли глаза и вздохнули. Андреа-Воспоминание пыталась сохранить твердость в голосе:

– Звучит как идеальный сон. Теперь закрой глаза и представь его с самого начала. Сон, где мы все вместе. И пусть это тебя убаюкает.

Фрэнсис закрыл глаза, а сестра бережно гладила его по волосам. Она мягким и низким голосом пела своему брату колыбельную, которую раньше пела им мама, когда они были такими маленькими, что она могла качать их на одной руке:

Милый мой, я здесь, я рядом,

Засыпай спокойно, ничего не бойся.

Дыхание мальчика выровнялось и замедлилось. Андреа-Воспоминание склонилась над братом, поцеловала его в лоб и забралась к себе на верхний ярус, чтобы тоже уснуть.

И она оставила окно открытым.

Порыв ветра ворвался в спальню через окно, почти сбив настоящую Андреа с ног, и память внезапно вернулась к ней. Отблески света, и ветер, и тени ветвей деревьев дико танцевали на стенах спальни. Луна промелькнула в небе за окном и прокатилась назад к горизонту в считаные секунды. Ночное небо прояснилось, а первые рассветные лучи превратились в полноценное утро.

Андреа-Воспоминание села в постели, ее волосы были взъерошены, а на щеке отпечатался узор от смятой подушки. Белые занавески танцевали на ветру, откуда-то доносился запах чего-то сладкого с нотками горечи. Как сгоревший сахар.

Сквозь окно слышался звук полицейских сирен.

Ее мать была во дворе, выкрикивая имя Фрэнсиса.

Андреа прищурилась от яркого света и пробралась к окну, чтобы посмотреть на улицу.

Под окном стояла заведенная полицейская машина. Прямо за ней была машина ее отца с включенным мотором.

Навязчивый голос в голове Андреа снова повторял:

Твоя вина. Твоя вина. Твоя вина.

Это была причина, по которой она хотела все забыть. Она избавилась от воспоминаний о том, что в исчезновении брата была ее вина. Она оставила окно открытым и позволила чему-то зловещему украсть Фрэнсиса той ночью.

Из-за нее ее брат исчез.

Чувство вины, словно кинжал, острой болью пронзило сердце Андреа, раскалывая его на части. Андреа не могла больше смотреть на это. Обезумевшим взглядом она обшаривала комнату в надежде увидеть дверь, которая выведет ее назад, в переулок Замечтанья, где она опять сможет дышать. Но сновидение еще не окончилось. Какой-то предмет привлек внимание призрачной Андреа. Что-то у окна. Заключительный фрагмент воспоминания, отданного ею Маргарет Грейс в обмен на входной билет. Затаив дыхание и напряженно вглядываясь, настоящая Андреа шагнула вперед, чтобы тоже увидеть это.

Там, на подоконнике, сверкая под солнцем, стоял небольшой пузырек мерцающего песка.

Андреа-Воспоминание схватила пузырек как раз в тот момент, когда настоящая Андреа засунула руку в карман и достала оттуда свой пузырек с остатками песка. Девочки стояли, синхронно держа флакончики, каждая на своей раскрытой ладони. Затем Андреа-Воспоминание крепко сжала в руке пузырек с песком и вышла из комнаты на поиски брата, которого ей не суждено было найти.

Так она получила пузырек с песком. Кто-то хотел, чтобы она его нашла.

Дверь в коридор мерцала, волна серебристого света проходила сквозь нее.

Появился выход из воспоминаний.

Там. За ней опять что-то шевелилось, как тогда, когда Андреа входила в шатер. Что-то пряталось в углу.

Волосы на голове Андреа встали дыбом.

Это могло быть все что угодно. Сбой в программе сна, случайный ребенок или Пенни.

Но Андреа все же надеялась, что это что-то или кто-то. Она не могла избавиться от этой надежды, которая уже вовсю пульсировала по ее венам. Надежды, что, Фрэнсис мог узнать, что она здесь, как она узнала, что брат был в Замечтанье. И если бы он последовал за ней в шатер, тогда какая-то часть его должна желать, чтобы они были вместе. Даже если кому-то хотелось их разлучить.

Андреа должна была дать ему знать, что все в порядке. Должна была, чтобы Фрэнсис чувствовал себя в безопасности, как в те бессонные ночи, когда она утешала его.

Андреа замерла на месте, сжала покрепче пузырек с песком и прочистила пересохшее горло.

Затем дрожащим голосом она продолжила ту колыбельную, которую пела ему во сне:

Милый мой, я здесь, я рядом,

Засыпай спокойно, ничего не бойся.

Ты найдешь меня везде,

Солнечный свет разгоняет тени

И перенесет тебя в рассвет.

Частицы пыли лениво проплыли мимо окна, но все остальное в комнате оставалось неподвижным.

Сердце Андреа опустилось. Может, этот шум был лишь в ее воображении. Может быть, она в очередной раз тешила себя бесполезной надеждой. Надеждой, которую она испытывала всякий раз, когда телефон звонил и кто-то утверждал, будто бы видел ее брата. Все эти заявления оказались потом фальшивыми. Путаная ложь, придуманная чьим-то извращенным сознанием. Подобно обещанию Замечтанья. Обещанию блаженного избавления.

Вдруг Андреа услышала мягкий голос прямо за спиной. Кто-то произнес: «Пожалуйста, не сердись».

Сердце Андреа сжалось.

Нашелся

Это был голос, который Андреа уже не надеялась когда-нибудь услышать. Он проник в ее уши и расползся по всему телу, заполняя зияющие дыры в ее ослабевшем и усталом сердце.

– Как же я могу сердиться? – сказала она, ее голос дрожал, когда она повернулась навстречу брату. – Я же так долго тебя искала.

Фрэнсис подбежал к сестре, теплые руки обвились вокруг талии Андреа. Она обняла брата, упав на колени. Фрэнсис уткнулся в нее, как он делал это раньше.

Он был настоящим. Он был здесь.

Напряжение покидало Андреа, сменяясь чувством облегчения. Она ощущала себя слабой и выжатой, словно мамина тряпка для мытья посуды, висящая над раковиной.

Она держала брата, пока он плакал, вцепившись в него, вдыхая сладкий запах его волос и обвивая руками его маленькое тело. Слишком маленькое, вдруг осознала она.

Слезы Фрэнсиса высохли, и он высвободился из объятий. Он посмотрел в пол.

– Я не хотел убегать… Я думал, ты будешь злиться на меня. Песочный Человек сказал, что ты злишься на меня и что лучше мне не попадаться тебе на глаза. Я очень хотел обнять тебя, но боялся, что ты будешь кричать на меня и расскажешь маме с папой. Но я просто не мог продолжать делать то, что сказал Песочный Человек. Я так скучал по тебе.

Фрэнсис поднял на сестру грустные, виноватые глаза. Глаза с такими же глубокими фиолетовыми кругами под ними, как она видела у всех других детей в Замечтанье.

Внутри Андреа снова разгорелся гнев на Песочного Человека. Он притворялся дружелюбным и лгал. Он удерживал ее брата вдали от дома так долго.

– Последнее, что я буду делать, так это злиться на тебя, Фрэнсис. И я уверена, что мама и папа тоже.

Он всхлипывал и вытирал нос рукавом пижамы.

– Ты изменилась, – сказал он. – Как тебе удалось стать такой высокой?

Андреа прикусила губу. Фрэнсис был такого же роста и в той же пижаме, что и в ночь его исчезновения. Ее брат не повзрослел. Он все еще был шестилетним мальчиком, которого она потеряла. Время не трогало его.

– Как ты думаешь, малыш, как долго ты здесь находишься? – спросила Андреа, не зная, как найти способ сказать ему правду, и недоумевая, почему ее брат не стал старше.

Фрэнсис сидел на полу, барабаня пальцами по коленям. Андреа сидела рядом с ним, их руки переплелись.

– Это сложный вопрос. Дома мне приснился плохой сон, а потом ты заперла его в банке, и я подумал о хорошем сне и снова уснул. Но потом я проснулся. И я был очень-очень голодным, – Фрэнсис потер живот рукой. – А из окна доносились удивительные запахи. Пахло как на ярмарке. Я подошел к окну, а за ним вместо улицы был лес, и дружелюбная девочка, и большой цирк за высокими воротами. Как будто я могу шагнуть наружу через наше окно, Дреа, и попасть в новый мир. Девочка сказала, что они нашли мой кошмар и хотели сохранить его где-то, где будет безопасно. Они хотели обменять мой кошмар и дать мне взамен один идеальный сон. Тот, который ты сказала мне постараться увидеть, где наша семья и мы все вместе. А девочка еще сказала мне, что, если я пойду с ней, я смогу поесть все, что захочу.

Он жмурился, как делал каждый раз, когда признавался в том, чего он не должен был делать, например смотрел телевизор, когда ему запрещали, или рисовал на стенах.

– И я согласился и встретил Песочного Человека, и он превратил мой кошмар в шатер, в который мне никогда не придется заходить.

– Я знаю, – сказала Андреа, прикасаясь рукой к его щеке. – Я была в этом сне. В нем-то я и догадалась, что нужно искать тебя здесь.

– Я видел, как ты входила. Мне не нравится, когда другие дети заходят в мой кошмар. Я иногда поджидаю их возле шатра. Я пытаюсь их предостеречь.

Фрэнсис скривившись теребил кусок мягкого ковра.

– Песочный Человек нарисовал мне мое желание, вложил его в свой зонтик и сделал его реальным. Это был наш дом, но без всякой грусти. Я хотел остаться в том времени, когда мы все были счастливы и мама с папой не ссорились.

Андреа обняла Фрэнсиса за плечи.

На ее глаза навернулись слезы, когда она вспомнила пустоту последних трех лет с тех пор, как они его потеряли. Рождественские вечера, Дни благодарения – все эти праздники с пустующим местом за семейным столом. И обычные дни тоже. И больше никто рядом с ней на полу не делал домашнее задание. Не с кем было ездить на велосипеде через лес и смотреть мультфильмы в субботу утром.

Инстинктивно рука Андреа потянулась в карман за утешением, и она нащупала пальцами стеклянный пузырек с мерцающим песком.

– Фрэнсис, – спросила она. – Ты ничего не оставлял мне на окне, когда уходил? Перед тем как войти в ворота Замечтанья? Может быть, что-то, что могло бы мне помочь найти тебя или пойти за тобой?

Фрэнсис опустил голову:

– Я так не думаю. Мне кажется, я уходил без оглядки.

– Ох, ну это и не страшно, – сказала Андреа. – Я просто так спросила.

Она не имела ни малейшего понятия, кто мог оставить песок на окне, если не Фрэнсис. Она не могла поверить, что флакончик появился там случайно именно в тот день, когда Фрэнсис отправился в Замечтанье. Но это было уже не так важно, ведь ее брат сейчас был рядом с ней. Он нашелся.

– Это была долгая ночь, – сказал Фрэнсис, теребя пальцами подол своей пижамной рубашки. – Я не знал, что ночи могут быть такими длинными.

Андреа вздрогнула, в груди у нее все сжалось. Она с усилием сглотнула. Фрэнсис думал, что он пробыл здесь всего одну ночь, как было сказано на их билете.

– Малыш, – промолвила она, делая глубокий вдох и пытаясь подобрать правильные слова. – Я не знаю, как тебе об этом сказать, но ты здесь намного дольше, чем одна ночь.

Фрэнсис посмотрел на нее, его брови сдвинулись, и невинное лицо стало очень серьезным.

– Как долго я пробыл здесь?

Андреа уставилась в пол, затем заставила себя заглянуть брату в глаза.

– Ты заметил, что я стала выше.

– Да. Это так.

– Ну… я пока не знаю, как так получилось, но обещаю, что разберусь, чтобы я смогла вернуть тебя домой. Одно знаю точно: мне двенадцать, а тебе должно было быть девять, однако ты все еще выглядишь как будто тебе шесть. Ты пробыл здесь три года. Мы искали тебя долгих-долгих три года.

Лицо Фрэнсиса побледнело, еще сильнее оттеняя фиолетовые круги под глазами.

Андреа прижала брата к себе покрепче, жжение в ее глазах стало невыносимым. Но она должна была оставаться сильной для него, по крайней мере, пока они оба не вернутся домой.

– Мне так жаль, Фрэнсис. Мне не следовало оставлять окно открытым. Мне так жаль.

Фрэнсис, все еще очень бледный, отстранился от Андреа и еле заметно покачал головой:

– Это не твоя вина. Ты же просто пыталась мне помочь.

– Но если бы я не сделала все эти глупости с твоим сном…

– Нет, это не твоя вина, – повторил он, его голос был твердым.

Андреа взглянула на брата. У Фрэнсиса было такое выражение лица, какое он делал, когда был близок к разгадке какого-нибудь хитроумного ребуса. Как будто он вот-вот победит.

– Это моя вина, – произнес он.

– Как это может быть твоя вина? – воскликнула Андреа, взяв лицо брата в свои ладони. – Ты не можешь быть ни в чем виноват. Если ты хоть во что-то веришь, ты должен поверить этому.

Фрэнсис убрал ее руки с лица:

– Я решил уйти. Та девчонка обманула меня, и я ей поверил. Я хотел, чтобы случилось что-то хорошее. Я так злился в реальной жизни. И обещание жить в мире, где наша семья не была разбита, звучало так заманчиво. Но, честное слово, я не знал, чем это обернется, я не знал, что меня не будет так долго, – слезы покатились по его щекам. – Я думал, что это всего на одну ночь. Я думал, это сон.

Ни с чем из того, что сказал ее брат, Андреа не могла согласиться. Может быть, никто из них действительно не был виноват, по крайней мере, так сильно, как она когда-то думала. Может быть, виноват человек, который позвал сюда детей и не рассказал им всей правды.

– Мы должны выйти из этого дома, – сказала Андреа в тот момент, когда несколько других детей зашли в шатер и комната сновидений погрузилась во мрак. – Пора домой. И я обещаю тебе, мы пойдем домой вместе.

– Хорошо, – произнес Фрэнсис, но не сдвинулся с места. Вместо этого он тоскливо посмотрел на комод, заставленный фотографиями их все еще счастливой семьи. Это были те самые фотографии, которые высыпались у Андреа из коробки во дворе.

– Мама с папой все еще… – он не договорил, но Андреа поняла, о чем он хотел спросить. Он хотел знать, были ли родители все еще в разводе.

Она притянула своего младшего брата поближе, поглаживая его по мягким волосам и нежно целуя.

Он понял этот молчаливый ответ.

– О, – произнес он разочарованно. – А я думал, что мне все это приснилось, потому что мне казалось, будто я все это время спал. Если честно, я очень-очень устал.

– Ты и правда выглядишь уставшим, – сказала Андреа, почувствовав комок в животе. Фрэнсис не спал три года. Может быть, темные круги под его глазами были даже не от отсутствия сна, а от жизни между сном и бодрствованием в течение такого долгого времени. В любом случае Фрэнсис скоро отдохнет, потому что Андреа собиралась домой, и она брала его с собой.

* * *

– Пойдем, – Андреа потянула брата к двери шатра, чтобы выйти обратно в ряды Замечтанья.

Фрэнсис вздохнул, снова повернувшись к фотографиям на комоде, прежде чем выйти за ней из шатра.

Андреа обняла Фрэнсиса за плечи. Они прошли мимо Башни Сновидений и дальше по проходу к воротам Замечтанья, которые оказались закрыты и крепко заперты.

– Эй! – Андреа вцепилась пальцами в прутья решетки и стала выискивать глазами Маргарет Грейс. Если она могла открыть ворота, чтобы впустить детей, то, как полагала Андреа, она должна была уметь их открывать, чтобы выпустить посетителей. Но Маргарет не пришла на ее зов.

Андреа посмотрела на небо. Оно все еще было звездным, а луна по-прежнему висела прямо над их головами. Она казалась ниже и больше обычного, но, вероятно, это была очередная уловка Замечтанья.

За воротами царила пугающая тишина, которая так контрастировала с гамом Замечтанья позади них.

– Я вижу, вы воссоединились! Как мило!

Андреа отпрыгнула.

Песочный Человек стоял рядом с ней, появившись из ниоткуда. Он стоял слишком близко, и его улыбка сверкала блестящими белыми зубами. Он втянул носом воздух глубоко и удовлетворенно.

– Мы с моей дорогой Маргарет привыкли носиться как сумасшедшие по шатрам Замечтанья, – он сделал паузу, его голос изменился и стал более глубоким и напористым. – Андреа, ты уже решила, какое чудесное желание хотела бы, чтобы я для тебя реализовал? Я верю, что у тебя все еще сохранился тот клочок бумаги.

Вот оно. Пришло ее время. Андреа крепко держала Фрэнсиса за руку.

– Ты сказал мне, что не знаешь моего брата.

– Ах, это… – Песочный Человек переступил с ноги на ногу. – Недоразумение, уверяю тебя. Я действительно надеялся, что рано или поздно вы найдете друг друга. Я только хочу, чтобы желания моих мечтателей исполнялись в стенах Замечтанья.

Андреа с подозрением взглянула на Песочного Человека. Она не поведется на это. Ни за что. Но сейчас был неподходящий момент для разоблачений. Пора было возвращаться домой.

– Спасибо, – сказала Андреа. – За все, что вы сделали, создавая Замечтанье, но тем не менее я вынуждена отказаться. Мне не понадобится желание. Мои родители и я скучали по моему брату три года. Он не хотел оставаться в Замечтанье так долго. Я хочу вернуть его. Он хочет вернуться. Я бы хотела забрать его домой.

Андреа кивнула Фрэнсису, который в свою очередь кивнул Песочному Человеку.

– Это было… весело, – неловко добавил Фрэнсис, – но я не знал, как долго меня не было.

– Наши родители беспокоятся, – Андреа постаралась придать своему голосу больше уверенности, чем она на самом деле чувствовала. Она пристально глядела на этого внушительного человека, не позволяя страху взять над ней верх. Она надеялась, что какая-то его часть поймет ее.

Фрэнсис крепко сжал руку Андреа. Они ждали, когда Песочный Человек откроет ворота и скажет им, что все в порядке и что он ошибся. Что мальчик и его сестра могут вернуться домой.

Но вместо этого добродушное выражение лица Песочного Человека сменилось каменной маской. Такое лицо делают родители, когда дают понять своему ребенку, что их решение не обсуждается. Он щелкнул каблуками, сдвинув ноги вместе, и встал как вкопанный.

– О боже, – сказал он, сложив обе руки на ручке зонта, обращаясь скорее к самому себе, чем к ним. – Это должно было когда-нибудь произойти, не так ли?

– Что? – в один голос спросили Андреа и Фрэнсис.

Страх пополз по телу Андреа, обвивая своими щупальцами, словно веревками, ее сердце. Девочка почувствовала в воздухе запах окислившегося железа, как будто она стояла, прислонившись носом к забору с наконечниками в виде звезд.

– Ваше желание пойти домой вместе очевидно, – произнес Песочный Человек отрывисто и громко. Даже сурово. Ужас происходящего усиливался еще тем, что он наклонил голову и на его лицо падала зловещая тень, скрывая большую его часть в чернильной мгле, пока эхо разносило его слова, словно неприветливую песню, в этом почти пустом пространстве.

– Милые дети, мне очень жаль, но вы не можете уйти.