Текст книги "Цирк украденных сновидений"

Автор книги: Лорелей Саварин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

– Твоя боль так велика, – продолжал он. – Она словно саван окутывает тебя. Пришло время освободиться от этого бремени.

Он взялся за наконечник зонта и приподнял подбородок Андреа так, чтобы она посмотрела ему в глаза.

– Если ты хочешь, я могу возвести для тебя шатер, чтобы твоя боль исчезла, дорогое дитя, чтобы ты смогла по-настоящему забыть все это.

Забыть.

Было бы таким облегчением забыть то, что произошло в ночь исчезновения Фрэнсиса. Ей так нравились шатры Замечтанья, ведь в них она впервые за несколько лет почувствовала облегчение. Но потом Андреа вдруг вернулась в живой кошмар, очнувшись у себя дома. Она снова должна была узнать, что ее брат исчез. Очередное возвращение в Замечтанье опять принесло ей сиюминутное забвение, пока она не забрела в кошмар Фрэнсиса. И теперь Андреа снова жаждала этого облегчения, жаждала забвения. Ее потребность в этом была настолько сильна, что у нее от напряжения болело все тело.

Забыть. Забыть. Забыть.

Песочный Человек посмотрел на девочку, его взгляд смягчился. Он наблюдал за ней не как хозяин Замечтанья, не как торговец, а как человек, который хорошо понимал глубину ее отчаяния. Как тот, кто сам когда-то пережил подобное.

– А ваш шатер, – спросила Андреа, – вы воплотили в нем свой идеальный сон?

Песочный Человек кивнул.

– Девочка в шатре, и в начале сна, и у ворот Замечтанья – это ваша сестра?

Песочный Человек откашлялся:

– Да, она в некотором роде моя сестра… она…она приходила сюда со мной, когда мы были детьми. И она… – он колебался, хмурясь и опуская глаза, – она умерла совсем юной. Поэтому я и создал шатер, заполненный моей Маргарет во всех ее излюбленных местах, во всех настроениях, в каких я ее видел. Видишь ли, я в Замечтанье, чтобы вспомнить.

Андреа наклонила голову, представляя, каково бы это было, если бы она попросила Песочного Человека возвести для нее шатер, наполненный воспоминаниями о Фрэнсисе. Ей не очень понравилась эта мысль. Может, это и имел в виду Песочный Человек, когда говорил, что она пришла сюда, чтобы забыть.

– Не лучше бы было, – продолжил Песочный Человек, – если бы я построил тебе шатер, где вся память о Фрэнсисе и обо всей твоей боли будет стерта? Где счастливая семья из трех человек сидит за ужином, отражаясь в витражных окнах столовой. Семья из трех человек.

Он наклонился ближе, уговаривая ее нарисовать это древесным углем на пергаменте:

– Ты можешь никогда не покидать шатер, если ты так решишь. Только представь, какое облегчение это может принести. Может быть, это именно то, что тебе нужно.

Андреа почувствовал силу притяжения Песочного Человека и его волшебного зонта. Она ощутила, как ее разум медленно покидает ее. Она так устала от печали, чувства вины и боли…

Девочка закрыла глаза и тихо выдохнула, представив себе свою семью, где ее родители все еще были вместе. Где у нее никогда не было брата. Где она никогда не переживала его утрату. И где ей никогда не приходилось защищать свое сердце от боли, потому что никогда не возникало угрозы быть подвергнутой опасности или страданиям.

Она открыла глаза и посмотрела на пергамент.

Забыть. Забыть. Забыть.

Андреа медленно вертела угольную палочку между пальцев. Та оставляла черные следы на ее коже.

– Тебе всего лишь нужно нарисовать это, – сказал Песочный Человек тихим, низким и ровным голосом, – и ты сможешь остаться, все забыть и быть счастливой.

Андреа опустилась на колени на землю рядом с Песочным Человеком и поднесла угольную палочку ближе к бумаге. Да. Это будет большой красивый дом, и ее мать, и ее отец, и никаких печалей, только хорошее.

Остановись.

Рука Андреа зависла над пергаментом.

Толстая, пожелтевшая и свернувшаяся по краям бумага напомнила ей листовку, приглашающую в Замечтанье, прикрепленную к дереву в лунном свете леса. Все внутри нее вдруг перевернулось. Невозможно создать идеальный сон, сохранив все хорошее, но стерев Фрэнсиса из памяти. Потому что так много хорошего вращалось вокруг него. Тихие моменты за кухонным столом, коробка карандашей, честно разделенных между ними. Его мешковатый купальный костюм, в котором он убегал от брызгалки в лучах золотого солнца в жаркий летний день. Его сморщенное в безудержном смехе лицо, когда Андреа надела на его маленькое тело одежду отца.

Девочка потрясла головой, словно за последние несколько минут та заполнилась паутиной, и Андреа нужно было вытрясти все это. Мурашки побежали по ее рукам от мысли о том, что она чуть не натворила. Она ведь хотела забыть свою боль, но не полностью забыть о Фрэнсисе. Может быть, боль переплелась с воспоминаниями о брате сильнее, чем она полагала.

Ей нужно было выяснить, что произошло, даже если все, что она теперь знает, это то, что Фрэнсис бывал здесь. Исчезновение брата вызывало столько вопросов, и теперь, здесь, у нее был шанс наконец получить хотя бы один маленький ответ. Она ничего не поймет, если забудет, что у нее был брат. На самом деле, окутав себя ложью, пусть даже замаскированной под прекрасный сон, она потеряет то немногое хорошее, что у нее осталось. Возможность жить во сне, где она не помнила Фрэнсиса, не означала, что он не исчезал в реальной жизни.

Если у Песочного Человека не было нужных ей ответов, она должна была искать их сама. Андреа уронила угольную палочку в пыль и встала.

– Мне жаль, – сказала она, – но я пока не знаю, чего хочу.

Песочный Человек подобрал уголь и подбросил его в воздух, поймав другой рукой. Андреа подняла пергамент, и они с Песочным Человеком оказались стоящими лицом друг к другу.

– Как насчет кое-чего другого, – проговорил он, и хотя его голос был добрым и успокаивающим, но в нем слышались нотки еле заметного напряжения. Андреа использовала такую интонацию с братом, когда пыталась заставить его что-то сделать, но сдерживала себя, стараясь быть похитрее.

– Как насчет того, чтобы оставить бумагу и уголь у себя, и когда ты будешь готова, то просто нарисуешь свой идеальный сон, принесешь его мне, а я исполню его для тебя. Как думаешь?

Андреа кивнула, но в ее голове уже зарождался другой план. Она будет искать подсказки вокруг и в ночном кошмаре брата. Она спросит всех детей, которых встретит в Замечтанье, не видели ли они его. Возможно, некоторые из них провели здесь много ночей, может быть, кто-то и вспомнит.

Андреа так глубоко задумалась, что едва заметила зажатый между длинными пальцами Песочного Человека уголь, который он ей протягивал.

– Спасибо, – сказала девочка. Она не знала, какой именно шатер она попросила бы его сделать и просила ли бы вообще, но она была рада иметь возможность поступить мудро, когда будет готова сделать выбор. Андреа взяла уголь и засунула вместе с пергаментом в пустой карман.

Песочный Человек почтительно приподнял шляпу и пошел вдоль ряда, высоко подняв подбородок и осматривая свое царство сновидений. За ним собралась еще одна группа детей.

Андреа вернулась к шатру с кошмаром, который принадлежал Фрэнсису, надеясь найти там подсказку.

Она решила искать подсказки повсюду – на всякий случай.

В ней теплилась надежда, что сломанное может быть исправлено и что бремя вины, которое она несла, может быть снято с ее плеч.

Для Андреа достаточно было и маленькой искорки надежды, чтобы она самозабвенно начала поиски своего пропавшего брата.

Мальчик в пижаме в красно-голубую полоску

В рядах между шатрами было тише, чем обычно, так как большинство детей смотрели представление у Башни Сновидений. Андреа протиснулась сквозь толпу зачарованных детей Замечтанья, когда на площади стал разыгрываться перед зрителями еще один сон. Мужчина в блестящем темно-синем трико и с безучастным лицом, загримированным в тон костюма, вращался на длинной черной полосе ткани, свисавшей откуда-то с неба. Он плавно и бесшумно двигался внутри, снаружи и сквозь плывущий по воздуху металлический каркас. Артист изгибался и ходил по воздуху, висел на ткани, зацепившись щиколотками, выгибал спину и медленно вращался. Каждый его мускул работал отточенно: руки разведены, нежные голубые пальцы вытянуты, ступни тянут носочек, лицо ничего не выражает. Серебристые блестки, словно пушистый снег, посыпали головы детей, стоящих снизу.

Андреа оторвала взгляд от завораживающего шоу. Она была здесь не для того, чтобы развлекаться. Она была здесь, чтобы узнать все что могла о своем брате и его кошмаре, а также о том, как и когда он был в Замечтанье. И если Андреа сможет найти ответы хотя бы на некоторые свои вопросы, если ей удастся отыскать даже малейшую подсказку, она обязательно попытается найти Фрэнсиса.

Она подошла к шатру «Река Рут» и коснулась пальцами мерцающей вывески.

– Фрэнсис, – произнесла Андреа шепотом, – что привело тебя сюда?

Она помедлила в задумчивости, стоит ли ей снова пройти через этот сон, чтобы попытаться найти хоть какие-то зацепки. Ее ноги все еще помнили эту тяжесть от превращения в камень, и ее горло все еще жгло от заливающейся в него ледяной воды.

Но девочка знала, что должна войти. Это была единственная ниточка, связывающая ее с братом. Если только ее отчаянный ум не перепутал его сон с чьим-то чужим…

За шатром послышался шорох, Андреа встрепенулась и поспешила на звук, который шел из пространства между двумя шатрами.

– Кто здесь? – окликнула она.

В ответ – тишина. Она не видела вокруг других детей. Может быть, это мышь шуршала за шатром.

А если все же человек? Если он прячется? Андреа пыталась отогнать эту мысль, но ничего не получалось. Та тихо, но настойчиво крепла в ее голове.

Вдруг это он? Вдруг это он? Вдруг это он?

Андреа перестала дышать, когда услышала еще один шорох в тишине. Ладони ее стали влажными, она попыталась вытереть их о джинсы, но безуспешно. Если это был сон Фрэнсиса, может быть, Пенни была права. Может быть, он возвращался сюда снова и снова и бродил вокруг шатра, как делали другие дети. Может быть, он чувствовал себя плохо оттого, что многим детям из-за него тоже пришлось пережить этот кошмар, и хотел предупредить желающих войти об опасности. Это было похоже на Фрэнсиса – он всегда переживал за других детей.

Опять.

Андреа снова услышала шуршание, резко обернулась и увидела убегающего за угол светловолосого мальчика лет шести в красно-голубой полосатой пижаме, как у ее брата.

– Фрэнсис! – Андреа побежала за мальчиком вдоль ряда шатров с кошмарами, каждый из которых таил в себе причудливый и ужасающий мир. Дети наводнили дорожки в рядах вблизи площади. Должно быть, представление закончилось. Андреа вертела головой влево и вправо, пытаясь найти мальчика в этой толпе. Она затаила дыхание. Если это был ее брат, то почему же он убегал?

Дети – дошкольники и подростки, коротышки и долговязые, в лохмотьях и в роскошных одеждах, в начищенных до блеска туфлях и босые – все вперемешку – сновали туда-сюда, болтая, смеясь и натыкаясь на Андреа.

Они создавали излишнюю суету, в которой трудно было что-либо отыскать. Андреа испугалась, что потеряла брата, и у нее свело живот.

– Фрэнсис! – отчаявшись, еще раз крикнула девочка, ее голос резко и пронзительно пронесся над веселой толпой.

Она затаила дыхание, когда опять увидела мальчика, который лишь на мгновение мелькнул в толпе и скрылся в одном из шатров. Андреа помчалась следом за ним, сначала бросив мимолетный взгляд, а затем остановившись рядом с табличкой у входа в шатер.

«Замороженное место».

Все еще тяжело дыша, Андреа заметила изображение снежинки над надписью. Ей так не хотелось идти в очередной кошмар, но если этот мальчик был Фрэнсисом, если он был здесь, то, пусть он даже спрятался в самом ужасном в мире сне, Андреа должна была войти внутрь. Она была в отчаянии. Она сделала бы что угодно, если бы это помогло его найти.

Андреа приподняла полог шатра, и порыв ледяного ветра пробрал ее до костей. Фрэнсис знал, что она ненавидит мороз. Кем бы ни был этот мальчик, он был уверен, что она не пойдет за ним.

Он не угадал.

Андреа вошла, и у нее перехватило дыхание от морозного воздуха. Она сжала заледеневшие пальцы и осторожно выдохнула. Обхватив себя руками, Андреа тщетно пыталась хоть как-то согреться. Ей было сложно открыть глаза из-за ослепляющей лютой метели. Она не хотела верить, что Фрэнсис находится здесь, блуждает в ледяном мире. Воздух в шатре был настолько холодным, что обморожение можно было получить всего за несколько минут. Словно тысячи невидимых иголок впивались в ее кожу, когда Андреа пробиралась вперед через сугробы, хотя она уже не чувствовала ног.

На ее веках и кончиках ресниц образовались крошечные сосульки. Она с трудом передвигалась, утопая в снегу. Порыв ветра милостиво разогнал метель, образуя маленький просвет перед ее глазами, и Андреа смогла разглядеть высокий темный предмет неподалеку от нее.

Вешалка. На ней висело с полдюжины тяжелых шуб, а внизу стояли ботинки из натуральной кожи.

Андреа поспешила сунуть свои заледеневшие в кроссовках ноги в большие ботинки и укуталась в теплую шубу. После этого ее мозг стал постепенно размораживаться. Она таяла в шубе, словно сливочное масло в микроволновой печи. Ощущения были похожи на те, которые она испытывала, когда, вдоволь налепившись снежков, брала в замерзшие ладони чашку горячего какао. Андреа почувствовала себя значительно лучше. Теперь она может идти вперед. Теперь она может продолжить поиски брата.

Шаг за шагом Андреа все больше утопала в метели. Ее путь обрамляли горные вершины. Через несколько мгновений она заметила в снегу следы детских ног. Впереди она разглядела мальчика, который то появлялся, то исчезал, мелькая среди сугробов и снежных вихрей.

– Фрэнсис! Фрэнсис! – кричала Андреа, ее голос эхом отражался от холмов. Она звала брата, понимая, что, может быть, это вовсе и не он, но уже так отчаялась, что ей было все равно. Мальчик постоянно оглядывался. На его бледном лице, черты которого терялись в метели, выделялись ярко-розовые щеки, его уши тоже покраснели. На нем, как и на Андреа, была надета детская шуба. Но чем дальше они двигались, тем яснее становилось, что этот мальчик все еще не хочет, чтобы она его догнала.

Наконец метель стихла и все успокоилось. Кругом воцарилась мертвая тишина, был слышен только хруст снега под ногами. Андреа стояла на краю замерзшего озера, поверхность которого была такой гладкой, что можно было подумать, будто это стекло. От ее дыхания образовывался легкий пар, который тут же рассеивался.

Андреа прищурилась. Мальчик был там, на другой стороне, он ловко передвигался, скользя по ровному льду.

Но он был уже не один.

С ним был высокий мужчина в сером пальто, полы которого развевались позади него. Серый зонт качнулся в его левой руке, он оперся на него, чтобы оттолкнуться для скольжения. На его голове был цилиндр сливового цвета.

Песочный Человек.

Песочный Человек солгал.

Он обнял мальчика, дважды похлопав его. Так обычно делают взрослые, когда поощряют ребенка за хорошее поведение. За то, что он послушно делает то, что ему говорят.

Андреа хотела снова крикнуть, но мальчик и Песочный Человек вышли из шатра через дверь, высеченную в ледяной горе на дальней стороне озера. Песочный Человек открыл и закрыл свой зонт так быстро, что Андреа едва заметила это, а затем исчез.

Девочка пошла вперед, следуя за ними, но вдруг мир сна преобразился прямо у нее на глазах. Небо над ней стало светлее и ярче, затем еще ярче – так, что Андреа уже сложно было оставаться с открытыми глазами.

Не задерживайся слишком долго в кошмаре. Предупреждение Маргарет Грейс громко раздавалось в ушах Андреа.

Может быть, отсчет времени этого сна начался, когда Песочный Человек и мальчик вошли в шатер, и она была слишком далеко позади, когда сон уже должен был закончиться. Или, может быть, Песочный Человек ускорил завершение сна с помощью своего волшебного зонтика, сыграв с ней жестокую шутку, чтобы не дать ей догнать того, кого он не хотел, чтобы она нашла.

Андреа рванулась к выходу, но было уже поздно. Ее ноги заскользили по льду, а небо обрушилось зубчатыми кусочками головоломки, превращающимися в пепел при соприкосновении со льдом. Она упала дважды, тормозя падение руками, и ее тело врезалось в беспощадное стеклянное озеро. Меховой рукав на левой руке разорвался и кожу под ним обожгло. Ей не выбраться отсюда.

Свет во сне простирался все дальше, поглощая вершины гор и снежные сугробы, пробираясь к распластанной на поверхности озера девочке, каждый выдох которой создавал облака ледяных кристаллов.

Яркий свет плотно обернулся вокруг Андреа, сжимая со всех сторон, и она подумала, что еще немного, и она сломается.

Замороженное место

Андреа проснулась.

В своей кровати. В своей комнате. Под своим стеганым одеялом.

Она приложила холодную руку к горячему лбу. Одна мысль снова и снова прокручивалась в ее голове:

Это был сон.

Это был сон.

Это был сон.

Андреа чувствовала свои руки и могла пошевелить пальцами ног. Облегчение разливалось в ней с каждым всплеском крови в ее венах. Она свесила ноги с кровати, спрыгнула на пол и, завернувшись в голубое одеяло, направилась к двери.

Именно тогда она увидела это.

Была ранняя осень. Похолодание после продолжительного жаркого лета. Зима была уже в пути, но еще где-то далеко.

И все же тонкие зубчатые пальцы изморози уже ползли вверх по стеклу ее окна.

Андреа открыла дверь своей комнаты и отпрянула – из коридора на нее обрушилась глыба снега.

Не задерживайся слишком долго в кошмаре.

Либо она отсутствовала слишком долго, либо это все проделки Песочного Человека. Андреа не поняла тогда, что Маргарет Грейс – или Маргарет Грейс-сновидение – имела в виду, когда говорила это, но всякий раз, когда Андреа нарушала правила Замечтанья, она оказывалась у себя дома. На этот раз и вовсе «Замороженное место» сумело выбраться из сна Андреа и попасть в ее спальню.

Ужас охватил девочку, когда она заглянула под кровать, чтобы найти свои туфли. Она почувствовала, как нервная дрожь пробегает по ее телу. Ей было не по себе от этой звенящей тишины. Андреа не знала, что ждет ее на первом этаже, но она не могла вечно сидеть в своей комнате. Ей необходимо было понять, насколько широко распространился кошмар и захватил ли он еще что-то в доме, кроме окна ее спальни и коридора.

Андреа глубоко вздохнула, оставляя в холодном воздухе клубы пара. Она миновала коридор и спустилась по лестнице на кухню. Сосульки свисали с каждого дверного косяка, изморозь покрывала стены, местами образуя новые трещины на штукатурке.

Увидев кухню, Андреа замерла. Там стояли ее родители, их тела были неподвижными, а лица серовато-голубыми.

Андреа отчаянно пробиралась сквозь снег, которого становилось все больше. Она остановилась возле отца, рука которого застыла на несколько сантиметров выше счетчика, сжимая черную шариковую ручку.

Андреа наклонилась близко к нему и подставила палец под его ноздри, проверяя, жив ли он, может ли дышать в таком замороженном состоянии. Но дыхания не было. Его одежда была слишком жесткой, чтобы ее можно было смять, а выражение лица – напряженным и натянутым, каким оставалось через несколько недель после исчезновения Фрэнсиса.

Однако его глаза выделялись на лице. Хотя веки казались замороженными и неподвижными, сами глаза оставались влажными. И двигались. Живые! Они следили за ее наклонами из стороны в сторону, полные мольбы, которую отец не мог заставить свой рот выговорить. Мольбы о помощи.

Мурашки побежали по коже Андреа при виде этого, чувство вины снова запульсировало в каждой вене: ее отец безмолвно молил о помощи, а она не знала, как ему помочь. Андреа попятилась назад, потому что ее собственные глаза были готовы предать ее, наполняясь той горячей обжигающей влагой, которую она всегда так старалась спрятать.

Под рукой отца лежал листок бумаги, на котором было что-то написано до боли знакомым почерком.

В конце записки буквы были выведены неровно. Видимо, рука отца уже начинала замерзать, когда он ее писал.

АНДРЕА, ГДЕ ТЫ???

Андреа подошла поближе и прикоснулась к нему. Она ощутила такой холод, словно сунула руку в ведерко со льдом.

Это она виновата. Это все случилось из-за нее. Ее привычка убегать из дома заставила родителей бояться, что они могут потерять и второго ребенка. Она снова превратила их жизнь в кошмар. А потом еще и заморозила их.

– Папа, – Андреа покачала головой и стиснула зубы, – прости меня. Я лишь пыталась помочь. Я хотела вернуть Фрэнсиса домой. Но не волнуйся, я все исправлю.

Ноги Андреа тряслись, как будто могли подкоситься в любую секунду. Она старалась говорить увереннее, чтобы скрыть дрожь в теле и растерянность.

По ее вине отец оказался в кошмаре. Это все из-за ее путешествия в Замечтанье. Потому что сначала она мечтала хотя бы ненадолго обо всем забыть, а потом решила вернуть Фрэнсиса домой. Она хотела как лучше, а все получалось только хуже.

Но несмотря на это, Андреа сейчас говорила искренне. Она действительно собиралась все исправить. Она может все исправить. Просто ей нужно понять, как это можно сделать.

Мать Андреа находилась в таком же неподвижном состоянии. Только ее глаза замерзли закрытыми, когда она моргала. Было видно, что за покрытыми инеем веками двигались глазные яблоки. Мать стояла, наклонившись над кофейником, на стойке рядом с ней находилась пустая чашка.

Весь дом трещал под тяжестью льда и снега, казалось, что он вот-вот развалится и раздавит их. И их накроет лавина из снега и деревянных перекрытий, льда и гипсокартона, мороза и черепицы… и смертельных снов.

– Я… Я должна пойти и найти помощь, – сказала Андреа, надеясь, что ее родители все еще могли ее слышать. Андреа заскользила к входной двери и вышла на улицу.

По какой-то причине она была уверена, что заморозка затронула только ее дом. Ей нужно было постучать в дверь соседа, возле дома которого трава все еще была зеленая, и воспользоваться его телефоном. Она вызовет полицию, скорую помощь и пожарную охрану. Всех, кто мог бы хоть как-то помочь. Они будут искать Фрэнсиса в Замечтанье. А потом они прогонят цирк Песочного Человека из города.

Но все ее идеи оказались безнадежными, потому что весь мир снаружи тоже был заморожен.

Голые ветви деревьев, покрытые наледью, блестели под лучами холодного солнца. Все дома в округе, насколько это могла видеть Андреа, заледенели, и, возможно, люди в них находились в таком же состоянии, как и ее родители. Замороженные. Ее ошибка каким-то образом сковала льдом весь мир?

Андреа не давала согласие на то, чтобы кошмары преследовали ее в собственном доме. Покупая билет в Замечтанье, она лишь хотела сбежать от мучительных воспоминаний.

Это уж слишком – устраивать такое за одну лишь ее попытку разузнать, кем же был этот мальчик в пижаме.

Этому могло быть только одно объяснение: мальчик был Фрэнсисом. Теперь Андреа была уверена в этом.

Она также была уверена, что Песочный Человек солгал и что он на многое был готов, лишь бы их разлучить.

Андреа сжала кулаки, а затем издала крик, который эхом разнесся по всей округе. Ничего не вышло. Все пошло не так. Она ненавидела чувствовать себя в ловушке. Ненавидела это чувство – быть обманутой человеком, который считал нормальным заманивать людей в свои кошмары и врать, что он не знает ее брата. Андреа не понимала, почему он так делал. Но он точно не был ей другом, как уверял ее при встрече.

Каковы бы ни были цели Песочного Человека, какие бы препятствия ни ставил он у нее на пути и сколько кошмаров ей ни пришлось бы посетить, Андреа должна была найти своего брата.

Фрэнсис действительно все еще был там, за мерцающими воротами Замечтанья. Если бы только она могла высвободить себя изо льда и попасть к нему, у нее наконец появился бы шанс вернуть брата и восстановить то, что было разрушено.

Ноздри Андреа раздувались от гнева, когда она стремительно двигалась большими шагами в лес к воротам Замечтанья. Она остановилась, только когда уперлась во что-то твердое и одновременно упругое. Препятствие отбросило ее назад, и Андреа рухнула на заснеженную землю, словно наткнулась на стенку гигантского надувного шара.

Андреа встала, отряхнула снег с джинсов и вытянула вперед руку, чтобы понять, что за препятствие перед ней. Она была уверена, что ее пальцы упираются в какое-то резиновое ограждение с нарисованным на нем лесом. Каждая ветка каждого дерева выглядела настолько детализированной и объемной, словно перед ней была настоящая лесная тропа, а не стена. Андреа обследовала конструкцию и обнаружила, что та представляет собой поднимающийся вверх купол с нарисованными над деревьями солнцем и зимним небом.

Чувство облегчения быстро сменилось досадой, которая волной прокатилась по телу Андреа. Если это был шатер сновидений и некоторым образом часть ее кошмара или одна из тех странных вещей, которые случаются, если слишком надолго застрять в шатре кошмаров, то это не должно иметь ничего общего с реальным миром и ее родители на самом деле не были заморожены. Но если это был сон, то она оказалась в ловушке: в шатре не было видно ни проема, ни двери.

Андреа сжала кулаки. Несмотря на то что ее мнение о Замечтанье перевернулось с ног на голову за такой короткий промежуток, сейчас было не время сдаваться. Пенни говорила, что из сна всегда должен быть выход. Она просто обязана была найти его.

И если это был надувной шар, то, возможно, он может лопнуть.

Андреа бегом вернулась к дому, уперлась спиной в его мерзлую стену, затем оттолкнулась и помчалась со всех ног к преграде, удерживавшей ее в ледяной ловушке. Стиснув зубы и ритмично размахивая руками, она бежала, вздымая вихри снега, и со всей силы врезалась в стенку купола.

Резкий звук разбивающегося стекла ударил в уши и отрикошетил в голове Андреа, когда она налетела на задний полог шатра «Замороженное место» и приземлилась на грунтовую дорожку Замечтанья.

Андреа отряхнула джинсы от пыли и улыбнулась. Она вырвалась из кошмара. Теперь ей нужно было найти брата.