Текст книги "Цирк украденных сновидений"

Автор книги: Лорелей Саварин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 13 страниц)

Начало сновидения

Лодка скользнула на поверхность горки и понесла детей на крутой подъем. Казалось, что высота была гораздо больше, чем предполагали размеры горки, но Андреа уже давно ничему не удивлялась в Замечтанье, учитывая то, как это место умело обходиться с пространством и временем. Целые миры содержались внутри небольших цирковых шатров. Дети исчезали из своих домов и проводили здесь десятилетия. Горка могла снаружи казаться невысокой, а при подъеме на нее вырастать до очень больших размеров.

Лодка остановилась в верхней части полотна и начала плавный и медленный спуск. Перед детьми возникла освещенная анимация с людьми, чьи руки двигались вверх и вниз, а глаза мигали. Фрэнсис прильнул к своей сестре, Андреа обняла его одной рукой и крепко держала. Тепло его тела соединялось с ее теплом и проникало в самую глубину ее сердца. Чем бы все это ни закончилось, было так хорошо снова обнимать брата. Защищать его, когда ему было страшно.

На первой декорации одинокий прожектор освещал огорченное лицо ребенка. По стенам позади него стекали слезы. Свет погас, затем вспыхнул снова и осветил еще одного ребенка, на этот раз девочку, сжимающую рваного плюшевого мишку, слезы намочили ее платье. Потом и эта декорация ушла в тень. А прожектор крутился и высвечивал все больше и больше детей, сначала медленно, затем все быстрее и быстрее, пока не осветил всех детей у стены слез.

Они представляли все культуры мира и все самые большие печали жизни: одиночество, горе, голод, нищету, страх, лишение свободы, негодование, физическую боль, непонимание. Все эти дети перестали верить в то, что добро существует, и жили во мраке отчаяния.

Андреа не удивилась бы, если бы свет упал и на ее лицо, и на лица Фрэнсиса и Пенни, потому что они легко вписались бы в ряды всех этих детей из разных слоев общества, которые пережили что-то, что потрясло их до глубины души и лишило всякой надежды. Что-то, что разбило их сердца и сделало их слабыми и уязвимыми. Что сломало их. Что привело их сюда в поисках забвения, в конце концов.

Над ними, почти скрытое за облаком, нависало лицо человека с Башни Сновидений. Его лицо тоже было тронуто печалью, а слезы ручьем лились из его глаз, столь же стремительные и тяжелые, как ливень, словно старик не мог выносить страдания этих детей.

Декорация отступила в тень, Андреа, Фрэнсис и Пенни медленно плыли через арочный проем, вытесанный в скалистой горе, похожий на вход в пещеру, пустую и темную, словно недра земли или темнота ночи перед первыми проблесками рассвета.

Ожила следующая декорация. Андреа узнала на ней некоторые лица из первой сцены – детей, которые пролили реки слез. В этой декорации все дети спали.

Их дыхание было размеренным и спокойным. Дети лежали в подвешенных на деревьях золотых гамаках, которые тихонько покачивались, и колыбельная, сотканная из трелей сверчков, шелеста ветра в листьях и гуканья совы, плотно укутывала их, словно одеяло.

Старик смотрел на них сверху, и его слезинки слились в одну, затем превратились в клубы дыма, которые меняли форму и цвет, становясь то темными, то светлыми. Дым поднимался все выше и выше, собираясь в ночном небе над детскими головами. Выстраиваясь во что-то. В остров в небе.

Потом и эта декорация отступила в тень.

Течение реки стало быстрее, спуск круче, ускоряя движение лодки и направляя ее в следующую комнату.

В этой комнате Песочный Человек, такой, каким он был изображен на Башне Сновидений, плавно опускался вниз на раскрытом зонтике в хорошо знакомое им Замечтанье. Его лицо было наполнено таким состраданием, что Андреа не могла смотреть на это слишком долго.

За воротами Замечтанья собралась толпа детей.

С подмигиванием и улыбкой Песочный Человек открыл ворота, и дети из декорации, которые когда-то были такими грустными, ринулись сквозь ворота с лицами, выражавшими радость, волнение и облегчение.

Теперь Андреа поняла. Пенни была права, когда говорила, что Замечтанье было хорошим. Оно было создано, чтобы помогать детям со всего мира облегчать их страдания. Чтобы освободить их от горестей и боли.

А потом все это как-то превратилось в кошмар.

Прожекторы на сцене погасли, снова погрузив лодку во тьму. Андреа, Фрэнсис и Пенни полетели с обрыва вместе с водопадом, который они не заметили. Сердце у Андреа ушло в пятки, она держала Фрэнсиса изо всех сил.

Все трое визжали.

А потом… все закончилось. Лодка выровнялась, когда они въехали в еще одну, последнюю, пещеру, освещенную электрическим светом.

Пенни хихикнула и повернулась к ним. По выражению ее лица стало понятно, что она знала о водопаде, просто решила не предупреждать их.

Андреа свирепо посмотрела в ответ, но уголки ее губ слегка приподнялись. Фрэнсис поднял свое маленькое милое личико и тоже улыбнулся.

Они были в безопасности.

Течение, несущее лодку вперед, замедлилось и стало спокойным и размеренным, неторопливым.

Посреди пещеры стояла уменьшенная копия Башни Сновидений, упираясь шпилем в потолок. Едва стрелка на часах пересекла слово «Проснись», как зазвонили куранты.

Механические дети собрались у ворот Замечтанья, и старик в голубых шлепанцах, пижаме и колпаке запел им самую ободряющую песню. Его голос был чистым и сладким, мужским и одновременно мальчишеским. В нем сочетались мудрость, наивность и добродетель.

Возвращайтесь, милые, туда, откуда к нам пришли вы.

И пусть ваш сладкий отдых здесь придаст вам больше силы.

И если вдруг опять печаль в сердца ваши проникнет,

За утешением сюда вы снова приходите.

Пока он пел, ворота открылись и его слова окутали сердце Андреа, как крепкие дружеские объятия.

Сцена потускнела, и лодка выплыла обратно в ночной воздух Замечтанья.

Андреа, Пенни и Фрэнсис сели на землю, а лодка поплыла по реке и исчезла за завесой тумана.

Нынешнее Замечтанье так сильно отличалось от того, которое было представлено в декорации на горке. Этот Песочный Человек верил, что все наладится. Он помогал детям чувствовать себя лучше, обещая, что ребенок никогда не останется один на один со своей бедой.

Теперь, изучив эту горку, Андреа понимала, о чем говорила Пенни. Здесь что-то было. Какая-то подсказка. Они только должны были понять, что все это значит.

– Так раньше детям разрешали уходить и часы не всегда стояли на месте? – спросил Фрэнсис, выдергивая сухую травинку.

– Думаю, так и было, – отозвалась Пенни.

– Почему они остановились?

– Я не знаю, – вздохнула Пенни, – так было с тех пор, как я вошла сюда. Пока вы двое не пришли, я всегда думала, что они просто очень медленно двигаются или что я пробыла здесь совсем недолго.

– Должна быть какая-то причина, – сказал Фрэнсис.

– Каким бы ужасным ни был Песочный Человек, возможно, он прав… Может быть, отсюда и правда невозможно уйти, – сказала Андреа, задумчиво глядя на часы на Башне Сновидений. – Если только нам не удастся их разморозить.

– Но как? – Пенни лежала на спине на земле и смотрела на звезды.

Андреа понятия не имела. Башня была заперта, так что они никак не могли попасть внутрь. Даже если бы им и удалось туда пробраться, она ничего не знала о ремонте даже обычных часов, не говоря уже о волшебных. Андреа присоединилась к Пенни, растянувшись на земле, вытянув руки перед собой и в задумчивости сплетая пальцы.

Фрэнсис тоже лег рядом с ними, и все они отдыхали в тишине.

Молчаливое спокойствие перед… перед тем, что наступит, чем бы оно ни было. Что-то грядет. Андреа ощущала это в покалываниях магии, танцующих на ее коже.

Она пристально смотрела на крошечные точки света над ними. Сотни и тысячи мигающих звезд. Андреа вспомнила шатер «Строители звезд», и ей стало любопытно, может быть, действительно первые звезды во Вселенной создавались подобным образом, может быть, в том сне и была доля правды.

Где она, Фрэнсис и Пенни сейчас находились, если не в центре мироздания! Возможно, они были на острове, созданном из снов, плавающем в небе, как это было изображено на горке. Или, может быть, Замечтанье существовало вне времени и пространства, и это была собственная луна Замечтанья и его собственные звезды – или даже целая Вселенная.

От этих мыслей у Андреа то захватывало дух от радости, то все сжималось от тоски. С ней теперь рядом был ее брат, и она надеялась, что он настоящий, но, с другой стороны, они оба были так далеко от дома.

Фрэнсис первым нарушил тишину:

– Знаешь, я думаю, будет трудно вернуться домой в конце ночи, так как все мы пришли сюда потому, что у нас было что-то плохое в жизни.

– Да, – сказала Пенни. – Но я думаю, что, возможно, это предполагалось скорее как место временного отдыха от грусти, не так ли, Андреа?

Она посмотрела на Андреа и продолжила:

– Как будто в этом и была вся суть?

– Побег, – кивнула Андреа. – Перерыв. Возможность набраться сил.

– А не ловушка, – добавил Фрэнсис с задумчивым видом, как будто он все еще не мог понять, что у него никогда не было возможности узнать по-настоящему истинные чудеса Замечтанья, такие, какими они должны были быть.

Андреа знала, что Песочный Человек потерял сестру и что он пытался найти разумное оправдание тому, что детям лучше оставаться здесь, но Андреа не могла объяснить момент трансформации. Момент, когда прежнее Замечтанье исчезло и стало таким, каким оно было сейчас.

И она теперь пыталась представить, что было бы, приди она в прежнее Замечтанье. Если бы Андреа веселилась в Замечтанье только одну ночь, а потом вместе с другими детьми стояла у ворот под звон курантов и песню старика, провожающую их домой. Было бы не так просто вернуться к реальной жизни. Но Песочный Человек с горки говорил, что дети могут вернуться, если им это понадобится. И это, по сути, не было бы расставанием.

В горле Андреа образовался комок, такой большой, что трудно было глотать. Потому что, если быть полностью честной с самой собой, она сомневалась, что осознания того, что ей можно будет сюда вернуться, было бы достаточно, чтобы заставить ее отсюда уйти. Она пришла в Замечтанье, чтобы забыться, и именно этого она хотела. Убежать и забыть обо всем на одну ночь – не так уж и плохо, но утренний свет принес бы с собой суровое пробуждение, если бы в ее собственной душе не произошли изменения.

И вот тогда, как слезы старика, плывущие по небу и превращающиеся в цирк сновидений, текучие и туманные мысли Андреа вдруг собрались вместе и отвердели, приняв форму идеи.

Что если когда-то был ребенок? Ребенок, который столкнулся с великой печалью и который не смог заставить себя вернуться в мир, где, по его мнению, существуют только боль и страдания.

– А что если он не Песочный Человек? – сначала тихо спросила Андреа, словно она говорила сама с собой.

– Что? – переспросила Пенни.

Фрэнсис приподнялся на локтях.

Андреа повторила свой вопрос громче, полностью осознавая, что Песочный Человек может подслушивать их, и не придавая этому значения.

– Что если Песочный Человек на самом деле не Песочный Человек?

Пенни вопросительно посмотрела на Андреа.

– Слушайте, – продолжила Андреа, пытаясь развить мысль и подобрать слова, чтобы Пенни и Фрэнсис поняли ее. – Он не похож на него. Он говорит, что дети не могут уйти.

Она вскочила на ноги и стала ходить взад-вперед, набирая скорость.

– Что если он был ребенком, который пришел в Замечтанье и не захотел отсюда уходить? История, которую мы наблюдали здесь, – «Начало Сновидения», – старик, Замечтанье, все это. Это магия. Это вне времени. Но Песочный Человек не вне времени. У него есть прошлое, своя печальная земная история. Его жизнь была тяжелой, а потом он потерял свою сестру. Итак… – она остановилась перед ними и уперла руки в боки, все ее мышцы были напряжены. – Что если он не Песочный Человек? – Андреа задержала дыхание, делая паузу, пока ее разум бешено вращался, выходя из-под контроля.

– Но Песочный Человек говорит, что он создал это место, – засомневался Фрэнсис.

– Но мы также знаем, что он лжец.

Пенни вскинула брови:

– Ты действительно думаешь, что это правда?

– Я думаю, что это вполне возможно, – сказала Андреа, прикусив нижнюю губу. – Даже если я ошибаюсь, что мы теряем?

Пенни на мгновение задумалась, потом кивнула и встала, ее лицо было полно решимости.

Фрэнсис тоже вскочил на ноги, его лицо страдальчески сморщилось:

– Если это правда, – осторожно сказал он, словно обдумывая каждое слово прежде, чем его озвучить, – тогда что случилось с настоящим Песочным Человеком? Стариком с Башни Сновидений?

Пенни ахнула и вцепилась в запястье Андреа:

– Он ведь не… не убил его, правда?

Сердце Андреа колотилось. Песочный Человек, которого они знали, был человеком. Настоящий Песочный Человек был волшебником, который, возможно, существовал вечно и создал Замечтанье на благо детям. Если его убили… то все пропало.

Она должна была надеяться, что у его и их историй будет другой конец.

Андреа еще раз повернулась к Башне Сновидений, которая по-прежнему стояла на своем месте, там, вдали. Башня со сломанными часами и запертой дверью, которая открывалась одним-единственным черным ключом, и огромное хранилище волшебного песка.

Песок обладает достаточно мощной магией, чтобы погрузить кого угодно в глубокий мертвый сон.

Башня – сердце Замечтанья. Может, Песочный Человек имел в виду не саму Башню и даже не песок сновидений, а что-то другое внутри башни.

– Мне нужно, чтобы вы оба мне доверились, – сказала Андреа. – На случай если он подслушивает. Вы должны поверить, что у меня есть план.

Пенни и Фрэнсис кивнули. Исполненные надеждой, они тоже поняли, что, кем бы ни был этот Песочный Человек, его лучше застигнуть врасплох.

Андреа засунула руку в карман, сжимая маленький пузырек, который она так долго хранила. Там была всего лишь щепотка. Но это поможет им выиграть достаточно времени, чтобы украсть то, что им нужно, чтобы все исправить.

Больше того, это может стать их билетом домой.

Вспомнить

Андреа, Фрэнсис и Пенни выбрались из запутанных колючих зарослей, миновали дряхлые шатры, прошли мимо Башни Сновидений с толпами детей Замечтанья с их усталыми глазами и направились прямиком к личному шатру Песочного Человека.

Но там, где он должен был стоять, теперь зияло пустое место. Шатер Песочного Человека исчез.

Фрэнсис рухнул на землю, как груда грязного белья.

– Теперь мы никогда не вернемся домой! – Из его глаз полились слезы и покатились по щекам.

– Этого не может быть, – воскликнула Пенни, бегая по опустевшему месту. – Куда он делся?

Андреа наклонилась к брату, утешая его, а затем пошла к месту, где должен быть вход в шатер.

Фрэнсис был опустошен, Пенни – растеряна. Но Андреа вдруг почувствовала азарт от всего происходящего. Она ничуть не удивилась, что он знал об их намерениях прийти. И если бы они не были на правильном пути в своих поисках, то Песочному Человеку незачем было бы прятаться. Она также понимала и то, что Песочный Человек никогда и ни за что не ушел бы из Замечтанья, а это означало, что он где-то рядом.

– Одним из первых вопросов, который задал мне Песочный Человек, был о том, пришла ли я в Замечтанье, чтобы забыть или чтобы вспомнить, – сказала Андреа.

– Меня он тоже об этом спрашивал, – подтвердила Пенни. – А я сказала, что хочу забыть о своем одиночестве.

К разговору подключился Фрэнсис:

– Я хотел вспомнить счастливые времена, когда мы были все вместе.

Андреа на мгновение остановилась:

– Я сказала ему, что пришла сюда, чтобы забыть, – ее взгляд упал на брата.

Он вытер слезы со щек, глядя на Андреа с выражением любопытства на лице.

– Прости, дружочек. Мне было так больно, что ты пропал.

Фрэнсис моргнул медленно и задумчиво и еле заметно кивнул. Молчаливый способ сообщить: «Я понимаю».

Сердце Андреа снова сдавило и слегка кольнуло, когда она вспомнила, как Песочный Человек искушал ее полностью забыть своего брата.

А она этого совсем не хотела. Единственное, о чем она хотела забыть, – это боль от его утраты.

Если они раскусили Песочного Человека, то, вероятно, он прячется там, куда, по его мнению, Андреа ни за что на свете не пойдет. Ему уже известно, что она может заходить в кошмары, а прятаться в хорошем сне тоже нет смысла. Андреа решилась войти в шатер с воспоминанием о ночи исчезновения Фрэнсиса, движимая желанием найти брата. Но Песочный Человек по-прежнему полагал, что она пришла сюда, чтобы забыть. Значит, место, где может прятаться Песочный Человек, должно было заставить ее сделать обратное: вспомнить. Место, настолько насыщенное воспоминаниями, что ей не будет спасения от печали и горечи утраты. Он там, где вся их семья еще вместе.

– Мне кажется, я знаю, где он, – Андреа опустилась на колени возле брата и взяла его лицо в ладони. – Фрэнсис, ты сможешь отвести нас в тот шатер, который Песочный Человек создал специально для тебя? Туда, где мы всей семьей вместе?

– Да, конечно! – воскликнул он. – Пойдем!

Он стоял, и Андреа обняла его за плечи. Они направились к шатру Фрэнсиса. Пенни отставала на несколько шагов.

– Поторопись, Пенни, – обернувшись, Андреа увидела, что Пенни уже довольно сильно отстала от них. Она теперь знала, что чувствует Пенни в такие моменты, и была полна решимости больше никогда не бросать свою подругу.

Лицо Пенни просияло, когда Андреа остановилась, словно отразило свет луны, затем посерьезнело.

– Я думаю… – сказала Пенни и на секунду замолчала. – Я думаю, что это часть, которую ты и Фрэнсис должны сделать вместе. Только ты и он.

– Но, Пенни, ты нужна нам, – огорчилась Андреа. – Ты во всем нам помогала до сих пор. Я тебя не оставлю.

Андреа протянула Пенни руку, но ее подруга шагнула в сторону.

– Я знаю, – сказала она. – Дело вот в чем. Я знаю, что ты бы не оставила меня. И мы встретимся снова очень-очень скоро. Я все еще думаю, что есть способ, которым я могу помочь. Способ, которым я должна помочь. Это просто означает, что у меня сейчас другая задача.

– Нам нужно найти Песочного Человека, Пенни. В этом наша задача.

– Нет. Тебе нужно найти Песочного Человека… а мне… мне нужно собрать остальных. Встретимся у Башни Сновидений.

Андреа переминалась с ноги на ногу, чувствуя дискомфорт от этой мысли.

– Если мы потерпим неудачу, – возразила она, – ты соберешь всех детей вместе напрасно. Они подумают, что ты лгунья, и никто никогда больше тебе не поверит.

Пенни улыбнулась:

– Когда у вас все получится, у нас будет очень мало времени, поэтому они должны уже собраться и ждать. Они должны видеть, как все это закончится, чтобы мы все могли отправиться домой.

Хотя Андреа было не по себе, она поняла, что Пенни была права.

– Ты очень смелая, – сказала она, заключив Пенни в крепкие объятия.

Это было правдой. Пенни достаточно доверяла Андреа и Фрэнсис, чтобы пойти помогать им в одиночку. Она настолько сильно верила, что они выполнят свою задачу, что была готова встать на линию огня ради этого.

– Я решила, что лучше быть одинокой в реальном мире, чем застрять в этой фальшивке, – сказала Пенни.

И она мечтала вернуться в свой дом, несмотря на то, что когда-то так отчаянно хотела покинуть его.

– Кроме того, – продолжила она, – моя мечта уже исполнилась. Я нашла настоящих друзей.

Пенни взъерошила Фрэнсису волосы. Он покраснел и опустил глаза.

– Чао-какао. Позаботься о своей старшей сестре.

– Обещаю, – кивнул Фрэнсис.

– Увидимся по ту сторону, – Пенни повернулась и смело пошла вперед, к Башне Сновидений.

Андреа сделала глубокий вдох, пытаясь успокоить взволнованное биение своего сердца. Она больше никогда не испытает ту слепую радость, какую чувствовала в первые моменты за воротами Замечтанья, думая, что сможет сбежать от проблем. Многое изменилось с тех пор, и, так или иначе, впереди были новые перемены.

Если у них все получится, Андреа не была уверена, что будет готова вернуться в мир, где она может проснуться без брата.

Но пока ей просто нужно было сделать следующий шаг: найти Песочного Человека.

И чтобы найти его, они должны были противостоять идеальному сну Фрэнсиса.

Неразлучные

Андреа и Фрэнсис шли вдоль ряда шатров, в каждом из которых таились чьи-то возможности воплотить свои мечты. В воздухе все стихло, как в момент задувания ярких свечей на именинном торте, когда все ждут заветного выдоха. «Еще один день с тобой», «Никогда не заканчивающийся», «Неразлучные» – даже полотна шатров пульсировали в нетерпении.

Фрэнсис остановился перед шатром «Неразлучные», и Андреа встала рядом с ним. Вот он. Шатер с идеальным сном Фрэнсиса, который Песочный Человек построил специально для него. Шатер, в котором он мог бы остаться навсегда, если бы захотел. Там же, примыкая к нему, стоял шатер в черно-белую полоску с персональным сном Песочного Человека. Именно так, как и предполагала Андреа.

Ей должно было быть приятно, что она угадала, где он прячется. Но у Андреа запекло в глазах, когда она осознала правду: причина, по которой она знала, что он будет прятаться за шатром Фрэнсиса, была больше связана с их схожестью, чем с каким-то различием. Каждый по-своему, но они оба – и она, и Песочный Человек – стремились убежать от горького осознания своих потерь. И он не думал, что Андреа когда-нибудь решится противостоять своей утрате во всей ее полноте, войдя в этот шатер.

Фрэнсис теребил полы своей пижамы:

– Будет тяжело через это пройти.

– Я знаю, – ответила Андреа, закрыв глаза, погружаясь в темноту. – Я столько всего пыталась забыть.

И это действительно было так. До Замечтанья ей никогда не удавалось ничего забыть, но она никогда не оставляла своих попыток.

– Нет, я не об этом, – настаивал Фрэнсис, – я хотел помнить, а теперь мы пытаемся уйти. Это последний раз, когда у меня будет возможность увидеть нашу семью вместе. Я должен попрощаться.

Откуда-то из глубины в сердце Андреа вновь поднялась боль. Это именно то, от чего она пыталась защититься. Именно поэтому она избегала многих вещей.

Этот шатер был трудным испытанием для обоих, но по очень разным причинам. И у Андреа было еще кое-что, о чем Фрэнсис не знал. Не мог знать.

Она собиралась пройти через шатер, наполненный моментами жизни их тогда еще единой семьи, и рядом с ней там будет ее потерянный брат.

Брат, в реальности которого она не могла быть уверена, но все равно отчаянно пыталась его сберечь.

* * *

В первой сцене идеального сна Фрэнсиса они с Андреа стояли в их старом заднем дворе. Андреа пристально вгляделась в семью, свою семью, играющую на детской площадке. Ее младшая версия поднималась по лестнице на деревянную башню игрового комплекса. Мама принесла поднос с лимонадом и поставила его на стол. Отец, улыбаясь, качал маленького Фрэнсиса на качелях.

– Молодец, чемпион, – его голос звенел от гордости. – Продолжай тренировать ноги!

Никто из этой иллюзорной семьи не мог их видеть. Андреа взяла Фрэнсиса за его теплую руку и сжала ее. Что-то заставило Андреа напрячь память, пока они смотрели, как разыгрывается эта сцена. Она узнала этот момент. Четыре или, может, пять лет назад. Андреа было семь, а Фрэнсису – четыре. Ее родители подарили им игровой комплекс с качелями, просто чтобы порадовать их. Андреа вспомнила, что даже в том возрасте понимала, что они, должно быть, долго копили деньги, чтобы купить им его.

Это была одна из фотографий, которые Фрэнсис держал на своем комоде и так тщательно расставлял. Одна из его любимых картинок ожила.

Брат и сестра наблюдали за этой сценой, пока память не стала тускнеть в их сознании. Семья из сна стала полупрозрачной и начала медленно растворяться в песке времени. Андреа смотрела, как отец все выше и выше раскачивает качели Фрэнсиса под его веселые визги, пока картинка не стала расплываться перед глазами, а звуки не сделались едва различимыми. Они всматривались, пока все не исчезло.

Это был неповторимый момент в их жизни, который они никогда больше не испытают. Часть пустого пространства в ее сердце, вакуума, образованного всеми вещами, которые они потеряли.

– Сюда! – Фрэнсис привел Андреа к дому, в который они вошли через застекленную заднюю дверь.

В доме тоже все было наполнено мгновениями, подобными тем, которые они только что наблюдали во дворе. В каждой комнате было воспоминание. В столовой отец нарезал маленькую индейку на День Благодарения, пока они все ждали, когда он наполнит их тарелки, их глаза блестели от необычайно обильного угощения. В воздухе витал аромат картофеля со специями. Еще одна фотография Фрэнсиса. Он попросил Песочного Человека построить ему шатер из фотографий, которые он с такой любовью хранил, чтобы они помогали ему помнить.

Когда и эта сцена перед ними рассеялась, Андреа и Фрэнсис вошли в гостиную, в сцену, которая происходила после рождественского утра. Обрывки оберточной бумаги валялись вокруг двухлетнего Фрэнсиса, толкающего новый игрушечный грузовик, а Андреа решала головоломку. В комнате пахло сосной и клейкой лентой.

Родители сидели на потертом диване в цветочек со взлохмаченными после сна волосами, с усталыми, но довольными выражениями на лицах. Потом поблекла и эта сцена.

Андреа и Фрэнсис поднялись по ступенькам, покрытым вытертым серым ковром, и заглянули в комнату родителей.

Сквозь дверной проем было видно, как они вчетвером ютились на кровати, читая на ночь сказки. Андреа уловила запах ягодно-мятной зубной пасты. Стопка книг покоилась на тумбочке рядом с отцом. Глаза детей из сна тяжелели под звуки спокойного, завораживающего голоса отца, читающего им «Совиную Луну». В этой сцене они были постарше. Той ночью они сделали селфи, родители натянуто улыбались, потому что Фрэнсис умолял их сделать это для фотографии. Они улыбались для него, хотя на самом деле уже не были счастливы. А Фрэнсис потом распечатал этот кадр на своем компьютере. Эта фотография была сделана за несколько дней до того, как их родители развелись. За несколько дней до исчезновения Фрэнсиса.

Андреа толкнула дверь, чтобы войти внутрь, и ее сердце было настолько переполнено тоской, что казалось, будто оно вот-вот разорвется. Она хотела втиснуться на кровать рядом с семьей, вдохнуть духи матери и одеколон отца, почувствовать мягкость пушистого покрывала, на которое она так часто забиралась, когда была маленькой. На мгновение Андреа попыталась представить, что эта семья настоящая, что она никуда не исчезнет, не растворится в воздухе. Что она сейчас может занять свое законное место на кровати между родителями и остаться там, где они никогда не будут несчастны, где они никогда не потеряют Фрэнсиса, там, где она никогда не застрянет в этом странном и ужасном мире.

– Это конец, – произнес Фрэнсис, его лицо блестело от слез, – это последняя комната моего сна.

Жжение в глазах Андреа было настолько сильным, что они могли загореться. Конечно, это был конец. Эта комната была сценой из последней фотографии на комоде Фрэнсиса. Их последней совместной фотографии. Они смогли пройти через это воспоминание.

Зияющая пустота в душе Андреа напомнила о себе порывом ледяного ветра, пронзившего ее сердце, и затихла привычной тупой болью. Вспоминать было очень тяжело, но, как ни странно, это было в то же время хорошо. Андреа теперь лучше понимала своего брата. Ей было бы трудно уйти из Замечтанья, если бы она все еще хотела обо всем забыть. Но уйти, когда ты хочешь помнить, оказалось ничуть не легче. В этих воспоминаниях было все самое дорогое в их жизни. Несмотря ни на что, Андреа была рада снова пережить эти мгновения, хоть и не наяву. И, возможно, шанс вспомнить хорошие времена когда-нибудь смог бы облегчить боль утраты.

Андреа думала, что эта боль никогда не исчезнет.

– Ого-го! – воскликнул Фрэнсис.

Он отпустил ее руку и направился к двери, которая, как предполагала Андреа, была выходом из его сна. Она обратила внимание, что Фрэнсис побледнел. Его усталые, обеспокоенные глаза встретились с глазами сестры:

– Это не обычная дверь.

– Что ты имеешь в виду?

– Раньше это был выход. Он приводил меня обратно на дорожку у шатра. Я думал, что вместо выхода теперь здесь будет переход в шатер Песочного Человека… но смотри, – Фрэнсис указал на верхнюю часть деревянного полотна, – у него есть собственное название.

Взгляд Андреа последовал за указательным пальцем Фрэнсиса. Он был прав. На деревянной двери, которая раньше возвращала Фрэнсиса в переулок Замечтанья и через которую они надеялись проникнуть к Песочному Человеку, теперь было вырезано одно слово: «Домой».

Через щель под тяжелой дверью пробивался свет и магия. Воздух гудел и вибрировал, щекоча щеки Андреа. Сон за дверью казался мощнее любого из снов, в которых она побывала. За исключением шатра Песочного Человека. Притяжение и тяжесть этого сна были такими же, как и у личного сна Песочного Человека. Значит, Песочный Человек, а следовательно, и их шанс все исправить, должны быть рядом. И значит, что бы ни устроил Песочный Человек за этой дверью, это было создано, чтобы сломать их.

Андреа с трудом сглотнула.

– У тебя еще есть силы, дружок? – спросила она брата, притягивая его к себе.

– А у тебя? – Фрэнсис смотрел на сестру широко открытыми беззащитными глазами.

Он устал. И она устала. Андреа подумала, что все дети в этом цирке, наверное, тоже смертельно устали.

Андреа кивнула и ухватилась за дверную ручку. Волшебный свет окутал их со всех сторон, когда они вошли внутрь.