Текст книги "Цирк украденных сновидений"

Автор книги: Лорелей Саварин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

Пробелы

– Я переживала за тебя! – откуда ни возьмись появилась Пенни, притопывая ножкой, надув губы и вскинув вверх брови. Весь ее вид говорил о том, что она долго ждала, когда Андреа выйдет из шатра. – Тебе понравилось тонуть? А я ведь тебе советовала держаться подальше от этого шатра.

– Мне жаль, – ответила Андреа, скрестив руки на груди. Она ощущала беспокойство от внезапного появления Пенни и ее «Я же тебе говорила».

Но как бы ей ни хотелось это признавать, все же Андреа испытала облегчение, увидев Пенни. Она смягчила свою позу и голос:

– Пенни, мне действительно очень жаль. И хоть это и звучит как полный бред, но этот кошмар – это сон моего брата.

– Почему это должно звучать как бред? В Замечтанье приходит много детей.

Андреа закусила щеку. После испытанного страха она понимала, что ей тоже нужна помощь. Поэтому она поведала Пенни свою историю о том, что Фрэнсис исчез и что она давно его не видела. Она бы рассказала ей больше, но до сих пор не могла вспомнить всего, что произошло.

Выражение лица Пенни изменилось с печального на сочувствующее, когда она выслушала рассказ Андреа. Так случалось со всеми, кто узнавал ее историю.

– Ты отдала свои воспоминания за входной билет сюда, не так ли? – спросила Пенни.

– Как ты догадалась? – удивилась Андреа, машинально пиная кроссовкой землю под ногами.

– Ты не можешь вспомнить всю свою историю. У детей, которые отказываются от воспоминаний, появляются пробелы в памяти: все, что хоть как-то связано с их историей, тоже забывается. До тех пор, пока они сами не решаются вспомнить. Я бы не стала задавать тебе столько вопросов, если бы знала, что ты отказалась от воспоминаний. – Пенни вытянула вперед руку в предупредительном жесте. – Пожалуйста, не пытайся заполнить пробелы самостоятельно, без помощи шатра. Странные и сбивающие с толку вещи творятся, когда дети пытаются это сделать.

Андреа ничего не сказала, но была уверена, что уже нарушила это правило и пыталась вернуть воспоминания, когда Замечтанье растаяло перед ней и она очутилась дома.

– Мне так жаль, – голос Пенни дрожал, как будто она вот-вот заплачет. – Если ты отказалась от воспоминаний, то они, наверное, были очень болезненными. Ты, должно быть, плакала целыми днями?

– Нет, – ответила Андреа.

На самом деле она уже давно не плакала. В первые дни, когда исчез Фрэнсис, Андреа думала, что она истечет слезами. Что ее слезы могут образовать реку, море, океан и будут литься не переставая. Но в ветреный осенний день, когда листья покрыли землю словно стеганое одеяло и дождь смыл чернила на листовках с фотографией брата, она решила, что никогда больше не будет плакать.

Пенни уперла руки в бока и стала взад-вперед расхаживать у шатра.

– Я не думаю, что Замечтанье следует обычным правилам течения времени, так как, кажется, здесь присутствуют дети из разных эпох, – сказала она. – Но если ты внимательно прочитаешь то, что написано на билете, то увидишь, что он действителен только на одну ночь. Я уверена, что даже если бы твой брат и был здесь три года назад, то он не может находиться здесь сейчас, с нашей группой. Его ночь должна была бы уже закончиться. Он бы давно уже вернулся домой. Ты вообще уверена, что это был сон Фрэнсиса?

Пенни остановилась и робко положила руку на плечо Андреа. Она говорила с ней так, как родители говорят с маленьким ребенком:

– Я имею в виду, что, может быть, это и не его кошмар, а просто чей-то похожий.

Андреа стряхнула ее руку. Ей не нравилось, когда люди разговаривают с ней так, будто она сделана из хрусталя, и ей не нравилось, когда от нее так быстро отмахивались, особенно те, кто утверждал, что они ее друзья.

– Ладно, ладно, что ты, в самом деле! – Пенни подняла руки, сдаваясь. – Я лишь пытаюсь помочь.

Она замолчала, глядя вверх на черное небо.

Мимо пронеслась группа детей со связкой гелиевых шариков, изображающих Песочного Человека в его светло-синем колпаке и пижаме.

– Может быть, я должна спросить у него, – задумчиво произнесла Андреа.

– Что? – Пенни проследила за взглядом, брошенным Андреа на детей с шариками, исчезающих за углом.

– Я сказала, – Андреа старалась говорить громче, – что, может быть, узнать у Песочного Человека, был ли здесь мой брат.

– О нет! – воскликнула Пенни, протестующе поднимая руки. – Я, конечно, знаю Песочного Человека. Он постоянно приходит увидеться со мной. Но дети не должны его беспокоить. Он проводит много времени в одиночестве. Его нельзя беспокоить.

Андреа ничуть не волновали предостережения Пенни. Если он управляет этим местом, если он наблюдает за всеми, то он должен знать, кто сюда приходит и был ли здесь Фрэнсис.

– Ты знаешь, где я могу его найти?

– Конечно, я знаю, – Пенни нахмурилась и скрестила руки на груди. – Я же говорила тебе, что знаю почти все об этом месте и мы с Песочным Человеком отличные друзья. Он почти всегда сидит в своем шатре за Башней. Его шатер отличается от других: он в черно-белую полоску, а не в сине-белую. Но ты не должна делать то, что задумала.

– Если ты так хорошо его знаешь, то почему не пойдешь со мной? Разве он будет сердиться, если его друг приведет кого-то, кому нужна его помощь?

– Я не могу, – Пенни потрясла головой. – Он невзлюбит тебя, если ты сделаешь это. Его нельзя тревожить, – бормотала Пенни почти шепотом.

У Андреа отвисла челюсть. В чем была проблема Пенни? Если человек, который создал Замечтанье, не мог помочь девочке в поисках ее брата, то что это тогда было за место? И почему Пенни была так напугана, когда на кону стояло возвращение Фрэнсиса домой?

Андреа некогда было разбираться в страхах Пенни. Она побежала прочь от нее в сторону Башни Сновидений, поднимая пыль грязными кроссовками.

– Он тебя невзлюбит! – кричала Пенни ей вслед. – Ты все себе испортишь, если не понравишься ему! Вот увидишь!

– Прости, – прокричала в ответ Андреа, – я ждала три года! Я должна попытаться!

Что-то овладевало Андреа, беря верх над всеми ее мыслями, что-то маленькое, но стойкое разрасталось внутри нее.

Надежда. На то, что у человека в колпаке и пижаме будут ответы на ее вопросы. На то, что, может быть, все еще есть шанс найти брата.

Андреа продолжала бежать так быстро, как могла. От стремительного бега ее одежда высохла. Она почувствовала еще один укол совести из-за очередного побега от Пенни, как и из-за исчезновения с лужайки перед своим домом на глазах у родителей.

Но Андреа должна была оставаться сосредоточенной. Она не могла допустить, чтобы из-за преследующего чувства вины Замечтанье снова растаяло перед ней, и она застряла, сбитая с толку, в мире, в который она пока не была готова вернуться.

Если Фрэнсис все еще был здесь или бывал раньше… Если это действительно был его сон, тогда у нее была новая подсказка, которая могла помочь ей найти брата. Так или иначе, Андреа не позволит чему бы то ни было отвлечь ее, пока она это не выяснит.

Сон Песочного Человека

Андреа запрокинула голову, разглядывая шатер Песочного Человека. Это был не обычный цирковой шатер с одной верхушкой, как все остальные здесь. Он состоял из нескольких шатров, соединенных в один. Синие и белоснежные полоски искрились блестками, а шатер со сном Песочного Человека был массивнее и выше остальных и располагался в середине всей этой конструкции. Шатры блестели, отражая луну, которая висела прямо над Башней Сновидений.

Этот ряд был тише и безлюднее остальных. Лишь изредка проскакивал случайный ребенок, наверное, потому что шатер Песочного Человека занимал большую часть ряда и выбор снов был не так велик по сравнению с другими рядами.

Легкий туман стелился над землей, окутывая массивную конструкцию. Андреа протянула руку, чтобы прикоснуться к полотну, и тут же отдернула ее, как будто что-то ее ужалило. Этот шатер был определенно не такой, как все. Более основательный. Более громоздкий. Он как нельзя лучше подходил Песочному Человеку, если он действительно был таким же пожилым, как было изображено на картинках. Детские сны, наверное, легче. Должно быть, с возрастом сны становятся все более тяжелыми.

Низкий туман заклубился вокруг Андреа. Казалось, что он свернулся в виде руки, палец которой указывал путь в шатер. Там были ответы на все ее вопросы. Она это понимала. Нужно было только зайти внутрь, чтобы обо всем узнать.

Андреа сглотнула и еще раз посмотрела на полную, круглую луну, перед тем как шагнуть во тьму собственного сновидения Песочного Человека.

* * *

Андреа зашла в маленькую комнату, стены которой украшали розовые и золотые полоски. Здесь пахло женскими духами, печалью, утратами и несбывшимися мечтами. В центре с потолка свисала нелепая золотая люстра с ниспадающими кристаллами в виде капель.

Пыльный высокий розовый стул одиноко стоял возле одной из стен комнаты, поперек комнаты на полу лежало развернутое рваное одеяло. У другой стены располагался розовый комод с золотыми ручками, на котором стояла единственная фотография в рамке. Андреа подошла поближе, склонившись и вглядываясь в глаза человека на фотографии. На нее с черно-белой фотографии смотрело лицо девочки с темными густыми кудрявыми волосами. Ее большие глаза с изумлением глядели на что-то, находящееся за кадром.

Андреа знала эту девочку. Это была Маргарет Грейс – та самая девчонка, которая продавала билеты в Замечтанье и посыпала ее глаза песком.

В стене напротив входа находилась окрашенная в золото дверь. В комнате больше ничего не было: ни окон, ни картин на стенах.

Андреа повернула дверную ручку и очутилась в следующей части сна.

Хриплый смех взрослых раздавался из соседней комнаты у основания лестницы. Весь дом казался маленьким, но изысканным. Запах говяжьего рагу доносился из невидимой кухни. Маленькая девочка сидела на ступеньке лестницы и играла с деревянной палочкой, на которой сверху была прикреплена чаша. С обратной стороны к палочке нитью был привязан шарик, и девочка размахивала ей, стараясь забросить шарик в чашу.

Андреа подошла к девочке, деревянные половицы громко скрипнули у нее под ногами. Девочка подняла глаза и посмотрела на нее сначала с радостным возбуждением, потом с досадой.

– Кто ты такая? – девочка встала, уперев руки в бока. – Ты не мой брат.

Андреа всмотрелась в лицо девочки. На вид ей было лет пять-шесть, но это определенно была Маргарет Грейс.

Андреа молча кивнула.

– Я брата жду, – сердито продолжала Маргарет Грейс.

– Мне жаль, – мурашки побежали по коже Андреа, – но я не знаю, где он.

В этом месте было слишком много пропавших братьев.

Маргарет Грейс топнула ногой с досады. Затем она громко и пронзительно закричала и побежала вверх по лестнице. Взрослые в соседней комнате притихли, и Андреа почувствовала, что их взоры устремились на нее, хотя она и не могла их видеть. Она ощущала их осуждение, будто они тоже ожидали увидеть кого-то другого.

Андреа свернула к залу с массивными дверьми, ручки на которых были в форме буквы S. Она повернула одну из ручек, дверь отворилась, впуская ее в следующую часть сна. Андреа почувствовала облегчение, оттого что ей удалось скрыться от злых невидимых глаз.

Теперь она стояла посреди длинного, тускло освещенного зала. Было ощущение, что кто-то совсем недавно покинул его, пахло пылью и запахом дедушкиного дыхания после того, как он выпил немного за ужином. Стены здесь были сверху выкрашены в травянисто-зеленый цвет, а снизу облицованы панелями из красного дерева. Звуки шагов Андреа гулко раздавались по залу, как будто она была на каблуках, хотя на ней по-прежнему были кроссовки. Видимо, это была какая-то очередная шутка этого странного сна.

Все стены по обе стороны зала были завешаны фотографиями Маргарет Грейс. На некоторых снимках ее лицо было крупным планом, она смеялась, бросая озорные взгляды в камеру. На других, будучи в том же возрасте, в каком она предстала перед Андреа у ворот, она целовала в щеку долговязого мальчика в залатанной одежде и с зачесанными назад волосами, который гордо стоял возле нее. Были также и фотографии, где Маргарет была немного постарше, примерно в том же возрасте, что и Андреа, – она стояла у той самой лестницы, которую только что видела Андреа, в чудесном бальном платье, грациозно положив одну руку на перила.

Длинный зал с фотографиями заканчивался еще одной дверью, тоже сделанной из красного дерева, с угольно-черной круглой ручкой.

Андреа повернула ручку, открыла дверь, затем осторожно шагнула вперед. Дверь быстро и тихо захлопнулась за ней, и девочка очутилась в кромешной тьме.

Она дернула дверную ручку, пытаясь вернуться туда, откуда пришла, но, как говорила Маргарет Грейс, во сне невозможно было вернуться назад. Дискомфорт Андреа возрастал по мере того, как темнота и воздух, достаточно густой, чтобы задушить, сгущались вокруг нее, напирая со всех сторон. Она добралась до середины шатра. Ей удалось это понять по тяжести атмосферы вокруг. По печали. Как будто этот шатер имел гравитационную тягу и все остальное во сне вращалось по орбите вокруг него.

Что-то сдвинулось в густом воздухе. Подул прохладный ветерок, и комната загудела в невидимом ожидании.

Андреа подпрыгнула от неожиданности, когда комната внезапно ожила. Десятки подвешенных лампочек раскачивались под потолком шатра, гудя от электрического напряжения. Театральные прожекторы осветили зал, фокусируя свет на тяжелом занавесе из розового бархата.

Андреа на мгновение подумала, что она здесь одна, но затем увидела силуэт мужчины, сидящего в первом ряду лицом к сцене.

Силуэт сильно отличался от того образа, какой рисовала в своем воображении Андреа под влиянием тех картинок, которые она видела. Это был не лысый дедушка в милой пижаме. У этого силуэта были широкие, приподнятые плечи, на его голове красовалась высокая шляпа.

Мурашки побежали по коже Андреа. Теперь, когда Песочный Человек был так близко, предупреждение Пенни не казалось ей таким уж глупым. Она вторглась в его личный сон. Теперь она это осознала. Все это, каждая часть его сна, выглядело таким сокровенным по сравнению с другими снами, в которых она успела побывать. Это были невероятно сильные воспоминания, собранные в одном шатре.

Андреа постаралась взять себя в руки, ведь все ее страхи сейчас не имели никакого значения. Ей нельзя было отступать. Даже если Песочному Человеку не сильно понравится ее общество, даже если он вышвырнет ее из Замечтанья в наказание за этот визит, она пришла сюда с благой целью. И она ни за что не откажется от шанса разузнать что-нибудь о брате, особенно теперь, когда этот шанс был в двух шагах от нее.

Тот же туман, который Андреа видела перед шатром, теперь клубился между зрительными рядами и медленно окутывал пустующую сцену. Хватаясь за спинки кресел, чтобы хоть как-то ориентироваться в тумане, Андреа пробралась через ряды к месту, где сидел Песочный Человек, и встала прямо за ним. Туман сгустился вокруг нее и мужчины в высокой шляпе.

Андреа расправила плечи, готовая ко всему, чем бы ни закончилась эта встреча.

– Простите, пожа…

– Тс-с-с! – прервал ее Песочный Человек.

Он встал. Дым рассеялся, и силуэт превратился в реального человека. Тени все еще закрывали его лицо. Он возвышался над Андреа в сером смокинге, сшитом из ткани с отливом. Мужчина держал перед собой серый зонт вместо трости, сквозь туман вырисовывалась его темная бархатная высокая шляпа.

Он поднял свой острый подбородок, глядя сверху вниз на Андреа, и она наконец смогла его разглядеть. У Песочного Человека была смуглая кожа, выдающийся нос, зачесанные назад волосы с проседью и такие же темно-фиолетовые круги под глазами, какие были у многих обитателей Замечтанья. Возле глаз залегли несколько морщинок, тонких, как трещины в превосходном фарфоре. Он был совсем не похож на изображение на Часах Сновидений и сувенирах Замечтанья. Он был гораздо моложе, чем предполагала Андреа. Мужчина, а не старик. Не было даже отдаленного сходства.

Песочный Человек приложил длинный палец к губам:

– Мы с тобой познакомимся, когда все закончится, – он издал гортанный звук, почти хихиканье, а его губы сложились в странную выжидательную улыбку. – Ты как раз вовремя. Представление сейчас начнется.

Идеальный сон

Песочный Человек предложил Андреа место рядом с собой в первом ряду. Андреа не горела желанием смотреть представление, но, если он был готов разговаривать с ней только после того, как оно закончится, ей ничего не оставалось, как согласиться и ждать. Она уселась в кресло. Песочный Человек тоже занял свое место и уставился на сцену.

Словно по сигналу занавес поднялся, и вперед выступила Маргарет Грейс, точно такая же, как на последней фотографии в том зале. Она улыбалась и смотрела на несуществующих зрителей. Сотканное из звездной пыли и серебра платье без рукавов искрилось со всех сторон – достаточно ярко, чтобы привлечь внимание, но не настолько сильно, чтобы слепить. Маргарет Грейс сделала плавный реверанс и запела.

Ее голос был пронзительно чистым, нежным, как шелк, и глубоким, как океан. Андреа никогда раньше не слышала ничего подобного. Если бы этот голос был наполнен цветом, то он был бы похож на оранжевый всполох ускользающего за горизонт солнца на закате. С первых нот Андреа была так очарована этим звучанием, что почти забыла, зачем она пришла сюда.

Почти. Она чувствовала магическое воздействие сна, его попытку загипнотизировать ее мозг, чтобы притупить реакцию на все, кроме самой последовательности сновидения. Она пришла задать Песочному Человеку очень важный вопрос о ее брате: приходил ли он в Замечтанье. Но чем дольше она оставалась здесь, слушая пение Маргарет Грейс, тем менее важным казался этот вопрос. Сила вовлеченности в происходящее в этом шатре не сильно отличалась от других сновидений, за исключением того, что в остальных снах она не пыталась вспомнить что-то важное. Андреа изо всех сил старалась оставаться сосредоточенной, чтобы не дать мысли ускользнуть.

Песочный Человек неподвижно сидел и не мигая смотрел выступление Маргарет Грейс. Он очень любил ее, это было очевидно для Андреа. Но вдруг его плечи опустились, а лицо исказилось от боли. Она прекрасно знала это выражение лица. У нее самой было такое же, когда она разглядывала семейные фотографии с Фрэнсисом. Однажды она так углубилась в воспоминания, глядя на снимки, что очнулась только после того, как мама раз пять выкрикнула ее имя.

Наблюдая за Песочным Человеком, Андреа размышляла над тем, что же могло заставить его так смотреть на Маргарет Грейс.

Песня Маргарет Грейс достигла своего пика, а затем плавно закончилась на выдержанной, проникновенной ноте, и в зале, который еще недавно был наполнен прекрасными звуками, воцарилась абсолютная тишина; его снова заволокло дымом. Песочный Человек вдруг вскочил и громко зааплодировал.

– Браво! – кричал он, сложив ладони рупором у рта. – Бра-во!

Маргарет Грейс одарила воображаемых ликующих зрителей благодарным взглядом, но что-то еще промелькнуло в выражении ее лица. Что-то более серьезное. Как будто она прощалась навсегда. Она скользнула за занавес, и он опустился.

Песочный Человек закончил аплодировать и повернулся к Андреа. Она заметила, как он смахнул похожие на бриллианты слезы со своих щек.

– Не обращайте внимания, – сказал он, – я просто не могу оставаться равнодушным. Это было последнее выступление моей Маргарет.

– Последнее выступление? – переспросила Андреа. – Простите, сэр, но я не совсем поняла.

Песочный Человек тяжело вздохнул:

– Она… – он замолчал и покачал головой, будто сам не верил своим словам, – она ушла.

– Но я видела ее за воротами, когда покупала свой билет. Она была младше, но…

– Младше, – мягко произнес он. Его взгляд стал отрешенным, как будто его мысли были где-то далеко отсюда. После затянувшейся паузы Песочный Человек покачал головой, словно приходя в себя. Он наклонился и заглянул в лицо Андреа.

– Совершенно верно, ты действительно видела ее. Только не так, как ты думаешь. Но всему свое время… Ты, должно быть, новенькая здесь. И так как ты в моем шатре, ты, скорее всего, уже знаешь, кто я. – Песочный Человек развел руки в размашистом театральном жесте. – Я – Песочный Человек.

Он опустил руки и понизил голос:

– А теперь ты мне скажи, дитя мое, кто ты такая.

– Андреа?.. – промолвила Андреа скорее с вопросительной интонацией, чем утвердительно.

– Добро пожаловать в Замечтанье, Андреа, – улыбнулся Песочный Человек. Он поставил зонт перед собой и уперся в его ручку обеими руками. – Чем я могу тебе помочь?

Андреа не была уверена, действительно ли Песочный Человек был рад видеть ее или просто был вежлив с нею, но она надеялась, что он искренне хочет ей помочь. Если бы не хотел, то, наверное, и не спрашивал об этом.

Она переступила с ноги на ногу, пытаясь нащупать вопрос в своем затуманенном разуме. Она ведь пришла спросить у него что-то очень важное.

– Сэр…

– Минуточку, – Песочный Человек протянул руку к лицу Андреа, – мы поговорим на прогулке. Мне нужно подышать свежим воздухом. Проверить моих милых сновидцев.

Сбоку появилась дверь в сон – проем в полотне шатра, похожий на вход.

Андреа надеялась вспомнить, что ей нужно спросить, как только они выйдут на освежающий ночной воздух.

Как только они покинули шатер, Песочный Человек припустил быстрым и широким шагом так, что Андреа приходилось делать целых два шага вместо одного, чтобы поспевать за ним.

– Вот здесь находится чудеснейший сон. Ты заходила туда?

Андреа отрицательно покачала головой, прочитав табличку над входом: «Двойной восторг».

– Ты входишь и попадаешь внутрь большого пузыря! Ты плывешь в пузыре и сталкиваешься с другими детьми, которые тоже находятся в пузырях. Вверх-вниз, прыг-скок. Ха! – его смех рассек воздух, словно острый меч. – И правда восторг!

Так они шли некоторое время. Песочный Человек указывал ей на шатры. Встречая по пути детей, он снимал перед ними шляпу. Обернувшись, Андреа заметила, что они собрали целую реку детей, свиту сновидцев. Песочный Человек продолжал идти с хитрой улыбкой, гордясь своими последователями, как будто он был каким-то крысоловом из сказки и играл на невидимой флейте, собирая детей по всему Замечтанью.

Песочный Человек замедлил шаг, когда они приблизились к Башне Сновидений. Там на площади шло какое-то представление. Актеры в костюмах цвета пламени жонглировали горящими факелами и выполняли синхронные движения, подпрыгивая вверх на специально расставленных на площади батутах. Они кувыркались и делали сальто. Их одежды и огненные факелы ярко контрастировали с темнотой ночного неба. Толпы детей собрались на площади, чтобы наблюдать за ними, их глаза с фиолетовыми кругами были широко открыты от изумления.

– Время от времени я выпускаю один из снов Замечтанья на площадь, – прошептал Песочный Человек. – Так все дети могут радоваться одновременно. Разве это не здорово?

Андреа кивнула. Она и не догадывалась, что сны можно выпускать из шатров.

– Сердце Замечтанья, – произнес он, и его голос благоговейно дрогнул.

Андреа посмотрела на Песочного Человека. Он не наблюдал за представлением, как она полагала. Вместо этого он с трепетом глядел на часы на Башне Сновидений.

– Как-то не очень похож на вас, – промолвила Андреа, имея в виду изображение на циферблате. Она опасалась, что Песочный Человек отвлечется на что-нибудь или потеряет к ней интерес и уйдет от нее до того, как она вспомнит свой вопрос. Ей нужно было сосредоточиться. Она терла глаза, пытаясь освободить разум от тумана, который, она подозревала, был вызван близким присутствием источника магии Замечтанья.

– Полагаю, что не похож, – ухмыльнулся Песочный Человек. – Но, милое дитя, сны не были бы снами, если бы они не были наполнены противоречиями.

Андреа взглянула на изображение Песочного Человека на часах – это был морщинистый старик с добрым лицом в пижаме и ночном колпаке. Затем на Песочного Человека, стоящего рядом с ней, – это был высокий мужчина с точными движениями и командирской выправкой. Хозяин цирка, построенного из сновидений. Тот, кто может дать ответ на ее вопрос, если бы только она могла его вспомнить.

– Господин Песочный Человек, – прошептала Андреа, – мне нужно кое-что у вас спросить.

Песочный Человек оторвал взгляд от Башни Сновидений и с нежной улыбкой повернулся к Андреа:

– Конечно, дитя мое, пойдем со мной.

Он сложил пальцы в виде ножниц и сделал разрезающее движение по воздуху позади него. Дети, которые следовали за ними, остались на своих местах, они были захвачены представлением, а Андреа и Песочный Человек двинулись вдоль края площади.

Они прошли мимо нескольких шатров, стоящих у входов в разные ряды. «Катание на санках», «Вечно цветущая весна», «Серая пустота» и, наконец, мимо шатра у входа в переулок кошмаров – «Река Рут». Андреа остановилась перед ним и пробежала пальцами по табличке, припоминая, что уже бывала здесь.

Воспоминания резко пронзили ее, словно она понюхала нашатырный спирт. Вода, хлынувшая в легкие; корни, обхватившие ее лодыжки; ноги, превратившиеся в камень.

Ее вопрос.

Фрэнсис.

Песочный Человек остановился, снова облокотившись на свой зонтик. Он наклонил голову, ожидая, когда Андреа заговорит.

Слова вылетали из уст Андреа, словно струи воды из пожарного гидранта:

– Мой брат, Фрэнсис Мерфи. Он пропал без вести. И я побывала в кошмаре, который ему снился. Прямо здесь. Вы не знаете, – она перевела дыхание, – был ли он здесь? И когда? Мне нужно найти его.

– Ах, я понял, – лицо Песочного Человека омрачилось печалью, его голос дрожал.

Он опустился на одно колено, чтобы его глаза оказались на одном уровне с глазами Андреа, и сунул зонтик под мышку.

– Милое дитя, – произнес он, – через ворота Замечтанья прошло так много детей. Я не могу знать их всех.

Он сложил руки и положил их на свое колено:

– Мне правда очень жаль.

– О! – Рот Андреа скривился от разочарования. Она не знала, что делать дальше. В глазах защипало, а в животе образовалась зияющая пустота.

Ответ Песочного Человека был таким… кратким, и в нем не было ничего из того, что так хотела услышать Андреа. Она предполагала, что разговор с Песочным Человеком может и не привести ее сразу к брату, но никак не ожидала, что он заведет ее в тупик.

– Не вешай нос, – сказал Песочный Человек, – хоть я и не могу сказать, был ли здесь твой брат, но кое-что я все же могу для тебя сделать.

Андреа сдвинула брови:

– Правда можете?

– Конечно могу. Пойдем со мной, Андреа.

Он поднялся на ноги и зашагал в тихий ряд шатров.

Андреа молча следовала за ним. Они шли намного медленнее, чем раньше, но наконец достигли площадки в ряду между двумя шатрами. На ней ничего не было, за исключением нескольких коричневых сухих длинных травинок, трепещущих под дуновением легкого ветерка.

– До того как я предложу тебе кое-что, – промолвил Песочный Человек, остановившись на пустой площадке, – ты должна ответить на два вопроса. Во-первых, когда ушел твой брат?

– Он исчез три года назад.

– О, милая, – сказал Песочный Человек почти шепотом, – спасибо, что ответила на мой вопрос. А вот второй вопрос… Я должен знать… Некоторые дети приходят в Замечтанье, чтобы вспомнить. Другие же приходят сюда, чтобы забыть. Я должен знать, милое дитя, к какой категории относишь себя ты?

Андреа не совсем понимала, что он имеет в виду. Ее смятение, должно быть, отразилось на лице, потому что Песочный Человек попробовал спросить по-другому:

– Ты отдала воспоминание, которое хотела бы переживать снова и снова? Или ты избавилась от воспоминания, которое мечтала выкинуть из головы и забыть?

– О! – Андреа рыхлила гравий носком кроссовки. – Я заплатила тем, что хотела забыть.

И снова это ощущение внутри, словно рука, копающаяся в темном углу в поисках какого-то утерянного пазла.

– Думаю, я хотела забыть то, что произошло в ночь исчезновения моего брата, – Андреа сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. – Я думаю, в этом есть и моя вина.

И без того тонкие губы Песочного Человека растянулись в еще более тонкую линию:

– О, дитя мое, – сказал он. – Мне так жаль. Я понимаю твою боль намного больше, чем ты думаешь.

Андреа шмыгнула носом и посмотрела в сторону.

– Спасибо.

Она моргнула, чтобы избавиться от жжения в глазах, которое обычно превращалось в катящиеся по лицу слезы.

– Я пришла сюда, чтобы забыть, и я забыла… но я все еще чувствую свою вину, я думаю, что все еще ее чувствую, поэтому я и пыталась все вспомнить без помощи шатра воспоминаний. Потом произошло нечто странное, и я вернулась ненадолго домой. А когда я снова очутилась здесь, то попала в кошмар моего брата.

Песочный Человек закивал:

– Позволь мне рассказать тебе кое-что полезное.

Они оба посмотрели на Башню Сновидений, которая возвышалась над бесконечными рядами шатров с флажками на крышах.

– Башня Сновидений жизненно важна для существования Замечтанья.

– Я знаю, там хранится снотворный песок, – Андреа вспомнила, как ей об этом рассказывала Пенни.

– Ха! Действительно! – Песочный Человек поставил ударение на последнем слове, подняв серый зонт над головой, а затем с размахом воткнув его наконечником в землю. – А этот простой на вид зонтик, дитя мое, хранит все сны Замечтанья.

Он снова опустился на колени перед Андреа, чтобы их глаза были на одном уровне:

– Каждый сон, который отдает приходящий сюда ребенок, отпечатывается здесь в моем зонтике на лоскуте ткани, а потом этот лоскут вшивается в полотно шатра или же, если я захочу, рассеивается в мире Замечтанья.

Все вокруг Андреа было таинственным, темнота нашептывала какие-то секреты, а воздух Замечтанья был окутан волшебными нитями.

– Но мы не должны тратить свою жизнь на погоню за тенями. Твой брат пропал три года назад, милое дитя. Это долгий срок для ребенка, и, скорее всего, он уже никогда не вернется домой.

Слова Песочного Человека были так похожи на те, которые твердили ее родители, когда полиция перестала искать Фрэнсиса. Андреа посмотрела вдаль, жжение в глазах усилилось.

– Нет, нет! – Песочный Человек вытянул вперед руку. – Не надо отчаиваться. Видишь ли, я хочу, чтобы все дети Замечтанья были счастливы. И я предлагаю каждому ребенку, который ищет встречи со мной, точно такую же награду.

Он залез в карман и вытащил кусок сложенного пергамента. Он вручил его Андреа, а затем достал маленькую палочку из древесного угля.

– Я предлагаю тебе мечту, Андреа. Шатер идеального сновидения, который будет возведен только для тебя. Это не обязательно должен быть сон, который у тебя уже был, или кошмар, или воспоминание. Это может быть чем-то особенным, чего никогда прежде не было в истории Вселенной, что-то, чего ты желаешь всем сердцем. Что-то, что принадлежит только тебе.

Андреа с трудом могла в это поверить. Пенни не могла так сильно ошибаться по поводу того, что случилось с детьми, которые искали Песочного Человека. Она была так уверена, что это принесет неприятности, что Песочный Человек разозлится, а он вдруг предложил ей подарок.