Текст книги "Цирк украденных сновидений"

Автор книги: Лорелей Саварин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Дом

Перед глазами Андреа предстало небо со светящимися в темноте звездами, встроенными в потолок. Она была накрыта стеганым одеялом. Желто-зеленый лунный свет просачивался в комнату, словно дым. Он разлился по углам и полз по двухъярусной кровати, окутывая Андреа, словно облако.

Это была ее комната. Это был ее дом. Все было сделано так, как будто она проснулась в своей кровати. Это было отголоском каверз Песочного Человека, которые он проделывал с ней раньше.

Это был последний сон на их пути в его шатер перед финальным противостоянием. Андреа была в этом уверена.

– Андреа? – прошептал Фрэнсис. Его тихий голос прозвучал с нижнего яруса кровати.

– Я здесь, малыш, – отозвалась Андреа. Она свесила ноги с кровати и мягко приземлилась на ковер.

Фрэнсис вылез из кровати и взял Андреа за руку. Лунное сияние заклубилось вокруг них вместе с легким ветерком, налетевшим из окна.

Все сны, которые она успела посетить в Замечтанье, были очень реалистичными, но этот сон превзошел их все. На этот раз они не просто наблюдали за чьей-то историей или являлись частью какого-то сюжета. На этот раз они сами были сном. Они были главными героями. Это была их история.

Красивая мелодия нежной песни, ласкающая слух, словно бархат, доносилась до них сквозь дверную щель. Звонкий смех заглушил музыку, а потом снова стих.

Сердце Андреа болело немного сильнее в ожидании неизвестного. Какая-то его часть хотела, чтобы она остановилась. Вернуться в прошлое и найти способ избежать столкновения с тем, что может встретить их внизу лестницы, на случай если она не сможет с этим справиться. На случай если она не сможет вынести то, что произойдет дальше, что их ждет там, у лестницы. Что бы там ни случилось дальше, и без этого на ее долю уже выпало немало испытаний.

Но избегание и попытки переключить внимание всегда приносили Андреа лишь временное облегчение. Ее попытки самозащиты в действительности ни разу не помогли ей справиться с чем-либо. Они лишь позволили ей увязнуть в самообмане, что с ней все в порядке.

Если бы Андреа была абсолютно честна сама с собой, ей пришлось бы признать тот факт, что никто не может всегда быть в порядке. Она видела, сколько детей пришло в Замечтанье. Каждого из них что-то заставило решиться на этот побег на одну ночь. Боль и печаль были в мире повсюду и всегда. Возможно, дело было уже не в самозащите от боли, а в том, чтобы учиться, как проходить через нее. И позволять ранам затягиваться.

Андреа и Фрэнсис на цыпочках направились туда, откуда доносился шум. Верхняя ступенька лестницы скрипнула под их ногами.

Музыка звучала из кухни, а смех принадлежал их матери. Их родители были вместе. Они танцевали перед окном, за которым была темная ночь. У раковины стояла посуда, оставшаяся после ужина.

Отец закружил мать, вальсируя в танце. Шаг, шаг, назад. Шаг, шаг, назад. Андреа узнала эту мелодию. Это была песня, под которую отец танцевал с ней, когда она была совсем маленькая, так что ей пришлось встать на его ноги, и так он вальсировал с ней по дому. Шаг, шаг, назад. Шаг, шаг, назад.

Когда песня закончилась, отец обнял мать. Она отклонилась назад на мгновение, ее глаза светились любовью. Затем их губы соединились в поцелуе.

Родители всегда обнимали и целовали Андреа и Фрэнсиса, но Андреа не могла вспомнить случая в течение последних лет, когда они хотя бы держали друг друга за руки, не говоря уже о таких проявлениях нежности.

– Как противно! – прошептал Фрэнсис. Но когда Андреа посмотрел на его лицо, то не заметила и тени того отвращения, о котором он говорил.

Его лицо было растерянным и даже немного грустным.

– О, дети! – мать заметила их краем глаза и раскрыла им свои объятия, вытягивая их из тени коридора.

– Вы должны быть в постели, – мать попыталась сделать строгий вид, но ее губы и глаза улыбались. Она взглянула на отца, как бы говоря ему: «Ну что с ними поделаешь?»

Отец кивнул Андреа и пошел к проигрывателю, чтобы снова поставить ту песню.

– Один танец, – сказала мать, – а потом возвращайтесь в кровати.

Фрэнсис улыбнулся. Андреа тоже улыбнулась, чувствуя, как ее настороженность и решимость ослабевают. Этот момент был настолько хорош, и, может быть, сон окажется не таким ужасным. Ей было так радостно сейчас, Андреа и не ожидала, что этот сон будет таким хорошим. Может, они могли бы задержаться здесь ненадолго. Их миссия, какой бы важной она ни была, могла немного подождать.

Музыка заиграла снова. Отец танцевал с Андреа, а мать – с Фрэнсисом. Вся семья кружилась в едином танце, медленно, мягко и плавно. Музыка разливалась вокруг них, и пол скрипел под их ногами. Шаг, шаг, назад. Шаг, шаг, назад.

Каждая деталь этого мгновения казалась невероятно реалистичной. Запах одеколона отца, жесткий воротник его рубашки. Ладони матери, лежащие на руках Фрэнсиса, когда они медленно кружились по залитой лунным светом кухне. И по какой-то причине, возможно, из-за особой магии в самом сердце этого сновидения, каждое их прикосновение излучало живое тепло.

Андреа могла бы остаться здесь навсегда.

– Рассказать им? – спросил отец, его голос дрогнул от волнения.

– Думаю, сейчас идеальное время.

– Рассказать нам что? – спросил Фрэнсис, широко раскрыв глаза.

– Вы проснулись! – сказала мать.

– Поздравляю, – произнес отец, хлопая Андреа и Фрэнсиса по плечу.

– Подождите… – Андреа запнулась. – Что?

– Ты справилась, Андреа, – мать наклонилась к ней, глядя ей прямо в глаза, – ты привела Фрэнсиса домой. Ты все исправила, как и хотела.

Отец тоже наклонился к ней:

– Андреа, мы так гордимся тобой. Ты все исправила.

Ох. Неужели ей и правда все удалось?

Песня закончилась на последней протяжной ноте. Семья остановилась посреди кухни – в углах прятались крошки, стояла гора грязной посуды и листы из школьных тетрадей были прилеплены на магнитах к холодильнику.

– Мы… – начала мать.

У Андреа свело живот. Она знала, что сейчас последует, но что-то было не так. Она только не могла ткнуть в это пальцем. Это были слова, которые всегда произносила их семья, когда Андреа была младше. Семейный гимн Мерфи. Они звучали перед тем, как лечь спать, и в забавные моменты, и когда они все обнимались. Это было до того, когда печаль и молчание пролегли между ними.

– Одна-а – а… – протяжно продолжил отец, растягивая слово и побуждая Андреа с Фрэнсисом присоединиться к следующему слову гимна.

В душе Андреа собирались грозовые тучи, темнея и тяжелея с каждым мгновением, но она произнесла это слово без колебаний, а Фрэнсис подхватил. Все четверо закончили фразу вместе:

– Семья.

Родители крепко прижали Андреа с Фрэнсисом друг к другу, делая из них «детский бутерброд», и снова произнесли эти слова счастливыми и уверенными голосами. Как будто это было неизменной правдой. Как будто так было всегда:

– Мы. Одна. Семья.

Андреа крепко зажмурилась, пытаясь унять жжение в глазах.

Что-то было не так. Андреа украдкой взглянула на Фрэнсиса и увидела, что он увлекся происходящим даже больше, чем она.

– А теперь вы двое должны идти спать, – сказал отец. – Завтра у нас насыщенный день. Семейный завтрак, игры… все, как вы любите.

– Звучит здорово! – Фрэнсис слегка подпрыгнул от возбуждения.

– И мы весь день будем вместе, – добавила мать, ласково взъерошив Фрэнсису волосы. – Может, мы даже сходим в парк.

Парк.

Качели, река и злая ива, притворяющаяся доброй. Утраченный брат, потерянные годы и разрушенная семья в разбитой рамке для фотографий.

Андреа изо всех сил ущипнула себя за руку.

Ничего. Никакой боли, совсем. Правда обрушилась на Андреа, словно порыв ветра. Обман Песочного Человека рассеялся, как туман. Она отпрянула от сонного наваждения, потому что именно этим и были ее родители – тяжелым, крепким сном.

– Это не реальность! – воскликнула Андреа.

Родители из сна обняли Фрэнсиса, словно защищая его.

– Андреа, – мать издала неловкий и отрывистый смешок. – Не глупи! Мы снова вместе. И вам пора идти спать.

– Нет, – слова Андреа становились тверже и решительнее.

– Но ты же все исправила, Андреа! – отчаяние звучало в каждом слове Фрэнсиса, давая ей понять, что магия еще не окончательно завладела разумом ее брата.

Все было слишком просто. Все было слишком просто, потому что не было настоящим.

Их родители стояли и смотрели друг на друга глазами, полными любви. Они все еще держали Фрэнсиса за плечи.

– О, дорогая, – сказал отец. – Теперь посмотри, что ты наделала.

В следующую секунду любовь в их глазах сменилась враждебностью и недоверием – так они смотрели друг на друга незадолго до развода. Они еще крепче сжали Фрэнсиса, и умоляющее выражение в его глазах сменилось паникой.

Андреа попыталась освободить брата, расцепляя их руки, но, дотронувшись до них, она почувствовала ледяной холод. Их кожа побледнела, затем посинела. Они выглядели точно так же, как тогда, когда она думала, что кошмар «Замороженное место» последовал за ней в их дом.

Андреа сбросила их руки, высвобождая Фрэнсиса из их хватки, и дети отступили от родителей из сна как можно дальше, вжавшись спинами в стену кухни.

Сквозь тела родителей стали видны кухонные шкафы. Мать и отец медленно растворялись в воздухе, выкрикивая друг другу какие-то злые слова, которые уже нельзя было разобрать. Эти крики до боли напоминали те, под которые Андреа так часто засыпала раньше, накануне их развода, до того как дом погрузился в молчание.

Образы родителей рассеялись.

– Нет! – закричал Фрэнсис, хватая пустой воздух. – Нет! Нет! Нет!

Он в отчаянии метался по кухне, по его щекам ручьями текли слезы.

– Зачем ты это сделала, Андреа? Почему ты заставила их исчезнуть?

– Потому что они были ненастоящими, – мягко ответила Андреа. – Разве ты не понимаешь? Он хотел оставить нас здесь навсегда. Он хотел удержать нас во сне, чтобы мы никогда не нашли дорогу домой!

– Если бы это был сон, тогда была бы дверь. Я не вижу здесь двери. Где дверь? – Фрэнсис стал шарить руками по кухонным стенам, сшелушивая куски краски, затем изо всех сил ударил кулаками по толстому оконному стеклу, расколов его.

– Я не знаю! – Андреа присоединилась к ярости Фрэнсиса, сдирая краску со стен, пытаясь найти выход. Она боялась, что, если ей это не удастся, она обречет их на вечную жизнь в одиночестве в этом пустом доме снов.

В отчаянии Андреа упала на пол, в ее душе бушевала страшная буря, которая, казалось, может расколоть ее на части. Все, что у нее было, разрушено. Семья распалась. Младший брат пропал без вести.

Она не могла заставить себя продолжать искать дверь. Голос внутри нее искушал Андреа вернуться наверх, в свою спальню, залезть в кровать и начать сновидение снова, чтобы вернуть своих иллюзорных родителей. У нее была возможность остаться в мире, где она могла забыть свой безрассудный гнев и душераздирающую боль, которую она так долго в себе носила.

Но в то же время Андреа понимала, что не сможет окончательно забыться в Замечтанье. Она не сможет навсегда спрятаться в сновидении, не сможет сбежать из жизни навсегда, даже если ей придется вернуться в реальность, где не будет Фрэнсиса и где ее семья будет разбита.

Андреа наконец перестала сопротивляться слезам в попытках защитить свое разбитое сердце.

Она перестала избегать напоминаний о том, что случилось с их семьей.

Она теперь сильнее этого.

Она перестала убегать от боли.

Кухня из сна расплылась перед ней, и из глаз Андреа потекли слезы, серебряные, как ртуть в мамином старом термометре. Из нее хлынули ручьи, реки, океаны слез. Они без остановки лились на пол вокруг нее, затапливая комнату и выплескиваясь в коридор.

Фрэнсис перестал метаться по кухне в своих неистовых поисках. Он подошел к сестре и обнял ее, поглаживая по спине, давая ей почувствовать, что он рядом.

И самое главное – Фрэнсис не мешал ей плакать.

Дверь из слез

Прошли минуты, часы, целая вечность, но как только Андреа выплакала все свои слезы, произошло нечто чудесное. Серебряные слезы перестали растекаться по дому. Капли вдруг изменили направление своего движения, группируясь и оставляя сухие пятна на полу. Они громоздились друг на друга, принимая форму чего-то твердого. Чего-то высокого и прямоугольного, шаткого, но жесткого.

Дверь.

Дверь, построенная из слез, отражала мальчика и девочку, которые перед ней стояли. У обоих были фиолетовые круги под раскрасневшимися от слез глазами. Они крепко держались за руки.

– Ты думаешь, эта дверь ведет к нему? – спросил Фрэнсис.

– Единственный способ это узнать – войти туда, – ответила Андреа.

Прикладывая столько усилий, чтобы спрятаться, Песочный Человек никогда бы не подумал, что Андреа сможет добраться до него через дверь из своих слез, ведь она говорила ему, что никогда не плачет. Он точно ждал их по ту сторону. Он хотел этим сном сломать ее. И хотя отчасти ему это удалось, теперь, пройдя через испытания, Андреа чувствовала себя сильнее, чем когда-либо.

Она дотянулась указательным пальцем до двери и почувствовала, как влага щекочет ее кожу. Затем она просунула в дверь всю руку целиком и ощутила сухой воздух с другой стороны. Андреа шагнула вперед. Фрэнсис последовал за ней.

Так они вошли, сухие и невредимые, в личный сон Песочного Человека. Комната со сценой, где выступала перед несуществующими зрителями порожденная сном Маргарет Грейс. Где ее одинокий брат не мигая наблюдал за ней, притворяясь, что она все еще с ним, хотя он сам создал всю эту ложь.

Силуэт Песочного Человека в его сливовом цилиндре и неизменном сером смокинге виднелся в первом ряду.

– Я не думал, что ты придешь, – Песочный Человек уставился прямо перед собой и говорил голосом, лишенным всяких эмоций. – Я был уверен, что ты решишь остаться. Если тебе не понравился тот сон, у тебя есть волшебный пергамент, чтобы создать другой. Я могу сделать для тебя такой, который лучше всего подойдет тебе.

Андреа потянулась в карман и незаметно передала Фрэнсису какой-то предмет, жестами давая ему понять, что она хочет, чтобы он сделал.

Фрэнсис кивнул.

– Моя Маргарет только что закончила свое выступление, – продолжал Песочный Человек. – Она скоро вернется, уверяю вас. Она поет как ангел, ты никогда не слышала ничего подобного.

– Я знаю, – ответила Андреа.

Осторожно ступая, она подкралась к Песочному Человеку. Фрэнсис сделал то же самое с другой стороны. Вездесущий туман окутывал стулья, Песочного Человека и детей. Он расплывался по полу плавными волнами, скользя по их лодыжкам, когда они шли.

– Я слышала, как она поет.

– Разве она не великолепна? – спросил Песочный Человек, его голос дрожал, его глаза не отрывались от сцены.

Андреа стояла теперь совсем близко и видела, как бриллианты слез катились по его щекам.

Андреа вздохнула. Этот человек был ужасен и гнусен, и он творил жуткие вещи. Но также он был очень грустен. Ощущаемая при первой встрече с Песочным Человеком магия теперь исчезла и сменилась жалостью.

– Я пришла сказать, что выбрала свой сон, – произнесла Андреа, похлопывая по сложенному пергаменту в кармане. – Я зря отказалась от сна о моей семье, но теперь я готова. Ты был прав. Проходя через все эти сны, я осознала, что пришла сюда, чтобы забыть. Мне нужно место, где я могла бы все забыть. Если ты все еще готов его построить. У Андреа больше не пекло в глазах. Они наполнились слезами, готовыми свободно пролиться. Тень Фрэнсиса шевелилась за Песочным Человеком, приближаясь к нему медленно и беззвучно.

Выход из сна образовался в стене шатра.

Песочный Человек наконец оторвался от сцены и перевел взгляд на Андреа.

– Ну разумеется! – сказал он довольным, но все же пустым голосом. – Конечно. Разве можно жить с такой болью?

Он заметил слезы на глазах Андреа, и его пальцы плотно сжали зонтик.

– Да, милое дитя. Нарисуй свой сон, и за считаные минуты ты сможешь забыть свою печаль навсегда. Ты будешь жить в мире, где никогда не было горя и скорби. Больше никаких слез. Ты сбежишь навечно.

Андреа сунула руку в карман и схватила пальцами пергамент.

Фрэнсис подкрался к Песочному Человеку, бережно неся в открытой ладони несколько последних частичек мерцающего песка из пузырька Андреа.

Глаза Фрэнсиса и Андреа встретились. Он прокручивал свои пальцы в песке, пока их кончики не засверкали. Затем он стал медленно разводить руки, пока они не зависли по обе стороны от головы Песочного Человека. И тогда Фрэнсис встряхнул руками перед лицом Песочного Человека, бросив песок в его немигающие глаза.

Песчинки растворились в соленых слезах Песочного Человека. Он ахнул и поднял руку, с отчаянной силой вцепившись в запястье Фрэнсиса, но лишь на мгновение. Его рука безжизненно упала, голова запрокинулась, а челюсть отвисла, обнажая безупречно белые зубы. Песок осыпал его лицо, как мелкие брызги краски. Если бы его глаза были открыты, они бы уставились прямо в потолок шатра.

Но Песочный Человек не увидел бы потолка, так же как и склонившуюся над ним Андреа. Не увидел бы он и подбежавшего к сестре Фрэнсиса. Песочный Человек не увидел бы, как Андреа потянулась через первый ряд сидений, чтобы вытащить из его ледяной руки полный сновидений драгоценный серый зонт с сияющим черным ключом внутри.

Нет, ничего этого он не увидел бы.

Потому что Песочный Человек крепко спал.

Дорога в Башню Сновидений

– Скорее! У нас не так много времени! – торопила Андреа, когда они с Фрэнсисом выбежали из шатра Песочного Человека.

Андреа сжимала в руке с побелевшими костяшками пальцев зонт Песочного Человека. Песка было не так много. Он заснул ненадолго. Максимум на несколько минут. Они бежали к Башне Сновидений, где, как надеялась Андреа, при помощи Пенни собрались все дети, ожидая их. Ряды с шатрами были пусты, никто не толпился у входов в сны.

Сердце Андреа пропустило удар, когда вдруг раздался суровый, злой и острый, как лезвие, голос Песочного Человека всего через несколько секунд после того, как они повернули за первый угол.

Он должен был знать, куда они направляются. Андреа резко свернула на другую дорожку, пытаясь сбить его с толку. Если он поймает их до того, как они попадут в Башню, и отнимет у них зонт, то все пропало.

Вдруг раздался громкий треск, похожий на внезапный разрыв чего-то огромного и плотного. Звук заполнил все опустевшие ряды, пронося порывы сильного ветра мимо бегущих Андреа и Фрэнсиса. Земля грохотала у них под ногами, а шатры сновидений сотрясались до самого основания. Через несколько секунд раздался взрыв. Черный дым заполнил ряды, как вода из прорванной дамбы.

– Андреа, что происходит? – зрачки Фрэнсиса сузились и стали размером с игольное ушко, но его маленькие ножки продолжали бежать.

Андреа тоже бежала. Даже когда из-за тряски они начали терять равновесие, дети взялись за руки и решительно бежали вперед.

Черный дым превратился в бесформенные тени, которые собирались, вздымались и ревели, источая запах гниения и смерти. Леденящий кровь визг раздался так близко от Андреа, что у нее чуть не лопнула голова.

Взрывы следовали один за другим, распространяя сильные ударные волны по воздуху.

Андреа и Фрэнсис на бегу вглядывались в каждый шатер, замечая, что некоторые из них были полуразрушены, с рваными дырами на полотне и распоротыми швами.

– Андреа… – простонал Фрэнсис, останавливаясь, его лицо было смертельно бледным.

Вокруг них собрался дым, заполняя просветы между шатрами.

Андреа подтянула брата вперед, но его ноги словно застыли в цементе.

– Взрывы звучат, – он говорил с усилием и слишком тихо. – Этот ряд. Шатры разбиты. Они с нехорошими снами.

– Что это значит? – Андреа резко повела головой, вглядываясь в сгущающуюся темноту. Тени сформировались в призрачную группу людей, которые преграждали им путь. Один из призраков выступил вперед. Это была женщина с зеленоватой кожей и кудрявыми спутанными волосами песочного цвета.

– Ты можешь мне помочь? – спросила женщина. Ее бешеные, похожие на бусины глаза приблизились к Андреа, заставляя ее содрогнуться.

Андреа нахмурилась и попятилась, когда запах болота и горохового супа окутал ее, а женщина еще ниже склонилась над ней.

– Я… не знаю как, – умоляющим голосом промолвила Андреа, закрывая собой Фрэнсиса.

Лицо женщины было застывшим, с неподвижными мышцами под болезненной кожей. Она оскалила желтые щербатые зубы, медленно, со скрежетом двигая плотно сжатыми челюстями. Вперед-назад. Вперед-назад.

Андреа заткнула уши, чтобы не слышать этот ужасный скрежет. Она вдруг почувствовала, что не может отвести глаза от призрака. Женщина не моргала, не дышала. Она просто перетирала зубами, вперед-назад, вперед-назад, пока они не раскачались и не выпали у нее ее рта. Пожелтевшие кусочки костей звякали, падая на землю, и отскакивали.

Андреа закричала.

При помощи своего зонтика Песочный Человек мог доставать сны из шатров, часто устраивая из них представления на площади, чтобы порадовать детей Замечтанья. Теперь без него Песочный Человек импровизировал, решив сыграть в еще одну темную и опасную игру.

В гневе он разорвал палатки, не содержащие ничего, кроме ужасов для детей, которые осмеливались входить в них.

Он выпустил на волю кошмары.

* * *

Фрэнсис сжал руку Андреа, заставив ее очнуться от созерцания этой ужасной женщины и побежать дальше по кошмарному ряду.

Черная пыль пролетела по воздуху, как перекати-поле, и исчезла в тени. Впереди собралось серое облако, из которого сыпалось нечто мерцающее.

В глазах Фрэнсиса страх сменился благоговейным трепетом.

– Снег, – сказал он, будто увидел нечто чудесное.

Мальчик направился к нему с выражением ожидания на лице, как делал каждый год, когда видел падающий с неба первый снег.

Это действительно выглядело настолько красиво. Андреа и Фрэнсис медленно пошли к облаку, словно завороженные. Облако слегка придвинулось к ним, призывая их ступить под него. Призывая их дотронуться до него. Ловить языком пушистые снежинки.

Андреа добралась до облака первой. Она протянула руку, кончик ее указательного пальца пересек стену снега. Вдруг сильная боль пронзила ее руку. Ярко-красная кровь выступила на кончике пальца там, где его порезал снег.

Девочка отдернула палец. Почему снег ранил ее? Красивый, красивый снег.

Фрэнсис протянул руку, чтобы тоже дотронуться до него.

– Фрэнсис, нет! – Андреа вовремя успела поймать руку брата.

Она показала ему свой палец. Фрэнсис покачал головой, его восторг мгновенно улетучился, и он отошел назад, выходя из зоны досягаемости облака. На земле скопились тысячи стеклянных снежинок, острых как бритва. Когда они приземлялись друг на друга, был слышен легкий звон. Если бы Фрэнсис и Андреа шагнули под облако, то были бы все изрезаны в клочья этим колдовским снегом.

В этот момент бодрящий ветер принес с собой запах тайны, сумерек и секретов, перешептывающихся в темноте. Песочный Человек.

– Верни мне мой зонт!

Андреа дотянулась свободной рукой до груды стеклянного снега и схватила горсть, не обращая внимания на жгучую боль от тонких порезов, когда сотни крошечных острых снежинок впились в ее ладонь.

Она размахнулась и швырнула снег в неясную фигуру Песочного Человека, выпрыгнувшего из-за угла.

Он поднял руку вверх, чтобы защитить лицо, когда острый как бритва снег хлестнул по рукавам его пальто, позволив детям выиграть время.

Андреа и Фрэнсис помчались дальше по темному переулку.

Почти с облегчением Андреа обернулась, чтобы сориентироваться, когда ужасный хохот раздался из тени шатра. Из темноты на них выпрыгнул клоун. Грим на его лице потрескался неровными линиями, как корка; застывшая красная улыбка, словно кровь, размазалась по щекам и подбородку. В руках он держал ржавый нож.

– Время поиграть… – произнес он, у него были голодные глаза, а от дыхания разило тленом.

Крепко держа зонт, Андреа потянула Фрэнсиса через проем между шатрами в соседний ряд, напрасно надеясь, что кошмары не смогут последовать за ними. Они мчались сквозь безголовые призрачные фигуры с почерневшими сердцами. Огонь дракона обжигал им пятки. Могилы разверзались под их ногами. Туча пронзительно кричащих летучих мышей, настолько плотная, что им пришлось остановиться и закрыть свои лица, дергала их за волосы, прежде чем улететь в ночь.

После гонки с преследованием Башня Сновидений на горизонте Замечтанья за стеной всепоглощающего тумана кошмаров казалась близкой и легкой целью. У Андреа сдавило в груди, но им нельзя было останавливаться. Нельзя было терять ни минуты. Не найдет их Песочный Человек, так целиком поглотят кошмары. Не говоря ни слова, дети ускорили шаг: быстрее, еще быстрее. Их одежда промокла от пота, ноги отяжелели, словно каменные, а кошмары ползли по их лодыжкам. Но детей вела надежда, что они сумеют опередить туман и добраться до башни вовремя.

Вскоре Андреа и Фрэнсис выбрались из темноты и оказались в центре Замечтанья с его чистым ночным воздухом.

Дети Замечтанья с любопытством наблюдали за ними, высовываясь из-за углов и глядя мечтательными измученными глазами. При виде их Андреа испытала облегчение. У Пенни все получилось. И у них тоже должно!

Черный дым нависал и клубился вокруг шатров, а эхо криков и воплей все еще разносилось вокруг, но они не приближались к Башне Сновидений, хранящей сердце Замечтанья.

Тем не менее ладонь Андреа стала скользкой от пота, когда она мертвой хваткой вцепилась в зонт. Потому что перед тяжелой металлической дверью, ведущей в Башню Сновидений, стоял, поджидая их, Песочный Человек со злобной ухмылкой на отвратительном лице.