Текст книги "Танец отражений"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

– Убить вас было единственным смыслом моего существования. Два года назад я был весь в готовности это осуществить. Я прожил все эти годы у Галена, не имея другой цели в жизни.

– Держись, – посоветовала графиня. – Большинство людей не имеют и такой цели.

Граф заметил: – После того, как заговор вышел на свет божий, СБ собрала на тебя огромную кучу материалов. Они охватывают период от того момента, когда ты был лишь безумной искоркой во взгляде Галена, и до последних дополнений относительно твоего исчезновения с Земли два месяца назад. Но в этих материалах нет ничего, наводящего на мысль, что твоя, э-э, недавняя авантюра на Единении Джексона есть результат какого-то рода латентного программирования, связанного с моим готовившимся убийством. А это так? – В его голосе прозвучало легкое сомнение.

– Нет, – ответил Марк твердо. – Меня программировали достаточно, чтобы я разбирался. Эту штуку невозможно не заметить. Во всяком случае, в той форме, как это делал Гален.

– Я бы поспорила, – неожиданно заговорила графиня Форкосиган. – Тебя на это дело настроили. Но не Гален.

Граф поднял брови в удивленном вопросе.

– Боюсь, это был Майлз, – объяснила она. – Совсем неумышленно.

– Не вижу, как, – возразил граф.

Марк воспринял сказанное так же: – Я общался с Майлзом всего несколько дней, на Земле.

– Не уверена, готов ли ты это услышать, но вот что. Ты мог воспринять всего три ролевые модели, показывающие тебе, как быть человеком. У джексонианских торговцев телом, у комаррских террористов и у Майлза. Ты пропитан Майлзом. А он, уж извини, считает себя странствующим рыцарем. Разумное правительство не доверило бы ему во владение и перочинный ножик, тем более – космический флот. Итак, Марк, когда тебя наконец заставили выбирать между двумя вариантами очевидного зла и безумием, ты вскочил и побежал за безумием.

– Я считаю, Майлз в полном порядке, – запротестовал граф.

Графиня вздрогнула и на мгновение зарылась лицом в ладони. – Дорогой, мы говорим о молодом человеке, на плечи которого Барраяр возложил такое невыносимое напряжение, такую боль, что он создал целую альтернативную личность и сбежал в нее. Он уговорил несколько тысяч галактических наемников поддержать его психоз и в довершении всего вынудил Барраярскую Империю за это платить. Адмирал Нейсмит – нечто чертовски большее, чем просто личность-прикрытие СБ, и ты это знаешь. Я с тобой согласна – он гений; но ты не отважишься утверждать, что он при этом психически здоров. – Она сделала паузу. – Нет. Так нечестно. Предохранительный клапан Майлза работает. Я не стану всерьез беспокоиться за его душевное здоровье, пока он не отрезан от маленького адмирала. В конечном счете, это чудеса эквилибристики. – Она поглядела на Марка. – И их, по-моему, практически невозможно повторить.

Марк никогда не считал Майлза всерьез спятившим, а всего лишь безупречным. Сказанное его здорово встревожило.

– Дендарийцы действительно выступают орудием секретных операций СБ, – возразил граф, слегка встревоженный и сам. – Потрясающе эффективным, при случае.

– Конечно. Вы бы не позволили Майлзу иметь свой флот, не будь оно так, поэтому он сделал это непреложным фактом. Я просто хочу заметить, что их официальная роль – не единственная. И как только Майлз перестанет в них нуждаться, не пройдет и года, как СБ найдет повод разрубить этот узел. А ты будешь горячо верить, что действуешь совершенно логично.

Почему они не обвиняют его…? Марк собрался с духом и произнес эту фразу вслух: – Почему вы не обвинили меня в смерти Майлза?

Одним взглядом графиня перекинула этот вопрос своему мужу; тот кивнул и ответил – за обоих? – В докладе Иллиана утверждалось, что Майлза застрелил бхарапутрянский охранник.

– Он не оказался бы на линии огня, если бы я…

Граф Форкосиган прервал его, подняв ладонь. – Если бы он не совершил такой безрассудный выбор. Не пытайся замаскировать свою истинную вину, беря на себя больше, чем тебе принадлежит. Я сам совершил слишком много смертельных ошибок, обманувшись так же. – Он посмотрел на носки своих сапог. – Мы рассматривали и дальнюю перспективу. Хотя твоя личность, твое «я» особым образом отличается от майлзовского, дети каждого из вас были бы генетически неотличимы. Если не ты, так твой сын может понадобиться Барраяру.

– Только в продолжение системы форов, – с улыбкой вставила графиня Форкосиган. – Сомнительная цель, милый. Или ты воображаешь себя дедушкой, наставляющим гипотетических детей Марка, – таким, как был для Майлза твой отец?

– Боже упаси! – негромко, но эмоционально пробормотал граф.

– Поберегись собственного программирования. – Она повернулась к Марку. – Проблема в том… – она отвела взгляд, снова посмотрела ему в лицо, – что если нам не удастся вернуть Майлза, то ты столкнешься не просто с новыми взаимоотношениями. А с должностью. Как минимум, ты станешь отвечать за благополучие пары миллионов людей в твоем Округе; ты будешь их Голосом в Совете Графов. Для этой работы Майлз обучался буквально с рождения, и я не уверена, возможна ли замена запасным в последнюю минуту.

Конечно, конечно же нет!

– Не знаю, – проговорил граф задумчиво. – Я сам был именно такой заменой. До одиннадцати лет я был запасным, а не наследником. Признаюсь, бурные события, последовавшие за убийством моего старшего брата, сделали для меня эту перемену судьбы легкой. Во время войны Юрия Безумного мы были так поглощены местью! К тому времени, когда я сумел оглядеться и отдышаться, я уже полностью принял тот факт, что в один прекрасный день стану графом. Хотя я вряд ли мог вообразить, что день этот наступит пятьдесят лет спустя. Возможно у тебя, Марк, тоже будет много лет, чтобы учиться и набираться опыта. Но возможно также, что мое графство свалится в тебе в руки завтра.

Этому человеку семьдесят два стандартных года – средний возраст для галактики, старость для жестокого Барраяра. Граф Эйрел себя не щадил; мог ли он себя почти всего истратить? Его отец, граф Петр, прожил дольше на двадцать лет – на целую жизнь. – Разве Барраяр примет когда-нибудь клона как вашего наследника? – с сомнением спросил он.

– Ну, давно пора приступить к развитию законов: не тем, так иным путем. Твой случай будет основополагающим тестом. Если собрать достаточно воли, я, наверное, смогу протолкнуть его им в глотку.

В этом Марк не сомневался.

– Но начинать войну законов преждевременно, пока все не прояснится с пропавшей криокамерой. На настоящий момент, общедоступная версия такова: Майлз отсутствует по делам службы, а ты впервые приехал к нам погостить. Все достаточно близко к истине. Вряд ли мне потребуется особо уточнять, что подробности засекречены.

Марк потряс головой и кивком выразил согласие, ощущая, что голова у него идет кругом. – А это необходимо? Допустим, я бы никогда не появлялся на свет, а Майлз погиб бы где-нибудь на службе. Вашим наследником стал бы Айвен Форпатрил.

– Да, – ответил граф, – а Дом Форкосиганов пришел бы к своему концу после одиннадцати поколений прямого наследования.

– Тогда в чем же проблема?

– В том, что случай не тот. Ты существуешь. В том, что… я всегда хотел, чтобы мне наследовал сын Корделии. Заметь, мы обсуждаем довольно немалую собственность, по обычным стандартам.

– Я думал, что большинство ваших родовых земель светится в темноте после разрушения Форкосиган-Вашного.

Граф пожал плечами. – Кое-что осталось. Этот особняк, например. Но мои владения – это не просто собственность; как заметила Корделия, это еще и полноценная работа. Если мы признаем твои права на них, ты должен признать их право на тебя.

– Оставьте все себе, – искренне заявил Марк. – Я что угодно подпишу.

Граф поморщился.

– Считай это вводным курсом, Марк, – сказала графиня. – Некоторые из людей, которых ты можешь встретить, много будут на эту тему размышлять. Тебе просто нужно знать негласную повестку дня.

Граф погрузился в свои мысли; он медленно выдохнул. А когда снова поднял глаза, лицо его было пугающе серьезным. – Это верно. И на повестке есть один вопрос – не просто негласный, но тот, о котором нельзя говорить. Ты должен быть предупрежден.

Нельзя насколько, что сам граф Форкосиган явно никак не мог этого выговорить – Что такое? – опасливо спросил Марк.

– Существует… ложная генеалогическая теория, одна из шести возможных цепочек, которая помещает меня в линию наследования Барраярской Империи, если император Грегор умрет, не оставив потомства.

– Ну да! – нетерпеливо выпалил Марк. – Конечно, я это знаю. Заговор Галени использовал именно этот юридический довод. Вы, затем Майлз, затем Айвен.

– Ну, теперь это я, потом Майлз, потом ты, потом Айвен. А Майлз в эту секунду номинально мертв. Так что между тобой и Империей остаюсь лишь я, и я превращаюсь в мишень. Тобой как таковым, а не как поддельным Майлзом.

– Это же чушь! – взорвался Марк. – Даже больший идиотизм, чем мысль о том, что я стану графом Форкосиганом!

– Придерживайся этой мысли, – посоветовала графиня. – Крепко за нее держись и никогда не давай даже понять, что можешь думать иначе.

«Я попал к сумасшедшим».

– Если кто-то подойдет к тебе с разговором на эту тему, сообщи как можно скорее мне, Корделии или Саймону Иллиану, – добавил граф.

Марк изо всех сил вжался в спинку кресла. – Хорошо…

– Ты пугаешь его, дорогой, – заметила графиня.

– В этом вопросе паранойя – залог здоровья, – аккуратно подчеркнул граф. Мгновение он молча разглядывал Марка. – Ты выглядишь уставшим. Я покажу тебе твою комнату. Ты сможешь вымыться и немного отдохнуть.

Все поднялись. Марк последовал за графом и графиней в мощеный плиткой вестибюль. Графиня кивнула на сводчатый проход прямо под винтовой лестницей: – Я собираюсь подняться на лифте и повидаться с Еленой.

– Правильно, – согласился граф. Марку волей-неволей пришлось шагать за ним. Два пролета лестницы дали ему понять, насколько в плохой он сейчас форме. Когда они добрались до второй лестничной площадки, он дышал тяжело, словно старик. Граф свернул в коридор третьего этажа.

Марк с опаской спросил: – Вы ведь не поселите меня в комнату Майлза, а?

– Нет. Хотя твоя комната некогда, в детстве, была моей. – Очевидно, до смерти его старшего брата. Комната второго сына. Это заставляло почти так же сильно нервничать.

– Теперь это просто гостевая комната. – Граф распахнул очередную деревянную, повешенную на петлях, гладкую дверь. За ней лежала залитая солнцем комната. Деревянная мебель явно ручной работы, неясно какого века и громадной стоимости, состояла из кровати и нескольких комодов; возле резной спинки кровати нелепо пристроился пульт управления освещением и механизмом окон.

Марк оглянулся и встретился с вопрошающими, пристальными глазами графа. Это было в тысячу раз хуже, чем все дендарийские взгляды «я-люблю-Нейсмита». Он стиснул голову руками и возмущенно выпалил: – Майлза тут нет!

– Знаю, – спокойно ответил граф. – Я ищу… наверное, себя самого. И Корделию. И тебя.

В ответ Марку пришлось с тревогой поискать в графе свои черты. Уверенности не было. Раньше – цвет волос; у него с Майлзом была та же темная шевелюра, что он наблюдал на видеозаписях более молодого адмирала Форкосигана. Умозрительно Марк знал, что Эйрел Форкосиган был младшим сыном старого генерала графа Петра Форкосигана, но тот безвестный старший брат был уже шестьдесят лет как мертв. Марк был поражен тем, как непосредственно нынешний граф вспомнил об этом и связал с его, Марка, положением. Странно и пугающе. «Я был должен убить этого человека. Я и сейчас могу. Он совсем не остерегается.»

– Ваши СБшники даже не допросили меня с фаст-пентой. Вы что, совсем не опасаетесь, что я могу быть запрограммирован на ваше убийство? – Или он кажется такой незначительной угрозой?

– Полагаю, ты уже застрелил того, кто играл при тебе роль отца. Для катарсиса хватило. – Гримаса смущения искривила его губы.

Марк вспомнил удивленный взгляд Галени, когда луч нейробластера ударил его прямо в лицо. Как бы ни выглядел Эйрел Форкосиган, умирая, но Марк не мог вообразить его в этот момент удивленным.

– А потом ты спас жизнь Майлзу, судя по его описанию этой заварушки, – добавил граф. – Два года назад, на Земле, ты выбрал, за кого ты. И очень действенно. Я многого опасаюсь с твоей стороны, Марк, но моя смерть от твоей руки в число этих опасений не входит. Ты не столь проигрываешь по очкам в сравнении со своим братом, как представляешь себе. По моему счету, вы на равных.

– Прародителем. Не братом, – поправил Марк, натянуто и холодно.

– Твои прародители – мы с Корделией, – твердо ответил граф.

На лице Марка вспыхнуло выражение упрямого отрицания.

Граф пожал плечами. – Кем бы ни был Майлз, это мы его сотворили. Возможно, с твоей стороны мудро сближаться с нами осторожно. Мы можем тебе не подойти.

У Марка внутри все затрепетало от жуткого желания, сменившегося жутким страхом. Прародители. Родители. Он не был уверен, хочет ли так поздно обрести родителей. Оба были такими громадными фигурами. Он чувствовал, что теряется в их тени, разбивается на кусочки, словно стеклянный, исчезает совсем. Марк почувствовал внезапное необъяснимое желание, чтобы за его спиной появился Майлз. Кто-то одного с ним размера и возраста; кто-то, с кем он сможет поболтать.

Граф снова заглянул в спальню. – Пим должен был разложить твои вещи.

– У меня нет вещей. Только одежда, что на мне… сэр. – Было невозможно удержаться и не добавить это почетное обращение.

– У тебя должна быть еще какая-нибудь одежда!

– То, что я привез с Земли, я оставил в камере хранения на Эскобаре. Сейчас плата исчерпана, и вещи, наверное, конфискованы.

Граф смерил его взглядом. – Я пришлю кого-нибудь снять с тебя мерку и заказать тебе комплект одежды. Если бы ты приехал к нам при более нормальных обстоятельствах, мы бы с тобой всюду вокруг побывали. Представили бы тебя друзьям и родственникам. Устроили бы экскурсию по городу. Провели бы с тобой тесты на профпригодность, договорились бы о твоем дальнейшем обучении. Кое-что из перечисленного мы сделаем в любом случае.

Школа? Какого рода? Попасть в барраярскую военную академию весьма близко соответствовало представлениям Марка о спуске в ад. Могут ли они его заставить…? Есть способы сопротивляться. Он уже сумел успешно сопротивляться облачению в гардероб Майлза.

– Если захочешь что-то, позвони со своего пульта Пиму, – проинструктировал его граф.

Живые слуги. В высшей степени странно. Физический страх, выворачивающий его наизнанку, исчез, сменившись гораздо более расплывчатым общим беспокойством. – Могу я чего-нибудь поесть?

– А-а. Пожалуйста, присоединяйся к нам с Корделией за обедом через час. Пим проведет тебя в Желтую Гостиную.

– Я сам могу ее найти. Этажом ниже, один коридор на юг, третья дверь справа.

Граф поднял бровь. – Правильно.

– Понимаете, я же вас изучал.

– Все нормально. Мы тоже изучали тебя. И все выполнили свои домашние задания.

– Так в чем же экзамен?

– О, в этом и хитрость. Это не экзамен. Это реальная жизнь.

И реальная смерть. – Простите, – пробормотал Марк. Извинялся за Майлза? За себя самого? Вряд ли он это знал.

Вид у графа был такой, словно ему самому это было интересно; краткая, ироничная улыбка искривила уголок его рта. – Ну… неким странным образом чувствуешь почти облегчение, зная, что хуже некуда. Когда Майлз пропадал прежде, никто не знал, где он и что способен вытворить, чтобы, э-э, усугубить хаос. По крайней мере, на сей раз мы знаем, что у него нет возможности вляпаться в еще худшую ситуацию.

Коротко махнув рукой, граф ушел, не войдя в комнату вслед за Марком и вообще никоим образом его не подгоняя. Три способа убить его промелькнули в мозгу Марка. Но похоже, с годами его навыки выдохлись. И вообще он сейчас совсем не в форме. Карабканье по лестнице его утомило. Он закрыл дверь и рухнул на резную кровать, дрожа от реакции на пережитое.

Глава 13

Видимо, давая Марку время оправиться от последствий скачка, граф с графиней первые два дня ничем его не загружали. Вообще-то, не считая довольно официальных сборов за трапезой, графа Форкосигана Марк не видел вовсе. Он бродил по дому и участку, сколько хотел, безо всякой видимой охраны, разве что за ним ненавязчиво приглядывала графиня. На воротах стояли охранники в форме; пока что он не набрался духу проверить, не поставлены ли они там, чтобы не выпускать его точно так же, как не впускать внутрь недозволенных персон.

Да, он изучал особняк Форкосиганов раньше, но непосредственно побывать здесь было тоже по-своему полезно. Все казалось чуть-чуть не таким по сравнению с его представлениями. Это место было запутанным, как кроличья нора, но несмотря на антиквариат, заполонивший дом, все старые окна в нем заменили на современные высокопрочные бронированные стекла с автоматическими жалюзи, даже окошки под самым потолком в полуподвальном помещении кухни. Словно огромный защитный панцирь. Дворец – крепость – тюрьма. Сможет ли он из этого панциря выскользнуть?

«Я был пленником всю свою жизнь. Хочу быть свободным.»

На третий день доставили его новую одежду. Графиня пришла помочь ее распаковать. Утренний свет и прохладный воздух ранней осени потоком лились в окно спальни, с ослиным упрямством открытое им навстречу таинственному, опасному, неизвестному миру.

Марк расстегнул один из висящих на вешалке чехлов и обнаружил там наряд в устрашающе военном стиле: китель с высоким воротником и брюки с лампасами в форкосигановских коричневых с серебром цветах. Очень похоже на ливреи графских оруженосцев, но отделка на воротнике и эполетах сверкает сильнее.

– Это что? – с подозрением спросил он.

– А-а, – ответила графиня. – Кричаще, правда? Это твой мундир лорда Дома Форкосиганов.

Его, а не Майлза. Всю новую одежду компьютер выкроил со щедрым запасом; сердце у Марка ушло в пятки, когда он прикинул, сколько ему придется есть, чтобы избежать и этого мундира.

Испуг на его лице заставило губы графини дрогнуть в улыбке. – Есть всего два места, куда тебе его действительно придется надевать: на заседание Совета графов и на празднование Дня Рождения императора. А ты можешь туда попасть: оба они случатся в ближайшие пару недель. – Она помедлила, водя пальцем по вышитому на воротнике кителя вензелю Форкосиганов. – А немного погодя – день рождения Майлза.

Ну, где бы Майлз сейчас ни был, он не стареет. – День рождения для меня – пустой звук. Как можно назвать день, когда тебя вынули из маточного репликатора?

– Когда из репликатора достали меня, родители назвали это моим днем рождения, – ответила она сухо.

Верно. Она же бетанка. – Я даже не знаю, когда именно мой.

– Не знаешь? Это есть в твоих записях.

– Каких таких записях?

– В твоей бхарапутрянской медицинской карте. Ты ее никогда не видел? Я дам тебе копию. Это, гм, захватывающее чтение из разряда ужасов. Твой день рождения был в прошлом месяце, семнадцатого числа.

– Тогда я все равно его пропустил. – Он закрыл чехол и запихал мундир подальше в гардероб. – Неважно.

– То, что кто-то празднует факт нашего появления на свет, – это важно, – дружелюбно возразила она. – Люди – это единственное зеркало, в котором мы вынуждены на себя смотреть. Область приложения всего. Вся добродетель, все зло, – они только в людях. Больше во вселенной нет ничего. Одиночное заключение является наказанием в любой из человеческих культур.

– Да… верно, – признал он вспомнив свое недавнее заточение. – Хм.

Следующий костюм, который он вытряхнул на свет, соответствовал его настроению: монотонно черный. Хотя при ближайшем рассмотрении обнаружился почти тот же самый фасон, что и у мундира младшего лорда Дома: скромные вензеля и лампасы черного шелка вместо сверкающего серебра, почти не различимые на черной ткани.

– А это для похорон, – прокомментировала графиня. Голос ее стал внезапно очень ровным, безжизненным.

– А. – Уловив намек, он запрятал мундир на вешалку позади формы младшего фора. Наконец он подобрал себе одеяние, меньше всего отдающее военным душком: мягкие свободные брюки, низкие ботинки без пряжек, металлических набоек на носках и прочих агрессивных украшений, рубашку и жилет в темных – синих, зеленых и красно-бурых – тонах. Выглядело все вместе как готовый костюм, но просто было чрезвычайно удачно подобрано. Это камуфляж? Показывает ли эта одежда, что за человек внутри нее, или маскирует его? – Это что, я? – спросил он графиню, выходя из ванной.

Она издала смешок. – Это слишком серьезный вопрос, чтобы задавать его в отношении одежды. Даже я не могла бы на него ответить.

* * *

На четвертый день за завтраком обнаружился Айвен Форпатрил. На нем был повседневный зеленый лейтенантский мундир, превосходно сидящий на его высокой, атлетичной фигуре; с его появлением в Желтой Гостиной сделалось неожиданно тесно. Марк виновато отодвинулся от своего предполагаемого кузена, пока тот чинным поцелуем в щеку приветствовал свою тетю и официальным кивком – дядю. Айвен вытащил из буфета тарелку, и, до опасного предела нагрузив ее яичницей, мясом и сладкими хлебцами и жонглируя кружкой кофе, подцепил ногой стул и скользнул на свое место за столом напротив Марка.

– Привет, Марк. – Айвен наконец-то соизволил его заметить. – Хреново выглядишь. Как это тебя так разнесло? – Он отправил в рот целую вилку жареного мяса и принялся жевать.

– Спасибо, Айвен. – Марк, насколько мог, скрылся за вялым сарказмом. – А ты, я погляжу, не изменился. – Он понадеялся, что прозвучало это как «не изменился к лучшему».

Карие глаза Айвена сверкнули; он хотел было ответить, но был остановлен тетиным холодным упреком «Айвен!»

Марк не думал, что упрек относился к попытке разговаривать с набитым ртом, однако Айвен все же проглотил, прежде чем ответить – не Марку, а графине: – Мои извинения, тетя Корделия. Но из-за него у меня до сих пор проблемы с чуланами и прочими маленькими, темными, наглухо запертыми помещениями.

– Извини, – пробормотал Марк, ссутулившись. Но что-то не давало ему спасовать перед Айвеном, и он добавил: – Я лишь заставил Галена похитить тебя, чтобы выманить Майлза.

– Так это была твоя идея.

– Моя. И она сработала. Он пришел прямо куда надо и сунул голову в петлю ради тебя.

Челюсть Айвена отвердела. – Понимаю: он так и не смог избавиться от этой привычки, – парировал он тоном, средним между мурлыканьем и рычанием.

На сей раз настала очередь Марка заткнуться. Однако это оказалось почти утешительным. Айвен, по крайней мере, обходится с ним так, как он того заслуживает. Немного желанного наказания. Он ощущал, что оживает под дождем презрения, словно опаленное жарой растение. Вызов, брошенный ему Айвеном, принес радость. – Зачем ты здесь?

– Поверь, идея была не моя, – ответил Айвен. – Я здесь, чтобы вывезти тебя в город. На прогулку.

Марк глянул на графиню, но та не сводила глаз с мужа. – Уже? – спросила она.

– По требованию, – ответил граф Форкосиган.

– Ага! – отозвалась она, словно это все объясняло. Но для Марка ни стало ни на капельку ясней; он-то ничего не требовал. – Отлично. Может, по дороге Айвен немного покажет ему город.

– Это мысль, – заметил граф. – И, поскольку Айвен офицер, отпадает необходимость в телохранителе.

Зачем, чтобы они могли поговорить откровенно? Жуткая мысль. И кто защитит его от Айвена?

– Внешняя охрана там будет, я надеюсь, – добавила графиня.

– О, да.

Внешнюю охрану никто не был должен видеть, даже охраняемые. Интересно, подумал Марк, что мешает этим людям просто отлучиться с работы на денек, а потом заявить, что они там незримо присутствовали? У Марка было подозрение, что в период между кризисами жульничать так можно достаточно долго.

После завтрака Марк обнаружил, что у лейтенанта лорда Форпатрила есть своя машина, спортивная модель, просто бросающаяся в глаза массой красной эмали. Марк неохотно уселся рядом с Айвеном.

– Итак, – произнес он с сомнением, – ты все еще хочешь меня придушить?

Айвен стремительно вырулил сквозь ворота особняка на полные транспорта улицы Форбарр-Султаны. – В глубине души – да. Но с точки зрения практической – нет. Мне нужны все, кого я могу поставить между собой и должностью дяди Эйрела. Хотел бы я, чтобы у Майлза было с десяток детей. Он бы ими мог уже обзавестись, если бы начал… и вообще, в некотором смысле ты – подарок судьбы. Не будь тебя, меня бы уже сейчас записали в наследники. – Он помедлил, но лишь в разговоре – машина, набрав скорость, пронеслась через перекресток, едва обогнув четыре встречных. – Насколько Майлз на самом деле мертв? Дядя Эйрел говорил очень туманно, когда сообщал мне об этом по комму. Я не уверен, в секретности ли было дело… никогда не видел его таким напряженным.

Движение тут было еще похуже лондонского, и, если такое вообще возможно, еще более неорганизованным. Либо организованным согласно правилу «выживает сильнейший». Марк вцепился в края сиденья и ответил: – Не знаю. Он получил иглогранату в грудь. Почти самое худшее – не считая случая, если бы его разорвало пополам.

Вздрогнули ли губы Айвена от подавленного ужаса? Если и да, то беззаботный вид вернулся к нему почти мгновенно.

– Потребуется первоклассное оборудование для оживления, чтобы снова привести его туловище в порядок, – продолжил Марк. – Что же касается мозга… никогда не знаешь, пока оживление не закончится. – А тогда уже слишком поздно. – Но проблема не в этом. Или пока не в этом.

– Ага. – Айвен поморщился. – Знаешь, это просто бардак какой-то… И как вы умудрились потерять…? – Он повернул столь резко, что чиркнул бортом по мостовой, высекая искры, и весело выругался на здоровенный грузовик на воздушной подушке, чуть не въехавший в машину со стороны Марка. Марк съежился и захлопнул рот. Уж лучше беседа кончится, чем он сам; его жизнь зависит от того, будет ли он отвлекать водителя. Первое впечатление от родного города Майлза: половина здешних жителей погибнет в автокатастрофах еще до вечера. А может, погибнут лишь те, кто окажется у Айвена на пути. Айвен заложил жуткий поворот на сто восемьдесят градусов, боком скользнул на место для парковки, оттерев две другие машины, выруливающие туда, и затормозил так резко, что Марк чуть было не вылетел через лобовое стекло.

– Замок Форхартунг, – кивком и жестом объявил Айвен под замирающий вой двигателя. – Сегодня Совет Графов не заседает, поэтому музей открыт для всех. Хотя мы – не все.

– Как… культурно, – осторожно ответил Марк, всматриваясь сквозь колпак кабины. Замок Форхартунг выглядел самым настоящим замком – хаотичной, древней каменной громадой, возвышающейся меж деревьев. Он громоздился на утесе над быстрой рекой, разрезавшей пополам Форбарр-Султану. Участок вокруг замка был теперь превращен в парк, и там, где некогда во время тщетного штурма люди и лошади волокли по ледяной грязи осадные машины, сейчас были разбиты цветочные клумбы. – А что на самом деле?

– Ты встретишься с одним человеком. До встречи я не намерен это обсуждать. – Айвен откинул колпак и выбрался из машины; Марк – за ним.

Айвен – в соответствии с планом или из чистой вредности – действительно повел его в музей, занимавший целое крыло замка и посвященный форскому оружию и доспехам времен Изоляции. В своем военном мундире Айвен прошел бесплатно, но послушно заплатил за Марка пару монеток. Ради прикрытия, догадался Марк; люди из касты форов тоже имели право на бесплатный проход, как шепотом объяснил ему Айвен. Никакого объявления, гласящего об этом, не было. Считается, раз ты фор, ты должен это знать.

А может, Айвен столь тонким образом высказывал пренебрежение к форству Марка, или недостатку оного? Роль нахала из высших классов Айвен исполнял с той же особой доскональностью, как и роль имперского лейтенанта или любую другую, какую от него требовало его окружение. Марк понимал, что настоящий Айвен куда более неуловим; не стоило недооценивать его хитрость или ошибочно принимать его за простака.

Итак, он сейчас встретится с «одним человеком». Что это за человек? Если это очередной допрос СБ, почему бы было не встретиться с Марком в особняке Форкосиганов? Или это кто-то из правительства или из центристской коалиции премьер-министра Эйрела Форкосигана? Опять таки, почему бы не прийти к нему? Не может быть, чтобы Айвен вел его на смерть – Форкосиганы и так могли тайно убить Марка в любую минуту за последние два года. Может, его подставят и обвинят в каком-то преступлении? Мысли о самых загадочных сценариях вертелись у него в мозгу, но все они страдали одним пороком – полным отсутствием мотива или логики.

Он уставился на тесный ряд парных клинков, развешанных на стене в хронологическом порядке и демонстрирующих развитие барраярского кузнечного дела на протяжении двух столетий. Затем Марк поспешил догнать Айвена у витрины с оружием, действующим по принципу «снаряд, толкаемый химической взрывчаткой». Богато украшенные, с заряжающимся с дула широким стволом, ружья некогда принадлежали императору Владу Форбарра, как гласила табличка. Пули были особые, из чистого золота – массивные шарики размером в ноготь большого пальца Марка. На близком расстоянии они должны были обладать поражающей силой падающего кирпича. На большом, вероятно, летели мимо. А какой-нибудь бедняга крестьянин или паж был специально приставлен, чтобы приносить обратно не попавшие в цель пули? Или, того хуже, попавшие? Некоторые из блестящих шариков были сплющены или деформированы, и, к немалому смущению Марка, очередная табличка информировала посетителей музея, что вот этот смятый комочек убил фор-лорда такого-то в битве там-то… «и был извлечен из его мозга». Надо полагать, после смерти. Надо надеяться. Уф-ф!.. Удивительно было лишь то, что кто-то счистил с пули запекшуюся кровь, прежде чем выставить ее в витрине – если учесть кровожадную жуть некоторых экспонатов, Например, выдубленный и покрытый консервирующим составом скальп императора Юрия Безумного, предоставленный для выставки частной коллекцией какого-то форского клана.

– Лорд Форпатрил. – Это был не вопрос. Говоривший появился так беззвучно, что Марк даже не понял, откуда он пришел. Спокойный, средних лет, интеллигентного вида; он мог быть музейным администратором. – Будьте добры, пройдите за мной.

Без каких-либо вопросов или замечаний Айвен двинулся вслед за пришедшим, махнув Марку рукой проходить вперед. Вот так, на манер бутерброда, Марк поплелся вслед за этим человеком, разрываясь между любопытством и тревогой.

Они прошли в дверь с надписью «вход запрещен», которую мужчина открыл механическим ключом, а затем снова запер за ними; поднялись по двум лестницам и миновали гулкий коридор с деревянным полом, приведший их в комнату на верхнем этаже круглой угловой башни. Некогда караульный пост, теперь она была обставлена как кабинет, а вместо амбразур для стрел в каменных стенах были прорезаны обычные окна. Внутри их дожидался человек; присев на табурет, он задумчиво глядел на сбегающий к реке парк и россыпь нарядно одетых людей, прогуливающихся и поднимающихся по его дорожкам.