Текст книги "Танец отражений"

Автор книги: Лоис Буджолд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 36 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Худой, темноволосый, лет тридцати с небольшим; бледность его кожи оттенял свободный темный костюм, лишенный какой-либо псевдо-военной отделки. С короткой улыбкой он глянул на их проводника. – Спасибо, Кеви. – Судя по тому, что тот поклонился и вышел, это было одновременно приветствием и разрешением уйти.

Лишь когда Айвен с поклоном произнес «Сир…», в голове у Марка щелкнуло, и он узнал, кто это.

Император Грегор Форбарра. О, черт. Дверь за спиной Марка была перекрыта Айвеном. Марк обуздал волну паники. Грегор лишь человек, он один и, судя по всему, не вооружен. А все остальное… пропаганда. Очковтирательство. Иллюзия. Но сердце все равно забилось быстрее.

– Привет, Айвен, – произнес император. – Спасибо, что пришел. Почему бы теперь тебе немного не поизучать экспонаты?

– Уже видел, – лаконично отозвался Айвен.

– И все-таки. – Грегор указал подбородком на дверь.

– Может, я буду слишком прям, – заявил Айвен, – но он – не Майлз. Даже в лучшие свои дни. Несмотря на внешнее сходство, его некогда натаскивали на убийцу. Не преждевременно ли?

– Ладно, – мягко ответил Грегор, – вот мы это и выясним. Вы хотите убить меня, Марк?

– Нет, – хрипло каркнул Марк.

– Вот ты и получил ответ. Пойди устрой себе экскурсию, Айвен. Немного погодя я пришлю за тобой Кеви.

Айвен поморщился – от недовольства и, как почувствовал Марк, ничуть не утоленного любопытства. Вышел он с ироничным поклоном, словно говоря: «Пеняйте на себя».

– Итак, лорд Марк, – произнес Грегор, – как вам Форбарр-Султана?

– Она пронеслась довольно быстро, – осторожно ответил Марк.

– Боже правый, только не говорите мне, что позволили Айвену сесть за руль!

– Не знал, что у меня есть выбор.

Император рассмеялся. – Садитесь. – Он махнул Марку на вращающееся кресло за комм-пультом; иной мебели в скудно обставленной комнатке не было, хотя покрывавшие все стены древние военные карты и гравюры, должно быть, просто не поместились в расположенном поблизости музее.

Пока император разглядывал Марка, его улыбка исчезла, сменившись первоначальным задумчивым выражением. Немного походило на то, как глядел на него граф Форкосиган, – этот взгляд, открыто вопрошающий «Кто ты?», только без жадной напряженности, которая была в глазах графа. Терпимое удивление.

– Это ваш кабинет? – спросил Марк, осторожно устраиваясь на императорском вращающемся кресле. Для кабинета комната казалась маленькой и аскетичной.

– Один из. Все это здание просто набито различными офисами, и некоторые из них – в самых странных уголках. У графа Форволка кабинет в бывшей темнице. Головы не поднять. А этой комнатой я пользуюсь как личным убежищем, когда бываю здесь на заседаниях Совета Графов или по каким-то другим делам.

– А почему я считаюсь делом? Ну, помимо того, что не могу быть потехой. И дело это личное или официальное?

– Я и сплюнуть не могу, чтобы это не стало официальным. На Барраяре это две вещи не особо разделимы. Майлз… был… – на прошедшем времени глагола Грегор тоже запнулся, – если перечислять произвольно: равный мне человек из моей касты; офицер на моей службе; сын чрезвычайно, чтобы не сказать первостепенно, важного должностного лица; личный друг всей моей жизни. И наследник графства. А графы – это механизм, посредством которого один человек, – он прикоснулся к своей груди, – превращается в шестьдесят, а затем во множество. Графы – это старшие офицеры Империи, а я ее капитан. Вы понимаете, что я – это не Империя? Ведь империя – это просто географическое понятие, а Империя, с большой буквы, – это общество. Единый, множественный организм, – в конечном счете, включающий в себя каждого подданного – вот что такое Империя. И в нем я лишь деталь. Взаимозаменяемая часть – вы заметили скальп моего двоюродного деда там, внизу?

– Гм… да. Он, э-э, бросается в глаза.

– Здесь дом Совета Графов. Точка приложения рычага может мнить себя самой главной, но без рычага она ничто. Безумный Юрий забыл об этом. А я помню. Граф округа Форкосиганов – еще одна живая часть. И тоже заменимая. – Он замолчал.

– Э-э… звено цепи, – осторожно предложил Марк, демонстрируя, что он внимательно слушает.

– Звено кольчуги. Нить паутины. Так что одно слабое звено – это еще не фатально. Чтобы случилась настоящая катастрофа, должны ослабеть многие звенья одновременно. Хотя… очевидно, что хочется иметь как можно больше надежных, верных звеньев.

– Очевидно. – «Почему ты на меня смотришь?»

– Ну вот. Расскажите мне, что произошло на Единении Джексона. С вашей точки зрения. – Грегор устроился на табурете, зацепившись носком ботинка за ножку и скрестив лодыжки – явно удобно и устойчиво, точно ворон на ветке.

– Я бы начал рассказ с событий на Земле.

– Как пожелаете. – Короткая, спокойная улыбка Грегора дала Марку понять, что в его распоряжении все время вселенной и сто процентов императорского внимания.

Запинаясь, Марк принялся рассказывать. Грегор задал лишь пару вопросов, прерывая речь Марка тогда, когда тот застревал на самых трудных моментах. Пару вопросов, но испытующих. Марк быстро понял, что Грегор не гонится за голыми фактами. Он явно уже видел доклад Иллиана. Император старался получить нечто иное.

– Не могу оспаривать, что намерения у вас были благие, – в какой-то момент заметил Грегор. – Бизнес по пересадке мозга – отвратительное предпринимательство. Но понимаете ли вы, что все ваши усилия, ваш налет едва ли оставили на этом механизме царапину. Дом Бхарапутра попросту выметет разбитое стекло и продолжит свое дело.

– Для сорока девяти клонов это будет огромная разница, – упрямо доказывал Марк. – Все прибегают к одному и тому же проклятому доводу: 'Я не могу сделать все, так что не буду делать ничего'. И не делают. И это длится и длится. В любом случае, если бы я смог вернуться через Эскобар – как сперва и планировал – в новостях была бы большая сенсация. Может, дом Бхарапутра даже попытался бы затребовать э тих клонов назад законным путем, и тогда действительно поднялась бы такая шумиха! Уж я бы позаботился. Даже будь я в эскобарской тюрьме. Где, кстати, бхарапутрянским судебным приставам было бы тяжело меня достать. И может… может все это заставило бы заинтересоваться этой проблемой других людей.

– А! – отозвался Грегор. – Трюк на публику.

– Это был не трюк, – возмутился Марк.

– Извините. Я не имел в виду, что ваши усилия были ничтожны. Скорее наоборот. У вас, в конце концов, была долговременная и связная стратегия.

– Ага, была, только отправилась в мусорный дезинтегратор в тот же миг, как я потерял контроль над дендарийцами. Как только они узнали, кто я есть на самом деле. – Он с тоской припомнил свою беспомощность.

Понукаемый Грегором, Марк перешел к подробному рассказу о гибели Майлза, неразберихе с потерей криокамеры, их оборвавшихся попытках ее вернуть и унизительном изгнании из локального джексонианского пространства. Он обнаружил, что раскрывает при этом свои истинные мысли гораздо откровеннее, чем это ему обычно было удобно, однако… Грегор чуть ли не провоцировал на естественность. И как он это делает? Мягкая, почти скромная манера поведения скрывала в высшей степени опытного манипулятора. Марк быстро и неискренне протараторил описание происшедшего с Мари инцидента и своего полубезумного одиночного заключения, а затем погрузился в невразумительное молчание.

Грегор задумчиво нахмурился и какое-то время ничего не говорил. Черт, да этот человек почти все время молчал. – Мне кажется, Марк, вы недооцениваете свои сильные стороны. Вы проверили себя в бою и доказали собственную отвагу. Вы способны взять на себя инициативу и на многое решиться. Мозгов у вас хватает, хотя порой… недостает информации. Неплохие предпосылки, которые могут потребоваться для управления графством. Когда-нибудь.

– Да никогда! Я не хочу быть барраярским графом, – категорически отказался Марк.

– Это может стать первым шагом к моей должности, – подсказал Грегор, слегка улыбаясь.

– Нет! Это еще хуже. Они меня живьем съедят. И мой скальп присоединится к коллекции внизу.

– Очень даже возможно. – Грегор больше не улыбался. – Да, я часто спрашиваю себя, где в конце концов окажутся различные части моего тела. И все же – я так понимаю, всего два года назад вы были готовы этого добиваться. Включая графство Эйрела.

– Да, сыграть роль. А теперь мы говорим о настоящих вещах. Не о фальшивке. Я сам всего лишь фальшивка, знаешь? – Я всего лишь изучал внешние проявления. Но едва могу представить, что под ними.

– Но, понимаете ли, – ответил Грегор – мы все с этого начинаем. Прикидываемся. Роль – это маска, в которую мы медленно врастаем настоящей плотью.

– Становясь механизмом?

– Некоторые – да. Подобный вариант графа – это патология, и парочка таких здесь есть. А другие делаются… человечнее. Механизм, роль становится тогда удобным протезом, служащим человеку. Оба этих типа по-своему полезны для моих целей. Просто нужно быть уверенным, до каких именно пределов самообмана способен дойти человек, с которым ты говоришь.

Да, графиня Корделия явно приложила руку к его обучению. Марк ощущал ее влияние, подобное фосфоресцирующим следам во мраке. – А каковы ваши цели?

Грегор пожал плечами. – Хранить мир. Не дать различным фракциям перебить друг друга. Быть стопроцентно уверенным, что ни один галактический оккупант больше не поставит ноги на барраярскую землю. Поощрять экономический прогресс. Леди Мир первой попадает в заложницы, когда растет экономический дискомфорт. В этом смысле мое правление необычайно благословенно, учитывая терраформирование второго континента и открытие Сергияра для полномасштабной колонизации. Наконец-то мы обуздали эту отвратительную эпидемию подкожного сергиярского червя. Освоение Сергияра будет поглощать избыток чьей угодно энергии на протяжении нескольких поколений. Я тут изучал в последние время историю колоний – интересно, скольких ошибок мы сумеем избежать… в общем, так.

– Я все равно не хочу быть графом Форкосиганом.

– В отсутствие Майлза у вас реально нет выбора.

– Чушь. – По крайней мере, он надеялся, что это чушь. – Вы только что говорили про заменяемые части. Если надо, прекрасно можно найти кого-нибудь другого. Я думаю, Айвена.

Грегор безрадостно улыбнулся. – Признаюсь, я сам часто использовал подобный довод. Хотя в моем случае речь идет о потомстве. Кошмары насчет судьбы отдельных частей моего тела – ничто в сравнении с теми, что касаются моих гипотетических будущих детей. А я не собираюсь жениться на какой-нибудь юной дебютанточке из высших форов, чье фамильное древо скрещивалось с моим шестнадцать раз за последние шесть поколений. – Он резко оборвал себя и с извиняющимся видом поморщился. И все же… этот человек так хорошо владел собой, что Марк заподозрил: даже этот проблеск его внутренней сути служит какой-то цели.

У него разболелась голова. В отсутствие Майлза… Будь Майлз здесь, все эти барраярские дилеммы были бы его уделом. А Марк был бы волен встретиться лицом к лицу… со своими собственными дилеммами. С собственными, а не доставшимися в наследство, демонами. – Это не мой… талант. Увлечение. Судьба. Не знаю, что. – Он потер шею.

– Страсть? – подсказал Грегор.

– Да, подойдет. Графство – не моя страсть.

Помедлив секунду, Грегор с любопытством спросил: – А какова же ваша страсть, Марк? Если не власть, не могущество, не богатство – его вы даже не упомянули.

– Богатство, достаточное, чтобы сокрушить Дом Бхарапутра, столь недосягаемо для меня, что просто… это не обсуждается. Для меня это не решение. Я… я… на свете есть людоеды. Дом Бхарапутра, его клиенты – и я хочу остановить людоедов. Ради этого стоит вставать по утрам. – Он сообразил, что говорит все громче, и вновь забился в кресло.

– Другими словами… у вас страсть к правосудию. Или, позволю себе заметить, Безопасности. Любопытным образом перекликающаяся с вашим, гм, прародителем.

– Нет– нет! – Ну, может быть… в определенном смысле. – Полагаю, на Барраяре тоже есть людоеды, только на них не сконцентрирован мой непосредственный личный интерес. Я мыслю не категориями правопорядка – ведь бизнес по пересадке мозга не является на Единении Джексона чем-то нелегальным. Так что полицейский – это тоже не ответ. – Или… это должен быть чертовский необычный полицейский. – Такой, как тайный агент-оперативник СБ? Марк попытался вообразить себе полицейского-детектива с каперским свидетельством в кармане. Почему-то ему все время представлялся его прародитель. Эти проклятые тревожащие подсказки Грегора! Не полицейский. Странствующий рыцарь. Графиня попала в яблочко. Но для странствующих рыцарей в мире больше нет места; полиция арестовала бы их.

Грегор откинулся назад с выражением чуть заметного удовлетворения. – Очень интересно. – У него был рассеянный, задумчивый взгляд человека, запоминающего кодовую комбинацию к сейфу. Грегор соскользнул с табурета и стал прохаживаться вдоль окна, разглядывая пейзаж внизу под другим углом. Остановившись лицом к свету, он заметил: – Похоже, ваш будущий доступ к… предмету вашей страсти весьма жестко зависит от того, вернется ли Майлз.

Марк разочарованно вздохнул. – Это не в моей власти. Мне никогда не позволят… и что я могу сделать такого, что не смогла СБ? Может, они его найдут. Со дня на день.

– Другими словами, – медленно подытожил Грегор, – в настоящий момент вы не в силах повлиять на самую важную вещь в вашей жизни. Мои искренние вам соболезнования.

Марк невольно и незаметно для себя перешел к полной откровенности. – Я здесь фактически пленник. Не могу ничего сделать и не могу уехать!

Грегор покачал головой. – А вы пытались?

Марк замер. – Ну… вообще-то пока нет.

– А-а. – Грегор отвернулся от окна, достав из внутреннего кармана пиджака пластиковую карточку, протянул ее через стол Марку. – Мой Голос доносится лишь в пределах интересов Барраяра. И все же… вот номер моего личного видео-комма. Ваш звонок будет проверен на допуск лишь одним человеком. Вы будете в списке. Просто назовите свое имя, и ваш вызов пропустят.

– Э-э… спасибо, – ответил Марк с осторожным замешательством. На карточке была лишь кодовая полоска и никаких других опознавательных знаков. Очень аккуратно он убрал ее.

Грегор коснулся булавки аудио-комма на своем пиджаке и заговорил с Кеви. Через несколько секунд в дверь постучали и она распахнулась, пропуская Айвена. Марк, принявший было крутиться в кресле Грегора – оно не скрипело, – смущенно выбрался из него.

Грегор с Айвеном обменялись словами прощания – столь же лаконично, как ранее поздоровались, – и Айвен увел Марка из комнаты в башне, когда они завернули за угол, Марк оглянулся на звук шагов. Кеви уже вел на императорскую аудиенцию очередного посетителя.

– Ну, как оно прошло? – вопросил Айвен.

– Я чувствую себя выжатым, – признался Марк.

Айвен мрачно улыбнулся. – Да, Грегор это может, когда он предстает как император.

– Предстает? То есть играет?

– О, он не играет.

– Он дал мне свой номер. – Думаю, мой у него есть.

Айвен поднял брови. – Добро пожаловать в закрытый клуб. Людей, у которых есть доступ, я могу пересчитать по пальцам, даже не снимая сапог.

– И… Майлз был одним из них.

– Разумеется.

Глава 14

Айвен, действуя явно по приказу, – Марк сразу догадался, что этот приказ исходил от графини, – повез его в город пообедать. Марк подумал с легким сочувствием, что Айвену приходится следовать множеству приказов. Они пешком отправились от замка Форхартунг в место под названием «караван-сарай». Очередной поездки в машине Марк избежал лишь благодаря узости улиц – переулочков – старого города.

Сам караван-сарай являл собой любопытный срез эволюции барраярского общества. Старейшая его сердцевина была вычищена, отреставрирована и превращена в милый лабиринт магазинчиков, кафе и маленьких музеев, посещаемый как городскими служащими в поисках обеда, так и явными туристами из провинции, приехавшими в столицу ради исторических святынь. Подобные преобразования концентрировались вокруг скоплений старых правительственных зданий ближе к центру района – таких, как замок Форхартунг над рекой; в дальней части к югу процесс обновления сходил на нет, и район там превращался в нечто запущенное, слегка опасное, отвечающее былой репутации караван-сарая как рискованного места.

По пути Айвен гордо указал на здание, где, по его словам, он родился в дни мятежа Фордариана. Теперь там был магазин, торгующий безумно дорогими коврами ручной работы и прочими старинными вещичками, предположительно сохранившимися со времен Изоляции. Судя по тому, как Айвен этот факт сообщил, Марк ожидал чуть ли не мемориальной доски на стене, но ее там не оказалось – он проверил.

После обеда в одном из маленьких кафе Айвена, чьи мысли вертелись теперь вокруг фамильной истории, обуяло намерение показать Марку тот кусочек мостовой, где его отца, лорда Падму Форпатрила, убили спецслужбы Фордариана во время того самого мятежа. Это сочеталось с общим мрачным историческим настроем сегодняшнего утра, и Марк согласился. Они опять двинулись пешком к югу. Перемены в архитектуре – от низких бурых оштукатуренных зданий первого века Периода Изоляции до высоких кирпичных домов его последнего столетия – демонстрировали, в должном ли направлении идете вы по караван-сараю.

На этот раз, ей-богу, табличка была: квадрат литой бронзы, утопленный прямо в мостовую; пока Айвена глядел вниз, мимо нее и по ней двигались машины.

– Не думаешь, что стоило хотя бы установить ее на тротуаре? – спросил Марк.

– Точность, – ответил Айвен. – Мать настояла.

Марк почтительно выждал немного, давая Айвену время на бог-знает-какие душевные раздумья. Наконец тот поднял голову и жизнерадостно произнес: – Как насчет десерта? Тут за углом я знаю одну небольшую пекаренку с керославской выпечкой. Мать всегда водила меня туда после приношения ежегодного возжигания. Просто забегаловка, зато хорошая.

Марк еще не нагулял аппетита после обеда, но местечко это оказалось внутри столь же восхитительным, сколь непрезентабельным смотрелось снаружи, и он в конце концов оказался обладателем пакета с ореховыми рулетиками и традиционными корзиночками с блестяникой – на потом. Пока Айвен застрял с выбором вкусностей для леди Форпатрил – и заодно, возможно, еще более сладкими переговорами с хорошенькой продавщицей (трудно было сказать, с серьезными намерениями или просто повинуясь спинномозговому рефлексу), – Марк вышел наружу.

Он вспомнил, что некогда Гален имел в этом районе пару тайных шпионских контактов. Несомненно, барраярская Имперская безопасность арестовала их два года назад, зачищая все после раскрытия заговора Галена. И все же интересно, сумел бы он их отыскать, стань мечты Галена о мести реальностью? Это должно быть на следующей улице и через два перекрестка… Айвен все еще болтал с девушкой из булочной. Марк отправился пройтись.

К своему полному удовлетворению, адрес Марк нашел через пару минут и решил, что заходить внутрь необходимости нет. Он развернулся и пошел той дорогой, которая, казалась, позволила бы ему срезать путь между булочной и главной улицей. Оказалось, что это тупик. Он снова повернул и пошел к началу переулка.

Старуха и тощий юнец, сидевшие на крыльце и наблюдавшие, как он заходил, заметили, что он возвращается. Тусклые глаза старухи блеснули едва заметной враждебностью, когда Марк снова попал в поле ее зрения.

– Это не мальчик. Это мутантик, – прошипела она юнцу. Внуку? Она многозначительно пихнула его локтем. – Мутантик пришел на нашу улицу.

Подстрекаемый подобным образом юнец, ссутулясь, поднялся на ноги и заступил дорогу Марку. Марк остановился. Паренек был выше его – а кто бы не был? – но не особо тяжелее. Бледный, с сальными волосами. Он агрессивно расставил ноги, не давая Марку его обогнуть. О, боже. Местные. Во всей своей грубой красе.

– Тебе не стоило появляться здесь, мутантик, – Он сплюнул, подражая манере крутого задиры; Марк чуть не расхохотался.

– Ты прав, – охотно согласился он. Он специально произнес это со среднеантлантическим земным, а не барраярским, выговором. – Это просто дыра.

– Инопланетник! – взвыла старуха, чье недовольство росло на глазах. – Ступай через червоточину в ад, инопланетник!

– Похоже, я уже там, – сухо прокомментировал Марк. Дурные манеры – но и настроение у него сейчас было дурное. Если эти трущобные хамы собираются дразнить его, то получат то же в ответ. – Барраярцы. Если есть что-то хуже форов – так это идиоты, которыми они правят. Неудивительно, что вся галактика презирает это захолустье. – Он удивился, как легко нашла себе выход подавленная ярость и как хорошо ему при этом стало. Лучше бы не заходить слишком далеко.

– Ну ты сейчас у меня получишь, мутантик, – пообещал мальчишка, танцуя на цыпочках в состоянии нервозной угрозы. Ведьма, науськивая его, сделала грубый жест в сторону Марка. Интересное дело; старушонки и хулиганы обычно естественные враги, а эти двое, похоже, заодно. Собратья по Империи, объединившиеся против общего врага, – сомнений нет.

– Лучше уж мутантик, чем дебил, – с показным добродушием проговорил Марк.

Юный грубиян поднял брови. – Эй! Это ты мне хамишь, а?

– А что, ты видишь здесь других дебилов? – Паренек быстро стрельнул глазами в сторону, и Марк оглянулся через плечо. – О. Извини. Вот еще двое. Понимаю твое замешательство. – Адреналин в его крови прибывал, заставив пожалеть о недавнем обеде, комом лежащим в желудке. Еще два юнца – выше, тяжелее, старше, но все равно лишь подростки. Может, и злобные, но необученные. И вообще… где Айвен? Где эта чертова незримая внешняя охрана? Ушла на перерыв? – А вы не опаздываете в школу? Например, на занятия для умственно отсталых по распусканию слюней?

– Забавный мутантик, – произнес один из ребят постарше. Он не смеялся.

Нападение было внезапным и чуть не застигло Марка врасплох; он-то думал, что этикет требует сперва обменяться еще несколькими оскорблениями, и даже приготовил парочку неплохих. Возбуждение странным образом смешивалось с предчувствием боли. Или, может, это предчувствие боли его возбуждало? Высокий хулиган попытался лягнуть его в пах. Марк одной рукой поймал его ступню и рванул кверху, заставив мальчишку рухнуть навзничь на камни с силой, явно вышибившей из него дух. Кулак второго рванулся вперед; Марк перехватил его руку. Они развернулись, и хулиган споткнулся о своего тощего приятеля. К несчастью, оба преграждали Марку выход.

Подростки вскочили на ноги, с видом изумленным и оскорбленным; бога ради, а они что, ждали легкой победы? А довольно легко. Его рефлексы выдохлись за эти два года, и он уже начинал пыхтеть. Однако лишний вес делал его тяжелее и не давал сбить с ног. «Трое на одного толстого низенького чужака, калеку с виду? Вам такой перевес по душе? Идите сюда, маленькие каннибалы.» Он приглашающе развел руки, все еще по-дурацки сжимая в кулаке кулек из булочной.

Юнцы прыгнули на него вместе, заранее обозначив каждое движение. Чисто защитные ката сработали превосходно; оба налетели, откатились и, благодаря его собственной инерции, оказались на земле, очумело тряся головами, – жертвы собственной агрессии. Марк подвигал челюстью, куда пришелся неловкий удар, – достаточно сильный, чтобы он почувствовал острую боль и опомнился. Следующий раунд оказался не столь удачным; ему пришлось покатиться по земле, уходя из под удара и теряя наконец пакет с булочками, который оказался немедленно затоптан. Тут один из них поймал его в захват, и посыпались неумелые кулачные удары. Марк задыхался уже всерьез. Он собирался поставить блок рукой и рвануть на улицу, и все бы закончилось ко всеобщему удовольствию, если бы один из этих идиотов, пригнувшись, не вытащил старую шоковую дубинку на батареях и не ткнул ею Марка.

Марк чуть не убил его мгновенным ударом ноги в шею; он едва успел замедлить удар, пришедшийся не прямо в горло, а чуть в сторону. Даже сквозь ботинок он почувствовал, как хрустнули ткани, – тошнотворное ощущение, отдавшееся во всем его теле. Марк в ужасе отпрянул от мальчишки, хрипящего на земле. Нет, меня учили не драться. Меня учили убивать. О, черт. Ему удалось не раздробить гортань. Марк взмолился, чтобы его удар не перерубил какой-нибудь из главных кровеносных сосудов. Двое остальных нападавших застыли в шоке.

Из-за угла с топотом вылетел Айвен. – Какого черта ты тут делаешь? – охрипшим голосом заорал он.

– Не знаю, – задыхаясь, выговорил Марк, согнувшись и опершись ладонями на колени. Кровь из носа заливала всю новую рубашку. Его начало трясти – запоздалая реакция. – Они набросились на меня. – «Я их дразнил.» Зачем, черт побери? Все случилось так быстро…

– Этот мутантик что, с вами, офицер? – вопросил тощий парень со смесью изумления и страха.

Марк видел по лицу Айвена, как тот борется с искушением отречься от всякого знакомства с ним. – Да, – выдавил Айвен наконец.

Здоровенный хулиган, все еще остававшийся на ногах, попятился, развернулся и побежал. Тощий мальчишка покинуть место происшествия не мог – его удерживало присутствие раненого и старухи, – хотя тоже испытывал желание удрать. Старая ведьма поднялась и захромала к своему поверженному чемпиону, выкрикивая обвинения и угрозы в адрес Марка. Ее единственную из присутствующих не испугал вид зеленого офицерского мундира Айвена. А затем прибыла муниципальная стража.

Лишь только Марк убедился, что раненый под присмотром, он замолк и передал дело в руки Айвена. Тот лгал как… как виртуоз, ни разу даже не произнеся имя Форкосиганов; в свою очередь, стражники, разобравшись, кто такой Айвен, утихомирили истерику старухи и быстро отпустили обоих. Марк отказался выдвигать обвинения в нападении еще до торопливой подсказки Айвена. Получасом спустя они вернулись в машину. На сей раз Айвен вел ее куда тише; Марк решил, что дело было в еще не утихшем испуге чуть было не потерять своего подопечного.

– Черт возьми, и где был этот тип из внешней охраны – мой предполагаемый ангел-хранитель? – спросил Марк, осторожно трогая избитую физиономию. Нос наконец-то перестал кровоточить. Айвен не посадил его в машину, пока кровь из носа не остановилась и пока он не убедился, что Марка не будет тошнить.

– А по-твоему, кто вызвал муниципальную стражу? Внешняя охрана должна быть осторожной.

– А-а. – Ребра у него болели, но ни одно, как решил Марк, не было сломано. В отличие от своего прародителя, он никогда не ломал костей. Мутантик. – А… Майлзу часто приходилось иметь дело с подобным дерьмом? – Он ничего этим людям не сделал – только мимо прошел. Будь Майлз одет так, как он, и будь здесь один, как он, напали бы они на него? – Начнем с того, что Майлз не был бы так глуп, чтобы пойти сюда гулять в одиночку!

Марк нахмурился. Со слов Галена у него сложилось впечатление, что статус Майлза делает его неуязвимым для барраярских предрассудков в отношении мутаций. Неужели на самом деле Майлз все время мысленно просчитывал свою безопасность, ограничивая себя в передвижениях и в действиях?

– А если бы и пошел, – продолжил Айвен, – то языком проложил бы себе путь наружу. Вывернулся бы. Какого черта ты связался с тремя парнями? Если тебе просто хотелось, чтобы кто-нибудь выбил из тебя дерьмо, обратился бы ко мне. Был бы рад это сделать.

Марк неловко пожал плечами. А не этого ли он втайне искал? Наказания? Вот почему все пошло так плохо и так быстро? – Я думал, вы тут все великие форы. Зачем вам выворачиваться? Разве вы не можете просто растоптать отребье?

– Нет, – проворчал Айвен. – До чего же я рад, что мне не придется быть твоим постоянным телохранителем!

– Я тоже рад, если вот это – пример твоей работы, – огрызнулся Марк в ответ. Он потрогал левый клык; губы и десна распухли, но зуб не шатался.

Айвен ответил лишь досадливым возгласом. Марк откинулся на спинку сиденья, задумавшись, как там дела у мальчишки с разбитым горлом. Муниципальная стража увезла его в больницу. Марку не стоило с ним драться; он был в миллиметре от убийства. Он мог убить всех троих. В конце концов, эти хулиганы всего лишь маленькие каннибалы. Вот почему Майлз заболтал бы их и убрался прочь, понял Марк: не из страха, не из-за того, что положение обязывает, но потому что они… не в его весовой категории. Марк почувствовал себя дурно. Барраярцы. Боже, помоги мне.

Айвен затормозил у своей квартирки в многоэтажном здании одного из лучших районов города; неподалеку в совершенно современном правительственном здании располагалась штаб-квартира командования Имперской Службы. Там он дал Марку возможность вымыться и отстирать подтеки крови с одежды, прежде чем они вернутся в особняк Форкосиганов. Возвращая Марку его рубашку после сушилки, Айвен заметил: – Завтра у тебя все тело будет разукрашено. Майлз после такого попал бы в госпиталь на ближайшие три недели. Мне бы пришлось увозить его оттуда на доске.

Марк поглядел на красные пятна, только начинающие лиловеть. Все тело у него одеревенело. С полдюжины потянутых мышц протестовали против столь жестокого с ними обращения. Но это он может скрыть, а вот отметины на физиономии придется объяснять. Сказать графу и графине, что они с Айвеном попали в аварию? Прозвучит вполне правдоподобно, но вряд ли их удастся надолго обмануть этой ложью.

В конечном итоге, доставив его графине, Айвен снова взял объяснения на себя; его отчет о приключениях Марка был правдив, но минимизирован: – Ой, ну он отправился побродить вокруг и немного сцепился с местными, но я догнал его прежде, чем что-нибудь эдакое случилось… Пока, тетя Корделия. – Марк не стал препятствовать его отступлению.

К ужину граф и графиня, очевидно, получили полный отчет. Марк ощутил легкое напряжение, садясь на свое место за столом напротив Елены Ботари-Джезек, которая наконец вернулась из штаб-квартиры СБ со своего долгого и, видимо, изматывающего доклада.

Граф подождал, пока не было подано первое блюдо и слуга не удалился из столовой, прежде чем заметить: – Рад, что твой сегодняшний образовательный опыт не закончился летальным исходом, Марк.

Марк ухитрился проглотить еду, не подавившись, и приглушенно выговорил: – Для него или для меня?

– Для обоих. Хочешь узнать о своей, э-э, жертве?

Нет! – Да, пожалуйста.

– Врачи в муниципальной больнице собираются выписать его через два дня. Неделю он посидит на жидкой диете. Голос к нему вернулся.

– О-о. Отлично. – Я не собирался… Ждали ли от него извинений, оправданий, возражений? Конечно, нет.

– Я задался целью частным образом оплатить его медицинские счета, но лишь обнаружил, что Айвен меня опередил. По здравому размышлению, я решил позволить ему сделать по-своему.

– А-а. – Должен ли он предложить Айвену денежное возмещение? Есть ли у него хоть какие-то деньги и есть ли на это право? Законное? Моральное?