Текст книги "Алиса. Другая история Страны чудес"

Автор книги: Лиз Брасвелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)

– Но, если цель – придать дело огласке и добиться справедливости для госпожи Яо, – разве не самое главное, чтобы фотографию просто напечатали (и не важно, как та к ним попадёт)? Разве это не то, о чём следует позаботиться прежде всего?

– И то и другое звучит разумно. Тем не менее в конечном итоге тебе нужно и следует поступить только так, как ты сама считаешь правильным, – сказал Уиллард тепло. – Добро пожаловать в мир политики, Алиса. В конечном итоге это сплошная чепуха и бессмыслица.

Глава 34

– Чепуха и бессмыслица.

«Какой странный (и конкретный) выбор слов», – сказала себе Алиса.

Она мысленно перечислила всех близнецов обоих миров: она и Мэри Энн, Додо и её сестра, Мартовский Заяц и Александрос... Может, сходство на этом не заканчивается? А вдруг события, территории, сама жизнь тоже отражены зеркально? Возможно ли, что предвыборная гонка и митинг Рэмсботтома каким-то образом связаны с событиями в Стране чудес? Подпитывала ли безумная, смертоносная игра Королевы Червей каким-то образом происходящее в Кексфорде, придавая предстоящим выборам особые эмоции и значение? Если Рэмсботтом выиграет, детей с площади продолжат преследовать и сажать за преступления, которых они не совершали, а госпожа Яо так и не дождётся справедливости... будут ли виной всему этому их двойники?

Или это безумие исключительно английское?

Быть может, ответ – нечто среднее: каждый мир оказывает некоторое влияние на второй?

«Что, если безумные события в Англии каким-то образом отравили Страну чудес?» – задумалась вдруг Алиса.

Что, если Королеву Червей укусила какая-то муха и она решила выиграть в глупейшей и самой последней игре из-за того, что творится в Кексфорде?

К тому же Шляпнику известно кое-что об этом мире по рассказам Чеширского Кота (который, видимо, когда-то здесь бывал). Да и Валет говорил, что некоторые могут путешествовать туда и обратно. Не только Алиса. Англия и Страна чудес будто перетекают одна в другую, идеи, характеры и даже существа порой проходят сквозь стены, обычно разделяющие эти два места.

Тогда... вероятно... если она решит проблемы одного мира, это поможет другому. Или наоборот, если у неё не получится, это уничтожит сразу оба.

«Такой расклад кажется ужасно несправедливым, – подумалось ей. – Словно мне дали безнадёжное задание или обрывочные сведения об игре без каких-либо правил и с меняющимся количеством противников и сказали, что всё зависит от того, чтобы я в ней разобралась и победила».

Как по-чудостранному.

По мере того как она шла, улица становилась всё более оживлённой, с плотной застройкой магазинами и офисами той части Кексфорда, которая считалась деловым кварталом. Алиса смотрела на предпринимателей, слуг, людей, делавших покупки, непринуждённо беседовавших и приветственно махавших друг другу, и жалела, что у неё нет никого, с кем она могла бы поговорить. Обо всём. Кого-то одновременно логичного и чуточку безумного. И, вероятно, не такого близкого и хлопочущего, как тётя Вивиан (благослови её господь, впрочем).

Подсознание уже знало, что у неё на уме, и Алиса немного посмеялась над своей ложной наивностью. Она остановилась, обдумывая все «за» и «против», в буквальном смысле на перепутье. Затем повернула налево, понимая, что решение было принято задолго до этого.

Вот она и на месте: «АЛЕКСАНДРОС И АЙВИ, БАРРИСТЕРЫ ПРАВА». Позолота на щедро протравленной древесине.

Она помедлила всего мгновение: кто-нибудь наблюдает за ней? Не поползёт ли слух о том, что молодая незамужняя Алиса лично обратилась в юридическую фирму? Эту конкретную юридическую фирму?

Она вошла внутрь.

(А что бы сделала Мэри Энн? Просто стояла бы, беспомощно ожидая, что Англия перенесёт её туда, куда нужно?)

Интерьер был прохладным и тёмным, с густо вымоченным в морилке деревом. Всё здесь пахло чернилами, бумагой, затхлыми книгами и свежим полиролем. Секретарь, сидевший за письменным столом, подскочил при её появлении. Неопределённого возраста, худой. Вероятно, ему не помешало бы вымыть волосы. Он посмотрел на неё с таким пренебрежением, что Алисе очень захотелось дёрнуть его за ухо, крича в него, как порой делала соседка со своими внуками.

– Я могу вам помочь? – спросил он, всем своим видом выражая, что у него нет желания делать что-либо подобное.

– Я ищу мистера Каца, – сказала она вежливо. – У меня к нему дело.

– Вам назначено?

– Нет, – призналась Алиса. – Ноя уверена, что он меня примет.

И это действительно было так. Вокруг мог бушевать настоящий ураган бессмыслицы, но всё же он остался с ней в парке и укрыл своим сюртуком. Он рассказал ей загадку. Он примет её. Это было так же неизбежно, как то, что она улыбнётся при виде румянца на его щеках.

– Я узнаю, не возражает ли он, чтобы его побеспокоили, – произнёс секретарь таким тоном, что Алиса сразу же поняла: скорее всего, он поднимется наверх, притворится, что совещается, затем спустится обратно и печально сообщит ей, что барристер занят.

– Я схожу сама. Меня это не обременит, – произнесла Алиса безмятежно и направилась вверх по лестнице, держась одной изящной рукой в перчатке за перила.

– Нет, я настаиваю – его нельзя беспокоить... – Служащий подошёл, чтобы её остановить, протягивая руку.

Алиса просто округлила глаза и остановилась: этого достаточно. Посыл был ясен. Вы посмеете прикоснуться к леди? И надеетесь сохранить работу?

Он не посмеет.

Мужчина скукожился, как василёк, когда заходит солнце.

Алиса холодно ему кивнула и продолжила подниматься по лестнице. Любая зарождающаяся тревога из разряда: «Не выгляжу ли я глупо?» – тут же рассеялась, когда Алиса оказалась наверху. В отличие от Страны чудес, двери здесь были чётко обозначены аккуратными маленькими табличками. Она постучала в ту, на которой было написано «МИСТЕР ДЖОЗЕФ КАЦ, ЭСКВАЙР».

Изнутри раздался голос:

– Чёрт бы тебя побрал, Бригсби, я же сказал, что схожу к миссис Биклер позже и... – Дверь открылась. – О, это вы.

Он был поражён.

Алиса поймала себя на том, что затаила дыхание.

Они стояли там наверху одни, он по ту сторону двери, она по другую. И эта ситуация возникла только потому, что Алиса решила прийти повидаться с ним. Этот момент существовал единственно потому, что она искала с ним встречи, и этот факт ощутимо повис в воздухе. Его карие глаза казались сейчас особенно большими и глубокими. Алиса почувствовала, что её щеки стали такими же красными, как его. Момент затянулся. Ни один из них не произносил ни слова.

– Я разгадала вашу загадку, – сказала она на-конец. – Ответ: «перспектива».

– Так и есть! – Глаза прищурились от облегчения и радости. – И вы нашли этот ответ полезным? Для других ваших дел?

– Да, в какой-то степени, но не для всех. Боюсь, некоторые проблемы не решить загадками, – сказала Алиса, вздыхая. – У меня как раз сейчас такая. Не юридический вопрос: личное затруднение, если хотите, – и я бы очень хотела услышать точку зрения со стороны, если у вас найдётся минутка.

– Для вас сколько угодно, каждая из них, – сказал Кац чистосердечно. – Я отменю встречи на сегодня, до конца недели, если хотите.

Алиса улыбнулась.

– Надеюсь, это не отнимет столько времени, – сказала она, делая шаг вперёд.

– И я, – сказал Кац с чувством. Затем просиял: – Я рад, что вы обратились ко мне!

Его кабинет был небольшим, обставленным с умом и полным книг. На рабочем столе в целом царил порядок: чистая промокашка, дорогие, но простые перья и чернильницы, стопки бумаг аккуратными небольшими кучками, единственным, что выбивалось из общей картины, был «Кексфордский еженедельник», лежавший посередине неряшливым ворохом, как будто его туда в раздражении швырнули.

– О! – произнесла Алиса. – Я вроде как за этим к вам и пришла.

Кац скорчил кислую гримасу и плюхнулся на стул с силой и рослостью юноши, не до конца переросшего мальчишеские акробатические трюки, но стеснённого очень хорошим костюмом, в который был одет. Алиса не могла не заметить, до чего красивые у него губы, даже когда он в отвращении их поджимает.

– Это касается рэмсботтомского митинга? Под конец они подожгут дома, глупый дурак, – произнёс он раздражённо. – Подогреть пролетариат ненавистью и бесплатным пуншем – всегда хорошая затея.

– Эм, нет, хотя тётя Вивиан и мистер Уиллард обеспокоены не меньше вашего. Как и я, – добавила она поспешно. – Вот только я не представляю, как этому помешать. У нас свободная страна, мистер Кац, и Рэмсботтом может устраивать митинги, если хочет и получил все необходимые разрешения.

– Страна у нас свободная для вас и мистера Кони, – сказал Кац. – Некоторым из нас может стать неуютно в городе, где он устанавливает порядки.

Алиса восприняла его ремарку чуть ли не как пощёчину. Она, понимаете Ли, безрассудно появляется у его двери, а он тычет ей в лицо их отличиями, заставляя её чувствовать себя неловко.

– Да. Полагаю, я свободный человек. За кого вы, говорите, голосовали на прошлых выборах? – спросила она многозначительно.

– А как же, за Гэретти, конечно. Он... а-а, – Кац посмотрел на неё с кривой улыбкой. – Я понял, к чему вы клоните. Вы, разумеется, не голосовали. Потому что вы женщина. Хорошо сыграно, Алиса, хорошо сыграно. Я совершенно справедливо поставлен на место.

Она улыбнулась:

– Вряд ли вам раньше встречались противники вроде меня. Как бы то ни было, я пришла за советом от друга, а не для того, чтобы спарринговать. Вот почему я здесь. – Она выудила из сумочки фотографию Яо и камень и протянула их ему. Кацу пришлось прищуриться и поднести улики под лампу с зелёным абажуром, чтобы рассмотреть их как следует.

– Ничего не понимаю, – сразу же признался он.

– Какой-то негодяй бросил в витрину госпожи Яо камень с прикреплённой к нему гадкой запиской. Вы бы смогли её прочесть, будь снимок побольше. Ей предлагают уехать из города, пока с её лавкой не произошло чего похуже. Госпоже Яо пришлось заменить стекло на собственные средства, а полиция не предприняла никаких усилий, чтобы поймать настоящего злодея. Вместо этого они схватили нескольких совершенно беззащитных ребятишек с площади и посадили их за решётку. Я подумала, возможно, публикация этого снимка в газете расшевелит полицейских, чтобы те разыскали истинного злодея и отпустили детей... или хотя бы пробудит сочувствие местных жителей к бедственному положению госпожи Яо.

– Хм, а план неплох, – произнёс Кац. – К тому же публикация в газете – отличная реклама чайной. Она явно поможет ей поднять выручку. Алиса: «Английская белая спасительница вновь спешит на помощь», – а?

– Порой вы просто невыносимы, мистер Кац, – сказала Алиса. Она посмотрела на него, сузив глаза. – Речь совсем не обо мне, а о моей подруге и детях с площади. Мне даже не нужно, чтобы меня указали автором снимка. Я здесь, чтобы попросить вас отнести его в газету, поскольку из рук женщины материал могут не принять.

– Что ж, тут вы, как мне кажется, неправы. Не в том, что я невыносим, – я именно таков. Я барристер. Быть невыносимыми – наша прямая обязанность. Будь нас легко выносить, не было бы судебных дел. Полагаю, всякий в Кексфорде знает Алису, городского фотографа. И ваше участие только бы подогрело интерес к материалу. Скажем... – Он достал лупу и поднял её над фотографией, хмурясь. – Я так и не разобрал до конца, что говорится в записке, но почерк ужасно аккуратный и плавный для безграмотного шалопая с улицы, не говоря уже об иммигранте из России... Только взгляните на завитушки в конце.

– Да... Я абсолютна уверена, что мне уже известна личность негодяя. Полицейским, возникни у них желание, также не составит труда выяснить, кто написал записку и заплатил исполнителю за грязную работу. Наверняка это тот же человек, который отобрал у меня камеру, пытаясь выкрасть негатив.

– Вашу камеру? – спросил Кац, моргая. – Вас обокрали?

– Да, скорее ограбили. Я непременно с этим разберусь.

– На вас напали? – спросил Кац, вставая. – И украли камеру? Вы так спокойно рассказываете о преступлении, совершённом против вашей персоны!

– В данный момент происходит столько всего, мистер Кац, – сказала Алиса устало. – Как бы странно мои слова ни звучали, это не самая большая моя забота. Голова моя цела. Камеру можно заменить. Преступника поймают. У меня есть и другие дела. Целый мир... эм, целый мир прочих забот, к которым необходимо вернуться. Кое-что нуждается в спасении больше меня, мистер Кац.

– Например? Какие заботы могут занимать юную леди вроде вас... какие другие дела?

– Жаль, я не могу вам рассказать. Хотя поделись я частью проблем, это бы хорошенько разгрузило мои мысли, – сказала Алиса со слабой улыбкой. – Но после вы бы никогда не заговорили со мной впредь: вы бы отправили меня прямиком в сумасшедший дом.

– О, в этом я сомневаюсь, – произнёс Кац, приподнимая бровь. – В том смысле, что нам для этой цели не нужен особый дом. Все мы здесь не в своём уме.

Алиса пристально на него посмотрела. Однако он просто улыбался своей обычной бесхитростной улыбкой... возможно, чуть более ослепительной. У неё возникло желание сделать реверанс. Так она бы выиграла время, придумывая ответ. Момент затянулся, он был плотным и насыщенным, словно косой луч послеполуденного солнца, пробивающийся сквозь пыльное окно.

– Почему на вывеске снаружи нет вашего имени? – наконец спросила она. Вышло довольно глупо.

– О, – Кац закатил глаза. – Я пока не партнёр... думаю, потребуется ещё месяцев шесть и очередное знакомство с подходящим солиситором. Это непременно произойдёт: и вы, и моя мать будьте спокойны. Однако у меня есть все необходимые атрибуты, взгляните! – Кац подошёл к небольшому шкафу и с большей энергией, чем было строго необходимо, резко вытащил мантию с париком. – У меня даже есть зеркало, чтобы я мог убедиться: баки лежат волосок к волоску.

Он открыл шкаф до конца, демонстрируя простое, но длинное зеркало. В нём отражалась слегка искажённая версия привлекательного молодого человека: подбородок вытянулся до нелепой горизонтальной длины, а пальцы ног уменьшились до размера булавочных головок. Кац улыбнулся и надел парик, небрежно и криво. При виде этого зрелища Алиса рассмеялась – вслух, впервые за несколько дней, в реальном мире.

– Ладно, это слегка похоже на карнавал, – признал он. Скорчив последнюю рожицу, Кац убрал парик на место. – Но как только я стану полноценным партнёром, обзаведусь вариантом посолиднее. И домом, – добавил он быстро.

На его лице читалась неуверенность... надежда... и волнение... и...

И Алиса поймала себя на том, что всё это ей весьма по душе.

– Дом. В самом деле, мистер Кац. Вот уж не думала, что это обязательный атрибут для барристеров, солиситоров и вообще конторских служащих. То есть такой же обязательный, как униформа.

Кац покраснел, но в то же время добродушно улыбнулся.

– Позвольте мне взять заботы о снимке (и госпоже Яо с детьми) на себя, – предложил он. – Что такое ещё немного безвозмездной помощи, когда речь идёт о дружбе? Я с удовольствием сделаю что угодно, чтобы разгрузить ваш разум и облегчить заботы. И это позволит вам сосредоточиться на других... ваших... делах, в чём бы те ни заключались. На спасении мира.

– Спасибо, мистер Кац, – сказала Алиса, вставая и собираясь попрощаться. Она испытала облегчение: чувствовала, что ему можно доверить эту задачу. Однако ей также было грустно, ведь приём подходил к концу. Она протянула руку. – Вот только я не, эм, спасаю мир. Мне просто нужно... нужно найти способ...

– Вернуться в тот мир? – спросил он мягко.

– Понятия не имею, о чём вы, мистер Кац.

Вот только Кац указывал на зеркало.

Алиса ахнула.

Почему-то вместо темноватого, полуосвещённого кабинета мистера Каца в зеркале отражалось мрачное, но залитое солнцем поле: квадраты шахматной доски, горящие костры и дым...

Алиса перевела взгляд обратно на барристера и потянулась за камерой, которой у неё больше не было.

Кац покачал головой:

– Ты знаешь, кто я в том, другом, мире, Алиса. В фотографии нет нужды.

– Ка-ц, – произнесла Алиса медленно. – Чеширский Кот! – Он отвесил поклон. Однако Алиса легко могла себе представить, как вместо этого он исчезает в процессе беседы, или кувыркается в воздухе, или вытворяет ещё что-то нелепое, но грациозное. Тем не менее делать этого он не стал. – Но как? И откуда ты знаешь... всё это?

Кац пожал плечами:

– А как ты путешествуешь туда и обратно? Моей другой половине это удаётся. Он навещает меня. Приносит мне загадки.

– А ты в ответ загадываешь ему свои, – сказала Алиса медленно, внезапно увидев все недавние взаимодействия с Чешиком в совершенно новом свете. Они оба пытались помочь ей с самого начала.

Раздражающе таинственными способами.

– Возвращайся в Страну чудес, – сказал Кац, глядя ей в глаза. – Спаси их мир. Но... возвращайся в мой.

– Довольно прямолинейно с вашей стороны, мистер Кот.

Губы растянулись в улыбке. Однако это была не просто улыбка Чеширского Кота. В ней проглядывалось тепло и даже любовь.

– Не я одинокая юная леди, стучащаяся в двери посторонних барристеров, – заметил он.

– Пф, – фыркнула Алиса, но всё равно улыбнулась. – Верное замечание. – Он протянул ей руку. Свободной она подобрала юбки и начала проходить сквозь стекло, которое оказалось податливым и тускнеющим: именно таким, как она почему-то ожидала. Алиса остановилась, не проходя сквозь него до конца, чтобы обернуться и посмотреть на Каца: – Что ж, мистер Кац?

– Что ж, – произнёс Кац. Он наклонился вперёд и смахнул прядь с её лица. – Удачи, Алиса. Помни: время всегда на твоей стороне. Или, вернее, на запястье, если носишь часы.

А затем она провалилась обратно в Страну чудес.

Алиса отныне и навсегда

Глава 35

Она не столько падала, сколько одновременно снижалась и парила.

«Планирую», – заключила Алиса.

Быстро и неумолимо, но вместе с тем безмятежно и тихо. Кувыркаясь, переворачиваясь, медленно кружа, словно листик, неторопливо спускающийся с ветки на землю. Юбки развевались вокруг неё, и она отметила с некоторым сожалением, что вместо удобного костюма, который ей дала Королева Крестей, одета она в то, в чём была в Англии. Зато, пока Алиса продолжала путешествие вниз, слои ткани раздувались и трепетали, словно прелестные лепестки.

Она взмахнула руками, пытаясь перевернуться правильной стороной вверх. Задрыгала ногами, чтобы быстрее продвигаться по воздуху, но безрезультатно. Гравитация неторопливо, в своё удовольствие, увлекала Алису вниз, словно зёрнышко чертополоха. Она проходила сквозь низкие пухлые облака и воздушные карманы разной температуры, пропархивала сквозь стаи быстро летящих птиц.

– Прочь на правую полосу, эта только для быстрых летунов и спешащих! – гаркнул на неё сердитый гусь.

Далеко-далеко внизу, как на одной из тех удивительных картин, для которых вам нужна лупа, чтобы как следует рассмотреть все детали, было огромное поле для настольной игры. По обе стороны выстроились враждующие войска. Выстроились буквально, хотя, конечно, не как забор, а как карточные солдаты. Эти красные и чёрные карты стояли аккуратными рядами и шеренгами, в то время как десятки других патрулировали границы, организовывали поддержку, пытались шпионить и проверяли оружие.

Алиса задумалась: «Интересно, где бубны и пики?»

– Ну да ладно. Полагаю, это я выясню в следующий раз.

На стороне красных карт высились защищаемые ими гигантские, медленно тлеющие кучи мусора... и одна по-настоящему гигантская гора игрушек.

Казалось, всех игрушек в мире.

Там были куклы на любой вкус: простые, без лиц, и ангельски красивые из французского фарфора, у которых закрываются глаза, когда их укладываешь спать. Там были тележки, модели поездов, крошечные велосипеды для малышей и фургоны, обручи и такие деревянные утята на верёвочке, за которую тянешь, и их клювы открываются и закрываются, а головы кивают на ходу. Там были наборы для игр на открытом воздухе, таких, как, например, крокет и дартс, и много красивых лошадок-качалок. Волчки и стеклянные шарики, музыкальные шкатулки и табакерки с чёртиками. А были и такие, которые Алиса не могла отнести к определённой категории, потому что аналогов этим чудостранным игрушкам в её мире не было, и они не поддавались классификации английским воображением.

А на самом верху, жутко ухмыляясь, дрыгая ногами и радостно тряся злодейским изогнутым чёрным мечом над головой, стояла Королева Червей.

Алису мгновенно охватила такая ярость, что ей больше всего на свете захотелось спуститься к глупой маленькой карточной королеве и трясти ту до тех пор, пока её голова не оторвётся, словно цветок.

– Ах ты... глупая... жестокая... маленькая... капризная негодница! – закричала Алиса, подбирая самые плохие ругательства, которые знала. – Я тебя уничтожу!

План был прост: раздавить гадкое созданьице, приземлившись на него сверху, даже у повзрослевшей Алисы случались моменты, когда она действовала не думая.

И поэтому хорошо, что у неё есть друзья.

Почуяв неладное, Королева Червей перестала смеяться. Она подняла большие, навыкате, глаза, которые округлились ещё сильнее, когда королева увидела, что надвигается на неё с небес. Рот широко открылся, шире, ещё шире, пока она решала: закричать или проглотить приближающуюся опасность.

Алиса почувствовала, как её собственный рот растянулся в сухой усмешке. Все зубы были обнажены.

На самом деле это случилось не в последний момент, в действительности ей оставалось преодолеть ещё несколько метров, но ближе к концу что-то вроде сильного ветра пронеслось и схватило Алису, сбивая её с курса и унося в сторону.

(Конечно, очень сердитая и расстроенная Алиса не могла видеть реакцию Королевы Червей, достаточно сказать, что тиранка на мгновение просто приобрела озадаченный вид, а затем приняла это как должное. «Наверное, собиралось полить как из ведра, но дождю выписали штраф», – решила она. Вполне разумно для Страны чудес.)

– Нет! – воскликнула Алиса. – Отпустите меня!

– Убив себя и королеву, мир уже не спасти. Его не спасти, даже убив королеву и слегка поранившись самой, – раздался голос схватившего её существа.

Алиса увидела, что её держат четыре сильные лапы: по две львиных и орлиных. Однако, как только она заметила это, они снова быстро сменили направление, и ей пришлось сосредоточиться на том, чтобы удержать внутри немалое количество бутербродов, которые она съела ещё в Англии.

Стоило желудку выправиться, как полёт подошёл к концу: ветер стих, и Алису выпустили из когтей. Алиса некрасиво упала на землю, а Грифон просто встал рядом и принялся молча чистить перья (в конце концов, он был наполовину львом).

Алиса неуверенно поднялась на ноги. Они находились в крошечном лесу, выходящем на поле боя. На странном маленьком полуострове деревьев и зарослей, который казался защищённым и безопасным. А ещё тут была (пряталась) небольшая группка чудостранных существ, включая Шляпника, Соню, Додо и Билла.

– Шляпник! – вскричала Алиса. Она подбежала и обняла его. – Додо! – добавила она так же радостно. – Соня, Билл, – сказала Алиса, осторожно беря их крошечные лапки и пожимая их аккуратно, но горячо. – И Грифон. Извини, что сопротивлялась, но...

– Не беспокойся. Мои спасательные операции всегда оскорбительны. Таков уж фамильный стиль.

– Я так рада, что все вы в безопасности, – сказала Алиса.

– Мы не все, – произнёс Шляпник. – Но мы рады, что ты не истекла кровью до смерти, или как оно там происходит в твоём мире.

– Вижу, план сработал – Королева Крестей здесь, чтобы спасти положение! – сказала Алиса, приглядываясь к войскам противников вдалеке. Её монаршая подруга сидела верхом на гигантском пушистом существе, которое Алиса решила назвать шершебухой на будущее. В основном создание просто стояло, но время от времени рыло землю мохнатыми передними копытами. На королеве был чёрный шлем с блестящей чёрной эмблемой крестей сверху и длинным чёрным плюмажем из конского волоса сзади. На плече у неё сидел советник (сова с шеей-гармошкой, та, что постарше), оперившийся по случаю в чёрное, его птенец, или крошечный близнец, примостился рядом. Войско крестей рассредоточилось по обе стороны от королевы, насколько хватало глаз, некоторые сидели верхом на чёрных свиньях.

Самым любопытным Алисе показалось то, что Королева Крестей была внизу со своими людьми, в то время как Королева Червей возвышалась над своим войском.

На другой стороне Труляля и Траляля наматывали круги вокруг горы игрушек, носясь в противоположных направлениях и что-то напевая. Периодически они, конечно, врезались один в другого и падали вверх тормашками. Затем вскакивали, гораздо ловчее, чем можно было от них ожидать, пожимали друг другу руки, кланялись, сцепляли ладони и кружились друг вокруг друга. Рубиновые значки в форме сердечек поблёскивали в слабом свете.

Алиса не могла решить: забавны их выходки или пугающе.

– Сейчас же сдавайся! – приказала Королева Крестей, поднимая палицу. – У тебя нет шанса победить в «Тянуть душу».

– О чём это ты? Победа? В «Тянуть душу», и только? Я собираюсь победить во всех играх! В самой последней! Я стану той, у кого больше всего игрушек! – крикнула в ответ Королева Червей, недобро смеясь. Она едва не порезалась о собственный кривой чёрный клинок, театрально кривляясь.

– Она ведь может одержать победу? Я про Королеву Крестей? – спросила Алиса с некоторым волнением. – Там столько карт. Более чем достаточно для игры в «Тянуть душу».

– Это ты нам скажи, – сказал Додо беззлобно. – Ты ведь всё это организовала.

– Я? Да, организовала, но я не могла знать точно, чем это обернётся... и что ещё мне оставалось? Никто мне так и не ответил, – сказала Алиса слегка раздражённо. – В голову мне пришло только такое решение, которое я была в силах осуществить.

– Речь вовсе не о тебе, – сказал Шляпник загадочно. Или, возможно, не так уж загадочно, если принимать во внимание бровь, которую он поднял, словно дуэльный пистолет.

– И зачем ты только пришла? – крикнула Королева Червей своей сопернице. – Просто засвидетельствовать, как Моё Королевское Величество одержит победу в последней игре вчистую?

– Мы здесь, чтобы освободить твой народ и забрать любые мирские блага и ценности, которые у вас есть, в качестве награды, – крикнула Королева Крестей в ответ (малость чересчур откровенно, по мнению Алисы). – Ты запятнала титул правительницы. Ты запугивала, пытала, убивала, хватала и сажала своих подданных в тюрьмы. Вынуждала их расставаться с имуществом волей-неволей, безо всякого ордера или объявления об этом в газете. Словом, ты не годишься на роль королевы. Сложи с себя полномочия добровольно, и мы не будем слишком сильно тебя казнить.

Услышав это, Королева Червей запрокинула голову и рассмеялась.

– Сложить полномочия? Когда я вот-вот выиграю? Мы проведём последний подсчёт, и игра будет окончена: я стану победительницей навеки! Кролик! Кролик! Где список? Сколько у меня сейчас игрушек? Кролик?.. – Королева Червей огляделась по сторонам, сначала с раздражением, а затем в полном недоумении. – Валет! Где этот чёртов Кролик? Он должен проводить для меня ревизию!

Алиса увидела Валета у подножия горы игрушек вместе с несколькими ближайшими советниками королевы (одним из которых был Валет Счетов: конечно, кто ещё мог отвечать за списки игрушек). Однако среди них не было Кролика, и все качали головами, недоумённо пожимали плечами и выглядели в целом очень встревоженными и взбудораженными.

– Кролика казним вдвое сильнее, – заявила Королева Крестей. – За то, что он предал собственный народ, а также за то, что исполнял твои омерзительные приказы.

Однако никто не обращал на неё внимания.

Валет неохотно поставил ногу на основание груды игрушек, а затем и вовсе отказался от попыток взобраться на шаткую конструкцию.

– Никто не знает, где он, – признался Валет громко.

– ЧТО? – крикнула Королева Червей, прикладывая ладонь к уху.

– Он ушёл в САМОВОЛКУ! – крикнул Валет в ответ. Затем маленькое существо, чем-то похожее на полёвку, но с более длинной мордой, красными глазами и перепончатыми лапами там, где обычно располагаются уши, залезло к Валету на плечо и шепнуло что-то ему на ухо. – Судя по всему, он отправился к великим часам... что? – спросил Валет в удивлении, перебив сам себя. Он задал вопрос, быстро и тихо. Существо кивнуло. – Так. Судя по всему, он уже отправился на равнину Времени, чтобы перевести часы вперёд.

– Но это нелепо! – заметила королева настолько рассудительно, насколько это возможно в её случае. – Мы не провели окончательный подсчёт. Я ещё не знаю, достаточно ли у меня игрушек.

– Они всё равно скоро станут моими, – любезно заметила Королева Крестей.

– А как же Билетмейстер? – крикнула сова Королевы Крестей. – Его вы проверили? Он собирает игрушки с начала прошлого века. Табакерок у него явно больше, чем у кого бы то ни было, целые акры.

– Да, в конце света нет никакого смысла, пока мы не будем уверены, – согласилась Королева Червей. – Возможно, вообще не будет никакого смысла его заканчивать. Этот Кролик предатель! Он всё испортит! Отрубить ему голову!

– Внезапная атака! – заголосила вдруг Королева Крестей.

Чёрный карточный солдат выбежал вперёд и бросился на землю посреди поля боя, прямо между двумя войсками. А затем он перевернулся на спину.

Это была девятка.

Все зрители (откуда только они взялись?) внезапно оказались на трибунах, охая в восхищённом удивлении. Толпа представляла собой идеальный срез Страны чудес. Существа из Наврядли и владений Крестей вели себя оживлённо, у них блестели глаза. Они были хорошо одеты и передавали друг другу мешочки с едой для перекуса. В то время как обитатели владений Червей были уставшими, в крови, печальными, израненными, замотанными в бинты и с повязками на глазах. Однако они с надеждой смотрели на поле боя.

– Ставки, принимаю ставки на войну, на конец света, на количество игрушек, – кричал добродушный поросёнок в кепи, расхаживая между рядами взад-вперёд и размахивая в воздухе фунтовыми банкнотами.

– Ставлю семь к одному против Королевы Крестей, – заявила утка, протягивая нечто, похожее на маленький мешочек с пуговицами.

– Лимонад, пунш, ребусы и фрукты в сахаре. Печенье и хлебные мушки, – кричала женщина с подносом.

– Через несколько мгновений нас всех ждёт конец света, – напомнил ей Грифон. – Никто не успеет доесть фрукты из кулька.

Женщина пожала плечами.

– Это ужасно! – воскликнула Алиса. – Не понимаю! Я же всё решила! О, ну зачем Белый Кролик торопится устроить конец света, если Королева Червей не готова?

– Из всех вопросов, относящихся к данной ситуации, действительно ли этот самый назревший? – спросил Шляпник.

– Но два войска... разве не они определят победителя? А как же Кролик? Что нам делать... – Алиса оглядела их ожидающие лица. Друзья смотрели на неё так, словно она сейчас вытащит из шляпы Мартовского Зайца. – Нет, что мне делать, – сказала она медленно. – Только я могу всё исправить. Вы твердите мне об этом всю дорогу. Просто до сих пор я не верила в это. В то, что могу предложить Стране чудес хоть что-то... в отличие от ваших соотечественников.