Текст книги "Алиса. Другая история Страны чудес"

Автор книги: Лиз Брасвелл

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц)

Глава 17

Покинув чайную, оставшийся кусочек дня Алиса провела, повсюду ища намёки на Страну чудес и снимая всё (или всех) подряд, у чего (или у кого), как ей казалось, наверняка имелся двойник в другом мире. Затем снова попыталась вздремнуть в слабой надежде, что, пока она будет спать, случится конец света.

Вечер наступил вопреки её стараниям этого избежать. Вскоре в дверях Алисиной спальни появилась Матильда (волосы специально причёсаны, и ещё больше этой её пудры на лице!). Казалось, сестра немного разочарована видом Алисы, которая не переодевалась с утра. Они собирались не на торжественный ужин (к тому же Алиса вообще не хотела туда идти), так что её довольно простенькое платье в красный ромбик вполне приличествовало случаю. Она немного почистила туфли от пыли, причесала волосы и уложила их по-другому, но на этом всё.

– Готова? – спросила Матильда, явно сдерживаясь, чтобы не прокомментировать Алисин выбор наряда.

– Как никогда.

– Ты ведь... не берёшь с собой камеру, да?

– Ещё как беру. А что, неужели собравшиеся будут делать что-то такое, что мне нельзя фотографировать?

– Нет-нет, конечно же нет. – Матильда быстро покачала головой, скорее даже тряхнула ей, как собака, пытаясь сменить тон беседы. – Разве не здорово? Нас ждёт совместный выход в свет!

– Чистейший восторг, – ответила Алиса, почти не закатывая глаза.

Внизу Корвин Хедстрю угощался бренди с отцом Алисы. С Кони они должны были встретиться на лекции. Хоть что-то хорошее.

– До чего восхитительно! – прогорланил Хедстрю, сияя. – Сегодня вечером у меня по обе руки по сестричке.

– В постоянном владении у вас может быть только одна, – заметил Алисин отец куда серьёзнее, чем ожидаешь от подобного шутливого заявления. – Да и на то я даю позволение скрепя сердце.

– Нужно сфотографироваться, чтобы запечатлеть в памяти это радостное событие, – сказала Алиса, и только отец уловил нотки иронии в её голосе. Он спрятал улыбку за бокалом бренди, который держал в руке.

Матильда издала несколько звуков, выражавших несогласие, однако Хедстрю пришёл от Алисиного предложения в восторг. Он пригладил волосы спереди, осторожно убрал выбившуюся прядь со лба Матильды (такое прикосновение позволительно только между близкими!) и гордо выставил её впереди себя.

«Ну точно парочка брандашмыгов», – подумала Алиса. Ей не терпелось увидеть, что получится после проявки.

И всё же по дороге даже она была вынуждена признать, что порой Хедстрю душка. Он ни словом не обмолвился ни о лекции, ни о Рэмсботтоме, ни о Кони, однако поддерживал довольно занимательный диалог о лавках и людях, встречавшихся им на пути, и даже о самой улице.

«Должно быть, Матильда вымуштровала его, каких тем избегать», – подумала Алиса, слабо хихикнув.

Вслух же она сказала:

– О, знаете: у чайной госпожи Яо разбили одно из окон. Маленький негодник кинул камень.

– Какая жалость, – сказала Матильда сочувственно. – Госпожа Яо такая приятная женщина.

– Полагаю, это был один из тех маленьких иностранных бандитов? – вклинился Хедстрю скорее деловито, чем злобно. – Из шайки с площади?

– Вовсе нет, – ответила Алиса сквозь зубы. – Это сделал один из Флэнниганов, но надоумил и натравил его кто-то, пишущий красивым почерком. Я сфотографировала госпожу Яо и послание. Возможно, если напечатать снимок в газете, кто-нибудь узнает почерк, и мы докопаемся до истины.

– В самом деле! – сказал Хедстрю так, словно это было самая гениальная, изумительная идея, которую он когда-либо слышал.

Алиса вскипела и сосредоточила внимание на сточной канаве, куда только что утекло всё её расположение к человеку рядом с ней.

Местом проведения лекции был большой и симпатичный дом, гораздо больше Алисиного с Матильдой. Рядом с библиотекой имелась специальная комната как раз для подобных собраний. Там была сцена с кафедрой и пространство по меньшей мере на пятьдесят посадочных мест. Окна были украшены красными, белыми и синими флажками. Однако всякую праздничную атмосферу рубили на корню напряжённые разговоры посетителей, глаза каждого из которых были серьёзны, а рты мрачны. Худощавый молодой человек с коротко стриженной бородой стоял у стола, предлагая значки и ленты с надписями: «РЭМСБОТТОМА В МЭРЫ». Алиса также заметила небольшую стопку брошюр, столь обожаемых Матильдой.

«Восторгом здесь и не пахнет», – вздохнула она.

– О, я так рад, что вы пришли!

Мистер Кони приблизился к троице с довольным видом. Он раскинул руки, чтобы охватить если не их всех, то, по крайней мере, образ Матильды, Алисы и Хедстрю. Алиса обратила внимание на его взгляд. Он действительно был рад. Однако его радость не была безудержной, какую ожидаешь от юноши, пылко влюблённого в девушку (очевидно, позволившую попытаться добиться её расположения ещё раз).

«Интересно, насколько я ему действительно нравлюсь, – задумалась Алиса, – ив какой степени это выгодно для его карьеры – жениться на Матильдиной сестре. Матильда и Корвин, Алиса и Ричард, посещающие лекции и продвигающие кандидатов в мэры, совершающие гран-тур и отправляющиеся на лондонские собрания политических единомышленников...»

Матильда и Хедстрю обменялись быстрым, очень знакомым взглядом, словно пожилая чета. Волнение/надежда/растерянность/опасение конфуза.

– Ни на что бы не променяли такое событие, – сказал Хедстрю громко.

– Мы всецело поддерживаем Рэмсботтома, вы же знаете, – добавила Матильда.

– Я взяла блокнот, – сказала Алиса, доставая свою записную книжку. – Буду делать заметки. А ещё камеру, чтобы сфотографироваться после.

– Великолепно! – оживлённо воскликнул Кони. – Я приберёг для нас четыре места в первом ряду. Обычно я стою вон там со значками и лентами, знаете ли. Однако мне захотелось провести это время на передовой, так сказать, с вами.

Алиса, которой на ум шли только саркастичные, сухие и ироничные реплики, решила промолчать. Судя по всему, довольный её покладистостью, Кони повёл их к местам, перекидываясь с Хедстрю смешками.

Мрачным парнем, заменявшим Кони за столом со значками и брошюрами, оказался Квагли Рэмсботтом. Братья, видимо, были близнецами. Однако, помимо политических взглядов, у них было мало общего, по крайней мере физически: Гилберт, политик, был широкоплечим, дружелюбным на вид и щедрым на улыбки.

– Джентльмены Траляля и Труляля, вне всяких сомнений, – пробормотала Алиса, тихо доставая камеру и готовясь фотографировать.

– Спасибо вам всем, что пришли этим вечером, – начал Гилберт.

Алиса заметила значок «РЭМСБОТТОМА В МЭРЫ» у него на лацкане. Ничего такого или эгоцентрично? После этого она его почти не слушала, и только раз Матильда толкнула её локтем, потому что Алиса уж совсем в открытую рисовала в записной книжке Шляпника (на самом деле она прихватила ежедневник с собой именно для этого). Слова и фразы время от времени достигали её ушей, а затем и разума.

– ...Разумеется, каждый, но сосредоточимся на главной опоре Англии: её собственных детях... Омрачают порог нашего дома... Экзотические философские учения, религии и даже еда – анафема для наших традиций...

На последнем заявлении Алиса взглянула на Матильду.

– Еда тоже? – шепнула она.

Старшая сестра казалась немного огорчённой, но тряхнула плечами, поджав губы.

В основном слова Гилберта звучали энергично и оптимистично (по крайней мере, на первый взгляд). Он коснулся того, как, должно быть, грустно иммигрантам вдали от родных берегов. Женщины и мужчины в зале зашептались в сочувственном согласии с его утверждением. Он говорил о необходимости заботиться о них (хотя это звучало скорее зловеще, чем альтруистично) и как планета благоразумно разделила людские расы гигантскими водными объектами. Публика проглатывала всё это.

Когда он закончил, Алиса не стала аплодировать.

– Сейчас можно будет задавать вопросы, – сказал ей Кони с заискивающей улыбкой. – Не желаете поучаствовать?

– О, – произнесла Алиса, – думаю, у меня есть ответы на все интересующие меня вопросы, спасибо. Что мне сейчас нужно, так это прохладительный напиток.

– Ну конечно! Я присоединюсь к вам через минуту!

«К этому времени меня уже и след простынет», – пообещала себе Алиса, но не сказала этого вслух. Она направилась к выходу как можно быстрее и незаметнее, не дожидаясь сестры. За пределами лектория подавали закуски, люди толпились вокруг. Разговоры теперь велись оживлённее: дух собравшихся подогрела полная ненависти бодрая чепуха потенциального мэра. Алиса жалела, что не взяла с собой веер. Было жарко, и ей хотелось поскорее уйти, но без сестры это было бы грубо. Она нашла чашу с пуншем и наполнила для себя кружку, затем встала в угол и принялась пить с виноватым видом ребёнка, дующегося над стаканом молока и желающего остаться незамеченным.

Как вдруг она увидела то, из-за чего едва не поперхнулась при первом же глотке: тётю Вивиан.

Она тоже была одна и потягивала пунш! Однако при этом ей каким-то образом удавалось не выглядеть одинокой, Вивиан держалась как королева комнаты, немного скучающая в ожидании, когда к ней подойдёт какой-нибудь олух. Её наряд состоял из слоёв изумрудного бархата с шёлком и кисточек. Завершала образ маленькая, но изысканная асимметричная шляпка.

– Тётя Вивиан! – воскликнула Алиса, подходя к ней с нескрываемой благодарностью.

Чего только не повидавшие глаза тёти округлились:

– Алиса, дорогая, что ты здесь делаешь?

– Я здесь с сестрой и мистером Хедстрю. И Кони, – добавила она чуть погодя.

– О, точно, твоя сестра ведь купилась на эту бессмыслицу. Всё время об этом забываю, она такая рассудительная во всех остальных аспектах своей жизни.

– Но что здесь делаете вы? Вы поддерживаете Рэмсботтома?

– Боже упаси! Я здесь по просьбе Уилларда, – сказала Вивиан, крутанув запястьем и закатив глаза. – Они больше не пускают его на свои маленькие сборища (с последнего раза). Он устроил хорошенькую взбучку Гилберту с его мерзкими приспешничками. Я пришла разузнать, что они затевают! К сожалению, рассказать будет особо не о чем: обычная разжигающая ненависть околесица, на которую ведётся эта толпа.

– Раз уж Уилларду так неприятен Рэмсботтом, может, ему самому стоит баллотироваться на пост мэра, – сказала Алиса несколько лукаво, думая о Шляпнике и его постоянных поисках кого-то, кто станет во главе. Мэри Энн, она сама...

– А это мысль! – сказала Вивиан изумлённо. – Она мне нравится. О-у, тише, тише, дорогая. Идут.

Она кивнула за Алисино плечо. К ним подошёл сам Гилберт в сопровождении Кони и Квагли. Потенциальный мэр кивал и улыбался, а его помощнички расчищали путь, Кони практически прыгал вверх– вниз от восторга. Матильда и Корвин шли позади.

– Вы как всегда прекрасны, мисс... – произнёс Рэмсботтом, кивая Вивиан. – Вы ведь всё ещё мисс, не так ли? На семейном портрете не появился мистер?

Вивиан могла бы сказать: «Боюсь, нет» или «К сожалению, ещё нет». Однако вместо этого посмотрела Гилберту в глаза и ответила коротко:

– Нет.

– О, но вы ведь происходите из такой хорошей, крепкой семьи англичан до мозга костей, – заметил Гилберт с улыбкой, в этот раз мясистые губы сомкнулись на зубах, приподнялись только уголки рта. – Нам нужны хорошие женщины вроде вас, чтобы обеспечить страну такими же будущими поколениями.

– Но новое поколение уже здесь, – ответила Вивиан спокойно, кладя ладонь Алисе на плечо. – Я бы ни на что на свете не променяла своих племянниц.

– Есть у меня на уме один закон для ситуаций вроде этой, если мне когда-нибудь посчастливится занять более высокое положение, чем пост мэра, – продолжил Рэмсботтом с садистским удовольствием. – Закон о... незамужних женщинах. Предотвращающий распутный образ жизни, которому отсутствие стабильного брака с мужчиной обычно способствует.

Алиса не отреагировала, она была слишком занята, наблюдая за Матильдой с Хедстрю, глаза обоих в ужасе округлились.

– О, но ведь у нас свободная страна, Гилберт, – выдавил Хедстрю. – Вивиан не является обузой для системы. Она обеспечивает себя сама.

«Видимо, даже для них есть предел», – подумала Алиса.

Кони ничего не сказал, но улыбнулся так, словно и его начальник, и его друг выдали умнейшие умозаключения в мире и он опасается, что между ними начнётся драка.

– Что ж, надеюсь, женщины получат право голоса до того, как этот закон начнут рассматривать всерьёз, – сказала Вивиан, выливая остаток напитка обратно. – Я имею в виду всех женщин, включая тех, которые, как вы боитесь, захватывают нашу страну. Алиса, пойдём домой вместе, пока не поздно. Тебе давно пора поработать в тёмной комнате. Одна моя подруга хочет заказать портрет своей симпатичной маленькой племянницы. Англичанки. Однако она могла бы быть валлийкой или даже француженкой, так что не приписывайте мне эти слова.

С этими словами тётя Вивиан развернулась с грацией богини и не торопясь направилась к выходу. Алиса последовала за ней, практически хихикая.

Она жадно глотала прохладный ночной воздух, наслаждаясь ощущением спадающего румянца. Спёртые запахи сборища сменились влагой, лошадьми и вечерней зеленью. На улице было тихо. Алиса почувствовала, что распускается, как папоротник.

Как вдруг из соседнего клуба вышли трое мужчин, громко разговаривая и оглушительно смеясь. Они пребывали в прекрасном (хоть и шумном) настроении.

– О, поглядите, сегодня дурацкое мероприятие Рэмсботтома, – сказал один из мужчин постарше, указывая тростью с серебряной ручкой как раз на Алису с тётей, хотя и подразумевая здание позади них. – Однако! Давайте испортим им праздник!

– А давай, Джордж! – с энтузиазмом согласился другой видный седовласый джентльмен. – Слышал, в закусках они себе не отказывают. О, как здорово было бы помозолить им глаза – Рэмсботтом не посмел бы нас выставить! Ему пришлось бы смириться с нашим присутствием в надежде на наши голоса!

– Возможно, ему бы хватило наглости, джентльмены, – с терпением и юмором поумерил их пыл самый молодой человек в компании. – Нам действительно пора по домам... Алиса?

Алису охватило ужасное предчувствие прямо перед тем, как он повернулся. Она сразу поняла, кто это. (Ужасное?) (Или приятное?) А. Джозеф Кац, эсквайр, собственной персоной. А те двое, по всей видимости, Александрос и Айви, партнёры в фирме, где он работает. Любой восторг при виде юноши, признайся она в таковом или нет, тут же поумерило выражение его глаз: они метнулись к дому, из которого Алиса с тётей, по всей видимости, вышли, и его лицо вытянулось от разочарования, когда он понял, зачем они туда ходили.

– А я и не подозревал, что вы настолько политизированы, – сказал он с вымученной улыбкой.

– Я здесь из-за сестры, – сказала Алиса быстро, даже не поприветствовав его, как подобает (так ей не терпелось исправить сложившееся впечатление). – Пришлось оказать ей услугу. Вот и всё.

– Вивиан, давно не виделись! – размахивая тростью, окликнул её (как предположила Алиса) Джордж. – Какого чёрта ты делаешь у Рэмсботтома?

– Краду столовое серебро, конечно, – сострила Алисина тётя. – Как твоя жена?

– О, она настоящий борец! Не сдаётся, моя старушка! Скоро встанет на ноги, и мы отправимся в Италию. Я обещал, что мы поедем туда, как только ей станет лучше! Южный воздух пойдёт ей на пользу, я в этом уверен!

Второй юрист продолжал несколько близоруко рассматривать Алису с Кацем, которые молча глядели друг на друга.

– Ты знаешь эту юную леди, Кац? – спросил он.

– Мы знакомы, – ответил Кац коротко.

– Джордж, пройдёмся вместе? Впереди? С твоим партнёром? – предложила Вивиан, наклоняя голову в сторону молодых людей и бросая на друга многозначительный взгляд.

– Разумеется! Когда это я не приходил на выручку даме в беде?! – сказал он, увлекая за собой мистера Айви.

– Но ведь я ещё ничего не украл из столового серебра, – заканючил второй барристер. – Или хотя бы стакан портвейна.

Троица в возрасте пошагала впереди, а Алиса с Кацем, не без некоторого смущения, следом. Алиса взяла его под руку. Они шли в неловком молчании.

– По-моему, Рэмсботтом просто ужасен, – наконец выпалила Алиса. – Он отвратителен. Не понимаю, почему сестра его поддерживает: у неё много особенностей, но глупость не из их числа. В любом случае я вернула ей должок и не вернусь на «бис».

– Я рад, – произнёс Кац с улыбкой.

– Вы рады, что я не поддерживаю мистера Рэмсботтома? Или, быть может, тому, что я не буду общаться с его сторонниками? – спросила она с озорным блеском в глазах.

Кац не ответил. Поначалу он казался обескураженным, а затем улыбнулся собственной очевидности. Алису охватил приятный трепет, когда он искоса, заговорщически на неё посмотрел: «Эге, а ты меня подловила!»

– И тому, и другому, если честно. Ну да ладно. Вам удалось решить тот свой вопрос с парковыми деревьями и друзьями-кроликами?

Алиса рассмеялась, и это прозвучало как нельзя естественно. Лёгкие переливы смеха, казалось, сбросили с её плеч ношу в тысячу камней.

– Нет, не удалось, мистер Кац. Увы. И как бы безумно это ни звучало, я всё ещё не нахожу себе из– за этого места. Столько загадок, головоломок и событий, которые я начинаю забывать, хотя ни в коем случае не должна. Всё это звучит как бред сумасшедшего. Вы любите загадки, мистер Кац?

– Вам что-нибудь известно о нашей системе правосудия? – спросил он с оттенком сухой иронии. – Без любви к загадкам в моём деле никуда. Вообще-то, один мой хороший друг, который, как и мы с вами, любит загадки, подкинул мне вчера одну хорошенькую.

– О, поделитесь!

– Хорошо. Кто знает, вдруг отгадка поможет решить ваши проблемы. Так уж они работают, знаете ли. Расширяют разум, тренируют ум или что-то в этом роде. Позволяют взглянуть на вещи под другим углом. А теперь загадка:

 
К ней бегут все на свете пути,
Без неё картины не найти,
Но к согласию, как ни крути,
Насчёт неё нам не прийти.
 

– Непростая, – сказала Алиса задумчиво. – Ответом может быть что угодно. Цвет? Сюжет? И какой же ответ?

– Вы должны разгадать её сами, – сказал Кац с одной из своих сводящих с ума улыбочек.

Они остановились, оказавшись прямо перед домом тёти Вивиан.

Алиса вдруг подумала, что Кац сейчас ущипнёт её за нос (или сделает что-то ещё), но тут один из старших партнёров вновь обратил на них внимание.

– Это у вас камера? – поинтересовался Джордж, по-совиному глядя на её сумку, в которой явно лежал аппарат. – Я подумывал приобрести такую для себя или жены... О! Будь добра, сфотографируй нас, трёх старых чудаков! Не возражаешь? Распечатаешь мне снимок? Хочу посмотреть, что получится!

– Конечно, но освещение... – начала Алиса, но, подняв глаза на собеседника, поняла, что это бессмысленно. – О, ну да, вы меня не слушаете. – Алиса вздохнула, ситуация казалась знакомой. Было в ней что-то чудостранное. Пара пожилых юристов совершенно не обращали на неё внимания, приглаживая волосы и поправляя галстуки. Вивиан сочувственно улыбнулась племяннице и осторожно подвела их как можно ближе к газовой лампе, чтобы пламя хоть немного осветило их черты.

На мгновение Алиса задумалась, какими чудо-странными созданиями они окажутся. И тут её внезапно посетила мысль, что эти трое – старые друзья, которые по-прежнему чудесно ладят между собой вопреки глупым Матильдиным правилам, предписывающим, каким должно быть общение между мужчинами и женщинами. Она сфотографировала их, пытаясь вспомнить Шляпника.

– Откуда выйдет снимок? – поинтересовался второй юрист.

– О, не смеши, – сказала Вивиан, качая головой и обнимая его за плечи. – Нам придётся войти в дом и проявить пластинки. Вообще-то, этим мы займёмся после того, как снимем ещё один портрет, который я пообещала. Алиса?

– Доброй ночи, мистер Кац, – сказала она с сожалением.

– До встречи, – ответил Кац, кланяясь. – И, Алиса, непременно разгадайте загадку. Думаю, ответ может вам пригодиться. И я с нетерпением жду решения!

– Вот досада, – негромко сказала Алиса по нескольким причинам, не последней из которых были трое людей постарше, наблюдавших за ними.

Глава 18

Чарли – так звали испуганную шестилетку, портрет которой предстояло снять Алисе. У неё были красивые, тщательно уложенные локонами чёрные волосы и идеальное белое платьице с синим поясом. Алиса носила точно такое же в её возрасте. Мягко подбадривая её повертеть в руках довольно необычные безделушки Вивиан, Алисе наконец удалось вызвать на лице серьёзной девчушки улыбку. Алиса предполагала, что тётя девочки ожидала увидеть племянницу на снимке в благопристойной старомодной позе, как если бы ту фотографировали на полноразмерную камеру в одной из студий на бархатном фоне. И всё же Алиса сделала один снимок, на котором девчушка хихикала, свесившись с дивана вниз головой, кончики-кисточки густых чёрных локонов касались пола.

«Лет через сто, – подумала Алиса, проявляя фотографии, – кто-нибудь посмотрит на этот снимок и увидит настоящую Чарли. Вместо того чтобы недоумевать над нахмурившимся ребёнком с серьёзным лицом и сложенными ладонями с другого снимка, он получит представление о том, какой Чарли была на самом деле».

Она немного удивилась, когда после проявки фотография, сделанная в шутку, не изменилась: Чарли так и болталась вверх тормашками. А вот фотография, снятая всерьёз, показала птицу-зонтик из Страны чудес.

– Видимо, все дети – какие-нибудь созданьица в Стране чудес, – сказала Алиса, пока сохла пластинка. Она вспомнила про Адину, и как здорово было узнать, что у неё есть чудостранный двойник. Хотя птица-зонтик, о которой шла речь, казалось, пряталась за деревом и испуганно из-за него выглядывала. Алиса также проявила фотографию с госпожой Яо и роковым камнем. Однако вместо разоблачающей газетной сенсации в кадре была высокая суровая особа со смуглой кожей и тёмной диадемой из чёрных побрякушек в волосах. Она скрестила руки на груди и смотрела на наблюдателя оценивающим взглядом. В правой руке дама сжимала странное оружие с тремя шарами или сферами на конце стержня.

– Крести? – изумилась Алиса вслух.

В другом мире госпожа Яо – карта крестовой масти.

Но почему?

До сих пор в своих приключениях Алиса встречалась только с червовой мастью.

Она вспомнила двух девочек в душный летний день. Длинные тяжёлые шторы в кабинете задёрнуты, но они скорее задерживают жару и пыль внутри, нежели сохраняют прохладу. Между ними лежит поделённая колода карт. У Алисы в волосах поникший красный бант, симпатичный чёрный чепчик Мисси Феджингтон давно упал на пол. Их отцы приятельствовали, но этих двоих объединили лишь скука и возраст. Каждая переворачивала карту, и, несмотря на необычайную вялость вечера, Алисе не удавалось отделаться от вкуса поражения всякий раз, когда ход оборачивался для неё потерей... Маленькие королевы, красная и чёрная, без конца меряются картами в игре, до которой ни одной из них нет особого дела.

Воспоминание с силой вернулось к Алисе, как внезапно восстановленный по крупицам сон.

«Просто вытягиваешь карты снова и снова, и в конце побеждает тот, у кого их больше».

Она взглянула на снимок. Чёрные побрякушки в волосах Яо смотрелись почти как корона.

Вот оно что!

Чудостранный двойник госпожи Яо – Королева Крестей!

– Есть и другая королева, – пробормотала Алиса. – В Стране чудес есть ещё одна королева! Такая же могущественная, как Королева Червей, и почти наверняка её соперница. Возможно, она нам поможет!

Алиса пригляделась к изображению на снимке. Женщина казалась несколько суровой и строгой, но не безумной. Во всяком случае, пена изо рта у неё не шла. С ней наверняка можно договориться. Что ж, вот и начало плана, если Алисе всё же удастся вернуться в Страну чудес. Она по-быстрому прибралась, решив проявить оставшиеся пластинки в другой раз, и практически выбежала из дома.

– Я иду, – пообещала она Шляпнику, мчась по улицам. – Спать! – заявила она, врываясь в дом и взбегая по лестнице в свою комнату. – Перво-на-перво!

(Что, в общем-то, было не так уж и сложно, день выдался ужасно утомительный.)

Однако на следующее утро она проснулась ни с чем, кроме нескольких полузабытых снов о румяных щеках и мудрых глазах.

Так что Алиса попробовала прикорнуть в большом кресле, в котором отец любил дремать после обеда.

Попробовала на диване, глядя на изображение Королевы Крестей, перед тем как закрыть глаза.

Попробовала на покрывале в тёплом уголке сада.

Она даже уговорила озадаченную миссис Эндерби поделиться с ней длинными и бессвязными историями о детстве в Йоркшире, которые вогнали её в сон. Старушка была польщена, а Алисе привиделись ягоды и дрок, чистая студёная родниковая вода и индейка на Рождество. Вот только входа в Страну чудес всё не было.

Должно быть, Алисе уже мерещилось, но в какой-то момент ей показалось, что Королева Крестей на снимке чуть повернулась, чтобы посмотреть на неё. Словно говоря: «Так ты идёшь?»

Время убегало, приятельствуешь ты с ним или нет.

– Ладно, посмотрим на это логически, – сказала Алиса, думая про своего друга Чарльза с его математикой.

В первый раз она очутилась в другом мире, погнавшись за кроликом, во второй раз путь туда указала утка. Возможно, сон вовсе не ключ к разгадке, возможно, животные – проводники в Страну чудес: Ники, Хароны, Касторы и Поллуксы, психопомпы. Просто нужно найти подходящего зверя!

Это, конечно, приводило к ситуациям, которые варьировались от слегка забавных до прямо-таки эпатажных. Хотя Алису никогда по-настоящему не волновало, что о ней думают другие, ей всё ещё приходилось мириться с комментариями домашних о лисе, за которой она гонялась по саду, шотландском терьере, который, как она клялась, странно на неё смотрел, и крысе, при виде которой её обычно невозмутимая сестра чуть не загорланила во всё горло.

(Вместо того чтобы благоразумно обойти лохматого монстра, которого сёстры заметили на улице, как поступают разумные взрослые, сталкиваясь с откормленными городскими не боящимися людей грызунами, Алиса опустилась на колени и попыталась вступить с ним в диалог. А когда здравомыслящая крыса решила, что у этого человека не все дома и потому он потенциально опасен, и попыталась убежать, Алиса бросилась за ней.)

А ещё была ярко-синяя синица в саду матери, которую Алиса просто решила сфотографировать.

«Ладно, – подумала Алиса. – Возможно, мне не следует рассчитывать на случайную встречу с кем-нибудь из обитателей Страны чудес. Нужно взять ситуацию в свои руки. Чем ещё был примечателен мой переход?»

Её шустрый и аналитический ум (который не раз приводил к победам над отцом в шахматах) перебрал все известные Алисе факты о Стране чудес и переходе и разложил их для обзора: сон, животные, Нерожденья. Во второй раз она попала в Страну чудес по приглашению, был ли первый просто случайностью? Что ещё?

Ага! Перед тем как попасть в Страну чудес, она была в компании ещё одного человека. В первый раз – сестры, во второй – Каца. И хотя сестра находилась этажом ниже и поговорить с ней было необычайно легко (по крайней мере, физически), Алиса сомневалась, что их разговор далеко продвинется.

«Извини, Матильда, не прервёшься ли ты от сворачивания брошюр на минуту, чтобы мысленно вернуться более чем на десять лет назад и вспомнить, что конкретно я делала, пока ты не разбудила меня под деревом в тот раз в парке?»

Даже если Матильда не отмахнётся от её вопроса, как от бессмыслицы, в тот же миг, продолжение всё равно окажется неловким и бесполезным.

С другой стороны... Кац...

Она сказала себе, что это вовсе не предлог с ним увидеться (на самом деле предлог).

Он не будет обсуждать с ней всякие бессмысленные темы потому, что испытывает к ней некоторые чувства (определённо ведь испытывает?).

Она занимается всем этим только потому, что ей жизненно необходимо вернуться в Страну чудес и спасти друзей (в основном это правда).

У плана было только два недостатка. Первый – она ещё не отгадала загадку, второй – появление в его конторе без приглашения могло показаться безрассудным и немного отчаянным поступком (особенно в глазах сторонних наблюдателей).

Так что она начнёт с площади, на которой Кац явно проводит часть своего времени.

По пути туда Алиса остановилась у малыша-папоротника (он слегка подрос и раскрылся) и поинтересовалась, не может ли он ей помочь.

Растение ответило на её вопрос высокомерным молчанием.

На площади тоже было необычайно тихо. Ребятишек было меньше обычного, а те, которые всё же вышли на улицу, вели себя негромко и выглядели подавленно.

– Привет, – бодро сказала Алиса ближайшему мальчику. – Ты, случайно, не видел здесь мистера Каца?

Мальчик пожал плечами:

– Он сегодня не появлялся. Мы надеялись, что он придёт. Джош... они забрали Джошуа. И нескольких других ребят. Может, мистер Кац их бы остановил.

– Забрали Джошуа? Кто? Куда? – возмутилась Алиса.

– Полиция. И с ними был кто-то ещё. Сказали, что они совершили преступление – разбили окно или что-то вроде. Джош обещал мне дать побросать мяч. Обещал дать побросать сегодня днём.

В голосе мальчика прозвучал праведный гнев, но в испуганных глазах стояли слёзы.

– Разбили окно? Быть не может. Это сделал Дэнни Флэнниган. Ничего не понимаю. Расскажи поподробнее, – мрачно попросила Алиса, приседая, чтобы её лицо оказалось на одном уровне с его. В этом заключается суть общения с детьми: не лгите им и не обращайтесь с ними так, словно вы в чём-то их лучше. Алиса добивалась превосходных результатов со своими юными натурщицами, поскольку вела себя с ними столь же уважительно и вежливо, как с викарием.

– Двое полицейских просто пришли и схватили Джоша и трёх его друзей. Они назвали их грязными сиротами. Джош не сирота. У него есть сестра и кошка.

– Конечно. Не волнуйся... Наверное, они в ближайшем участке, – сказала Алиса. – Я схожу за мистером Кацем, и он мигом с этим разберётся.

«Ладно, возможно, последняя часть – ложь», – подумала Алиса, выпрямляясь и торопливо покидая площадь. Она не была уверена в том, что мальчик может не волноваться. Не была уверена в том, что они мигом со всем разберутся. Не была уверена даже в том, где именно находится контора Каца. И всё же она её найдёт.

Алиса спешила по переходам и извилистым улочкам, подобрав юбки и стуча каблуками по брусчатке, звуки шагов отскакивали от стен эхом. Она знала короткий путь, который почти сразу выведет её на главную улицу, вдоль которой располагались все солидные организации, она ориентировалась здесь, как кролик в своей подобной лабиринту норе.

Она пыталась разобраться в беспорядочных мыслях и порядке действий, тяжело дыша на бегу. Сперва найдёт Каца и расскажет ему, что приключилось с детьми. Хотелось верить, что он сможет как-то на это повлиять. Затем отнесёт фотографию госпожи Яо в редакцию. Или в полицию. Пока не решила. После чего вернётся к размышлениям о Стране чудес.

Столько дел. И как только получилось, что от неё зависят судьбы столь многих? У Алисы нет опыта в восстановлении справедливости. Она никогда не связывалась с газетами, полицией или политиками. Это просто смешно. Прямо бессмыслица какая-то.