Текст книги "Невольница для генерала (СИ)"
Автор книги: Лия Валери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)
Глава 27
На следующее утро я проснулась от того, что почувствовала его движение рядом. Ракс – да, теперь я могла его так называть – уже был на ногах, одевался в свой мундир и снова становился генералом Гар'Зулом, неприступным и властным. Но в моей памяти ещё жила его улыбка и тень грусти, когда он говорил о матери.
Он заметил, что я не сплю, и подошёл к кровати. В его руке был небольшой, идеально гладкий шар, размером с апельсин, сделанный из матового тёмного металла. – Вот, – он протянул его мне. – Чтобы не скучала.
Я взяла шар. Он был тяжёлым и холодным. Я перекатывала его в ладонях, с недоумением разглядывая. Что мне с этим делать? Мяч? Антистресс? Или, может, это какая-то их игра?
Ракс, наблюдая за моим замешательством, усмехнулся – коротко, без насмешки. Он наклонился, его палец нащупал невидимую точку на верхушке шара, и лёгко нажал.
Шар ожил. Из его центра вырвался поток света, который развернулся в воздухе передо мной в полупрозрачный голографический экран. На нём мерцали незнакомые символы, сменяя друг друга.
– Это школьная программа для молодых зора'тан, – объяснил он, наблюдая, как мои глаза расширяются от изумления. – Я позаимствовал её у одного учёного. Он как раз работает над её адаптацией. А ты... протестируешь. Потом я экзамен проведу.
В его глазах снова мелькнула та самая искорка, которую я уже успела полюбить – смесь вызова и одобрения. Он давал мне не просто игрушку. Он давал мне ключ. Ключ к пониманию его мира.
– Спасибо, – прошептала я, не в силах отвести взгляд от мерцающего экрана.
Он кивнул, повернулся и вышел, оставив меня наедине с этим сокровищем.
Как только дверь закрылась, я устроилась поудобнее и уставилась на экран. Сначала я просто пролистывала разделы, поражённая объёмом информации. Это была не сухая энциклопедия. Это был захватывающий учебник, полный интерактивных моделей, трёхмерных карт и даже симуляций.
Я начала с самого простого – с карты звёздного неба. И нашла Солнце. Оно было помечено как «Солнечная система, сектор 7-Гамма, объект ограниченного доступа». От этого стало немного жутко. Но потом я увидела их родную планету – Жотар. Я увеличивала изображение, разглядывая планету, на которую нам предстояло скоро прибыть. Она казалась огромной, с фиолетовыми океанами и зелёно-золотистыми континентами.
Потом я перешла к разделу «Расы Империи». Зора'тане, конечно, занимали главное место. Я читала об их истории, их культуре, их социальном устройстве – всё то, что я уже с горем пополам узнала сама, но теперь виделось в чёткой, структурированной форме. Затем пошли другие – ксарги, те самые грубые гуманоиды, с которыми у Ракса были стычки; элегантные и загадочные силиции, чьи тела были кристаллическими; и десятки других, менее многочисленных видов.
Я погрузилась в изучение, с жадностью, впитывая все знания. Время перестало существовать. Я читала о великих битвах, которые сформировали Империю, об их философии, их науке. Многое было пугающим, многое – чуждым. Но теперь я могла это понять. Систематизировать.
Это был не побег. Это было настоящее дело. Работа для ума, о которой я так просила. И он дал её мне. Не как подачку, а как доверие. «Потом я экзамен проведу», – сказал он. И я уже представляла, как с гордостью буду демонстрировать ему свои знания.
Цепочка на моей шее мягко покачивалась, когда я двигалась, напоминая о нём.
За изучением я потеряла счёт времени. Мягкий гул корабля, тепло от «учебного шара» в моих ладонях – всё это слилось в фон, белый шум, на котором разворачивались куда более яркие миры. Я даже не заметила, как сменилась «смена» за иллюминатором, имитирующим окно.
Тихий, но чёткий звук открывающейся двери заставил меня вздрогнуть и оторваться от симуляции созидания дредноута класса «Пожиратель». Сердце на мгновение замерло, ожидая увидеть знакомую высокую фигуру в дверном проёме.
Но это был не Ракс.
В каюте стояла высокая женщина в белой военной одежде. Её безупречный белый мундир казался инородным телом в этой приватной, наполненной нашим с Раксом присутствием комнате. Её холодный, аналитический взгляд медленно скользнул по интерьеру, оценивая, калькулируя, и, наконец, остановился на мне.
Я замерла, чувствуя, как по спине пробежал ледяной холод. Инстинкт кричал: «Опусти глаза! Сделайся меньше! Спрячься!» Этот взгляд был таким же острым и безжалостным, как скальпель.
Женщина не сказала ни слова. Она медленно, с невозмутимым спокойствием хищницы, начала прохаживаться по комнате. Её шаги были бесшумными по мягкому ковру. Она подошла к столу Ракса, провела пальцем по поверхности, будто проверяя пыль. Потом её взгляд упал на разбросанные подушки и мои полупрозрачные одежды. На её губах появилась презрительная улыбка.
Наконец, она остановилась прямо перед кроватью, возвышаясь надо мной. Я всё ещё сидела, поджав ноги, с тёплым шаром на коленях. Голографический экран погас в момент её появления, но я даже не подумала его прятать.
Она смотрела на меня сверху вниз. Высокомерно. Изучающе. Как энтомолог на редкое, отвратительное насекомое.
И в этот момент во мне что-то щёлкнуло. Страх никуда не делся, он сжимал желудок в тугой узел. Но вместе с ним поднялась горячее возмущение. Я не была насекомым. Я не была вещью. И я не собиралась позволять ей смотреть на меня таким взглядом.
Я медленно подняла голову и встретилась с ней взглядом. Не вызывающе, не нагло. Просто… на равных. Я не опустила глаз. Я позволила ей видеть в моих глазах не страх, а холодную настороженность и вопрос.
Воздух в каюте стал густым и тяжёлым, будто перед грозой. Молчание между нами было оглушительным. Она, казалось, ждала, что я сломаюсь, опущу взгляд, прошепчу что-то извиняющееся.
Но я просто сидела и смотрела на неё так же, как она на меня.
– Меня зовут Вейра'тор. Я Верховный учёный.
– Рада познакомиться, – ответила я, пытаясь общаться с ней вежливо.
– Я смотрю, генерал не научил как себя вести с вышестоящими и по рангу, и по расе особями?
На секунду я смутилась, но тут же подняла подбородок и встала, выпрямив спину.
– Я недрессированная собачка, чтобы меня учить, – парировала я в ответ, наблюдая, как сужаются её зрачки.
Глава 28
Вейра'тор усмехнулась, коротко и сухо.
– Будь ты свободной, то не сидела бы здесь, а ушла бы и вернулась к себе на родную планету.
Эти слова прозвучали странно в реалиях настоящего. Будто она забыла, что я не могу просто взять и уйти.
– И как же я должна это сделать, – выдохнула я, сжимая кулаки, – если в вашем мире процветает рабство? Вы присваиваете всё, что вам нравится, не спрашивая никого.
Вейра'тор несколько секунд молчала, её пронзительный взгляд изучал моё лицо, будто ища слабое место. Потом её губы тронула едва заметная улыбка, полная превосходства.
– Так ты не знаешь? Или притворяешься? – она произнесла это с наигранным удивлением. – Триумвират ещё месяц назад объявил, что работорговля запрещена. Так же, как и рабовладение. Всех «освобождённых» с чёрного рынка распределили по кораблям и направили каждого на его родную планету.
Она сделала паузу, давая мне осознать сказанное.
– Ты – единственная, кто остался.
Мир вокруг поплыл. Пол под ногами перестал быть твёрдым. Эти слова обрушились на меня с такой силой, что перехватило дыхание. Желанная свобода, о которой я так мечтала, которую требовала... оказывается, она была так близко. Её мне должны были предоставить по закону. А он... Ракс...
Значит, он удерживал меня силой? Зная, что нарушает закон?
Мысль была настолько чудовищной, что ноги налились свинцом и онемели. Мне стало нечем дышать. В горле встал ком. Всё, что было между нами за эти дни – страсть, нежность, его подарки, его доверие... всё это рушилось в одно мгновение, обнажая страшную правду. Он обманывал меня. Он сознательно держал меня здесь вопреки всему, против моей воли и против закона своей же Империи.
Но почему? Зачем?
Я изо всех сил старалась не показывать эмоций, сжимая ладони так, что ногти впились в кожу. Я чувствовала, как дрожит подбородок, и изо всех сил сил заставляя себя дышать ровно.
Вейра'тор с холодным интересом вглядывалась в моё лицо, ловя каждую мельчайшую реакцию.
– Ты... не знала об этом? – спросила она, и в её голосе прозвучало неподдельное удивление.
Я не смогла ответить, глаза застилали предательские слёзы, но я отчаянно моргала, не желая показывать свою слабость.
Свобода теперь казалась не сладким освобождением, а горькой насмешкой. А человек, которому я, против всей логики, начала доверять, внезапно предстал передо мной в образе лжеца и похитителя. И самое ужасное было в том, что, даже узнав это, я всё ещё не могла заставить себя возненавидеть его. Во мне бушевала лишь леденящая пустота и одно-единственное вопрос: «Почему?»
Вейра'тор медленно прохаживалась по каюте, её белый мундир резко выделялся на фоне тёплых тонов комнаты. Каждый её шаг был отмерен, будто она вышагивала не по ковру, а по парадному плацу.
– Послушай, землянка, – её голос прозвучал слишком мягко. – Если ты здесь, с генералом, по своей собственной воле... то советую тебе хорошенько всё обдумать. Ты ему не подходишь. У нас не приветствуются длительные связи с иноземками и другими расами. Он никогда не станет твоим мужем, если ты, как все примитивные расы, мечтаешь о браке. Тебе лучше оставить эти глупые фантазии и убраться на свою планету, пока не стало слишком поздно.
Она замолчала. Её холодный взгляд скользнул по мне, выискивая признаки неуверенности, страха.
– Но... – она сделала паузу, подчёркивая значимость следующей фразы, – если ты ничего не знала о законе, и генерал удерживает тебя здесь против твоей воли и вопреки указу Триумвирата... тогда всё кардинально меняется.
В её глазах вспыхнул ледяной огонёк. – Генерал будет сурово наказан. Его обвинят в превышении полномочий и неповиновении. Его могут разжаловать. Лишить звания. А ты... ты будешь свободна. Скажи мне правду: знала ты о законе или нет? В любом случае, завтра ты отправишься домой. Но если выберешь второе... у тебя будет возможность отомстить ему за всё.
Сердце заколотилось в груди, словно пытаясь вырваться наружу. В её словах была безжалостная логика. Она вкладывала в мои руки судьбу Ракса. Всё, что требовалось – сказать, что он удерживал меня силой. Сказать правду, которая всего несколько минут назад казалась такой чудовищной. И он бы пал. Он, могучий генерал Гар'Зул, был бы сломлен. А я получила бы долгожданную свободу и месть.
Мысль об этом на секунду затуманила разум. Я представила его униженным, лишённым всего... и внутри всё сжалось от протеста. Несмотря на боль, на горечь обмана, на ярость от осознания, что он лишил меня выбора... я не хотела его гибели. Я не желала ему мстить. Что-то глубокое и иррациональное, выросшее за эти дни из страсти, борьбы и тех редких мгновений подлинной близости, отказывалось принимать эту возможность.
Я медленно покачала головой, чувствуя, как с каждым движением во мне затвердевает решимость. – Я здесь по своей воле, – прозвучал мой голос, и он был на удивление твёрдым.
Вейра'тор пристально посмотрела мне в глаза. Она искала слабину, страх, сомнение. Но я не отводила взгляд, позволяя ей видеть лишь холодную уверенность.
Наконец, её губы тронула короткая, презрительная усмешка. – Ну, как знаешь, – она пожала плечами, будто отбрасывая ненужную безделушку. – Я дала тебе шанс отомстить. Ты его не использовала. Жаль.
Она развернулась и направилась к выходу. У самой двери она обернулась, бросив через плечо: – Собирай вещи. Завтра ты отправляешься на Землю.
Дверь закрылась за ней.
Я стояла посреди комнаты, не в силах пошевелиться. Внезапная тишина оглушала. «Завтра ты отправляешься на Землю». Эти слова должны были вызывать радость, ликование. Вместо этого по телу разлилась ледяная пустота.
Я обвела взглядом каюту – его каюту, ставшую за это время и моим убежищем, и моей тюрьмой. Шар с учебной программой всё ещё лежал на кровати. Цепочка на шее внезапно показалась невыносимо тяжёлой.
Он обманул меня. Он знал, что я свободна по закону, и всё равно держал здесь. Почему? Чтобы позабавиться? Потому что мог?
И всё же... я только что защитила его. Я солгала ради него. И этот выбор, сделанный в считаные секунды, ощущался единственно верным.
Завтра – Земля. Дом. Свобода. Но почему же тогда сердце разрывалось на части?
Глава 29
Весь день я ждала его, придумывала фразы, что сказать, как сказать, как себя вести. Первое желание было как у настоящей женщины просто устроить истерику, наброситься на него с вопросами, с упрёками, требовать ответов, но минуты перетекали в часы, моя ярость и обида начали внимать словам разума. И когда вечером дверь отъехала, и на пороге появился Ракс, у меня перехватило дыхание, а сердце бешено заколотилось, но я сдержала себя.
Он вошёл с лёгкой улыбкой, которая смягчала суровые черты его лица. В руках он держал небольшую, изящную коробку. Увидев меня, его взгляд стал тёплым, почти нежным. И все мои гневные слова застряли в горле комом.
– Скучала? – тихо спросил он, подходя ближе.
Я не ответила, не в силах вымолвить ни слова. Мои глаза метались от его лица к коробке и обратно.
– Держи, – он протянул её мне.
Мои пальцы дрожали, когда я взяла коробку. Я медленно открыла крышку. На мягкой бархатной подушечке сидела... птичка. Крошечная, с ярко-жёлтой грудкой и синеватыми крылышками. Синичка. Настоящая земная синичка.
Сердце ёкнуло от нежности и ещё большей боли. Он помнил. Он знал, какие птицы живут на Земле.
Я осторожно потянулась, чтобы коснуться пёрышек, и в этот момент он легонько нажал на незаметную кнопку на бортике коробки. Птичка ожила. Она повернула головку, щебетание, такое живое и знакомое, заполнило тишину каюты. Это был робот. Но сделанный с таким искусством, что его почти невозможно было отличить от настоящего.
И от этого осознания стало ещё больнее. Он дарил мне искусственную копию того, что я могла бы иметь в реальности, если бы он... если бы он отпустил меня.
– Спасибо за подарок, – мои слова прозвучали глухо, я с трудом сдерживала слёзы. – Но я вынуждена отказаться.
Его улыбка исчезла, брови сдвинулись в недоумении. – Почему?
– Потому что на Земле мне не нужна искусственная птица, – голос дрогнул. Я заставила себя поднять голову и встретиться с его взглядом. – Там есть живые. Завтра я улетаю.
Он замер. В каюте повисла тяжёлая тишина, нарушаемая лишь тихим, механическим щебетанием синички.
– Вейра'тор? – наконец произнёс он, и его голос был низким и опасным.
Я кивнула, не отводя глаз. – Да. Она просветила меня о моих правах. И заодно... предложила отомстить тебе.
Ракс словно окаменел. Он ждал, его взгляд впился в меня, выжидающе.
Я покачала головой, чувствуя, как сжимается горло. – Не переживай. Я не сдала тебя. Сказала, что я здесь по собственной воле. – Я сглотнула комок в горле. – Может, я поступила неправильно. Может, тебя и надо было наказать за то, что ты лгал мне. Но я... я так не могу. Ведь я думала...
Я не смогла договорить. Признаться самой себе в том, что начала ему верить, что позволила себе чувствовать что-то большее, было слишком больно и страшно. Я замолчала, опустив глаза.
Ракс молча обошёл меня и направился к своему столу. Я следила за ним, ожидая хоть какого-то слова, объяснения, вспышки гнева. Но он лишь снял китель с привычной, выверенной точностью и повесил его. Потом подошёл к «Оку» и встал перед ним, скрестив руки на груди, глядя в потухший экран.
– Значит, завтра? – его голос прозвучал ровно, но я уловила в нём лёгкую хрипотцу. – Иначе что? Тебя депортируют?
– Вейра'тор дала ясно понять, что улететь я обязана, – тихо ответила я. – Да и... не вижу смысла оставаться здесь. Ведь я для тебя просто развлечение. Временная забава.
Он резко повернулся ко мне. Его лицо было напряжённым, в глазах бушевала буря, но голос, когда он заговорил, был тихим и обжигающе искренним.
– Если бы ты была просто развлечением, землянка, я бы не рисковал своей карьерой и головой, удерживая тебя здесь, зная, что это против закона.
Эти слова звенели в воздухе, такие же хрупкие и невероятные, как механическая синичка в её коробке. Они должны были что-то изменить. Но слишком много боли и горечи накопилось внутри.
– Но ведь ничего большего у нас и не будет! – вырвалось у меня, и голос снова задрожал, предательски выдавая всю мою уязвимость. – Я для тебя, да и для всей твоей расы... земляне – всего лишь недостойные. Примитивные. Разве не так?
Я смотрела на него, впиваясь взглядом, пытаясь найти в его каменном лице опровержение моим словам. Ведь всё, что я читала, всё, что видела вокруг, твердило об этом. Мы были для них дикарями. Биомассой. Объектом изучения, в лучшем случае.
– Именно так нас все здесь и воспринимают, – продолжала я, уже не в силах остановиться. – Зира'ал, твои офицеры, эта... Вейра'тор. И ты... ты тоже. Ты мог бы отпустить меня. По закону. Но ты не отпустил. Потому что я – твоя вещь. Красивая, интересная игрушка, с которой ты не хочешь расставаться. Но это не меняет сути.
Я ждала, что он взорвётся. Что его гнев обрушится на меня, подтверждая мои слова. Что он прикажет мне замолчать, напомнит о моём месте.
Но он не сделал ни того, ни другого. Он стоял, молчал, и его молчание было оглушительным. Его серые глаза, обычно такие холодные, сейчас напоминали кипящий жидкий металл – ртуть. В детстве я любила наблюдать за этими смертельными шариками, которые перекатывались внутри стеклянной колбы.
– Ты действительно так думаешь? – наконец произнёс он тихо.
Этот простой вопрос обезоружил меня. Вся моя ярость, всё моё отчаяние вдруг наткнулись на эту тихую уязвимость в нём. Я ожидала всего чего угодно, но не этого.
– А как я должна думать, Ракс? – прошептала я в ответ, уже почти не сдерживая слёз. – Ты скрывал от меня правду. Ты лишил меня выбора. Что мне ещё оставалось думать?
Он сделал шаг вперёд.
– Я скрывал, потому что боялся. Боялся, что, узнав о законе, ты просто уйдёшь. И я... я не был готов тебя отпустить.
Он стоял так близко, что я чувствовала исходящее от него тепло, видела каждую чёрточку его лица, каждую морщинку у глаз.
– Для них ты можешь быть «развивающейся расой». Для Вейра'тор – угрозой чистоте крови. – Его рука медленно поднялась, и он коснулся цепочки на моей шее, той самой, что он подарил. – Но для меня ты... ты просто Лера. Та, что не боится меня. Та, что заставляет меня чувствовать. И я не знаю, что будет дальше. Но я знаю, что не хочу, чтобы ты уходила.
Я смотрела на него, не веря своим ушам. Что должно было случиться, чтобы сам генерал Гар'зул признался в том, что я нужна ему. И мне бы радоваться сейчас, броситься ему в объятия, но меня останавливало мысль о будущем. Будь я молодой девочкой, то наверно так и сделала. Но в свои тридцать я пережила слишком многое. И когда думала, что умру от рака, пообещала себе – ни за что больше не пойду против себя самой. Я не хотела довольствоваться ролью любовницы.
– Нет, Ракс. Прости. Я не останусь с тобой, – я покачала головой. – Твоё признание многое для меня значит, но быть твоей игрушкой на поводке всю жизнь...нет, я не хочу. Может, дикарка и приручила волена, но волен остался воленом, а дикарка девушкой. Мы слишком разные. Прости.
Глава 30
Я сидела в кресле пассажирского челнока, прижавшись лбом к прохладному иллюминатору, вжимаясь в кресло, будто пытаясь стать его частью. За ним проплывали бескрайние чёрные просторы, усеянные безразличными звёздами. Корабль мягко гудел, набирая скорость, унося меня прочь от «Гнева Тар'хана». Прочь от него. От генерала.
Я закрыла глаза, и меня накрыло воспоминание сегодняшней ночи. После моего отказа в каюте повисла гробовая тишина. Ракс не стал спорить, не стал больше ничего доказывать. Он просто развернулся и отошёл.
Ночью я не сомкнула глаз ни на секунду. В узкой кровати было невыносимо душно, простыни казались липкими и неудобными. В своей маленькой комнатке, которая когда-то казалась клеткой, было невыносимо душно. Воздух казался густым и мёртвым.
Но дело было не в духоте. Тело тосковало по его объятиям, по твёрдой груди, на которой я привыкла засыпать, по его теплу и запаху. Я лежала, вглядываясь в потолок, и слушала. Слушала, как он ходит по своей каюте. Тяжёлые, неторопливые шаги. Потом тишина. Потом снова шаги. Он не ложился. Он тоже не спал.
И в этой тишине, в этом молчании не было ни гнева, ни упрёка. Была лишь непреодолимая стена, которую возвели мы, и которую выбрала я сама. Я думала, так будет легче. Ведь я поступила правильно, защитила своё достоинство, не согласилась на роль пожизненной любовницы.
Но душу жгло. Жгло обидой и злостью – на него, на эту жестокую систему, на всю эту нелепую ситуацию. И одновременно – странной, щемящей пустотой. Я понимала разумом, что других вариантов, приемлемых для меня, не существовало. Только один – улететь. Сохранить себя.
Утром пришёл курьер. Вручил мне небольшой пластиковый прямоугольник – межгалактический паспорт с моим фото – и тонкий металлический браслет – билет. Браслет сейчас плотно обхватывал моё запястье.
Я открыла глаза. В отражении в стекле виднелось моё бледное лицо. На шее, поверх простого комбинезона, который мне наконец-то выдали для «репатриации», лежала та самая цепочка. Я так и не сняла её.
Глупо. Сентиментально. Но я не могла заставить себя это сделать. Она была единственным тёплым воспоминанием в этом ледяном хаосе. Единственным, что осталось от него.
Челнок с глухим гулом приземлился в ангаре космопорта, и меня охватила странная смесь облегчения и тоски. Промежуточная планета. Названия я не знала, да оно и не имело значения. Это был лишь перевалочный пункт на пути домой.
До отправления моего рейсового крейсера оставалось пять часов. Сидеть в стерильной, безликой зоне ожидания показалось невыносимым. Мне нужно было движение. Воздух. Пусть даже чужой.
Я вышла из порта, и меня охватил вихрь впечатлений. Воздух был густым и влажным, с примесью сладковатого, цветочного аромата, смешанного с запахом раскалённого металла и чего-то ещё, незнакомого. Над головой вместо неба простирался гигантский прозрачный купол, сквозь который проглядывали три солнца – одно большое и жёлтое, и два поменьше, оранжевых. Их свет придавал всему вокруг призрачное, сиреневое свечение.
Город был ярусным, многоуровневым. Транспортные потоки – какие-то бесшумные платформы и челноки – двигались по прозрачным трубам, оплетавшим небоскрёбы причудливой формы, больше похожие на гигантские кристаллы или скелеты неведомых существ. Повсюду мелькали фигуры – в основном зора'тане в строгой форме или практичных комбинезонах, но были и другие расы, которых я видела только в учебной программе: низкорослые, коренастые ксарги с грубыми чертами лица, и несколько силициев – их кристаллические тела переливались в свете трёх солнц, словно ходячие алмазы.
Я шла, не разбирая дороги, просто погружаясь в этот шумный, чужой мир. В конце концов, я вышла на огромную площадь, в центре которой возвышался торговый комплекс. Его фасад был сплошным голографическим экраном, на котором сменяли друг друга рекламные ролики, призывы и новости Империи.
Войдя внутрь, я замерла от гвалта. Здесь было ещё громче и многолюднее. Магазины предлагали всё – от высокотехнологичных гаджетов до экзотических фруктов с самых дальних колоний. Воздух вибрировал от множества языков, музыки и навязчивых мотивов.
Внезапно пришло осознание: как только я ступлю на Землю, всё это – звёзды, чужие расы, целые галактики, открывшиеся мне, – превратится в запретную, невозможную сказку. Мне нужно было что-то. Сувенир. Маленький кусочек этой невероятной реальности, чтобы доказать самой себе, что это не сон.
Я бродила между прилавками, разглядывая диковинные безделушки. Какие-то мерцающие камни, странные музыкальные инструменты, голографические проекторы с записью видов знаменитых планет. Всё казалось либо слишком дорогим, либо слишком безликим.
И тогда мой взгляд упал на небольшую лавку в стороне от основного потока. Её хозяином был пожилой зора'танин с мудрыми, добрыми глазами. Среди прочего хлама на полке стояла небольшая, вращающаяся подставка. На ней были разложены... камни. Просто камни. Но каждый был помечен крошечной биркой с названием планеты и системы.
Я перебирала их пальцами – гладкий чёрный камень с Вулканиса, пористый, лёгкий как пемза, с Аэриса, мерцающий осколок, похожий на звёздную пыль, с Туманности Кса'тар.
И вдруг я увидела его. Небольшой, неровный кусочек минерала. Он был тёмно-серым, почти чёрным, но когда я повернула его в руке, внутри вспыхнули и заиграли крошечные серебристые искорки, которые напомнили глаза Ракса. На бирке было написано одно слово: Жотар.
Его родная планета. Планета, на которую он хотел меня свозить. Планета, где жила его мать.
Сердце сжалось. Я, не раздумывая, протянула продавцу кредитный чип, который выдал мне паспортный контроль вместе с билетом. Платёж прошёл мгновенно.
Из торгового центра я вышла, сжимая в ладони гладкий, прохладный камень. Он был тяжёлым. И когда я смотрела на серебристые искорки внутри него, мне казалось, что я держу в руке осколок его мира. Осколок, который я увозила с собой, чтобы никогда не забыть.
Я шла по переулку, ведущему обратно к космопорту, перекатывая в ладони камень с Жотара. Горечь подступала к горлу, и я пыталась заглушить её, сосредоточившись на тактильных ощущениях – шероховатая поверхность, прохлада, вес.
Настолько погрузившись в свои мысли, я едва не врезалась в массивную, покрытую бугристой шкурой фигуру. Я резко отпрянула, прижавшись спиной к прохладной стене здания. Передо мной, тяжело дыша, прошёл ксарг, даже не взглянув в мою сторону.
И именно в этот момент, отдышавшись, я подняла глаза и заметила их.
Два зора'танина. В простой, неброской одежде. Но я их уже видела. Один – в порту, он стоял у информационного табло, когда я проходила контроль. Второй... второй был в той самой лавке с камнями. Он что-то приценивался у соседнего прилавка, когда я покупала свой сувенир.
И сейчас они стояли неподалёку, делая вид, что заняты своим разговором, но их взгляды ненароком скользили в мою сторону.
Ледяная волна прокатилась по моей спине. Неужели за мной следили?
Сердце забилось чаще, уже не от тоски, а от стремительно нарастающей тревоги.
Вейра'тор? Она так легко меня отпустила. Слишком легко. Неужели это была лишь видимость? Чтобы усыпить бдительность? Или решила проверить долечу ли я до Земли?
Или... или это он?
Мысль о том, что Ракс мог отдать приказ следить за мной вызвала странную смесь ярости и... радости?
Я судорожно сжала камень в кулаке, ощущая, как его острые грани впиваются в ладонь. Сделала вид, что ничего не заметила, и пошла дальше, стараясь, чтобы шаг был уверенным. Но теперь я чувствовала их взгляды на своей спине. Каждый звук, каждое движение в толпе заставляло меня внутренне вздрагивать.
Я чувствовала себя мишенью. Или добычей, за которой наблюдают, пока не решат, что с ней делать дальше.
