Текст книги "Невольница для генерала (СИ)"

Автор книги: Лия Валери

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 38

Аэромобиль плавно вышел из атмосферы, и вскоре в иллюминаторе показался Жотар. Это была не просто планета. Это был гигантский, переливающийся самоцвет в бархатной черноте космоса. Поверхность её не была привычной глазу смесью синих океанов и зелёных материков. Вместо этого она сияла глубокими аметистовыми и нефритовыми тонами, пронизанными серебристыми прожилками, которые, как я поняла, были гигантскими реками жидкого металла или энергии. Города, если их можно было так назвать, не лепились к поверхности, а парили над ней – причудливые конструкции из белого полимерного камня и светящегося сплава, похожие на скопления гигантских кристаллов, соединённых ажурными мостами-трубами, по которым бесшумно сновали транспортные потоки.

Мы приземлились на одной из таких «лепестков» парящего города. Воздух был прохладным и чистым, с едва уловимым запахом озона и чего-то цветочного, но с металлическим оттенком. Всюду царила идеальная, почти стерильная чистота. Зора’тане, которых я видела, двигались с выверенной, экономичной грацией, их лица были спокойны и отстраненны. Никакой суеты, никаких громких звуков.

Ракс, не выпуская моей руки, повёл меня через сияющий зал прибытия к лифту, который умчал нас вниз, к поверхности. Выйдя, мы оказались не среди небоскрёбов, а в... я не сразу поняла, где.

Это был самый настоящий первобытный лес. Растения здесь были неземными. Деревья с фиолетовой листвой, похожей на перья, тянулись к небу, а под ногами стелился серебристый мох, мягко светящийся в тени. Воздух звенел от невидимых насекомых, чьи крылья производили звук, похожий на тихую вибрацию кристалла.

Мы шли по тропинке, и вскоре перед нами возник дом. Вернее, не дом, а скорее органичное продолжение ландшафта. Стены были, будто выточены из цельного куска перламутрового камня, а крыша представляла собой живую, цветущую лиану с огромными, мерцающими синим светом цветами. Никаких прямых углов, никаких острых линий. Всё было плавным, обтекаемым, словно выросшим само по себе.

– Это дом моей матери, – тихо произнёс Ракс, и в его голосе впервые за всё время прозвучала неуверенность. – Она... не такая, как все.

Он толкнул массивную, но бесшумную дверь из тёмного дерева, и мы вошли внутрь.

Контраст с внешним миром был разительным. Если снаружи царила строгая, почти холодная эстетика зора’тан, то внутри... это был хаос. Тёплый, уютный, пахнущий специями и сушёными травами хаос. Стены были заставлены стеллажами, ломящимися от книг – настоящих, бумажных, что было немыслимой роскошью. На полках теснились причудливые камни, сухие ветки, керамические чаши и кристаллы. По стенам висели гобелены с яркими, немного наивными узорами, явно ручной работы.

И в центре этой буйной жизни, у большого камина, в котором потрескивали настоящие дрова, сидела женщина.

Она была невысокой, с седыми, но густыми волосами, заплетёнными в длинную, простую косу. Лицо её было испещрено морщинами, но глаза... глаза были точь-в-точь как у Ракса – серые, пронзительные, но в них светилась такая тёплая, живая доброта, что у меня на мгновение перехватило дыхание. Она что-то шила, но, услышав нас, подняла голову.

Её взгляд скользнул по мне, но не с холодным анализом Ки’ры, а с живым, неподдельным интересом. Потом она посмотрела на Ракса, и её лицо озарилось широкой, лучистой улыбкой.

– Сын мой, – её голос был низким и бархатистым, как шёпот самого леса. – Наконец-то.

Я стояла, затаив дыхание, наблюдая за сценой, которая казалась одновременно нереальной и такой естественной. Ракс, этот исполин в сияющем мундире, склонился, позволяя хрупкой седовласой женщине обнять его. Он закрыл глаза, и на его обычно суровом лице на мгновение промелькнуло выражение такого облегчения и покоя, что у меня защемило сердце. В этом жесте, в его сгорбленных плечах, был не генерал, а просто сын, нашедший приют.

Потом её взгляд, тёплый и пронзительный, как и у него, скользнул на меня. Она мягко отпустила Ракса и сделала шаг вперёд.

– Мама, это Лера, – голос Ракса прозвучал тихо, почти благоговейно. – Лера, это моя мать, Ариана.

– Лера, – произнесла Ариана, и моё имя в её устах зазвучало как мелодия. Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Я машинально выпрямилась, подняв подбородок, стараясь скрыть внезапно нахлынувшую робость и желание спрятаться. Старая привычка защищаться, показывать, что я не слаба.

Ариана посмотрела на мой упрямо поднятый подбородок, на мои сжатые кулаки, и её глаза сощурились от доброй, лукавой улыбки. И тогда она рассмеялась. Легко, искренне.

– Ах, детка, не поднимай на меня свой смелый подбородок, – сказала она, и её руки, тёплые и шершавые, легли мне на плечи. – Не воспринимай меня врагом. Если мой Ракс, – она бросила взгляд на сына, полный нежности, – привёл тебя сюда, в моё убежище, значит, ты и впрямь особенная.

– Да, мама, – тихо, но твёрдо подтвердил Ракс, не сводя с меня глаз. – Она особенная.

И тогда Ариана обняла меня. Это не был формальный, вежливый жест. Это было настоящее, сильное, материнское объятие, которое, казалось, растворяло все мои страхи и сомнения. Я замерла, а потом мои руки сами собой обняли её в ответ, и я почувствовала, как что-то ледяное и тяжёлое внутри начинает таять.

– Ну, а теперь идёмте, идёмте, – она отпустила меня, взяв за руку и потянув к столу, уставленному странными, но пахнущими невероятно аппетитно блюдами. – Вы наверно голодны. А я хочу всё знать. Всё.

Мы уселись за стол. Ариана не спрашивала ни о моём происхождении, ни о моём статусе. Она спрашивала, что я думаю о Жотаре, нравится ли мне светящийся мох, рассказывала забавные истории из детства Ракса, от которых он хмурился и отворачивался, но я видела, как дрогнул уголок его губ. Она говорила легко, без тени пафоса или высокомерия, её смех был громким и заразительным.

Я ела незнакомую пищу, слушала её рассказы, вставляла свои замечания, и постепенно странное волнение улеглось. Ощущение чужеродности, которое преследовало меня все эти месяцы, стало растворяться в тепле этого дома, в аромате трав и дров, в звуке их голосов.

К концу ужина я откинулась на спинку стула, чувствуя непривычную сытость и умиротворение. Я смотрела на огонь в камине, на Ариану, что-то живо рассказывающую Раксу, и поймала себя на мысли, которая заставила меня едва слышно улыбнуться.

Будто я снова оказалась дома. На Земле. Вспомнилась бабушка и её уютный маленький дом. И до сегодняшнего дня я до конца не осознавала, как же сильно мне этого не хватало. Тихих семейных вечеров, уютных разговоров обо всём и просто человека, который бы сидел рядом, молча сжимая мою руку, словно в подтверждение того, что я особенная. Особенная для него.

Глава 39

Дверь в спальню мягко захлопнулась, отсекая уютный мир гостиной с её запахами трав и потрескивающим камином. Комната была такой же, как и весь дом – тёплой, живой, с округлыми стенами и видом через огромное окно на светящийся лес. Ариана постелила нам одну большую кровать, и в этом простом жесте было столько естественного принятия, что у меня снова сжалось сердце.

Ракс стоял посреди комнаты, скинув наконец свой мундир и оставшись в простой тёмной космийке, обрисовывавшей каждый мускул его торса. Он смотрел на меня, и в его глазах не было привычной бури или всепоглощающей страсти. Было… спокойствие. Умиротворенное спокойствие, которое я видела в нём впервые.

Он медленно подошёл, его руки скользнули вокруг моей талии, и он просто притянул меня к себе, прижав к своей груди. Я ощутила его тепло, гулкое биение его сердца под щекой. Он не говорил ни слова, просто начал медленно покачиваться из стороны в сторону, будто под ритм неслышной музыки, что звучала только для нас двоих. Я закрыла глаза, позволяя этому чувству безопасности окутать меня.

– И вот мы на Жотаре, – прошептала я, подняла голову и заглядывая ему в лицо. Его серые глаза были тёмными в полумраке комнаты. – Ты познакомил меня с твоей мамой. И… что дальше, Ракс?

Он наклонился, и его губы коснулись моей кожи у виска. Его голос прозвучал низко и хрипло, прямо у моего уха.

– А дальше… мы свободны. Свободны делать, что захотим.

Свобода. Это слово было таким огромным, таким пугающим и таким желанным.

– А как же твоя должность? – спросила я, всё ещё не веря. – И твой корабль? «Гнев Тар'хана»?

Он снова поцеловал меня в висок, и его руки крепче прижали меня.

– Службу и тебя совместить невозможно, – тихо ответил он. – Я сделал выбор.

Я отстранилась, чтобы лучше видеть его глаза. Вглядывалась в них, искала тень сожаления, неуверенности, хоть каплю лжи. Но видела лишь ту самую стальную решимость, которую знала, но теперь она была направлена на нас. На наше будущее.

– Но… ты больше никогда не сможешь летать? – прошептала я, с трудом представляя его без звёздного флота, без власти, без привычной ему жизни.

Уголки его губ дрогнули в лёгкой, почти невидимой улыбке.

– Смогу. Но теперь только на гражданском корабле. Мы можем купить себе транспортник и заняться перевозкой грузов. Или людей. Или купить космолёт поменьше и улететь, куда ты захочешь. А можем остаться здесь, с мамой. – Он пожал плечами, и в этом жесте была непривычная для него лёгкость. – Решать тебе. Одно я понял точно – мне будет комфортно везде, где есть ты.

Его признание согрело изнутри, растапливая последние льдинки недоверия. Но всё равно не верилось. Не верилось, что генерал Ракс Гар’Зул, чья жизнь была подчинена уставу и долгу, стоит передо мной и говорит о покупке грузового корабля. О том, что его комфорт теперь зависит от меня.

Он выбрал меня. Правда выбрал. Ценой всего. И в этом осознании не было радостного торжества. Была тихая, трепетная ответственность и щемящая нежность к этому невероятному, сложному, такому сильному мужчине, который ради нашей общей свободы готов был сжечь за собой все мосты.

Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца и чувствуя себя немного виноватой.

– Прости, – прошептала я, – что из-за меня тебе пришлось от всего отказаться.

Его рука, большая и тёплая, принялась медленно гладить меня по спине, успокаивающе, как ребёнка.

– Это было моё решение, – ответил он без тени сомнения. – Ты не должна просить прощения. Никогда.

Я подняла голову, снова пытаясь разглядеть правду в его глазах. И снова увидела лишь стальную уверенность.

– Как только отгремят новости об отменённой помолвке, – продолжил он, перебирая прядь моих волос, – мы с тобой зарегистрируемся как муж и жена. Надеюсь, теперь ты не будешь спорить со мной.

Удивление заставило меня широко раскрыть глаза. Муж и жена. Официально. Законно. Не любовница, не тайная пассия, а его жена. Шок медленно отступил, уступая место лёгкой, почти озорной улыбке.

– Так, незачем отменять помолвку, – сказала я, подлавливая его взгляд. – Можно просто заменить невесту.

Ракс прищурился, и в его глазах вспыхнули знакомые искорки одобрения.

– А ты хитрая, – проворчал он, но его губы дрогнули в улыбке.

– Не хитрее тебя, – парировала я.

– Мне нравится твоя идея, – признался он, и его руки опустились на мои бёдра, прижимая меня ближе. – Не понимаю, почему сам не додумался до этого.

– Наверное, потому, что у тебя умная будущая жена, – с наигранной важностью заявила я.

– Умная и красивая, – без колебаний согласился он, его взгляд смягчился. – Значит, свадьба через три дня.

Он замолчал, и я вопросительно подняла бровь, ожидая продолжения. Он наклонился, и его губы коснулись моего уха, а низкий, обещающий шёпот заставил меня вздрогнуть от предвкушения.

– А пока... – его голос стал тише, обжигающе интимным, – мы можем начать делать маленьких Гар'Зулов. Потому что я хочу много детей от тебя, моя землянка.

От этих слов по телу разлилась волна жара, сладкая и сокрушительная. Все сомнения, все страхи остались где-то далеко. Была только эта комната, этот мужчина и наше будущее, которое он выстроил для нас с такой же безжалостной решимостью, с какой когда-то вёл в бой свои корабли. И в этот раз я была не его пленницей, не его тайной. Я была его союзницей. Его будущей женой и, надеюсь, матерью его будущих детей.

Я обвила его шею руками, поднимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его. В этот момент я перестала быть пассивной участницей, жертвой его страсти или обстоятельств. Я стала той, которая сама выбирает, так же как он выбрал меня.

Мой поцелуй в ответ был подтверждением этого. Я целовала его жадно, чувствуя, как в ответ разгорается пламя в его глазах. Мои руки скользнули под его космийку, ладони прижались к горячей коже, ощущая игру мускулов на его спине. Он издал низкий стон, его руки опустились ниже, сжимая мои ягодицы, прижимая меня к его напряжённому члену.

Но на этот раз я не позволила ему полностью взять контроль. Я мягко отстранилась, заставляя его на мгновение замереть в недоумении. Я опустилась на колени перед ним.

– Что ты задумала? – прохрипел он, но я уже расстёгивала его штаны.

– Хочу приласкать моего сильного и смелого волена, – промурчала я в ответ, глядя ему в глаза, пока мои пальцы освобождали его твёрдый, горячий член.

В его взгляде было изумление, тёмная жажда и что-то неуверенное, чего я никогда раньше не видела. Он, всегда такой властный, сейчас позволял мне вести.

Всё бывает в первый раз, – улыбнулась собственным мыслям.

Наклонилась и нежно поцеловала головку. Почти робко вначале, целуя и лаская, чувствуя, как он вздрагивает. Потом, набравшись смелости, я приняла его глубже, стараясь сделать ему приятно.

Его руки впились в мои волосы, не толкая, просто держась. Его дыхание стало прерывистым, из груди вырывались тихие, хриплые стоны. Осознание, что я могу довести этого могущественного мужчины до такого состояния, давало мне головокружительное чувство власти.

– Довольно... – наконец вырвалось у него, и он мягко, но настойчиво приподнял меня. Его глаза пылали, лицо было искажено желанием. – Я хочу быть внутри тебя. Сейчас.

Он подхватил меня и уложил на широкую кровать. Но когда он двинулся было сверху, я остановила его рукой на груди.

– Нет, – прошептала я, заглядывая в его удивлённые глаза. – Сегодня я хочу вести до самого конца. Ты веришь мне?

– Безгранично, – он впился в мои губы.

Я мягко оседлала его бёдра. Вид его растерянности был опьяняющим. Я медленно, наслаждаясь каждым мгновением, опустилась на него, принимая его внутрь себя. Его глаза закатились, и он издал глубокий, сдавленный стон, его руки схватили меня за бёдра.

Я начала двигаться. Медленно, плавно, находя свой ритм. Его огромные ладони скользили по моим бокам, поднимаясь к груди, сжимая её, большие пальцы тёрли затвердевшие соски, посылая по всему телу волны удовольствия. Я откинула голову назад, позволяя стонам вырываться свободно, чувствуя, как внутри меня нарастает знакомое, сладкое напряжение.

Он посмотрел на меня снизу вверх, его взгляд был полон такого обожания и животной страсти, что у меня перехватило дыхание. Теперь для него я была не землянкой, не бывшей пленницей. Я была его женщиной. Его будущим. Его выбором.

– Лера... – прошептал он.

Волна оргазма накатила с такой силой, что я закричала, сжимаясь вокруг него. Через мгновение его собственное тело напряглось, он с силой вогнал себя в меня в последний раз, и его низкий, хриплый стон слился с моим. Он излился в меня, и мы замерли, сплетённые воедино, тяжело дыша.

Я лежала на нём, чувствуя бешеный стук его сердца под своей щекой. Его руки обнимали меня, не позволяя отодвинуться даже на сантиметр. В тишине комнаты, под светом чужой луны я поняла, что это и есть та самая свобода, о которой он говорил. Свобода быть собой. Свобода любить и быть любимой. Свобода строить своё будущее, каким бы безумным оно ни казалось. И это было прекрасно.

Глава 40

На следующий день я проснулась от того, что в постели было пусто. Пространство рядом со мной сохранило его тела, но самого Ракса уже не было. Лёгкая тревога кольнула меня в сердце, но я отогнала её. Он не мог просто так исчезнуть. Не после вчерашнего.

Накинув мягкий халат, лежавший на стуле, я вышла из комнаты. Дом был наполнен утренней тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием дров в голокамине и доносящимися с кухни звуками. Ариана уже сидела за столом, держа в руках дымящуюся чашку. Увидев меня, она улыбнулась своим лучистым, бездонно добрым взглядом.

– Доброе утро, дитя. Подходи, согрейся. У меня тут «сируан», попробуешь? – она показала взглядом на кружку.

Я кивнула и села напротив. Она налила мне в глиняную чашку ароматный золотистый напиток, от него пахло мёдом и незнакомыми травами. Я сделала небольшой глоток – вкус был терпким, но приятным, согревающим изнутри.

– А где... Ракс? – спросила я.

– Уже улетел, – спокойно ответила Ариана, отпивая из своей чашки. – По делам. Отказ от службы, да ещё в его звании... это долгая процедура. Надо собрать десятки подписей, пройти осмотры у врачей, сдать отчёты. Много различной суеты.

Я смотрела на неё, пытаясь понять. Она говорила об отказе её сына от звания генерала так же буднично, как о походе в магазин.

– И вы... вы принимаете его выбор? – осторожно спросила я. – Ведь отказаться от должности генерала... это не просто. У него были звание, привилегии, власть... всё.

Ариана поставила чашку и посмотрела на меня прямо, её пронзительные серые глаза, так похожие на глаза сына, были полны понимания.

– Это решение моего сына. И я никогда не стану его оспаривать. Он взрослый мужчина, и сам знает, что для него лучше. В конце концов, для этого я его и растила – не по суровым законам зора'тан, а по законам чести и личной свободы. Чтобы он умел слушать своё сердце, а не только приказы.

От её слов стало на душе и тепло, и немного стыдно за свои сомнения.

– Вы необыкновенная, – искренне выдохнула я. – Мне Ракс рассказывал сказку про дикарку и волена. И я всё думаю... как вам удалось... обуздать такое чудовище?

Ариана тихо рассмеялась, и в её смехе было что-то ностальгическое и немного грустное.

– О, милая, я никого не укрощала. И уж тем более не его отца, Гара. – Она помолчала, глядя в пустоту, словно вспоминая давно ушедшие дни. – Я была с другой планеты. Развивающейся, как и твоя. А Гар... он был маршалом. Прилетел на мою планету «наводить порядок», как это у них называлось. Таким он и был – настоящим, свирепым зора'танином старой закалки. Бесчувственным чудовищем, как его многие за глаза называли.

Она снова посмотрела на меня, и в её взгляде читалась та самая несгибаемая внутренняя сила, что позволила ей выстоять рядом с таким мужчиной.

– Я никогда не воспитывала и не укрощала его. Я просто... была с ним такой, как есть. Не преклонялась, не обожествляла, как многие другие. Не боялась его. Говорила то, что думаю, даже если это шло вразрез с его мнением. Наверное, это его и зацепило. – Она улыбнулась, и в её глазах блеснула озорная искорка. – И я знаю, мой Ракс... хотя он, конечно, никогда не показывал вида... он тоже в глубине души верил. Верил, что когда-нибудь встретит такую же девушку. Которая не будет бояться его. Не его звания, не его силы, не его свирепого вида или прошлого. А его самого. Просто Ракса.

Я сидела, не в силах вымолвить ни слова, чувствуя, как её история находит отклик в глубине моей души. Это было не укрощение. Это была встреча. Встреча двух сильных, независимых личностей, которые не сломались друг о друга, а нашли друг в друге родственную душу и опору.

– Он её нашёл, – тихо сказала Ариана, и её взгляд, полный материнской нежности и глубокого одобрения, был обращён ко мне. – И я бесконечно за него рада.

Я смущённо улыбнулась, потупив взгляд в свою чашку с сируаном.

– А что... что случилось с отцом Ракса? – осторожно спросила я.

Лицо Арианы на мгновение омрачилось, взгляд стал отстранённым, устремлённым в прошлое.

– Гару... – она произнесла его имя с тихой грустью. – Его погубили. Клевета и зависть. Многим высокопоставленным зора'танам не нравилось, что маршал, герой Империи, связал свою жизнь с... обычной дикаркой, как они меня называли. Они распускали слухи, что я шпионка, что я ослабила его волю. – Она горько усмехнулась. – Однажды его флагманский корабль попал в засаду на окраине одного пояса астероидов. Слишком уж удобно расположенную. Связь прервалась. Никто не выжил. Раксу тогда было три. Он отца помнит только по той информации, что хранится в Оке.

От этих слов у меня похолодело внутри. Представить этого мальчика, потерявшего отца в таком возрасте... я и сама прекрасно знала, каково это – терять близких, просто я привыкла жить с этой мыслью, но я не думала, что и Ракса в дествте пережил смерть отца.

– Нам не позволили остаться в столичном мире, – продолжила Ариана, и в её голосе зазвучала застарелая горечь. – Мне, как инопланетянке, не место среди элиты. Мы остались здесь. Гар... он хотел официально заключить союз, оформить всё по закону, но не успел, слишком много волокиты было. Всё произошло слишком быстро.

Она сделала глоток своего напитка, как бы смывая горечь тех воспоминаний.

– И Раксу... ему пришлось пробиваться самому. С самого низа. Без протекции отца, с клеймом «полукровки» и сына того, кто «позволил себя обольстить примитивной расой». – Её пальцы сжали чашку. – Ему было в тысячу раз сложнее, чем любому чистокровному зора'танину. Каждое звание, каждое признание он заслуживал ценой невероятных усилий, крови и пота. Достичь звания генерала... для него это было не просто карьерой. Это была месть всему высшему обществу. Подвиг. Доказательство того, что он чего-то стоит.

Я слушала, и сердце моё сжималось от боли за того мальчика и за того мужчину, которым он стал. Всё, чего он достиг, было выстрадано. И всё это он был готов оставить. Ради меня.

– Как жаль... – прошептала я, и эти слова были слишком слабы, чтобы выразить всю тяжесть услышанного. Я посмотрела на Ариану, в её мудрые, повидавшие много горя глаза. – Как вы думаете... его отпустят? Со службы? Или они... они не позволят ему уйти? Ведь он генерал. Его знания, его опыт...

Ариана вздохнула, и в её взгляде читалась тревога, которую она тщательно скрывала.

– Не знаю, дитя. Система... она как паутина. Легко в неё попасть, но чтобы выбраться... Особенно такому, как он. Они могут чинить препятствия. Могут шантажировать. Могут попытаться его сломать, чтобы доказать, что никто не уходит просто так. – Она посмотрела на меня с безграничной материнской нежностью и ответственностью. – Но что бы ни случилось, мы с тобой будем здесь. Мы – его тыл. Его крепость. И какое бы решение он ни принял, в итоге, мы его примем. И если надо будет покинуть планету я покину её даже не задумываясь.

– Я тоже, – ответила я.

Ариана улыбнулась, сжала мою руку.

– Я знаю, девочка. Ты такая, какую он и хотел всегда найти.