Текст книги "Невольница для генерала (СИ)"
Автор книги: Лия Валери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)
Глава 41
Слова Арианы о том, что я та самая, грели душу. Но в то же время в глубине сознания шевелилась холодная, неприятная мысль. Если так поступили с отцом Ракса, где вероятность, что также не поступят с ним? Я была уверена, что просто так его не отпустят. И враги у него были. Могущественные и безжалостные. И один из них – Вейра’тор.
Она не просто так старалась разрушить его карьеру, представив нашу связь угрозой. Она видела во мне слабость Ракса, его уязвимое место. И теперь, когда он публично, на её же глазах, выбрал меня, унизив её планы... Месть для такой женщины, как она, была не просто вероятностью. Это была неизбежность.
Я отпила глоток сируана, пытаясь упорядочить тревожные мысли.
– Ариана, – начала я осторожно, – Вейра’тор... Вы знаете её. Как вы думаете, что она может предпринять? Против него... или против меня?
Мудрые глаза моей будущей свекрови стали серьёзными. Она отставила чашку, сложив руки на столе.
– Вейра’тор... она не станет действовать в лоб, открыто атаковать Ракса. Слишком рискованно, даже для неё. Её оружие – информация, интриги, удар по репутации. – Ариана посмотрела на меня прямо. – А самый болезненный удар по репутации генерала, бросающего всё ради женщины... это дискредитация самой женщины.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок.
– Как? – тихо спросила я.
– Есть несколько способов, – Ариана говорила спокойно, сама, однажды пройдя этот путь, она знала, на что способна элита. – Первый и самый очевидный: объявить тебя шпионкой. У неё есть доступ к архивам, к «Оку». Она может подделать данные, «найти» доказательства, что ты с самого начала была агентом Земли или какой-нибудь враждебной корпорации. Цель – не только опозорить Ракса, но и дать Триумвирату законный повод тебя арестовать. Или уничтожить.
Я сглотнула, представив это. После всего, через что мы прошли, оказаться разлучёнными из-за лжи...
– И второй способ, – голос Арианы стал тише, – самый грязный. Она может попытаться тебя устранить. Не сама, конечно. Найти наёмников, устроить «несчастный случай». Если тебя не станет, Ракс либо сломается, либо, что более вероятно, впадёт в ярость и совершит ошибку, за которую его можно будет уничтожить уже на законных основаниях.
В комнате повисла тяжёлая тишина. Я смотрела на светящийся лес за окном. Вейра’тор была как опытным стратегом – она знала, куда нанести точный и болезненный удар.
– Что же нам делать? – прошептала я, чувствуя, как страх сжимает горло.
Ариана положила свою ладонь поверх моей руки.
– Мы не дадим ей этого сделать, дитя. Во-первых, Ракс не глупец. Он наверняка предполагает нечто подобное. У него есть свои люди, свои ресурсы. Он постарается обезопасить тебя и юридически, и физически. Во-вторых, – она улыбнулась, – теперь у тебя есть я. Я давно живу в этом мире, и я знаю его тёмные стороны. Мы не будем сидеть сложа руки. Мы подготовимся.
Она сжала мои пальцы.
– Но как? – удивлённо спросила я.
– Мы с Раксом уже это обсудили. Теперь пришло время и тебе узнать, – продолжила Ариана с лёгкой улыбкой. – У меня есть старые друзья. Не такие влиятельные, как Вейра’тор, но занимающие свои прочные позиции в научных и дипломатических кругах. Мы можем «найти» тебя в архивах одной из исчезнувших исследовательских миссий, занесённых на ранние этапы колонизации Жотара. Дочь учёных-первопроходцев, чей корабль потерпел крушение, а сама ты ребёнком попала на Землю.
Это было гениально и безумно. И на удивление правдоподобно.
– Но... доказательства? – выдохнула я.
– Доказательства создаются, – парировала Ариана. – Подложные записи в базах данных, «воспоминания» старых колонистов, пара подставных свидетелей. Это сложная работа, но она возможна. Это сделает тебя не чужой, а... потерянной и найденной дочерью Империи. Это выбьет из рук Вейра’тор её главный козырь – твоё «примитивное» происхождение.
Я слушала, поражённая размахом её плана. Это было настоящее создание альтернативной реальности, в которой я была не угрозой, а жертвой обстоятельств, достойной сочувствия и уважения.
– И всё же я не понимаю, как вам удастся это провернуть, чтобы сохранить всё в тайне.
– У меня есть... связи. Не только среди учёных. Люди, которым я спасла жизни, оказав медицинскую помощь, когда официальная медицина зора'тан от них отказалась. Они помогут. Теперь осталось только погооврить с ними и заручиться помощью. Основная сложность в том, что если Вей'ратор начнёт копать, она всё равно докопается. Эта легенда только прикрытие, чтобы выиграть время. Пока Вей'ратор будет рвать и метать, вы должны будете с Раксом покинуть Жотар.
– А вы? – сердце отчаянно билось в груди.
– А я уже слишком стара для перелётов. Моё сердце привязано к этому месту, единственное, что осталось от моего Гара. Я хочу быть рядом с ним. А вы начнёте новую жизнь в новом мире. Без меня.
– И Ракс согласен?
– Нет, – Ариана покачала головой. – Но я уверена, он примет моё решение, когда придёт время прощаться.
Она говорила это так спокойно, с такой непоколебимой материнской жертвенностью, а у меня в голове не укладывалось.
– Нет, – вырвалось у меня. – Нет, Ариана. Мы не оставим вас здесь одну. Мы найдём другой способ!
– Слишком рискованно, – покачала головой Ариана.
Она говорила голосом человека, который уже всё взвесил, всё обдумал и принял единственно возможное, хоть и горькое, решение. И в её спокойствии была страшная, неумолимая правда.
Я смотрела на её морщинистое, доброе лицо, на её руки, которые только что с такой теплотой сжимали мои, и в груди всё сжималось от мысли, что я больше не увижу её.
– Он никогда себе этого не простит, – прошептала я, чувствуя, как сжимается горло. – И я тоже.
– Он сильный, – тихо ответила Ариана. – Сильнее, чем думает. И он будет жить. С тобой. Ради тебя. А это... это единственное, что имеет для меня значение.
Она снова взяла мою руку, и на этот раз её ладонь показалась мне такой хрупкой.
– А теперь хватит о грустном. У нас есть работа. Нужно создать тебе историю, пока мой сын наводит шороху в канцелярии. – Она подмигнула мне, пытаясь разрядить обстановку, но в её глазах оставалась невысказанная грусть. – Давай, землянка, покажи, на что ты способна. Докажи мне, что я не зря в тебя поверила.
Я кивнула, с трудом сглатывая комок в горле.
Глава 42
Шаг. Ещё шаг. Мой сапог отбивает чёткий, мерный ритм по отполированному до зеркального блеска мрамору канцелярии Триумвирата. Пусто. Слишком пусто для этого часа. Воздух стоит тяжёлый, густой, будто перед грозой. Его не шевелит даже работа вентиляции. Он наполнен страхом. Не тем острым, животным страхом новобранца перед боем. Нет. Это старая, затхлая вонь крысиного страха – страха чиновников, чувствующих смену ветра и заранее прячущихся по норам.
Они не смотрели на меня. Ни один. Ни молодые клерки, застывшие с планшетами у стен, ни седовласые администраторы, чьи лица я помнил ещё с тех пор, когда сам был лейтенантом. Их взгляды скользили мимо, упирались в стены, в потолок, в собственные ботинки. Будто я был не генерал, а прокажённый, несущий чуму. Инстинкт, отточенный сотнями стычек и дюжиной полноценных войн, сигналил внутри меня бессловесным рёвом. Ловушка. Пасть уже раскрыта, и я шагал прямиком в её глотку.
Двери в главный зал заседаний бесшумно раздвинулись, впуская меня в просторное, сияющее помещение. Оно было пустым. Гигантский овальный стол, за которым должны были заседать три самых могущественных человека Империи, сиротливо блестел под светом люстр. Лишь в кресле Верховного Командующего, в самом его центре, сидела она. Вейра’тор. Её ослепительно-белый мундир резал глаза, а на лице застыла маска холодного, безразличного превосходства.
– Генерал Гар’Зул, – её голос, громкий и чёткий, отчётливо прозвучал в мёртвой тишине зала. Он был рассчитан на записывающие устройства, на историю, которую она уже написала в своей голове. – Мы ознакомились с вашим рапортом об отставке. И с приложенными к нему… компрометирующими материалами.
Она сделала паузу, давая мне понять всю глубину пропасти, в которую я шагнул. Никакого рассмотрения. Никаких слушаний. Будет лишь казнь.
– Триумвират располагает неопровержимыми доказательствами вашей государственной измены, – продолжила она, и стена за её спиной ожила, превратившись в гигантский голографический экран. На нём поплыли отрывки перехваченных сообщений, поддельные отчёты о передвижении флотов, смонтированные записи. И… Лера. Они использовали её изображение, вставили в грязные сцены допросов, снабдили лживыми субтитрами. Ярость, белая и слепая, ударила в голову, заставив кровь стучать в висках. Но это только внутри, снаружи – ни единого мускула не дрогнуло.
– Вы сознательно вступили в связь с агентом враждебной расы, – продолжала она, – и передали ей доступ к стратегическим данным «Ока». Ваша «отставка» – не что иное, как попытка скрыться от правосудия.
– Сдайте оружие, генерал. Вы арестованы за государственную измену.
Голос прозвучал сзади. Я обернулся – отряд гвардии внутренней безопасности. Шесть человек. Иммобилайзеры на изготовку. Взгляд скользит по ним, оценивая, раскладывая по полочкам: четверо у входа, двое по флангам, дистанция, укрытия. Вейра’тор не стала рисковать, оставшись наедине. Умно. Но недостаточно.
Мысль пронзает мозг, острая и обжигающая: Лера. Мать. Если я сдамся сейчас, их смерть – вопрос нескольких часов. Вейра’тор не потерпит живых свидетелей своего триумфа. Не оставит мне ничего. Ни надежды. Ни будущего.
Время сжимается, превращаясь в чистый, молниеносный расчёт. Мозг отбрасывает всё лишнее, оставляя лишь траектории, углы, точки приложения силы.
Движение. Локоть – короткий, мощный удар в горло ближайшему гвардейцу. Его тело обмякает. Моя рука уже выхватывает его же иммобилайзер. Не целюсь – два выстрела в потолок, в узлы основного освещения. Зал погружается в полумрак, озаряемый лишь аварийными лампами и слепящими вспышками ответных выстрелов. Они не готовы к такому. Ожидали покорности, самоуничижения.
Они забыли, с кем имеют дело. Я не чиновник. Я – оружие. Я – привык к войне.
Не убиваю. Нет времени, да и кровь сейчас только сыграет им на руку. Калечу. Меткий выстрел – и иммобилайзер в руках одного из гвардейцев взрывается, осыпая его осколками. Рывок – и бросок через стол, с разворота вырубаю второго ударом приклада по шлему. Хаос – мой союзник. Крики, дым, искры от повреждённой консоли – идеальная ширма.
Три минуты. Ровно три минуты от начала до того момента, как я вырываюсь на просторную посадочную палубу. Воздух пахнет озоном и топливом. И вижу: мой личный челнок «Скороп» окружён техниками, его щиты подняты, люки заблокированы. Ошибка. Тотальная. Моя.
Взгляд падает на неуклюжий, коренастый грузовой транспортник «Тяга-7». Старая, потрёпанная модель, но её двигатели работают, идёт разгрузка. Решение принимается за долю секунды.
Граната дымовая завеса – точным броском в группу техников. Густое, непроглядное облако окутывает их. Рывок к кабине «Тяги». Пальцы находят терминал управления. Взлом – дело нескольких секунд. Мускульная память, отработанные навыки. Двигатели ревут с протестом, но послушно набирают обороты. Отстрел шлюзовых захватов. Лёгкий, почти неощутимый удар – и звон разлетающегося армированного стекла шлюза. Свобода.
Сирены противовоздушной обороны завывают на весь город, но я уже гоню «Тягу» вперёд, на полном ходу, в сторону горизонта, где темнеет знакомый силуэт леса. Штурвал плотно лежит в ладонях. Координаты дома, а затем и запасного ангара уже введены в навигатор.
Только когда сияющие шпили столицы скрываются из виду, превратившись в блестящую точку, я включаю связь. Зашифрованный, узкополосный канал. На экране возникает лицо матери. В её глазах – тревога и готовность. Она знала, что план может сорваться и всё поняла без слов.
– Мама, – мой голос хриплый от напряжения. – План «А» провалился. Вейра’тор сыграла на опережение. Выложила все козыри. Мой статус – враг империи. Всё идёт по наихудшему сценарию.
Вижу, как она сжимает губы, как белеют её костяшки на руках, сцепленных перед собой. Но в её взгляде – ни капли паники. Лишь холодная решимость.
– Мы улетаем. Сейчас, – продолжаю я, лавируя между скалистыми пиками, окаймляющими наше поместье. – Вам надо добраться до корабля, который я приготовил. Старый ангар в ущелье Сиреневых Ветров. Координаты уже залиты в твой планшет. У вас есть час. Не больше.
– Сын мой… – начинает она, и в её голосе я слышу всё: и боль, и готовность к жертве, и желание остаться, чтобы дать нам шанс.
Нет. Чёрт возьми, нет. Этого я не допущу.
– ВСЕМ, мама, – в мой голос врывается сталь, та самая, что заставляла трепетать целые флотилии. Приказ. Беспрекословный и окончательный. – Бери Леру. И беги. Я встречу вас там. Это приказ!
Связь обрываю сам. Увеличиваю скорость. Неуклюжий транспортник вибрирует, но послушно несётся вперёд.
Теперь началась гонка. Гонка против времени. Против всей мощи Империи. И я должен выиграть её. Я должен успеть.
Глава 43
Связь оборвалась. В комнате повисла оглушительная тишина.
Ариана выпрямилась. В её глазах не осталось и тени сомнения или грусти. Была лишь ясная, холодная решимость. Она обернулась ко мне.
– Ты всё слышала, – её голос был низким и быстрым. – Никаких вещей. Только то, без чего нельзя жить. Документы, которые я тебе дам. Оружие, если умеешь им пользоваться. У нас нет ни секунды.
Она говорила, уже двигаясь по комнате, выдернула из потайного отделения в стене небольшой, но тяжёлый металлический чемоданчик и компактный импульсный пистолет.
– Надевай тёмный плащ, капюшон. Мы пойдём через старые туннели, те, что не числятся на картах городских систем. – Она сунула пистолет и чемоданчик мне в руки. – Сейчас, Лера. Твой страх оставь здесь. Снаружи ему нет места. Двигайся быстро, дыши ровно и делай всё, что я скажу. Поняла?
Я кивнула, сжимая холодную рукоятку пистолета. Страх никуда не делся, он сжимал горло ледяными пальцами. Но поверх него нарастало что-то другое – острая, почти болезненная ясность. Пришло время бежать. Пришло время сражаться. Не за абстрактные принципы, а за нашу жизнь. За него.
– Поняла, – ответила я тихо.
Ариана рванула ковёр, под которым оказался почти невидимый люк. Он открылся беззвучно, обнажив чёрный провал в полу. Запах сырости, пыли и металла ударил в нос.
– Вниз! Быстро! – командовала она, и в этих резких жестах и командном голосе было так много от Ракса.
Я прыгнула в темноту, едва успевая ощутить под ногами скользкие каменные ступени. Ариана последовала за мной, захлопнув люк над головой. Абсолютная тьма поглотила нас. Я замерла, сердце колотилось где-то в горле.
Щелчок. В руке Арианы вспыхнул узкий луч фонаря, выхватывая из мрака низкий, сырой тоннель со стенами, покрытыми плесенью.
– Не отставай, – бросила она через плечо и двинулась стремительно вперёд, почти бесшумной походкой.
Я бежала за ней, спотыкаясь о неровный пол, прижимая к груди тяжёлый чемоданчик. Пистолет в руке казался инородным, опасным предметом. Воздух был густым, дышать было безумно тяжело.
Мы бежали, казалось, вечность. Тоннель ветвился, но Ариана без колебаний выбирала направление, будто бежала по знакомому с детства маршруту.
Внезапно она резко остановилась, прижав палец к губам. Сверху, сквозь толщу камня, донёсся гулкий рёв двигателей, тяжёлый и угрожающий. Это были негражданские челноки. Это был вой военных космолётов. Они уже здесь. Они у дома.
Ариана метнула на меня быстрый взгляд. Она толкнула дверь, которую я в темноте и не разглядела. Мы вывалились в густые заросли светящегося мха на окраине леса, в сотне метров от дома. Сзади уже виднелись вспышки прожекторов и силуэты военных у нашего порога.
– Бежим! – торопила она шёпотом.
Мы рванули под сень гигантских деревьев с фиолетовой листвой. Каждый шорох под ногами казался мне слишком громким. Я бежала, не чувствуя ног, сжимая оружие, с каждым шагом ожидая услышать позади окрик или выстрел. Ариана бежала впереди, её тёмный плащ мелькал между стволами, как тень.
Бег слился в одно сплошное мучительное усилие. Лес, казалось, не кончался. Ноги подкашивались, в боку заколола острая боль. И вдруг Ариана снова резко остановилась, на этот раз у основания гигантской скалы, поросшей лианами. Она отодвинула завесу из листьев, и за ней оказался узкий, тёмный проём.
– Входи, – приказала она, пропуская меня вперёд.
Я пролезла внутрь и застыла от изумления. Мы оказались в огромной пещере, которая явно служила ангаром. И в его центре, под слабым светом одиноких ламп, стоял корабль. Не грузовой транспортник, а небольшой, но явно быстрый и манёвренный корсарский катер с обтекаемыми формами и грозными контурами орудий.
– «Серый призрак», корабль моего Гара. Я всегда знала, что он когда-нибудь пригодится или мне или Раксу.
Ариана, тяжело дыша, прислонилась к холодному корпусу корабля и закрыла глаза на секунду, собираясь с силами. Потом её взгляд упал на меня.
– Жди его. Не выходи наружу. Если через час его не будет... – она недоговорила, но я поняла. Если его не будет, значит, его уже нет. И нам придётся улетать одним.
Она отстегнула у своего пояса маленький, плоский коммуникатор и сунула его мне в руку.
– Канал семь. Только для экстренных случаев. Он знает.
И тогда снаружи, сквозь прикрывающий вход камень, донёсся отдалённый, но быстро приближающийся рёв двигателя. Не гулкий вой военных кораблей, а сдавленное, яростное тарахтение, которое казалось вот-вот заглохнет.
Ариана встрепенулась, её глаза блеснули в полумраке.
– Он здесь.
Мы выскочили из укрытия как раз в тот момент, когда неуклюжий транспортник, дымящийся и помятый, с грохотом плюхнулся на небольшую поляну перед пещерой. Люк со скрежетом отъехал в сторону, и из клубов дыма вывалилась высокая, знакомая фигура. Ракс стоял, тяжело дыша, в потрёпанной, закопчённой форме, с иммобилайзером в руке. Его взгляд, дикий и яростный, метнулся к нам, задерживаясь на секунду на мне, убеждаясь, что я цела, а потом скользнул на мать.
– Садимся. Сейчас, – его голос был хриплым от дыма и напряжения. Он торопился. Времени не было.
Мы втроём бросились к корсарскому катеру. Ракс вскочил в кабину, его пальцы уже летали по панели управления, выводя из спячки системы. Ариана толкнула меня внутрь, хотела захлопнуть дверь, но я схватила её за запястье и втащила вовнутрь. Люк захлопнулся с глухим, герметичным щелчком.
– Лера, нет. Я должна ос... – запротестовала она.
– Если я оставлю вас здесь, Ракс мне этого никогда не простит, – ответила я.
В наушниках раздалось его сдавленное: «Держись».
И мир снаружи взорвался рёвом двигателей. Корабль рванул с места, вынося нас из пещеры в сиреневое небо Жотара, прочь от дома, прочь от прошлой жизни.
Глава 44
Исполинская сила перегрузки вдавила меня в кресло. Сиреневое небо Жотара за иллюминатором поплыло, затем сменилось ослепительной полосой света, а потом – угольно-чёрной тканью космоса, усыпанной алмазными блёстками далёких звёзд. В ушах стоял оглушительный рёв двигателей, заглушающий собственное бешеное сердцебиение.
Я сидела, вцепившись в подлокотники. Позади, в грузовом отсеке, пристёгнутая в аварийном кресле, была Ариана. Впереди, в пилотском кресле, застыл Ракс. Его спина, широкая и напряжённая, была единственным, что я видела. Его руки, сильные и уверенные, летали по панели управления, отдавая тихие, чёткие команды кораблю на их гортанном языке.
Мы молчали. В герметичной тишине кабины висел невысказанные мысли того, что мы оставили позади, и страх перед тем, что ждало впереди. Враги. Вся Империя. Целая цивилизация, для которой мы теперь были предателями, цель номер один.
Ракс резко дёрнул штурвал, и корабль, вибрируя, ушёл в резкий разворот. На голографическом радаре позади нас вспыхнули три красные метки.
– Истребители сопровождения, – его голос, низкий и ровный, прозвучал как выстрел в тишине. – Держись крепче.
Он не стал их уничтожать. Он знал, что бой привлечёт ещё больше внимания. Вместо этого он погрузил корабль в густое облако космической пыли, затем резко сменил вектор, заложив такую петлю, что у меня потемнело в глазах. Он водил этот корабль так, будто это было продолжением его собственного тела – с той же уверенностью и искусностью, с какой когда-то командовал флотилиями.
Минуты спустя красные метки, не сумев найти нас, исчезли с радара. Ракс не расслабился. Его пальцы продолжали бегать по консоли, вводя новые координаты.
– Куда мы? – наконец выдохнула я, едва находя в себе силы, говорить.
– На окраину, – не оборачиваясь, ответил он. – Туда, где законы Триумвирата – пустой звук. Есть место... нейтральная станция «Забвение». Своего рода перекрёсток для всех, кто не хочет быть найденным. Там мы сможем перевести дух, починить корабль и... решить, что делать дальше.
Решить, что делать дальше. От этих слов по спине пробежал холодок. Врагом Ракса была не просто мстительная женщина. Врагом была вся Империя Зора’тан. Её ресурсы, её флот, её разведка. Куда можно бежать от такого?
Я посмотрела на Ариану. Она смотрела на меня, и в её взгляде я прочитала ту же мысль. Но вместе с ней – и непоколебимую решимость. Мы были вместе. Втроём. Это была не просто моя борьба за любовь или его борьба за свободу. Это была наша общая война за право на жизнь.
Я обхватила его плечи сзади, прижалась щекой к его спине, чувствуя напряжение каждой мышцы. Он положил свою большую, сильную руку поверх моей.
– Всё будет хорошо, – тихо сказала я, и сама удивилась, насколько твёрдо прозвучали эти слова. Я говорила не для того, чтобы успокоить его. Я говорила, потому что верила. Потому что иного выхода у нас не было. – Мы вместе. Мы справимся.
Ракс ничего не ответил. Он просто сжал мою руку, и в этом молчаливом жесте было больше уверенности, чем в любых словах. Не выпуская мою руку, он снова наклонился к панели управления, вводя координаты нашего временного убежища.
Корабль, бесшумный как тень, нырнул в бездну, унося нас от дома, от прошлого, в непредсказуемое, но наше общее будущее.
(Спустя три месяца)
Последние три месяца нашим домом был «Серый призрак». Не просто корабль, а призрак прошлого, ставший ковчегом в наше будущее. Мы болтались на задворках Империи, в системах, где закон был понятием растяжимым, а информация – главной валютой. Ангар на заброшенной станции «Скат» в поясе астероидов стал нашей штаб-квартирой.
Дни слились в один бесконечный цикл. Ракс, используя свои старые, доверенные контакты в разведке и на флоте, которые не побоялись остаться верными ему, вытягивал данные. Он знал все бэкдоры и слабые места в системе «Ока». Ариана, через свою сеть учёных-диссидентов и медиков, которых она когда-то спасла, собирала улики – свидетельства тех, кто выжил после «экспериментов» Вейра’тор, отчёты о «несанкционированных генетических модификациях» в рамках её программы «очищения и улучшения» расы.
А я стала связующим звеном. Моё человеческое восприятие, моя «примитивная» логика помогали находить нестыковки там, где зора’тане видели лишь сухие данные. Я часами сидела над расшифровками, выискивая закономерности, связывая разрозненные факты в единую, ужасающую картину. Мы собирали не просто компромат. Мы собирали обвинительный акт целой системе, олицетворением которой была Вейра’тор.
И вот этот день настал. Наш корабль подошёл на максимально близкое расстояние к планете Жотар, чтобы патрули не засекли нас.
Мы стояли в тесной кабине «Призрака». На главном экране плыли строки кода – последние приготовления. Ракс, сосредоточенный и холодный, отдавал тихие команды. Ариана молча сжимала в руке старый медальон мужа – единственное, что взяла с Жотара.
– Готово, – тихо сказал он. – Цепляемся к основному информационному потоку. Трансляция на все общедоступные каналы, включая персональные коммуникаторы. Отменить её будет невозможно.
Он посмотрел на нас, словно ждал подтверждение. Хотя мы давно уже решили, что назад пути нет. Да мы вырвали своё счастье сами, но было бы не справедливо оставить остальных зора'тан жить в неведении. Все имели право знать об опытах Вейратор, и её одержимостью чистой кровью. Мы могли только показать всю правду, а запустится ли механизм или нет, всё зависело от того, созрело общество для изменений или нет.
– Запускай, – прошептала я.
Его палец нажал клавишу.
Эфир Империи взорвался.
На миллиардах экранов – от гигантских голопанелей в столице до наручных браслетов простых рабочих на окраинных станциях – возникло лицо Вейра’тор. Но не торжествующее, а с искажённой гримасой, снятое скрытой камерой во время одного из её… «сеансов» с подопытными. И понеслись факты. Подробные отчёты о принудительной стерилизации «неполноценных» рас. Схемы насильственного скрещивания, сметы на содержание «инкубаториев». Личные записи, где она рассуждала о «выведении новой породы зора’тан», свободной от «слабостей», таких как привязанность или любовь.
Это был не просто шпионаж. Это было разоблачение чудовищной, бесчеловечной машины, работавшей под маской науки и патриотизма.
Трансляция длилась ровно семь минут. Кадры сменились титрами с перечислением её преступлений, а потом экраны по всему Триумвирату погасли, вернувшись к обычным программам. Но тишина, что воцарилась в эфире, была оглушительной.
В кабине «Призрака» повисло напряжённое молчание, нарушаемое лишь ровным гулом систем корабля.
– И… что теперь? – тихо спросила я, всё ещё не веря, что это свершилось.
Ракс медленно откинулся на спинку кресла. На его лице была усталость человека, сбросившего со своих плеч тяжкий груз.
– Как минимум, – сказал он ровно, – её отстранят от всех постов. Начнётся расследование. Её имя будет опозорено. Её «наследие» превратится в учебник того, как не надо поступать.
– А как максимум? – не унималась я, чувствуя, как в груди загорается крошечная, хрупкая надежда.
Ракс повернулся ко мне, и в его глазах, впервые за долгие месяцы, я увидела не просто решимость, а нечто большее. Веру.
– Как максимум… – он сделал паузу, глядя на звёздное поле за иллюминатором. – Как максимум, я надеюсь, это посеет семя. Семя сомнения. Надеюсь, наш народ поймёт, что пора… отказаться от консервативных догм. От этой мании «чистоты крови» и инкубаторов. Что пора снова научиться быть свободными в своём выборе. Выбирать, кого любить. Выбирать, с кем создавать семью. Как это делали наши предки. Как это делаем мы.
Ариана, стоявшая рядом, тихо положила руку ему на плечо. В её глазах стояли слёзы, но на губах играла улыбка.
– Твой отец… он гордился бы тобой, – прошептала она. – Он всегда верил, что сила – в разнообразии, а не в единообразии.
Ракс кивнул, и его рука легла поверх её руки.
Мы стояли втроём на мостике нашего корабля, затерянные в бескрайности космоса. Враги были могущественны, будущее – неопределённо. Но мы только что бросили вызов всей Империи. Мы выиграли не сражение, а битву за правду. И каким бы ни был ответ Триумвирата, мы были вместе. И мы были свободны. Свободны любить. Свободны жить. Свободны верить, что даже одна-единственная искра правды может рано или позже разжечь пламя перемен.
