Текст книги "Невольница для генерала (СИ)"
Автор книги: Лия Валери
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)
Глава 34
Я прижалась к холодной металлической стене, чувствуя, как дрожь пробивается сквозь онемение. Его рука, всего секунду назад сжимавшая мою талию, будто обожгла кожу даже сквозь ткань комбинезона.
Он стоял между мной и выходом, заслонив собой весь мир. Его массивная фигура заполнила все пространство, а серые глаза, холодные и бездонные, пригвоздили меня к месту.
Ракс. Здесь. В лифте. Со мной.
Я выпрямилась во весь свой невысокий рост, сжимая кулаки, готовая защищаться.
Подняла подбородок, встречая его взгляд. Нервно сглотнула ком, но я заставила себя говорить четко и холодно, вкладывая в слова всю накопившуюся горечь:
– Не о чем нам с тобой разговаривать, господин генерал.
Слова повисли в воздухе, острые и холодные, как осколки льда. Я видела, как его взгляд стал ещё жёстче, но вместо ответа он произнёс нечто совершенно неожиданное, срывающее все мои защитные настройки.
– Дай свой бейдж.
Я застыла, не понимая. Бейдж? Сейчас? Зачем?
– Что? – выдавила я, чувствуя, как пульс учащается.
Он не стал повторять. Он сделал шаг ко мне, и прежде чем я успела отпрянуть, его рука скользнула под мой комбинезон. Пальцы, грубые и шершавые, нашли круглый магнит, крепивший бейдж к ткани изнутри. Резким движением он оторвал его. Я ахнула от неожиданности и протеста, но он уже поднял руку, и магнит с глухим щелчком прилип к объективу камеры наблюдения в углу лифта, надёжно закрыв его.
– Зачем? – прошептала я, глотая ком в горле, сердце колотилось где-то в висках.
Он повернулся ко мне. Его глаза пылали тем самым огнем, который я помнила, тем, что сводил меня с ума и пугал одновременно. Он не ответил. Вместо этого обхватил меня за талию и резко притянул к себе. Жестко, без возможности сопротивляться.
– Для этого, – его голос прозвучал низко и хрипло прямо у моего уха.
И прежде чем я успела что-либо осознать, его губы обрушились на мои.
Это было настоящее нападение. Яростное, жадное, отчаянное. В нём была вся та ярость, вся боль, все месяцы разлуки. Его язык требовал ответа, его руки прижимали меня к нему так, что я чувствовала каждый мускул его тела. Я попыталась вырваться, упереться ладонями в его грудь, но это было бесполезно. Ракс стоял, как скала. Сильный, мощный, такой как я его помнила последний раз. Внутри всё зажглось, затрепетало в ответ.
Он не отпускал. Одна его рука всё ещё держала меня за талию, а другой он с силой дёрнул молнию моего комбинезона вниз. Тонкая ткань не выдержала, комбинезон сполз с моих плеч и бесшумно упал на пол, оставив меня в одном лишь белье. Из его груди вырвалось низкое рычание, животное, первобытное.
– Ракс, что ты делаешь? Мы же в лифте! – попыталась я протестовать, но голос был слабым, предательски дрожащим.
– И что? – его ответ был коротким и безразличным ко всему. Его пальцы уже расстёгивали пряжку его штанов. Я услышала металлический лязг, и через мгновение его напряжённый, горячий член упёрся мне в живот, заставляя вздрогнуть всё моё существо.
Он подхватил меня на руки, его ладони обхватили мои бёдра, сильные пальцы впились в кожу. Одним резким движением он сорвал мои трусики. Я вскрикнула, но это был крик не столько протеста, сколько предвкушения.
Он прижал меня спиной к холодной стене лифта, его тело пригвоздило меня к ней. Головка члена надавила на мои половые губы, влажные и готовые принять его, и с одним мощным, безжалостным толчком он вошёл в меня. Глубоко. Наполняя и подчиняя.
Я закинула голову назад, издав немой крик. Боль? Нет. Это было нечто большее. Это было всепоглощающее чувство заполненности, единения, которого мне так не хватало все эти месяцы. Мои ноги сами обвились вокруг его бёдер, пальцы впились в его плечи. Я сама, сама столько раз мечтала об этом, вспоминала его по ночам, представляя его руки, его тело.
Он двигался во мне дико, жёстко, яростно. Каждый толчок был будто попыткой стереть между нами все эти месяцы разлуки, всю боль, все невысказанные слова. Его губы снова впились в мои, и этот поцелуй был уже другим – не только с жадностью, но и с какой-то безумной нежностью, которую я не ожидала от него. Я отвечала ему с той же страстью, кусая его губы, посасывая его язык от чего он ещё сильнее возбуждался, сжимал мои бедра вбиваясь толчками в моё тело.
Это была не просто физическая близость. Это была битва. Наказание. Прощение. Все смешалось в этом безумном, рискованном соитии в замершем лифте. Я видела, как он теряет контроль, как его тело напрягается в знакомом ритме, и чувствовала, как мое собственное натягивается, как тетива, готовая сорваться.
Когда волна экстаза накрыла нас обоих, он замер, его тело напряглось, и он с тихим стоном излился внутрь. Я чувствовала, как его горячее семя заполняет меня, и это осознание вызвало новую, ещё более сильную волну оргазма, вырвав из меня сдавленный крик.
Мы замерли, тяжело дыша, сплетённые воедино. Он не выходил из меня, его лоб уткнулся в мой лоб. Тишину нарушало лишь наше учащённое дыхание.
Он тихо прошептал:
– Моя дикарка... Что ты со мной сделала?
Он поднял голову, его глаза, все ещё тёмные от страсти, смотрели на меня с изумлением.
– Я никогда не терял контроль. Никогда.
Он не использовал защиту. В пылу, в этом безумии, он забыл обо всём. О последствиях, о правилах, о своей помолвке.
– Ведьма, – выдохнул он.
Но это было не оскорбление, это было признание его собственного поражения.
Глава 35
Постепенно безумие спало, уступая место трезвой, неудобной реальности. Холодная стена лифта, запах нашего секса, его семя, вытекающее по моим бёдрам. Я осторожно выскользнула из его объятий, чувствуя, как дрожат колени. Он не препятствовал, отступив на шаг, его взгляд был тяжёлым и неотрывным.
Молча, стараясь не смотреть на него, я подняла с пола свой комбинезон. Молния была сломана, ткань порвана. Я натянула его, чувствуя, как грубая ткань трётся о чувствительную кожу. Разорванные трусики сунула в карман, ощущая жгучую унизительность всего происходящего.
– Мне нужно вернуться, – сказала ему. – У меня смена не закончена. Мне грозит штраф. Выговор.
Он не ответил. Вместо этого он нажал кнопку. Лифт с мягким гулом поехал вверх. К его этажу. К пентхаусу.
– Ракс, ты слышал меня? – заговорила я снова, паника нарастала. – Меня уволят! Мне не дадут повышение! Из-за тебя!
Двери открылись перед роскошными апартаментами. Он вышел первым, развернулся, его рука снова обхватила моё запястье – твёрдо и неоспоримо.
– Я сказал, мне нужно... – начала я, пытаясь вырваться, но он просто потащил меня за собой в номер как вещь. Дверь захлопнулась за нами.
Я вырвала руку и отшатнулась от него к центру комнаты, сердце бешено колотилось, но теперь это была не страсть, а ярость.
– Какого чёрта? – выкрикнула я, скрестив руки на груди, впиваясь в него взглядом. – Я теперь не твоя рабыня! Ты не имеешь права держать меня здесь против моей воли! У меня из-за тебя проблемы будут! И вообще... – голос дрогнул, но я заставила себя выговорить, – у тебя же свадьба! Так какого чёрта ты тащишь меня в свой номер?
Он стоял, слушая мой взрыв, не сводя с меня своего тяжёлого взгляда. Двинулся на меня, привычным жестом расстегнул и сбросил на ближайшее кресло свою куртку. Пальцы потянулись к застёжке обтягивающей чёрной кофты. Он стянул её через голову и бросил следом.
Передо мной предстала его фигура – мощная грудь, покрытая шрамами, рельефный пресс. Я упрямо пыталась удержать взгляд на его лице, но когда его пальцы потянулись к пряжке ремня, я не выдержала. Взгляд сам опустился вниз, к его паху, где его член, всё ещё влажный от меня, снова был напряжён и готов.
– Я не буду с тобой спать, – заявила я, пятясь назад, чувствуя, как предательское тепло разливается по низу живота. – Не подходи ко мне.
Уголки его губ дрогнули в едва заметной, хищной улыбке.
– Ты уверена? – его голос был низким и манящим.
– Да! Уверена!
Я попыталась ловко обойти его, рванув к двери, но он оказался поразительно быстр. Его руки обхватили мою талию, и мы с грохотом повалились на огромную кровать, утопая в мягкости матраса. И тогда он рассмеялся. Коротко, глухо, но это был настоящий смех. Я замерла под ним, поражённая.
– Что с тобой произошло? – вырвалось у меня. – Ты смеяться научился?
Он не ответил. Легко обхватил оба моих запястья своей ручищей и поднял их над моей головой. Его тело прижало меня к матрасу. Губы снова запечатывая мне рот. Этот поцелуй был уже другим – не яростным, а... пожирающим. Медленным, глубоким, таким властным и мастерским, что у меня перехватило дыхание, а в коленях возникла предательская слабость. Он целовал меня, пока мир не поплыл, а сознание не затуманилось, пока я не забыла, зачем вообще сопротивлялась.
Когда он, наконец, отпустил мои губы, давая мне сделать судорожный вдох, перед глазами всё плыло. Он склонился к самому моему уху, и его шёпот, тихий и полный безраздельной власти, проник в самое нутро:
– Забудь о работе, гордячка. Ты больше не будешь работать ни одного дня.
Я попыталась что-то сказать, протестовать, но он продолжал.
– Моя женщина должна стонать только от любви. А спина у неё если и болит, то только от того, что спала неудобно.
Что это было? Признание? Приказ?
Я не успела понять, как его руки снова оказались на мне, грубо стаскивая испорченный комбинезон. Я попыталась вырваться, оттолкнуть его.
– Ракс, подожди! Мы должны поговорить! Ты не можешь просто... А-ах!
Но он не слушал. Он развернул меня спиной к себе, его руки крепко держали меня за бёдра, и одним влажным, уверенным толчком он снова вошёл в меня сзади. Глубоко, заполняя до предела. Стон сам сорвался с моих губ, предательский, полный того самого наслаждения, которое я тщетно пыталась отрицать.
Как я жила без этого? Без этой полноты, этого огня, разливающегося по жилам? Моё тело трепетало, откликаясь на каждый его жёсткий, размеренный толчок, но разум цеплялся за остатки гордости.
– Так... так нельзя... – выдавила я, чувствуя, как тает каждая клеточка. – Я не кукла... чтобы ты... м-м-м... делал со мной что хочешь... Я свободный человек... хочу сама... строить свою жизнь... а не быть... твоей любовницей... А-а-ах!
Он не отвечал словами. Его ответом была рука, которая скользнула вперёд, к моей груди, и его пальцы сжали сосок, сначала нежно, потом с возрастающей силой. Острая, сладкая боль смешалась с наслаждением, и нить моего жалкого протеста окончательно порвалась. Язык заплетался, в голове оставался только белый шум и нарастающая волна.
Он ускорился, и комната наполнилась звуками – его тяжёлое дыхание, мои сдавленные стоны, влажные шлёпки наших тел, слившихся в одном ритме. Я уже ничего не могла говорить, только чувствовать, как сжимается внутри, подчиняясь ему, требуя большего. Когда оргазм накрыл нас обоих, это было землетрясение, вырвавшее из меня дикий, бесконтрольный крик.
Мы замерли, он всё ещё был во мне, его грудь прижата к моей спине. Он тяжело дышал, и его губы коснулись моего уха.
– Второй раз уйти я тебе не дам, – прошептал он хрипло. – Я чуть не сдох без тебя. Думал, тебя люди Вейра’тор убили. Считал себя виноватым.
От этого неожиданного признания я совсем растерялась. Он, нависая со спины, наклонился, повернул моё лицо к себе и снова поцеловал – нежно, почти с отчаянием, будто пытаясь убедиться, что я здесь.
Когда он отпустил, я почувствовала, как он снова твердеет внутри меня, будто не в силах отпустить даже на секунду.
Я сама легла на кровать, соскользнув с него, и перевернулась на спину. Он не препятствовал, его серые глаза пристально изучали моё лицо. Я собрала остатки воли, глядя ему прямо в глаза, стараясь, чтобы голос не дрожал.
– А как же твоя невеста, Ракс? Ты ведь женишься. – Я сделала паузу, пытаясь отдышаться. – И своё мнение насчёт моего места в твоей жизни не поменяла. Любовницей я не буду. Нам лучше прекратить вот это всё. Мы должны разойтись. У тебя своя жизнь, у меня своя.
Глава 36
(Генерал Гар’Зул)
Точно ведьма. Самая настоящая.
Я смотрел на её спину, на изгиб талии и её упругую, аппетитную попку, и не мог оторвать взгляд. Когда я увидел её в холле... чёрт, я обрадовался как щенок, у которого вернули любимую игрушку. Мозг отключился напрочь. Остался только инстинкт, древний и примитивный: Забрать. Забрать себе. И больше не отпускать. Чтобы стонала в моих руках. Чтобы только моей была.
А её слова... её слова возвращали в реальность. Неприятную, колючую, полную обязательств и политических игр. Реальность, из которой я с радостью сбежал бы, заперевшись в этом номере с ней на неделю. Месяц. Навсегда.
«Нам лучше прекратить вот это всё. Мы должны разойтись. У тебя своя жизнь, у меня своя».
– Нет, – мой голос прозвучал резко и окончательно, пока я смотрел на её затылок. – Расходиться мы не будем. Больше я тебя не отпущу.
Она замолчала. Я почувствовал, как напряглись её плечи. Самое сложное было сказать дальше. Признаться не только ей, но и самому себе. Я сел на край кровати, ощущая холодок воздуха на коже. Потянулся за штанами и начал натягивать их, оттягивая момент.
– А с невестой... – я замолчал, задумавшись, застёгивая ремень. – Я поговорю. Чтобы она сама отказалась от меня.
Я поднял взгляд на Леру. Она обернулась, её глаза были широко раскрыты от изумления.
– Что? – выдохнула она.
– Ки’ре тоже не особо нужен этот брак, – пояснил я, вставая и подходя к мини-бару. Я налил себе стакан воды, чтобы занять руки, чтобы скрыть странную нервозность. – Это её отец и Вейра’тор... помешанные на родословных и выведении «лучшей породы» зора’тан. – Я с отвращением выдохнул эти слова. – Для них брак – это скрещивание, а не союз. Ки’ра... она холодная и умная. У неё свои планы, и я в них, скорее всего, просто помеха, такой же заложник обстоятельств, как и я.
Я сделал глоток воды, глядя на Леру поверх стакана.
– Я дам ей повод для разрыва. Такой, от которого не смогут отказаться её гордость и её семья. Это будет чистая формальность. Политический ход.
Я поставил стакан. Воздух в комнате снова сгустился, но теперь от невысказанного, от новой, хрупкой возможности, которую я сам только что создал.
– Так что о «расставании» можешь забыть, – закончил я, и в моём голосе снова зазвенела привычная сталь. – Ты никуда не уйдёшь. Особенно теперь.
– То, что у тебя не будет невесты, ничего не меняет, – заявила она, и в её голосе снова зазвенела та самая сталь, что сводила меня с ума. – Я так и останусь твоей любовницей. А я уже сказала, что мне такая жизнь не подходит. У меня тоже есть свои принципы и...
Принципы. Услышав это слово, я почувствовал, как внутри всё сжимается от раздражения. Она снова упирается. Снова строит из себя неприступную крепость, хотя только что трепетала и стонала в моих руках.
Я не дал ей договорить. Резко развернувшись, я в два шага оказался перед ней. Она инстинктивно отпрянула, но я не стал её хватать. Я навис над ней, заставляя её запрокинуть голову, чтобы встретиться со мной взглядом.
– Ты ничего не поняла, – прорычал я. – Я не предлагаю тебе роль любовницы. Я предлагаю тебе быть моей. Полностью. Без всяких «но» и дурацких «принципов», которые ты надумала себе в своей упрямой голове.
Я видел, как её глаза расширились от шока, но я не остановился. Яростная, накопленная за месяцы разлуки и бессилия энергия требовала выхода.
– Ты думаешь, я стал бы рушить политический альянс, который стоил мне месяцев унижений и уступок, ради того, чтобы ты была моей любовницей? – моё презрение к самой этой идее было неподдельным. – Если бы я хотел просто тело в своей постели, у меня не было бы отбоя от желающих, и мне не пришлось бы три месяца рыскать по всей окраине Империи, как последний идиот, пытаясь найти одну-единственную сбежавшую землянку!
Я видел, как она сглотнула, как дрогнули её ресницы. Но она не опустила взгляд. Чёрт возьми, эта её неуёмная гордость.
– Ты хочешь «строить свою жизнь»? – я усмехнулся, коротко и беззвучно. – Прекрасно. Строй. Но строиться она будет рядом со мной. Ты хочешь уважения? Ты его получишь. Но не потому, что будешь ползать по чужим коврам в роли служанки, а потому, что будешь стоять рядом со мной. На равных.
Я сделал паузу, давая ей осознать мои слова. В комнате повисла тяжёлая, наэлектризованная тишина.
– Ты спрашиваешь, что ты будешь значить в моей жизни? – мой голос опустился до опасного шёпота. – Всё. Ты будешь значить всё. И я сожгу дотла любого, кто посмеет сказать, что ты чего-то недостойна. Включая тебя саму.
Я отступил на шаг, всё ещё не сводя с неё взгляда, бросая ей вызов, требуя ответа. Не словами. Всем своим существом. Она могла протестовать, могла злиться, но она не могла отрицать правду, которая висела между нами – правду о той силе, что тянула нас друг к другу, ломая все условности и принципы.
Это было странно, нелогично, пугающе, но я уже не пытался бороться с этим притяжением как раньше, потому что принял решение. И моё решение было нарушить все правила зора'тан. А для этого мне необходимо было отвезти Леру на мою родную планету.
Глава 37
Ракс смотрел на меня так, словно видел насквозь. Словно все мои «принципы», которые я так чётко разложила по полочкам, были всего лишь бумажной ширмой для него, а за ней – та самая Лера, что скучала по его прикосновениям и плакала, узнав о его помолвке. Его слова – «ты будешь значить всё» – сломали мою идеально выстроенную стену. Она ещё не рухнула, но уже была близка к этому.
Я хотела спорить. Хотела кричать, что он не может просто так распоряжаться моей жизней, что я не вещь. Но что-то внутри, что-то глубокое и тихое, цеплялось за эти слова, как утопающий за соломинку. Всё. Какое пугающее и прекрасное слово. И мне очень хотелось верить ему.
Ракс не стал ждать моего ответа. Он, казалось, уже всё решил. Повернулся, подключил коммуникатор и что-то быстро продиктовал. Через минут десять в номер доставили пакет с одеждой. Дорогую, качественную одежду: тёмные штаны и свободную тунику из мягкой ткани. И, что самое удивительное, нижнее белье моего размера. Эта внимательность к мелочам смущала и обезоруживала куда сильнее, чем его грубая сила. Он молча указал на них взглядом.
– Ты больше не будешь носить одежду служащего. Переоденься, мы улетаем.
Как всегда, как самый настоящий военный он принял решение и начал действовать. Меня задевало, что он даже не считается с моим мнением, но с другой стороны, я ведь сама хотела быть с Раксом. И если всё, что он сказал, было правдой, то мне просто надо было смириться с его характером и привычкой командовать.
Я переоделась в ванной, с наслаждением примеряя новую одежду. Она сидела идеально. Я смотрела на своё отражение – бледное, с разгорячёнными румянцем на щеках, со слишком яркими глазами. Пыталась вернуть себе маску безразличия, но не получалось.
Его слова «Ты будешь значить всё» звенели в ушах, смешиваясь со стыдом, гневом и проклятой, непобедимой надеждой.
Когда мы вышли из номера, он шёл рядом и держал меня за руку, его присутствие было осязаемым, как магнитное поле. И как оказалось, в отеле меня уже давно «потеряли». Едва мы вышли в холл, как управляющая, матрона Зейра, заметив меня, ринулась к нам с лицом, искажённым яростью.
– Вала! – прорычала она, тыча в меня пальцем. – Где ты пропадала?! Это безобразие! Бросать смену, оставлять технику без присмотра! Вас не могли найти два часа! Два часа рабочего времени! Вы потеряли все свои привилегии! Все! О любом повышении можете забыть на полгода, как минимум! После такого халатного отношения...
Она продолжала изливать поток гнева и угроз. Я стояла и молча смотрела ей в глаза, спокойно, почти отстранённо, давая ей выговориться. Внутри всё кипело, но я не подавала вида. Эта работа, этот жалкий рейтинг, этот шанс на клочок земли – всё это вдруг показалось таким маленьким и незначительным по сравнению с тем, что сейчас творилось у меня в душе.
Именно тогда заговорил Ракс. Его низкий голос мгновенно перекрыл визгливый голос управляющей.
– Не думаю, что вам стоит так разговаривать с кем-то из вашего персонала, – произнёс он, и его ледяной тон заставил Зейру резко обернуться, на мгновение потеряв дар речи.
Он продолжил, его слова были отточенными и смертельно опасными в своей вежливости:
– Ваша сотрудница оказала мне неоценимую помощь по личному вопросу, и я был ей крайне благодарен за оперативность. Но после того, что я только что услышал... – он медленно окинул взглядом холл, – я вряд ли остановлюсь здесь в будущем. И, полагаю, другим сотрудникам вряд ли стоит задерживаться в заведении, где так обращаются с такой обязательной и честной девушкой, как Рия Вала.
Он не стал ждать ответа. Его пальцы мягко обхватили мою руку выше локтя. И он повёл меня вперёд, мимо ошарашенной, побелевшей управляющей, мимо замерших портье, мимо всех этих людей, для которых я уже несколько месяцев была всего лишь «Вала», винтик в системе.
Как только мы вышли из отеля, к нам плавно опустился аэромобиль высшего класса.
Дверца аэромобиля бесшумно отъехала, открывая роскошный салон с мягкими кожаными сиденьями. Я машинально сделала движение, чтобы сесть напротив, как подобает... кому? Уже не служанке. Но кто я теперь?
Его рука на моей талии мягко, но неуклонно направила меня на широкое сиденье рядом с ним. Он опустился рядом, его бедро коснулось моего, и он откинулся на спинку, его мощная рука легла на подголовник позади меня, не обнимая, но и не позволяя отодвинуться.
Аэромобиль плавно взмыл в воздух, и сиреневое небо Новии поплыло за стеклом. Я смотрела на него, пытаясь прочитать что-то в его каменном профиле.
– Куда мы? – наконец спросила я, нарушая тишину герметизированного.
Он медленно повернул ко мне голову. В его глазах читалась та же решимость, что и прежде, но теперь в них появилась какая-то новая глубина.
– Я обещал познакомить тебя со своей матерью, – произнёс он ровно. – Пришло время.
Что? Губы сами вытянулись в овальную форму.
Знакомство с матерью... Это было больше, чем просто жест. В их культуре, как я успела понять из «Ока», это означало нечто серьёзное. Официальное признание. Признание меня кем-то... значимым.
Прежде чем я успела что-то сказать, на его запястье мягко прозвучал сигнал входящего вызова. Ракс хмуро взглянул на коммуникатор, но всё же принял его. Прямо перед нами в воздухе вспыхнул голографический экран.
И я увидела её.
Ки’ра Амрони из Дома Крин’тарос. Его невеста.
Она была прекрасна. Холодной, отточенной красотой закалённого кристалла. Её безупречные серебристые волосы были убраны в строгую причёску, а светлые глаза, лишённые всякой теплоты, медленно, без суеты, скользнули по мне. Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Её взгляд был подобен скальпелю – безжалостным и аналитическим. Затем она перевела его на Ракса.
– Как я понимаю, наша свадьба отменяется? – её голос был ровным и спокойным, без тени эмоций.
Ракс, не моргнув глазом, кивнул.
– Совершенно верно. Можешь сообщить отцу?
– Да, сообщу, – она не выглядела ни удивлённой, ни расстроенной. Её тон оставался бесстрастным. – Причина?
Уголок губ Ракса дрогнул в подобии усмешки.
– Не сошлись характерами. Устроит?
На лице Ки’ры на мгновение мелькнула лукавая улыбка, но тут же всё исчезло, будто мне померещилось.
– Вполне, – ответила она так же ровно. – Удачи вам, генерал. И... вашей спутнице.
С этими словами связь прервалась, и экран погас. Я сидела, не в силах пошевелиться, переваривая только что произошедшее. Он только что... разорвал помолвку. Прямо передо мной. Так легко, так буднично. И его невеста... она отреагировала так, словно это был ожидаемый деловой вывод, а не крах личных планов.
Я повернулась к Раксу, глазами выспрашивая ответы на миллион вопросов. Он встретил мой взгляд, и в его серых глазах я, наконец, увидела не просто желание или решимость. Я увидела признание.
Он сдержал своё слово. И теперь мы летели на Жотар. К его матери.
