Текст книги "Кровь двух миров (СИ)"

Автор книги: Лия Норд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Тишина в Зале Трех Домов не исчезла. Она просто изменила форму. Стала плотнее. Тяжелее. Более выжидающей. Солариарх медленно вернулся на свое место и сел, не сводя взгляда с карты Разломов. Пальцы его легко коснулись подлокотника трона, и светящиеся линии на стене едва заметно дрогнули, будто откликнулись на его присутствие. – Достаточно теории, – произнес он наконец. Голос прозвучал спокойно, но в нем больше не было места для обсуждений. – Нам нужны действия. Лиор медленно вернулся на свое место, не отводя взгляда от отца. Каэль остался стоять неподвижно. Лишь едва заметное движение крыльев выдало, что он все еще слушает. Архонт Аэрон слегка повернул голову. – Какие именно действия ты предлагаешь? Солариарх не ответил сразу. Он поднялся. И в тот же момент в зале словно изменилось само ощущение пространства – не резко, не очевидно, но так, как меняется воздух перед грозой. – Наследница Разлома больше не может оставаться вне нашего контроля. Несколько советников переглянулись. Лиор едва заметно напрягся. – Ты предлагаешь устранение? – спокойно спросил Архонт. – Я предлагаю контроль, – поправил Солариарх. – Если устранение невозможно без риска пробуждения Разломов, значит, мы должны первыми добраться до нее. – И что именно ты подразумеваешь под «добраться»? – уточнил Лиор. Солариарх посмотрел на сына. И на этот раз в его взгляде не было ни отцовской мягкости, ни привычной дипломатии. Только власть. – Привести ее сюда. В зале повисло короткое, почти хрупкое молчание. Каэль медленно поднял взгляд. – Живой? – Да. – Добровольно? – уточнил Архонт. Солариарх не ответил сразу. И этого было достаточно. Лиор тихо выдохнул. – Ты хочешь не разговора с ней, – произнес он. – Ты хочешь заложницу. – Я хочу стабильности, – холодно ответил Солариарх. – И если для этого нужно изменить ее положение в этом мире, я готов принять последствия. Архонт Аэрон медленно шагнул вперед. – Это опасный путь. – Любой путь опасен, – ответил Солариарх. – Вопрос лишь в том, какой из них не приведет к гибели Эйрилона. Каэль наконец заговорил. – Если она действительно Наследница, попытка насильственного перемещения может спровоцировать неконтролируемый Разлом. – Тогда ты предлагаешь ждать? – резко спросил один из советников. Каэль посмотрел на него спокойно. – Я предлагаю не превращать угрозу в катастрофу. Лиор снова поднялся. – А если она не угроза? Все взгляды вновь обратились к нему. – Тогда вы собираетесь начать войну с человеком, который даже не знает, что является ее причиной. Солариарх медленно подошел к карте. Его ладонь зависла над центральной линией Разломов. – Войну мы можем начать и без этого. Он чуть повернул голову. – Но проиграть ее мы не имеем права. В зале снова стало тихо. И на этот раз тишина была иной. В ней уже не было спора. В ней появилось решение, которое еще никто не произнес вслух полностью. Только Каэль это понял раньше остальных. Потому что именно он чаще других выполнял такие решения. И именно он чаще других знал, чем они заканчиваются. Он медленно опустил взгляд, а потом тихо произнес – Если вы отдаете этот приказ, я отправлюсь за ней. Лиор резко повернулся. – Один? Каэль встретил его взгляд. – Так меньше шансов спровоцировать Разлом. Архонт Аэрон посмотрел на Солариарха. – Это рискованно. Солариарх закрыл глаза на секунду. А потом произнес – Тогда решение принято. И в этот момент судьба Эллианны впервые была официально оформлена как военная операция Эйрилона.

Несколько секунд никто не двигался. Словно само произнесенное решение еще не успело окончательно закрепиться в реальности. Потом Солариарх медленно опустил руку. И это стало знаком. Совет завершен. Легкий шум прошел по залу – движение одежд, едва слышные шаги, тихие обмены взглядами. Но никто не спешил уходить. В таких залах никогда не уходят сразу. Здесь принято сначала пережить сказанное. Лиор остался стоять у своего места. Он смотрел на отца, но в его взгляде больше не было привычного уважения, смешанного с спокойной уверенностью наследника. Только напряжение. – Ты отправляешь его одного, – произнес он наконец. Солариарх не сразу ответил. – Каэль лучше всего подходит для этой задачи. – Это не ответ, – спокойно сказал Лиор. Архонт Аэрон наблюдал за ними молча, не вмешиваясь. Каэль стоял чуть в стороне, словно уже мысленно отделился от этого зала. – Он не просто командующий, – продолжил Лиор. – Он единственный, кто видел ее. И ты отправляешь его туда, где любое неверное решение может стоить нам Разлома. Солариарх посмотрел на сына. – Ты предлагаешь иной вариант? Лиор на мгновение замолчал. И это молчание было честнее любого ответа. – Я предлагаю не делать из нее цель, пока мы не понимаем, кто она. – Время уже вышло, – спокойно ответил Солариарх. Лиор слегка сжал пальцы. – Время вышло у тебя, – тихо сказал он. – Но не у нее. Эти слова повисли в воздухе. Каэль медленно повернул голову в его сторону. Очень спокойно. Слишком спокойно. – Ты говоришь так, будто уже решил, кто она для нас, – произнес он. Лиор встретил его взгляд. – Я говорю так, потому что ты уже видел ее. Пауза. Короткая. Но достаточно тяжелая, чтобы в ней уместилась вся правда, о которой никто не хотел говорить вслух. Каэль не ответил сразу. Потом тихо произнес – Видел. И больше ничего. Архонт Аэрон чуть наклонил голову. – Это упрощает задачу. Лиор резко повернулся к нему. – Упрощает? – Да, – спокойно ответил Архонт. – Потому что теперь у нас есть не только приказ и пророчество. У нас есть личное восприятие. Он посмотрел на Каэля. – А это всегда влияет на исход операции. Солариарх поднялся. – Достаточно. Голос прозвучал окончательно. Без возможности продолжения. – Решение принято. Каэль отправляется немедленно. Лион обеспечит наблюдение. Люменор предоставит доступ к архивам.

Лиор резко шагнул вперед. – И это все? Солариарх посмотрел на него. И в этот раз в его взгляде мелькнуло что-то почти человеческое. – Нет, – произнес он. – Это только начало. Потом он отвернулся. И этим жестом закрыл разговор. Один за другим участники Совета начали покидать зал. Первым – представители Люменора. Затем советники Солариарха. Архонт Аэрон задержался на мгновение дольше остальных, бросив короткий взгляд на карту Разломов. Потом тоже ушел. В зале остались трое. Лиор. Каэль. И тишина, которая между ними стала плотнее любого слова. Лиор медленно повернулся к нему. – Ты уже решил, что сделаешь с ней? – тихо спросил он. Каэль ответил не сразу. И в этом молчании не было уклонения. Только честность, которую он редко позволял себе показывать. – Я еще не решил, – сказал он наконец. Пауза. – Но уже знаю, что не смогу просто выполнить приказ. Лиор посмотрел на него долго. Очень внимательно. – Тогда ты уже опоздал, – тихо произнес он. И вышел из зала.

Лиор покинул зал Совета не сразу направился в свои покои. Он шёл по длинным коридорам дворца так, словно каждый шаг был продолжением мыслей, которые не успели прозвучать вслух. Камень под сводами был холодным, идеально выверенным, без единой лишней линии, и от этого казался ещё более безжизненным на фоне того, что происходило внутри него самого. Когда он свернул в верхнюю галерею, там уже почти никого не было. Это место редко посещали даже слуги, и именно поэтому Лиор позволял себе приходить сюда, когда нужно было остаться наедине с тем, что невозможно было разобрать ни в одном официальном разговоре. Он остановился у широкого окна. Внизу раскинулся Аэларис – город, который привык казаться вечным. Парящие мосты соединяли острова, свет двух лун ложился на белый камень мягкими переливами, и всё это выглядело настолько гармонично, что почти скрывало истинную природу этого мира, построенного на контроле, страхе и древних договорах, о которых предпочитали не вспоминать вслух. Лиор долго смотрел вниз, не двигаясь. И только когда дыхание стало ровнее, позволил себе опустить внутреннее напряжение, которое держал на протяжении всего Совета. Не усталость и не сомнение. Скорее привычку постоянно оставаться в роли, которую от него ждали. Перед внутренним взором постепенно начали всплывать не слова, не спор и не голоса Совета, а отдельные образы, которые он не произносил ни разу и не позволял себе формулировать даже мысленно до конца.

Река в человеческом городе. Тихая поверхность воды, которая казалась слишком спокойной для места, где мир людей соприкасался с чем-то большим, чем он способен был объяснить. Женщина, стоящая у берега так естественно, будто она принадлежит этому месту, и одновременно совершенно ему не принадлежала. Она не искала ничего необычного и не ждала чуда. И именно поэтому всё необычное само нашло её. Лиор помнил, как она не сразу заметила его присутствие. А когда заметила, в её взгляде не появилось ни узнавания, ни страха, ни той реакции, к которой он привык за столетия своей жизни. Только короткое человеческое недоумение, в котором было больше реальности, чем во всех официальных залах Эйрилона вместе взятых. Он тогда не приблизился. Не представился. Не вмешался. Он просто наблюдал, оставаясь в тени, как привык делать всегда, когда ситуация ещё не требует вмешательства, но уже начинает выходить за пределы случайности. И именно тогда произошло то, что он до сих пор не позволял себе называть напрямую. Старуха у воды подняла руку, и в этот момент воздух вокруг реки изменился так, будто сама ткань мира на мгновение стала тоньше. Лиор почувствовал это сразу. Не глазами и не разумом. Чем-то гораздо более древним, чем логика и наблюдение. Перо появилось в её ладони так естественно, словно оно всегда принадлежало этому моменту. И в этом не было иллюзии или трюка. Не было ошибки. Только факт, который не вписывался ни в одну из известных ему закономерностей. Он не вмешался тогда. И это было решением, о котором он не сожалел и не гордился. Просто констатация. Потому что вмешательство в тот момент ничего бы не изменило. Лиор медленно опустил взгляд на собственную ладонь, словно пытаясь вернуть себе ощущение контроля над происходящим. Но контроль не возвращался так, как он привык. В памяти всплыл другой образ – более ранний, не менее чёткий, но ещё более закрытый. Озеро Мирай. И женщина, которую он видел там до того, как события начали складываться в цепь, от которой теперь нельзя было отступить. Он долго стоял у окна, не двигаясь. И только спустя несколько мгновений тихо произнёс, почти беззвучно, так, чтобы эти слова остались только внутри него самого – Это не должно было совпасть. Но совпало. И теперь в его мире существовало нечто, чего не должно было существовать одновременно. Два следа. Два пера. И одна женщина, которая пока ещё не понимала, что её жизнь уже перестала быть только её собственной. И на мгновение ему показалось, что этот человек и тот, кто стоял у реки, – два разных существа. Он медленно выпрямился. – Если бы ты знала, кто я, – произнес он уже тише, – ты бы смотрела иначе. Пауза. И почти сразу – другое, уже более холодное – Но ты не знаешь. Он отвернулся и пошел дальше по галерее. Шаги звучали ровно. Как всегда. Как положено наследнику. Но внутри уже появилось то, чего не было там раньше. Трещина. Небольшая. Едва заметная. И именно такие трещины первыми разрушают стены, которые кажутся вечными.

Когда Лиор подошёл к восточному крылу дворца, солнце уже окончательно скрылось за облаками, уступив место холодному сиянию двух лун. В этой части дворца всегда было тихо. Сюда редко заходили без приглашения. Высокие двери из светлого дерева распахнулись почти сразу, словно хозяйка давно почувствовала его приближение. – Ваше Высочество, – с улыбкой произнесла служанка, слегка поклонившись. – Госпожа Серания просила, чтобы вас проводили сразу. Лиор лишь коротко кивнул. Он хорошо знал дорогу. Пройдя длинную анфиладу комнат, он остановился перед открытой дверью. Серания стояла у высокого окна спиной к нему. Тонкое платье цвета ночного серебра мягко струилось по полу, а четыре золотистых крыла были сложены за спиной так изящно, словно являлись продолжением её силуэта. Она не обернулась сразу. – Совет закончился? – спросила она, продолжая смотреть на вечерний город. – Несколько минут назад. – Судя по тому, что ты пришёл ко мне, всё прошло хуже, чем я ожидала. Лиор тихо усмехнулся. – Ты по-прежнему читаешь меня лучше всех. Только тогда она повернулась. Серания была удивительно красивой женщиной. Не той красотой, которая ослепляет с первого взгляда, а той, которую начинаешь замечать постепенно. Правильные черты лица, светлая кожа, длинные волосы цвета тёмного мёда и спокойные зеленые глаза, в которых почти никогда нельзя было прочитать её настоящие мысли. Она подошла ближе. Не торопясь. Остановилась совсем рядом. – Ты выглядишь усталым. – Сегодня многие говорили. – А ты слишком много слушал. Она подняла руку и осторожно поправила выбившуюся прядь его волос. Жест был настолько привычным, что Лиор даже не подумал отстраниться. – Архонт снова оказался прав? – спросила она негромко. – Хуже. – Значит, прав оказался кто-то другой? Лиор посмотрел ей в глаза и устало улыбнулся. – Боюсь, сегодня правых было слишком много. Серания тихо рассмеялась. – Тогда Эйрилон ждут тяжёлые времена. Несколько секунд они просто молчали. Она первой нарушила тишину. – Это связано с Наследницей? Лиор поднял взгляд На мгновение ему захотелось ответить честно. Рассказать обо всём. О пророчестве. О споре с отцом. О женщине, которая каким-то образом уже успела изменить привычный ход его мыслей. Но он промолчал. Потому что привычка хранить государственные тайны была сильнее желания разделить с кем-то тревогу. Серания заметила это сразу. Она знала его слишком давно. – Значит, связано, – тихо сказала она. В её голосе не было ни ревности, ни любопытства. Только понимание. Она сделала ещё один шаг и, положив ладони ему на грудь, негромко произнесла – Иногда мне кажется, что ты приходишь ко мне не потому, что тебе нужен покой. Лиор вопросительно посмотрел на неё. – А потому, что здесь ты можешь хотя бы ненадолго перестать быть наследным принцем. Он не ответил. Вместо этого осторожно накрыл её ладонь своей. И впервые за весь этот день почувствовал, что напряжение, с которым он вышел из Зала Трёх Домов, стало немного слабее. За окнами медленно шумел ветер. Серания долго смотрела на него, словно пыталась понять то, что он так старательно скрывал. Потом едва заметно улыбнулась. – Ты снова слишком много думаешь. – Это моя худшая привычка. – Нет, – тихо возразила она. – Твоя худшая привычка – делать вид, что тебя ничего не тревожит. Она подошла ближе. Совсем близко. Лиор почувствовал знакомый аромат цветущего мирта, который всегда сопровождал её. Этот запах уже давно стал для него символом дома. Места, где не нужно было притворяться сильнее, чем есть. Серания осторожно коснулась его щеки. – Сегодня ты впервые пришёл ко мне не за ответами. – А за чем? Она улыбнулась. – За тишиной. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Лиор накрыл её ладонь своей. – Наверное, ты права. Она ничего не ответила. Лишь медленно приподнялась на носки и коснулась его губ лёгким поцелуем. Без страсти. Без игры. Так, словно пыталась разделить с ним усталость этого дня. Лиор ответил не сразу. Но когда всё же обнял её, напряжение, которое сковывало его после Совета, наконец начало отступать. Но тут ему было не до прелюдий. Резко отодвинул платье у части разреза, приспустил свои штаны, поднял ее за бедра и вошел. Дико, страстно. Губы соединялись до боли. Лиор подвинулся к окну, посадил ее на подоконник и не выходя продолжил то, что задумал. Он хотел выбить из себя накопившийся груз, напряжение и освободиться от тяжелого дня. Серания знает, что она будет просто использована. И ее не останавливало даже это. Потому что у нее был свой взгляд. Они смотрели друг на друга не отводя глаза. Затем Лиор взял ее за бедра и пошел в сторону кровати. Почти кинул ее, но тут же перевернул ее на живот и вошел в нее, шлепая за ягодицы. Так он двигался несколько минут и закончив со стоном, остановился, закрыв глаза. Платье запуталось, волосы растрепаны. Серания лежала неподвижно еще какое то время. Оставшись наедине, они больше не нуждались в словах. Для них это не было чем-то запретным или неожиданным. Так происходило уже не первый год. Без обещаний. Без надежд на будущее, которого у них, возможно, никогда не будет. В эту ночь они просто были рядом. Так, как умели только двое людей, давно знавших друг друга.

Первые лучи утреннего света медленно проникали в покои сквозь полупрозрачные занавеси. Серания проснулась раньше. Некоторое время она молча наблюдала за Лиором. Во сне его лицо казалось удивительно спокойным, почти мальчишеским, и только сейчас можно было забыть, что перед ней наследник Солариса, человек, которому однажды предстоит принять на себя судьбу всего Эйрилона. Она осторожно убрала со лба прядь его волос. Лиор открыл глаза почти сразу. – Доброе утро, – тихо сказала она. Он улыбнулся. И эта улыбка была настоящей. – Доброе. Некоторое время они молчали. Потом Лиор медленно сел на край постели. Вместе с возвращающимся сознанием возвращались и обязанности. Совет. Отец. Каэль. Наследница. Словно почувствовав перемену, Серания тихо произнесла – Ты уже снова далеко. Он посмотрел на неё виновато. – Прости. Она покачала головой. – Не извиняйся. Я всегда знала, что однажды Эйрилон будет требовать тебя чаще, чем я. Лиор взял её руку и легко коснулся губами её пальцев. – Ты заслуживаешь большего. В её зелёных глазах промелькнула едва заметная грусть. – Возможно. Но сегодня мне достаточно и этого. Он задержал её взгляд ещё на мгновение, затем поднялся. Служанки ещё не появились, дворец только начинал просыпаться. Застегнув тёмный камзол, Лиор обернулся у самой двери. Серания всё ещё сидела на постели, и золотистые крылья мягко переливались в лучах восходящего света. Она улыбнулась ему. Тепло и спокойно. Так улыбаются человеку, которого любят без условий. Лиор ответил такой же улыбкой и вышел. Дверь закрылась почти бесшумно. Серания ещё долго смотрела ей вслед. Почему-то впервые за много лет её не покидало странное чувство, что совсем скоро в жизнь Лиора войдёт нечто, с чем не сможет соперничать ни любовь, ни долг, ни даже время. И сама того не понимая, она уже начинала его терять. Но ни он, ни Серания ещё не знали, что эта ночь станет одной из последних, когда их жизнь казалась такой привычной.

Глава 5 Разлом

Рабочий день закончился, когда за окнами фонда уже начали зажигаться фонари. Последние посетители давно разошлись, в длинных коридорах воцарилась привычная вечерняя тишина, а сотрудники один за другим покидали старинное здание, прощаясь до завтра. Эллианна задержалась ненадолго, чтобы закончить описание нескольких рукописей, и только потом выключила настольную лампу. На мгновение она задержалась возле окна. С высоты третьего этажа город казался удивительно спокойным. Машины медленно скользили по мокрым после недавнего дождя улицам, в витринах магазинов отражались огни рекламы, люди спешили домой, даже не подозревая, что совсем рядом может существовать другой мир – настолько близкий, что порой между ними остается лишь едва заметная трещина. Эта мысль возникла неожиданно. Эллианна нахмурилась. Еще месяц назад подобное показалось бы ей нелепой фантазией, но теперь она уже не была уверена, где заканчивается воображение и начинается реальность. За последние недели произошло слишком много вещей, которым не находилось разумного объяснения. Странные сны повторялись почти каждую ночь, зеркала иногда искажали отражение всего на одно короткое мгновение, будто показывали не квартиру, а совершенно другое место, а шепот, который она время от времени слышала, становился всё отчетливее. Он не пугал ее так, как в первые дни. Скорее заставлял прислушиваться, надеясь однажды различить среди бесконечного шелеста хотя бы одно понятное слово. Она взяла сумку и уже собиралась уходить, когда машинально коснулась внутреннего кармана. Пальцы сразу нащупали два пера. Это простое движение давно стало привычкой. Иногда ей казалось, что она носит их с собой лишь потому, что так и не смогла заставить себя выбросить необычные находки. Иногда убеждала себя, что однажды обязательно отдаст их на экспертизу, чтобы узнать, какой птице они принадлежат. Но в глубине души прекрасно понимала: дело совсем не в этом. Эти перья были единственным материальным доказательством того, что всё случившееся не привиделось ей. Она осторожно достала одно из них. Тонкие серебристо-белые волокна мягко переливались в свете лампы, словно были сотканы не из обычного пера, а из самого света. За всё время оно ничуть не изменилось. Не помялось, не потускнело и не потеряло своей удивительной легкости. Эллианна провела по нему кончиками пальцев, и в ту же секунду ей показалось, будто кто-то едва слышно произнес ее имя. Она резко обернулась. Кабинет был пуст. Дверь оставалась закрытой. За стеклянной перегородкой уже никого не было. Несколько секунд она неподвижно прислушивалась, ощущая, как сердце начинает биться быстрее, но вокруг царила самая обычная вечерняя тишина. Только где-то далеко в коридоре хлопнула дверь, а затем снова наступило безмолвие. Эллианна медленно улыбнулась самой себе. – Кажется, мне действительно пора в отпуск, – тихо произнесла она, убирая перо обратно. Она выключила свет, закрыла кабинет и вышла на улицу. Прохладный вечерний воздух приятно коснулся лица. После дождя город пах мокрым асфальтом, липами и свежестью, и на какое-то время тревога отступила. Она неспешно шла знакомой дорогой, стараясь не думать ни о странных снах, ни о перьях, ни о женщине, исчезнувшей у реки так же внезапно, как появилась. Однако мысли всё равно возвращались к одному и тому же. Почему именно она? Почему все эти необъяснимые события начали происходить именно сейчас? И почему с каждым днем ей всё сильнее казалось, будто кто-то незримо наблюдает за ней, терпеливо ожидая момента, когда она наконец перестанет сопротивляться тому, чего пока совершенно не понимала? Когда Эллианна открыла дверь квартиры, ее встретила привычная тишина. Такая знакомая, что раньше она почти перестала ее замечать. Но сегодня в этой тишине было что-то другое. Не тревожное. Не угрожающее. Скорее... выжидающее. Она поставила сумку на тумбу, машинально сняла обувь и направилась на кухню, чтобы поставить чайник. Этот простой вечерний ритуал всегда помогал ей переключиться после работы, однако сегодня даже звук льющейся в чайник воды показался непривычно громким. Пока вода закипала, Эллианна прошла в гостиную и остановилась перед книжным шкафом. Ее взгляд почти сразу нашел ту самую книгу, над которой она работала последние недели. Старинный переплет, потемневшая кожа, незнакомые символы...Она сама не заметила, как протянула руку, собираясь снова открыть ее. И в этот момент во всей квартире погас свет.

Темнота наступила так внезапно, что Эллианна невольно вздрогнула. Несколько секунд она просто стояла неподвижно, прислушиваясь к тишине. Затем перевела взгляд на окно. Фонари во дворе продолжали гореть ровным желтоватым светом. В соседнем доме светились окна, на балконе напротив мужчина спокойно поливал цветы, словно ничего не произошло. Значит, электричество не отключали. Свет исчез только в ее квартире. Она машинально потянулась за телефоном, лежавшим на журнальном столике, и включила фонарик. Тонкий луч света разрезал темноту, выхватывая знакомые очертания мебели. Всё оставалось на своих местах: диван, кресло, фотографии на полке, старинные часы, которые достались ей от деда. Всё выглядело привычно, и именно это немного успокоило. – Ну вот... – тихо сказала она самой себе. – Скорее всего, выбило автомат. Она произнесла это вслух не потому, что была уверена в своей правоте. Иногда человеку достаточно услышать собственный голос, чтобы тревога немного отступила. Эллианна направилась в коридор. Свет фонарика скользил по стенам, задерживаясь на рамках с фотографиями, на небольшом зеркале возле входной двери, на деревянной вешалке, где висело её пальто. Она уже почти дошла до электрощитка, когда услышала звук. Тихий. Настолько тихий, что сначала решила – показалось. Будто где-то далеко упала капля воды. Потом ещё одна. Она остановилась. В квартире снова стало совершенно тихо. Эллианна прислушалась, ожидая услышать привычное тиканье часов или шум машин за окном, но вместо этого до неё донёсся едва уловимый шелест. Он был похож на ветер, проходящий сквозь густую листву. Она нахмурилась. Открытых окон не было. Несколько секунд она убеждала себя, что звук доносится с улицы, однако чем дольше стояла неподвижно, тем отчётливее понимала: шелест раздавался совсем рядом. Из глубины квартиры. Туда, где заканчивался узкий коридор и начиналась небольшая библиотека. Эллианна медленно пошла вперёд. Каждый шаг отдавался глухим стуком в тишине. Телефон освещал всего несколько метров впереди, и темнота за пределами этого круга казалась непривычно густой. Она уже собиралась повернуть к библиотеке, когда луч света неожиданно дрогнул. Экран телефона мигнул. На долю секунды погас. Затем снова загорелся. И в этот короткий миг Эллианне показалось, что стены коридора исчезли. Вместо них перед ней простирался незнакомый лес. Высокие деревья с серебристой корой уходили в темное небо, между их стволами клубился лёгкий туман, а где-то вдалеке слышался шум воды. Изображение исчезло так же внезапно, как появилось. Перед ней снова был обычный коридор. Эллианна резко выдохнула и крепче сжала телефон. – Нет... – прошептала она. – Так не бывает...Она сделала ещё один шаг. И именно в этот момент зеркало, висевшее на стене напротив, пошло мелкой рябью. Не треснуло. Не запотело. Оно словно перестало быть стеклом. Его поверхность дрогнула, как гладь озера, в которую только что бросили маленький камень. Эллианна замерла. Не в силах отвести взгляд, она медленно подошла ближе. В отражении больше не было её квартиры. Там, по ту сторону серебристой поверхности, покачивались ветви незнакомых деревьев, между которыми струился холодный лунный свет. И самое страшное заключалось не в этом. Из зеркала тянуло прохладным ночным воздухом, пахнущим хвоей, влажной землёй и водой. Это был не запах воспоминаний. Не игра воображения. Он был настоящим. Настолько настоящим, что Эллианна невольно протянула руку, сама не понимая, что собирается сделать.

Пальцы замерли в нескольких сантиметрах от зеркала. Эллианна словно очнулась. – Нет… – почти беззвучно произнесла она, отдернув руку. – Нет, этого не может быть… Она сделала шаг назад, затем еще один, не сводя глаз с серебристой поверхности. Сердце колотилось так сильно, что каждый удар отдавался в висках. «Паническая атака». Именно это объяснение первым пришло ей в голову. Она когда-то читала, что сильный стресс способен вызывать зрительные галлюцинации. После развода, после потери ребенка, после бессонных ночей психика вполне могла дать сбой. Да и работа в фонде в последнее время не оставляла возможности по-настоящему отдохнуть. Эллианна глубоко вдохнула, медленно выдохнула и даже заставила себя закрыть глаза. – Сейчас открою… и всё исчезнет. Она досчитала до пяти. Открыла глаза. Зеркало по-прежнему мерцало. Но теперь его поверхность изменилась еще сильнее. Рябь исчезла. Вместо нее по стеклу медленно расползалась тонкая серебристая трещина. Она появилась в самом центре и бесшумно потянулась вверх, затем вниз, разветвляясь на десятки едва заметных линий. Эллианна невольно задержала дыхание. Странно… Трещина не разрушала зеркало. Наоборот. Она словно раскрывала его изнутри. С каждым мгновением сквозь нее становилось всё отчетливее видно ночной лес. Высокие деревья, укутанные серебристым светом двух лун, едва покачивались под ветром. Где-то совсем рядом журчала вода, а над темной травой медленно поднимались светящиеся искры, похожие на крошечных светлячков. Это было невозможно. И в то же время настолько реально, что Эллианна уже перестала понимать, чему верить. Телефон в ее руке коротко завибрировал. Экран вспыхнул. На нем появилось сообщение от Сары. «Ты дома? Не знаю почему, но весь вечер думаю о тебе.»Эллианна почти с облегчением посмотрела на экран. Обычные слова. Обычный человек. Обычная жизнь. Она торопливо нажала на клавиатуру. «Да, дома. Кажется, у меня начинает ехать крыша…»Она не успела закончить сообщение, как экран погас. Совсем. Не разрядился. Просто перестал существовать. Черный. единой искры света. И в ту же секунду квартира содрогнулась. Не так, как во время землетрясения. Не было грохота. Не качнулась мебель. Но Эллианна отчетливо почувствовала, как что-то невидимое прошло сквозь стены, сквозь пол, сквозь нее саму. Воздух стал тяжелее. Дышать было трудно. Словно сама комната перестала вмещать привычный мир. Из внутреннего кармана сумки неожиданно выскользнули оба пера. Они плавно опустились на пол, но вместо того чтобы замереть, начали медленно вращаться вокруг друг друга. Одно вспыхнуло холодным серебристым светом. Другое – теплым золотистым. Эллианна не могла пошевелиться. Она смотрела на них так, словно от одного этого зрелища зависела вся ее жизнь. И, возможно, так оно и было. Потому что в следующую секунду серебристая трещина в зеркале раскрылась. Без шума. Без вспышки. Без удара. Она просто перестала быть трещиной. Между двумя половинами реальности медленно разошелся узкий проход. Из него пахнуло прохладой ночного леса. Послышался плеск воды. Где-то совсем рядом пролетела незнакомая птица, чей протяжный крик заставил Эллианну вздрогнуть. Она отступила назад. Еще шаг. Еще. Пяткой зацепилась за край ковра. Попыталась удержать равновесие. Но в этот момент пол под ногами исчез. Не провалился и не сломался. Он словно растворился, перестав существовать. Эллианна вскрикнула, инстинктивно пытаясь ухватиться за дверной косяк. Пальцы коснулись дерева… И тут же ощутили под собой не гладкую поверхность, а холодную шероховатую кору. Последнее, что она увидела перед тем, как потерять сознание, были две огромные луны, которые сияют над вершинами незнакомого леса.

Сознание возвращалось медленно, словно кто-то осторожно вытаскивал её из глубокого сна, не позволяя проснуться слишком резко.

Сначала Эллианна почувствовала прохладу. Она исходила не от ветра, а от самой земли, на которой она лежала. Под ладонями ощущался мягкий влажный мох, пахнущий дождём и свежей хвоей, а в воздухе витал тонкий аромат незнакомых цветов. Он был лёгким, почти неуловимым, и всё же настолько необычным, что она сразу поняла: никогда прежде ей не доводилось чувствовать ничего подобного. Она медленно открыла глаза. Первое, что она увидела, было небо. Оно оказалось совсем другим, чем на Земле. Более глубоким, насыщенным, словно сама ночь здесь имела иной цвет. Высоко над верхушками деревьев медленно плыли две луны. Одна сияла холодным белым светом, другая казалась меньше и окрашивала всё вокруг мягким серебристо-голубым сиянием. Их свет переплетался между собой, ложась на лес тонкой прозрачной дымкой, отчего мир вокруг казался одновременно реальным и похожим на удивительно красивый сон. Несколько мгновений Эллианна просто смотрела вверх, не позволяя себе думать. Мысли пришли сами. Она резко приподнялась, опираясь на локти, а затем села, чувствуя, как голова ещё слегка кружится. – Этого не может быть… – едва слышно прошептала она. Голос прозвучал непривычно глухо, словно густой лес вокруг не отражал звуки, а бережно забирал их себе. Она поднялась на ноги и медленно огляделась. Высокие деревья окружали её со всех сторон. Их стволы были покрыты гладкой серебристой корой, которая в лунном свете словно светилась изнутри. Где-то высоко, почти у самых крон, мерцали крошечные огоньки. Они плавно двигались между ветвями, то исчезая среди листвы, то снова вспыхивая мягким золотистым светом. Эллианна не сразу поняла, что это вовсе не отражение лунного света, а маленькие живые создания, бесшумно кружившие в ночном воздухе. Она осторожно подошла к ближайшему дереву и коснулась ладонью его ствола. Кора оказалась неожиданно тёплой. Это ощущение заставило её быстро убрать руку. Дерево было живым. Не просто живым, как любое растение, а каким-то... другим. Ей показалось, будто под гладкой поверхностью медленно пульсирует едва уловимое тепло, похожее на спокойное биение сердца. Эллианна сделала несколько шагов вперёд, пытаясь найти хоть что-нибудь знакомое: тропинку, дорогу, следы людей. Но лес казался бесконечным. Он не выглядел диким или мрачным. Напротив, в нём было столько удивительной красоты, что на мгновение страх даже отступил, уступая место искреннему восхищению. Только это восхищение длилось совсем недолго. Она достала телефон. Экран оставался совершенно чёрным. Несколько раз нажав кнопку включения, Эллианна с досадой встряхнула аппарат, но он не подавал никаких признаков жизни. – Только этого не хватало… – тихо произнесла она, невольно усмехнувшись собственной попытке сохранить спокойствие. Убрав телефон обратно в карман, она вспомнила о перьях. Сумка всё ещё висела на плече. Расстегнув внутренний карман, Эллианна облегчённо выдохнула. Оба пера были на месте. Она осторожно достала их и замерла. Ещё совсем недавно они выглядели одинаковыми, но теперь различие стало очевидным. Одно словно впитало в себя холодное серебристое сияние ночи, тогда как второе отливало мягким золотом, будто где-то глубоко внутри него продолжал жить солнечный свет.