Текст книги "Кровь двух миров (СИ)"

Автор книги: Лия Норд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

И впервые за многие столетия Разлом ответил.

Глава 2 Тот, кто исполняет приказы

Ночь над озером Мирай подходила к концу. Серебристое сияние старшей луны постепенно тускнело, уступая место первым лучам восходящего солнца, которые медленно окрашивали вершины гор в оттенки меди и золота. Холодный ветер, приходивший с северных хребтов, скользил над темной водой, поднимая легкую рябь на идеально гладкой поверхности. Каэль продолжал стоять на том же месте, где еще несколько минут назад находилась земная девушка. Если бы кто-то увидел его сейчас, то, вероятно, решил бы, что перед ним статуя, высеченная из черного камня. Он не двигался. Не говорил. Не пытался убедить себя в том, что произошедшее было ошибкой. Потому что ошибкой это не было. Он видел ее. Слышал ее голос. Запомнил имя. Эллианна. Имя отозвалось в памяти слишком болезненно. Слишком знакомо и опасно. За двести тридцать семь лет службы Дому Ноктарис Каэль научился принимать все, что приносила судьба. Он научился хоронить товарищей, выполнять приказы, которые ненавидел, и возвращаться с войн, после которых многие предпочитали добровольно уйти в Зал Безмолвия и больше никогда не брать в руки оружие. Но растерянность была чувством, которое он почти забыл. Мужчина медленно опустился на одно колено возле самой воды и коснулся поверхности озера кончиками пальцев. Вода оставалась холодной и спокойной. Будто ничего не произошло. Но он знал. Мирай никогда не ошибался. Озеро было связано с Разломом. А Разлом никогда не открывался случайно. – Ты выбрал очень неподходящее время для пробуждения, – тихо произнес Каэль. Его слова унес ветер. Впрочем, ответа он и не ждал. Он поднялся, расправил огромные темные крылья. Одно мощное движение. Еще одно. И через несколько секунд фигура мужчины уже поднималась над озером, направляясь к городу, который еще спал среди скал. Астерион. Столица Дома Ноктарис. Город, который никогда не строили. Его выращивали. Камень подчинялся магии древних хранителей и столетиями принимал форму башен, мостов и террас, соединявших между собой отвесные скалы. С высоты город напоминал гигантское серебристое дерево, пустившее корни в горный массив. Водопады срывались с уступов вниз, исчезая в облаках, а узкие воздушные мосты соединяли десятки башен, вершины которых терялись в утреннем тумане. Каэль приземлился на одну из площадок перед центральной цитаделью. И почти сразу услышал знакомый голос. – Ты выглядишь так, словно провел ночь не на дежурстве, а в объятиях собственной смерти. Каэль даже не обернулся. Потому что прекрасно знал, кому принадлежит этот голос. Насмешливый. Мягкий. Почти дружелюбный.

Именно таким голосом обычно разговаривают люди, которые способны улыбаться во время переговоров о войне и искренне сочувствовать человеку, которого сами же несколько часов назад обрекли на поражение. – Ты слишком рано проснулся для человека, который не имеет никакого отношения к военным дежурствам, – спокойно ответил Каэль. – А ты слишком мрачен для человека, которому удалось пережить очередную ночь без покушения, переворота и нападения соседнего Дома, – отозвался собеседник. – Я начинаю переживать. Ты стареешь. Каэль наконец повернул голову. Лиор стоял в нескольких шагах от него, небрежно прислонившись плечом к белоснежной колонне. Если бы художника попросили изобразить идеального аристократа Эйрилона, он, вероятно, написал бы именно такого мужчину. Высокий, стройный, но вовсе не хрупкий, Лиор обладал той особой грацией, которая появляется не от тренировок, а от осознания собственной привлекательности и положения в обществе. Его светлые волосы, чуть длиннее, чем было принято среди военных, свободно спадали до плеч, а глаза необычного янтарного оттенка казались почти золотыми в лучах поднимающегося солнца. Черты его лица были мягче, чем у Каэля. Более утонченные. Более располагающие. В уголках губ постоянно жила тень улыбки, словно происходящее вокруг забавляло его больше, чем тревожило. За спиной Лиора были сложены крылья. В отличие от почти черного оперения Каэля, его крылья были светло-серыми с серебристым отливом, и даже в сложенном состоянии выглядели настолько безупречно, будто их владелец уделял им больше внимания, чем некоторые жители Астериона собственным детям. Каэль скользнул взглядом по крыльям и усмехнулся. – Ты опять их расчесывал. – Конечно. – В пять утра? – Каэль, некоторые из нас обладают чувством прекрасного. – А некоторые обладают чувством ответственности. – И именно поэтому тебя любят солдаты, а меня женщины. – Тебя любят не женщины. – А кто? – Ты сам. Лиор тихо рассмеялся. – Ну вот. Я уже начал скучать по твоим комплиментам. Он выпрямился и внимательно посмотрел на друга. Улыбка постепенно исчезла. – А теперь серьезно. Каэль промолчал. – Ты был у Мирая. – Да.– И что-то произошло. – Почему ты так решил? – Потому что за двести лет знакомства я научился понимать, когда ты раздражен, когда зол, когда собираешься кого-то убить и когда напуган. Каэль поднял взгляд.

– Я не напуган. – Значит, произошло что-то настолько плохое, что ты пока не придумал, как это назвать. Несколько секунд между ними стояла тишина. Лиор больше не улыбался. Он умел быть внимательным. И именно поэтому считался одним из самых опасных людей при дворе Архонта. – Сегодня ночью, – наконец произнес Каэль, – озеро откликнулось. Лиор не пошевелился. Но янтарные глаза стали серьезнее. – Ты уверен? – Да. – Ты видел кого-то? – Видел. – Хранителя? – Нет. – Представителя другого Дома? – Нет. Лиор чуть прищурился. – Тогда кого? Каэль некоторое время молчал. А затем сказал – Человека. – Из Нижнего мира? – Да. – Мужчину? – Женщину. Лиор выдохнул. Провел рукой по волосам. И неожиданно улыбнулся. – Ну что ж. – Что? – Это объясняет твое лицо. – Мое лицо? – Конечно. Представляю себе ситуацию. Командующий Каэль, победитель восстания Южных земель, герой трех кампаний и самый устрашающий мужчина Эйрилона внезапно встречает на берегу Мирая земную девушку. – Ты невыносим. – Нет, я очарователен. – Ты сам это сказал. – И не соврал. Каэль впервые за утро позволил себе едва заметную улыбку. Но она быстро исчезла. – Лиор. – Да? – Она назвала свое имя. – И? – Эллианна. Улыбка медленно исчезла с лица Лиора. Он выпрямился. И впервые за весь разговор выглядел действительно встревоженным. – Архонт уже знает? – Пока нет.

– Тогда нам стоит поторопиться. – Почему? Лиор долго смотрел на него. А потом тихо произнес – Потому что если это имя связано с тем, о чем я думаю...Он замолчал. – То Эйрилон проснулся совсем не вовремя.

Дорога до Цитадели заняла совсем немного времени, однако Каэлю показалось, что он провел в размышлениях несколько часов. Он почти не слышал, как приветствовали его стражи, не замечал молодых воинов, спешивших к тренировочным площадкам, и даже не обратил внимания на шум водопадов, которые сотни лет служили музыкой пробуждающегося Астериона. Мысли возвращались только к одному. К девушке. К тому, как она смотрела на него. Без страха и без благоговения. Без желания понравиться. Словно перед ней был просто человек. Не командующий. Не один из сильнейших воинов Ноктариса. Не тот, чьего имени опасались даже некоторые представители других Великих Домов. Просто мужчина. Потерянный мужчина возле незнакомого озера. – Ты уже третий раз проходишь мимо одной и той же колонны. Голос Лиора прозвучал мягко, почти дружелюбно, но в нем слышалась внимательность человека, привыкшего замечать детали. Каэль поднял голову. И действительно. Они стояли в западной галерее уже несколько минут. Лиор неспешно шел рядом, заложив руки за спину. – Знаешь, – задумчиво произнес он, рассматривая профиль друга, – за последние сто лет я видел тебя разным. Видел после битвы на Хребте Шиар, когда ты трое суток не снимал доспехов, потому что вытаскивал раненых из-под завалов. Видел после казни заговорщиков, когда Архонт приказал тебе лично исполнить приговор, хотя прекрасно понимал, что ты ненавидишь подобные поручения. Видел после смерти Иара. Он ненадолго замолчал. – И даже тогда ты выглядел спокойнее. Каэль медленно выдохнул. – Не начинай. – Нет, сегодня начну именно я. Потому что, если ты продолжишь молчать, через час весь дворец будет обсуждать две версии. Либо наш непобедимый командующий наконец сошел с ума. Либо в Эйрилоне произошло что-то настолько серьезное, что ты впервые за двести лет не можешь найти решение. Каэль усмехнулся. – Ты всегда был удивительно тактичным. – А ты удивительно не благодарным слушателем. Лиор остановился. Впервые за все утро его лицо стало серьезным. – Каэль. Посмотри на меня. Тот нехотя поднял взгляд. – Хорошо. Допустим, озеро действительно откликнулось. Допустим, ты действительно видел человека. Но почему ты выглядишь так, словно тебе сообщили о собственной казни?

Несколько секунд Каэль молчал. Потом негромко ответил – Потому что она была настоящей. – Ты уверен? – Я чувствовал ее присутствие. – Эмоции можно почувствовать и во сне. – Нет. Каэль покачал головой. – Ты не понимаешь. Она не вела себя как человек, попавший в пророчество. Не пыталась что-то узнать. Не задавала вопросы о Разломе. Не называла себя избранной. Она была растеряна. Шутила. Старалась скрыть страх. Говорила о своем мире так, словно до сна ее больше волновал развод, чем судьба двух миров. Лиор неожиданно усмехнулся. – Подожди. Она говорила с тобой о разводе? Каэль нахмурился. – Это сейчас важно? – Безусловно. – Почему? – Потому что я пытаюсь представить лицо женщины, которая просыпается неизвестно где, встречает вооруженного мужчину с крыльями и решает обсудить с ним свою личную жизнь. Каэль задумался. И неожиданно понял, что Лиор прав. Эллианна действительно была странной. Даже по человеческим меркам. – Она сказала, что считает себя виноватой. – В чем? – В том, что муж ушел после смерти их ребенка. Лиор перестал улыбаться. – А.Он опустил взгляд. – Теперь понимаю, почему ты не смог смотреть на нее как на угрозу. Каэль резко повернулся. – Не выдумывай. – Я ничего не выдумываю. Лиор пожал плечами. – Просто знаю тебя слишком давно. Ты всегда защищаешь сломанных. – Я защищаю слабых. – Нет. Лиор покачал головой. – Слабых ты обучаешь. Глупых ты раздраженно терпишь. Самоуверенных ты ставишь на место. А вот сломанных...Он немного помолчал. – Их ты почему-то всегда пытаешься спасти. Каэль хотел ответить. Но двери Совета уже открылись. И оба мужчины одновременно замолчали. Потому что внутри их уже ждал человек, которому даже Лиор никогда не позволял себе улыбаться слишком широко.

Архонт Аэрон.

Двери зала Совета бесшумно распахнулись.

Каэль первым вошел внутрь, привычно скользнув взглядом по длинному помещению, которое больше напоминало храм, высеченный внутри горы, чем место для обсуждения военных и политических вопросов. Высокие своды терялись где-то в полумраке, а стены были пронизаны тонкими серебристыми прожилками живого камня, мерцавшего мягким холодным светом. В центре зала находился огромный круглый стол, поверхность которого представляла собой карту Эйрилона. Горные цепи поднимались над ней объемными гребнями, реки переливались настоящей водой, а над территориями Великих Домов мерцали миниатюрные символы их власти. Однако внимание Каэля, как и всегда, почти сразу остановилось на человеке, стоявшем у высокого окна. Архонт Аэрон.

Несмотря на то, что его возраст давно перевалил за четыре столетия, он не выглядел стариком. Напротив. В нем было что-то пугающе совершенное. Высокий, широкоплечий, с прямой осанкой человека, никогда не позволяющего себе показывать усталость, Аэрон казался воплощением той власти, которая не нуждается в демонстрации собственной силы. Его длинные волосы цвета серебра были свободно собраны на затылке, открывая лицо с резко очерченными скулами, прямым носом и тонкими губами, на которых редко можно было увидеть даже подобие улыбки. Светлые глаза, почти бесцветные при определенном освещении, смотрели на собеседников так внимательно, что у многих возникало неприятное ощущение, будто Архонт видит не только слова, которые они произносят, но и мысли, которые предпочли бы оставить при себе. Его крылья были сложены за спиной. Огромные. Белоснежные. С едва заметным серебристым отливом. Они резко отличались от темного оперения большинства представителей Дома Ноктарис и служили постоянным напоминанием о том, что род Аэрона происходил от древней линии хранителей Разлома. Когда Каэль и Лиор приблизились, Архонт даже не обернулся. Он продолжал смотреть на просыпающийся Астерион. – Если я правильно помню, – произнес он спокойным голосом, – утренний доклад начинается через двадцать минут. А это означает, что вы пришли ко мне раньше положенного времени не потому, что внезапно стали образцовыми подданными. Лиор позволил себе едва заметно улыбнуться. – Вы слишком хорошо нас знаете. – К сожалению, – сухо ответил Аэрон. – Особенно тебя. – Это ранит меня. – Не настолько сильно, чтобы ты перестал вмешиваться в дела, которые тебя не касаются. Лиор развел руками. – Но если бы я перестал это делать, вам было бы скучно. Архонт медленно повернулся. И тогда его взгляд остановился на Каэле. Всего на секунду. Но этой секунды оказалось достаточно. – Что произошло? Каэль немного удивился. – Вы еще ничего не слышали.

В помещении повисла тишина. Лиор перестал улыбаться. Каэль сделал вдох. И произнес – Сегодня ночью озеро Мирай откликнулось. Аэрон не изменился в лице. Только взгляд стал внимательнее. – Продолжай. – На его берегу появилась женщина. – Из какого Дома? – Ни из какого. – Ты уверен? – Абсолютно. – Тогда откуда? Каэль выдержал паузу. – Она человек. Впервые за весь разговор Архонт медленно опустил руки на стол. – Повтори. – Она человек. – Земная? – Да. Архонт несколько секунд смотрел на Каэля. Затем перевел взгляд на Лиора. – Ты присутствовал? – Нет. Но, к сожалению или к счастью, наш суровый герой не похож на человека, который способен сочинять истории. – Она появилась внезапно. Я не почувствовал открытие Разлома. Не почувствовал всплеска силы. Просто обернулся и увидел женщину, стоящую у берега. Она была напугана, но пыталась это скрыть. Оглядывалась по сторонам, задавала вопросы, пыталась понять, где находится. Аэрон слушал молча. – И как она себя вела? На губах Каэля мелькнула едва заметная тень улыбки. – Если честно... совсем не так, как я ожидал. – Поясни. – Я ожидал увидеть человека, охваченного паникой. Или, наоборот, кого-то, кто начнет задавать десятки вопросов о мире, магии и крыльях. Но она... она неожиданно пошутила. – Пошутила? В голосе Архонта впервые прозвучало удивление. – Да. Она сказала, что, если это сон, значит, у нее слишком богатое воображение. А позже заметила, что я веду себя загадочнее, чем герои дешевых земных сериалов. Лиор тихо усмехнулся. – Признаться, мне уже нравится эта женщина. За двести лет знакомства я сам не раз хотел сказать тебе что-то подобное, Каэль, но опасался, что ты сочтешь это поводом для тренировочного поединка. – Ты никогда не опасался последствий своих слов.

– Разумеется. Иначе моя жизнь была бы невыносимо скучной. Аэрон не обратил внимания на их привычную пикировку. – А что ты почувствовал сам? Вопрос прозвучал неожиданно. Каэль нахмурился. – Не понимаю. – Понимаешь, – спокойно возразил Архонт. – Я спрашиваю не о том, что ты увидел. Я спрашиваю о том, что ты испытал, когда встретился с ней взглядом. В комнате стало тихо. Даже Лиор перестал улыбаться. Каэль долго молчал. – Мне показалось... что она не должна была там быть. – Это очевидно. – Нет. Он покачал головой. – Вы не поняли. Мне показалось, что она не принадлежит этому миру настолько сильно, что само ее присутствие нарушает порядок вещей. Но одновременно возникло ощущение, будто озеро ждало именно ее. Лиор тихо усмехнулся. – Мне уже нравится эта женщина. Каэль бросил на него недовольный взгляд. Но Архонт неожиданно спросил – Она назвала свое имя? Наступила тишина. Каэль почувствовал, как напряжение вновь возвращается. – Да.– И? – Эллианна. В этот раз Аэрон изменился. Совсем немного. Но достаточно, чтобы оба мужчины это заметили. Он медленно отвернулся к окну. И впервые за долгое время в его голосе прозвучало нечто похожее на тревогу. – Значит...Он замолчал. А затем тихо добавил – Похоже, старые легенды решили напомнить о себе.

В комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Даже Лиор, обычно находивший повод для шутки в самых неподходящих обстоятельствах, больше не улыбался. Он внимательно наблюдал за Архонтом, словно пытался определить, насколько серьезными были его слова. Каэль же смотрел прямо на Аэрона. За свой срок службы он научился понимать правителя лучше многих. Аэрон никогда не бросался громкими фразами. Никогда не пугал окружающих древними легендами. Никогда не говорил о хрониках, если не считал это необходимым. А значит, происходящее действительно выходило за рамки обычной аномалии. Архонт медленно подошел к столу, провел ладонью по поверхности живого кристалла, и карта Эйрилона под его пальцами слегка засветилась. – Вы оба слишком молоды, чтобы помнить последние годы жизни Иларии, – произнес он негромко, не отрывая взгляда от карты. – Даже я застал лишь рассказы тех, кто видел ее собственными глазами. Но имя Эллианна упоминается в хрониках не случайно. Оно принадлежало ребенку, которому не суждено было родиться в нашем мире. Лиор слегка нахмурился. – Вы говорите о Хранительнице Разлома? – Я говорю о женщине, которая нарушила закон, существовавший тысячи лет, – спокойно поправил его Аэрон. – О женщине, которая полюбила человека из другого мира. – Любовная история, – пробормотал Лиор. – Как правило, именно они и создают самые большие проблемы государствам. Аэрон поднял взгляд. – Если бы это была всего лишь любовная история, Лиор, я бы не стал тратить на нее время. Илария была последней из рода Первых Хранителей. Ее кровь удерживала равновесие между мирами. Когда она исчезла, вместе с ней исчезла и надежда, что Разлом когда-нибудь вновь подчинится кому-либо. Каэль задумчиво опустил взгляд. – Но вы сказали, что имя принадлежало ребенку. – Да. Аэрон выдержал паузу. – По официальной версии, ребенок погиб вместе с матерью. – А по неофициальной? – спросил Лиор. Архонт некоторое время молчал. – По неофициальной версии, ребенок никогда не умирал. Он был спрятан. Выведен за пределы Эйрилона. И если это правда...Аэрон посмотрел на Каэля. – Тогда женщина, которую ты встретил этой ночью, может оказаться не угрозой. Он сделал паузу. – А наследницей.

Тяжелый удар гонга, раздавшийся где-то в глубине Цитадели, нарушил повисшую тишину. Первый. За ним второй. А затем третий. Сигнал к началу Совета. Аэрон отвел взгляд от Каэля и медленно выпрямился. Его лицо вновь приобрело привычное выражение холодного спокойствия, словно несколько мгновений назад он не допускал существования женщины, способной изменить судьбу Эйрилона. – Мы вернемся к этому разговору позже, – произнес Архонт, поправляя темную застежку на рукаве. – Пока же никто, кроме нас троих, не должен знать ни имени этой женщины, ни того, что произошло у Мирая. Лиор чуть склонил голову. – Боюсь, это будет сложнее, чем кажется. Озеро молчало триста лет. Если его пробуждение почувствовали хранители Северных рубежей или представители других Домов, слухи начнут расползаться уже к вечеру. – Поэтому я и сказал – никто не должен знать подробностей, – спокойно ответил Аэрон. – Слухи невозможно остановить. Но можно направить их в нужное русло. – Вы уже решили, что скажете Совету? – Разумеется.

Архонт позволил себе едва заметную улыбку. Это была не улыбка человека, испытывающего радость. Это была улыбка политика, привыкшего выигрывать партии еще до того, как противник понимает, что игра началась. – Совет услышит правду, – продолжил он. – Но не всю. Сегодня им достаточно знать, что Разлом подал признаки активности. Этого хватит, чтобы заставить присутствующих забыть о собственных интригах хотя бы на несколько часов. Лиор усмехнулся. – Недооцениваете наших аристократов. Они способны плести заговоры даже во время похорон. – Не сомневаюсь, – сухо произнес Аэрон. – Но, к счастью, у меня достаточно опыта, чтобы отличать опасных людей от шумных. Он перевел взгляд на Каэля. – А ты...Каэль поднял голову. – Да, Архонт? – Я хочу, чтобы ты внимательно вспомнил каждую деталь этой встречи. Не только то, что она говорила, но и то, как двигалась, как реагировала, что вызвало у нее интерес, чего она боялась, что пыталась скрыть. Люди редко лгут словами. Гораздо чаще их выдают мелочи. Каэль ненадолго задумался. Перед глазами вновь возник берег Мирая. Влажные камни. Свет двух лун. Женщина, которая отчаянно пыталась сохранять самообладание, хотя было очевидно, что происходящее выбивает почву у нее из-под ног. – Она не боялась меня, – неожиданно произнес он. Лиор вопросительно поднял бровь. – Ты в этом уверен? – Да. Она была растеряна. Напряжена. Но не испытывала страха передо мной. – Любопытно, – задумчиво сказал Аэрон. – Большинство землян, оказавшись ночью у озера перед незнакомцем с оружием и крыльями, скорее всего, попытались бы бежать. – Она задавала вопросы, – продолжил Каэль. – И шутила. Мне показалось, что это был способ справиться со стрессом. – Или признак характера, – мягко заметил Лиор. – Некоторые люди смеются именно тогда, когда им страшнее всего. Аэрон некоторое время молчал. – А имя... – наконец произнес он. – Она назвала его сразу? – Нет. – Ты спросил первым? – Да. – И когда услышала твое имя? – Сказала, что оно красивое. Лиор тихо рассмеялся. – Ну, хотя бы вкус у нее есть. Каэль посмотрел на него с нескрываемым раздражением. – Ты можешь хоть раз отнестись к происходящему серьезно? – Каэль, я отношусь к происходящему очень серьезно. Именно поэтому предпочитаю шутить сейчас. Потому что если перестану, то начну задавать себе гораздо менее приятные вопросы. – Например? Лиор медленно выдохнул. – Например, почему из миллионов людей Земли Разлом выбрал именно женщину, пережившую развод, потерю ребенка и находящуюся на грани полного эмоционального истощения. Он перевел взгляд на Аэрона. – И почему мне кажется, что это совсем не случайность. Архонт ничего не ответил. Но по тому, как напряглись его плечи, стало ясно: он задает себе тот же вопрос. И именно в этот момент двери Зала Совета начали открываться. В Эйрилоне начинался день. А вместе с ним – игра, в которой ставки оказались гораздо выше, чем кто-либо из присутствующих был готов признать вслух.

Тяжелые двери Зала Совета распахнулись. Аэрон первым направился вперед. Каэль и Лиор последовали за ним. В отличие от кабинета Архонта, предназначенного для узкого круга доверенных лиц, зал Совета был создан для того, чтобы производить впечатление. Высокий купол терялся где-то в полумраке под потолком, поддерживаемый двенадцатью колоннами, каждая из которых была высечена из цельного белого кристалла. По стенам медленно текли тонкие струи воды, уходившие в неглубокие бассейны, опоясывавшие помещение. В центре возвышался круглый стол. Не трон. Не возвышение. А именно стол. Первый Архонт Эйрилона когда-то сказал – Пока мы способны сидеть друг напротив друга, а не смотреть друг на друга сверху вниз, у нас еще есть шанс избежать войны. К сожалению, последние двести лет доказывали, что шанс этот становился все меньше. Советники уже собирались. Одни тихо переговаривались между собой. Другие намеренно делали вид, что не замечают соседей. Третьи внимательно следили за каждым движением Аэрона. Каэль занял привычное место справа от Архонта. Лиор устроился слева, с видом человека, пришедшего не на политическое заседание, а на спектакль. – Когда-нибудь твое выражение лица доведет меня до убийства, – негромко произнес Каэль. Лиор лениво повернулся к нему. – Ты говоришь это уже сто пятьдесят лет. Если бы действительно собирался меня убить, давно бы сделал это. – Я все еще надеюсь, что кто-нибудь сделает это раньше меня. – Видишь? Вот именно поэтому я считаю наши отношения трогательной дружбой. Каэль покачал головой. – Наши отношения держатся исключительно на том, что Архонт запрещает мне тебя бить. – И еще на том, что без меня ты бы окончательно превратился в ворчливого старика.

– Мне двести тридцать семь. – Именно. – Для нашего народа это молодость. – Не преувеличивай. – Не я сейчас трачу час на уход за перьями. – Это называется уважение к собственной внешности. – Это называется тщеславие. – Зависть тебе совершенно не идет. – А самовлюбленность идет? – Безусловно. Лиор улыбнулся. Но улыбка постепенно исчезла. Потому что двери открылись. И в зал вошли представители остальных Великих Домов. Первой появилась женщина. Высокая. Стройная. С кожей цвета теплого меда. Ее длинные темные волосы были собраны в сложное плетение, украшенное тонкими серебряными нитями. За ее спиной были сложены крылья цвета старого золота. Лиор тихо выдохнул. – Ну вот. – Что? – День испорчен. – Почему? – Пришла леди Серания. – И? – А это значит, что через десять минут она снова начнет убеждать всех, что Дом Соларис должен получить дополнительные территории. Каэль усмехнулся. – Может быть, она просто хочет мира. – Каэль, если Серания говорит о мире, значит, она уже придумала, как выиграть следующую войну.

Некоторое время зал наполнялся приглушенными разговорами. Члены Совета занимали свои места, обменивались вежливыми поклонами, негромкими замечаниями и дежурными улыбками, за которыми скрывались десятки старых обид, политических расчетов и временных союзов. Каэль наблюдал за происходящим молча. Он привык к подобным собраниям. Привык видеть, как представители Великих Домов улыбаются друг другу, а спустя неделю направляют отряды к спорным границам. Привык слушать речи о мире, которые заканчивались просьбами увеличить численность гарнизонов. Но сегодня ему было сложно сосредоточиться. Перед глазами вновь вставал берег Мирая. И женщина. Эллианна. Живая. Растерянная. Смешная в своей попытке скрыть страх. И слишком настоящая для сна. – Ты опять исчезаешь из разговора, – негромко произнес Лиор, не поворачивая головы. – Я слушаю. – Нет.

– Нет? – Ты смотришь на леди Серанию уже минуту, но не замечаешь, что она успела дважды улыбнуться Архонту и трижды посмотреть в нашу сторону. Каэль слегка нахмурился. – И что? – Обычно ты замечаешь такие вещи. – Сегодня не обычно. Лиор искоса посмотрел на него. – Вот это меня и беспокоит. – Тебя беспокоит все. – Нет. Меня беспокоят только те вещи, которые способны разрушить государство, привести к войне или заставить тебя перестать быть собой. И, к сожалению, сейчас я подозреваю сразу все три варианта. Каэль не ответил. Он не хотел признавать этого даже самому себе, но Лиор был прав. Он действительно чувствовал себя иначе. Не слабее. Не растеряннее. Но словно кто-то сдвинул одну из опор, на которых держался привычный мир. Размышления прервались, когда Аэрон поднялся со своего места. Разговоры стихли почти мгновенно. Архонт не повышал голос. Никогда. В этом не было необходимости. Тишина приходила сама. Как приходит штиль перед бурей. Он медленно обвел взглядом собравшихся. Задержался на представителях Домов. На генералах. На советниках. На хранителях архивов. И только убедившись, что внимание присутствующих принадлежит ему полностью, заговорил. – Обычно на утренних Советах мы обсуждаем вопросы, касающиеся границ, торговли, снабжения гарнизонов или дипломатических отношений с соседними территориями. Некоторые из вас уже приготовили длинные речи. Некоторые надеются получить дополнительные средства из казны. Некоторые, я уверен, пришли сюда исключительно ради того, чтобы помешать своим политическим противникам. В зале послышались сдержанные усмешки. Лиор едва заметно улыбнулся. Серания демонстративно выпрямилась. Аэрон выдержал паузу. – Боюсь, сегодня я вынужден вас разочаровать. Он положил ладони на поверхность живой карты Эйрилона. Свет внутри нее стал ярче. По залу пробежала едва уловимая волна напряжения. – Потому что сегодня мы будем говорить не о границах. Не о казне и не о договорах. И даже не о войне. Его голос стал тише. Но именно поэтому каждое слово прозвучало отчетливее. – Сегодня мы будем говорить о Разломе. Тишина наступила мгновенно. Настолько плотная, что стало слышно, как вода стекает по стенам зала. Кто-то побледнел. Кто-то нахмурился. Кто-то непроизвольно посмотрел на соседей. А пожилой архивариус, сидевший в дальнем конце стола, едва не выронил из рук перо. Именно тогда Каэль понял одну простую вещь. До этой минуты он был не единственным человеком в Эйрилоне, который боялся того, что произошло этой ночью. Просто остальные еще не знали, насколько сильно им стоит бояться.

Несколько долгих секунд никто не произносил ни слова.

Само слово «Разлом» словно изменило воздух в зале. Привычный утренний шум стих окончательно. Даже те советники, которые еще мгновение назад обменивались насмешливыми взглядами и готовились к очередным спорам о налогах и приграничных гарнизонах, теперь сидели неподвижно. Первой нарушила молчание леди Серания. Она медленно поднялась со своего места, расправляя золотистые крылья ровно настолько, чтобы подчеркнуть свой статус, но не нарушить придворный этикет. – Архонт, – ее голос звучал мягко и мелодично, однако в нем чувствовалась привычка добиваться желаемого не силой, а словами. – Вы прекрасно понимаете, что подобные заявления нельзя делать без веских доказательств. Разлом не проявлял активности более трех столетий. Последние Хранители давно исчезли, а хроники содержат слишком много противоречий. Не думаю, что мы должны тревожить Совет лишь потому, что кто-то почувствовал необычные колебания магических потоков. Аэрон внимательно посмотрел на нее. – Если бы речь шла только о колебаниях потоков, леди Серания, я бы не созывал вас раньше времени и не отменял обсуждение договора с Домом Астрэль. Женщина слегка склонила голову. – Тогда, возможно, нам стоит услышать подробности. – Услышите. – Все подробности? – Нет. Ответ Аэрона прозвучал спокойно. Слишком спокойно. Именно поэтому многие присутствующие напряглись еще сильнее. Лиор слегка подался вперед, наблюдая за реакцией советников, словно шахматист, оценивающий позиции фигур на доске. – Любопытно, – негромко произнес он. – Обычно, когда Архонт говорит, что не собирается рассказывать все, это означает, что ситуация гораздо хуже, чем мы можем представить. Несколько человек неодобрительно посмотрели в его сторону. – Лорд Лиор, – сухо заметил седовласый советник, сидевший напротив. – Вы могли бы хотя бы раз воздержаться от комментариев. Лиор улыбнулся. – Разумеется, мог бы. Но тогда вы лишитесь единственного источника хорошего настроения в этом зале. – Вы слишком высокого мнения о себе. – Нет, – мягко возразил Лиор. – Просто я достаточно давно живу среди вас, чтобы понимать: если не улыбаться, можно преждевременно состариться. Каэль тяжело вздохнул. Иногда ему казалось, что Лиор специально провоцирует окружающих исключительно ради собственного удовольствия. И, что было хуже всего, зачастую ему это удавалось. Аэрон поднял руку. Разговоры мгновенно стихли. – Я не собираюсь обсуждать древние легенды или спорить о достоверности архивов, – сказал он. – Меня интересует другое. Если Разлом действительно начал пробуждаться, мы должны быть готовы к последствиям. – Каким именно? – спросил один из генералов. Архонт некоторое время молчал.