Текст книги "Кровь двух миров (СИ)"

Автор книги: Лия Норд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 18 страниц)

На ее лице сияла приветливая улыбка. Настолько совершенная, что в ней почти не оставалось места для настоящих чувств.

– Леди Серания, – спокойно произнес Лиор.

Она остановилась перед ними и слегка склонила голову.

– Простите, что вынуждена прервать ваш вечер.

Ее голос звучал мягко и ровно, словно она действительно сожалела о своем появлении.

– Его Величество просил вас ненадолго подойти.

Лиор едва заметно нахмурился.

– Сейчас?

– Боюсь, что разговор не терпит отлагательств.

Только после этого Серания перевела взгляд на Эллианну. Улыбка не изменилась ни на мгновение. Она оставалась такой же теплой, спокойной и безупречной.

– Надеюсь, Бал Двух Лун оправдал ваши ожидания?

– Даже больше, чем я могла представить.

– Мне очень приятно это слышать.

Со стороны их разговор выглядел совершенно обычным. Любой человек увидел бы лишь воспитанную хозяйку дворца, любезно приветствующую гостью.

Но Эллианна неожиданно поймала себя на странном ощущении. Слова Серании были безукоризненными. Улыбка – тоже. Даже взгляд казался приветливым. И все же за этой внешней мягкостью ощущалось что-то холодное. Что-то неуловимое, похожее на тонкий лед под прозрачной водой. Его невозможно было увидеть сразу, но стоило задержаться рядом чуть дольше – и внутреннее чувство опасности просыпалось само собой.

Лиор, словно уловив возникшее напряжение, повернулся к Эллианне.

– Я ненадолго.

Он говорил спокойно, но в голосе прозвучала едва заметная неохота.

– Не уходите отсюда. На этой террасе гораздо спокойнее, чем внизу.

Она улыбнулась.

– Я дождусь.

Несколько секунд Лиор не сводил с нее взгляда, будто хотел сказать что-то еще, но присутствие Серании заставило его отказаться от этой мысли. Он лишь едва заметно кивнул и вместе с ней направился обратно к праздничному залу.

Эллианна долго смотрела им вслед, пока их фигуры не растворились среди света, музыки и гостей.

Она не могла знать, что в этот самый момент высоко над противоположной галереей Каэль внимательно наблюдал вовсе не за Лиором.

Его взгляд был прикован к Серании.

Лишь на одно короткое мгновение, когда она оказалась спиной к Эллианне и была уверена, что никто ее не видит, с ее лица исчезла безупречная улыбка. Совсем ненадолго. Но Каэлю этого оказалось достаточно.

Он научился доверять не словам и не поступкам. Он доверял мгновениям.

И сейчас одно такое мгновение подсказало ему то, что разум пока еще не мог объяснить.

Что-то в этом вечере пошло совсем не так. И ощущение надвигающейся беды становилось сильнее с каждой минутой.

Некоторое время Эллианна оставалась на террасе одна.

Из праздничного зала по-прежнему доносилась музыка. Она вырывалась наружу приглушенными волнами, смешиваясь с прохладным ночным ветром, который легко касался ее волос и серебристого шлейфа платья. Где-то далеко внизу сиял Люменор. Казалось, весь город дышал одним ритмом, а две луны, медленно поднимавшиеся все выше над островами, наполняли ночь каким-то удивительным спокойствием.

Она оперлась ладонями о белый камень балюстрады. Все происходящее казалось невероятным.

Еще несколько недель назад она возвращалась домой после работы, пыталась научиться жить заново после развода и была уверена, что ее жизнь уже никогда не изменится. Тогда самым необычным событием дня мог стать найденный в старой рукописи незнакомый символ.

Теперь же она стояла на открытой террасе дворца в другом мире. Танцевала с наследником престола. Разговаривала с существами, которых на Земле назвали бы ангелами. И слушала признание мужчины, который утверждал, что видел ее задолго до их первой встречи.

Эллианна тихо усмехнулась.

Если бы кто-нибудь рассказал ей подобную историю всего месяц назад, она бы посоветовала этому человеку хорошенько выспаться.

– Иногда мне кажется, что вы разговариваете сами с собой.

Голос прозвучал так неожиданно близко, что Эллианна вздрогнула и обернулась.

У входа на террасу стоял Архонт.

Свет двух лун мягко ложился на его плечи, серебрил длинные волосы и скользил по четырем сложенным за спиной крыльям, отчего он казался частью самого Люменора – таким же спокойным, древним и неизменно прекрасным. В его облике не было ни одной лишней детали, ни одного резкого движения. Казалось, он принадлежал к тем людям, чье присутствие само по себе приносит тишину.

Эллианна сама не заметила, как улыбнулась.

– Это уже становится привычкой? – спросила она.

В уголках его губ появилась едва заметная улыбка.

– Скорее наблюдением.

Он подошел ближе и остановился рядом, опираясь ладонью о белый камень балюстрады. Некоторое время они молчали, глядя на ночной город.

Архонт никогда не спешил начинать разговор. В его молчании не было неловкости или желания подобрать нужные слова. Напротив, создавалось впечатление, что он прекрасно понимает: самые важные мысли рождаются только тогда, когда им позволяют появиться самим.

Наконец он негромко спросил:

– Вам нравится Эйрилон?

Эллианна долго не отвечала. Она снова посмотрела на парящие острова, на мосты, уходящие в ночь, на озера, в которых отражались две луны, и только потом медленно кивнула.

– Даже больше, чем должен.

Архонт повернул к ней голову. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на удивление.

– Любопытный ответ.

– Разве?

Он снова посмотрел на город.

– Обычно люди говорят иначе. Они восхищаются дворцами, озерами, небом и просто произносят: "Какой прекрасный мир".

На его лице появилась едва заметная задумчивая улыбка.

– Но красота – слишком маленькое слово для места, которое начинает становиться частью тебя.

Эллианна тихо рассмеялась.

– Вы сейчас читаете мои мысли?

– Нет.

Он слегка покачал головой.

– Просто однажды чувствовал то же самое.

Она внимательно посмотрела на него. За все время знакомства ей вдруг впервые пришло в голову, что она почти ничего не знает об этом человеке.

– Вы ведь не родились в Люменоре?

Архонт негромко усмехнулся.

– Нет.

– Тогда где?

Он ненадолго задумался, словно мысленно возвращаясь в далекое прошлое.

– На самом севере Эйрилона. Там, где большую часть года ветер не умолкает ни днем, ни ночью, а снег лежит даже тогда, когда в остальных землях цветут сады.

Он говорил спокойно, без тени ностальгии, но почему-то Эллианне показалось, что этот суровый край до сих пор живет где-то в глубине его памяти.

– Поэтому вы стали Хранителем знаний?

Архонт медленно покачал головой.

– Нет. Скорее потому, что однажды понял одну простую вещь: меч способен защитить город лишь до следующей войны. Знания иногда защищают его столетиями.

Эллианна невольно вспомнила библиотеку. Древнее дерево. Запах старых книг. Манускрипты, покрытые непонятными символами. И письмена, которые почему-то отзывались только на ее прикосновение.

– Я сегодня снова думала об этих текстах, – тихо произнесла она.

Архонт повернулся к ней.

– И что же вы поняли?

Она не сразу нашла ответ. Странное чувство, преследовавшее ее весь день, вновь ожило внутри.

– Мне кажется... они не хотят открываться сразу.

Он продолжал внимательно слушать, не перебивая.

– Будто ждут чего-то. Или... кого-то.

На одно короткое мгновение в глазах Архонта появилось выражение, которое она не успела разгадать. Это не было удивлением. Скорее тихим подтверждением давно известной ему мысли.

– Возможно, – наконец произнес он. – Некоторые знания действительно открываются только тогда, когда приходит их время.

Эллианна уже собиралась спросить, что именно он имеет в виду, но из зала донесся чей-то громкий смех, а затем послышался звон бокалов. Праздник продолжался.

Музыка по-прежнему звучала легко и беззаботно, гости смеялись, разговаривали, наслаждались вечером, и со стороны могло показаться, что в мире не существует ничего, кроме этой прекрасной ночи.

Архонт еще некоторое время смотрел куда-то поверх ее плеча. Потом выражение его лица снова стало привычно спокойным.

– Возвращайтесь в зал.

Она удивленно повернулась к нему.

– Почему?

Он ответил не сразу. Его взгляд медленно скользнул по верхним галереям дворца, где среди света и праздничного убранства почти незаметно двигались фигуры стражников.

– Потому что иногда спокойствие бывает самым обманчивым состоянием.

Эллианна нахмурилась.

– Вы что-то чувствуете?

Архонт перевел на нее взгляд. В серебристом свете лун его глаза вдруг показались ей необыкновенно усталыми.

– Я слишком давно живу, чтобы не доверять собственной тревоге.

Он слегка склонил голову и, больше ничего не объясняя, направился обратно во дворец.

Эллианна еще несколько секунд смотрела ему вслед.

Почему-то после этого короткого разговора ночной ветер уже не казался таким теплым, а музыка, доносившаяся из зала, вдруг приобрела странное, едва уловимое звучание.

Словно среди праздничной мелодии появилась одна неверная нота, которую пока не слышал никто, кроме тех, кто слишком хорошо умел чувствовать приближение беды.

Эллианна еще некоторое время стояла неподвижно.

Ей казалось, что слова Архонта все еще звучат где-то рядом, растворяясь в ночном воздухе вместе с музыкой и далеким смехом гостей. Она сама не понимала, почему этот короткий разговор так сильно ее встревожил. Ничего не произошло. Ничего не изменилось. И все же внутри поселилось странное чувство. Будто невидимая нить, до этого натянутая совсем слабо, вдруг стала напряженной.

Она глубоко вдохнула прохладный воздух и уже собиралась вернуться в зал, когда за ее спиной послышались шаги.

– Вот вы где.

Она обернулась. Лиор быстро подошел к ней и, кажется, только теперь позволил себе выдохнуть.

– Простите. Разговор оказался немного длиннее, чем я рассчитывал.

– Ничего страшного.

Лиор внимательно посмотрел на нее и почти сразу заметил перемену, которую она сама, возможно, еще не успела осознать. В ее взгляде появилась задумчивость, а улыбка, совсем недавно такая легкая, стала чуть рассеянной.

– Что-то случилось? – тихо спросил он.

Эллианна повернулась к нему не сразу. Несколько секунд она смотрела куда-то поверх его плеча, туда, где над Люменором медленно поднималась вторая луна, а потом негромко произнесла:

– Архонт только что сказал странную вещь. Он считает, что иногда именно спокойствие бывает самым обманчивым состоянием.

Лиор слегка нахмурился.

– Он так и сказал?

Она кивнула. Несколько мгновений он молчал, словно примеряя эти слова на собственные мысли, а затем неожиданно улыбнулся.

– Тогда, думаю, вам не стоит слишком переживать.

Эллианна удивленно посмотрела на него.

– Правда?

– Абсолютно.

В его глазах мелькнуло знакомое озорство.

– Видите ли, Архонт уже несколько столетий уверен, что беда может скрываться буквально за каждым углом.

Она тихо рассмеялась.

– И вы говорите об этом совершенно серьезно?

– Более чем.

Он улыбнулся чуть шире.

– Когда я был ребенком, мне казалось, что он способен почувствовать опасность даже в праздничном пироге.

Эллианна не удержалась от смеха. Лиор смотрел на нее и вдруг поймал себя на том, что именно этой улыбки ему сейчас и не хватало.

– И что, его тревоги никогда не оправдываются?

– К сожалению, оправдываются чаще, чем хотелось бы, – признался он. – Поэтому после подобных разговоров я обычно начинаю внимательнее смотреть по сторонам.

Она снова улыбнулась, и напряжение, поселившееся в ней после слов Архонта, немного отступило. Несколько мгновений они просто стояли рядом, глядя на ночной город.

Внизу мерцали огни Люменора. Из зала доносилась музыка, теперь более медленная и мягкая, а ветер тихо шевелил серебристые листья деревьев, растущих у самой террасы.

Нарушил молчание Лиор.

– Отец спрашивал о вас.

Эллианна удивленно повернула голову.

– Обо мне?

– Да.

Он улыбнулся, и в этой улыбке появилось что-то необыкновенно теплое.

– Думаю, вы ему понравились.

Она негромко рассмеялась.

– По-моему, это слишком смелый вывод после одной короткой беседы.

– Поверьте, я знаю его достаточно хорошо.

Лиор на мгновение задумался.

– К тому же отец редко говорит о людях сразу после знакомства.

– И что же он сказал?

Он посмотрел на нее так внимательно, что улыбка сама собой исчезла с ее лица.

– Он сказал, что вы намного храбрее, чем сами о себе думаете.

Эллианна удивленно моргнула.

– Но он ведь совсем меня не знает.

На губах Лиора появилась едва заметная улыбка.

– Иногда люди, стоящие рядом, видят нас гораздо яснее, чем мы сами.

Она уже хотела возразить, сказать, что Солариарх обменялся с ней всего несколькими фразами и никак не мог делать подобных выводов, но слова так и не сорвались с губ. Потому что где-то глубоко внутри неожиданно шевельнулось странное чувство. А что, если он прав? Что, если она действительно намного сильнее, чем привыкла о себе думать? Эта мысль была непривычной. Почти пугающей.

Она еще пыталась разобраться в собственных ощущениях, когда из глубины дворца донесся какой-то глухой звук. Не звон бокала. Не смех. И даже не музыка. Словно что-то тяжелое упало на мраморный пол. Лиор нахмурился. Через несколько секунд послышался второй удар. Потом третий.

Музыка оборвалась так резко, словно кто-то одним движением перерезал невидимую нить, связывавшую праздник с его беззаботностью.

Наступившая тишина показалась почти неестественной. Они одновременно повернули головы в сторону зала. Прошла всего секунда. Потом еще одна. И вдруг тишину разорвал женский вскрик. За ним последовал второй. Ближе. Громче. Эллианна инстинктивно шагнула вперед, но в этот момент заметила, как изменился Лиор. Все произошло настолько быстро, что она даже не сразу это осознала.

Только что рядом с ней стоял мужчина, который рассказывал о своем мире, смеялся и говорил вещи, от которых сердце начинало биться чаще. Теперь перед ней был наследник Эйрилона. Будущий Солариарх. Человек, выросший среди дворцовых интриг и привыкший распознавать опасность раньше, чем остальные успевают понять, что она существует.

Его лицо стало сосредоточенным, взгляд – острым и холодно-ясным.

– Оставайтесь здесь, – произнес он тихо, но с такой твердостью, что она невольно замерла.

– Лиор... что происходит?

Он уже шагнул к дверям террасы, когда над дворцом внезапно прогремел сигнал тревоги. Первый удар заставил вздрогнуть даже воздух. Второй эхом прокатился над парящими островами. Третий, казалось, достиг самых дальних уголков Люменора, и на короткое мгновение даже ветер стих, словно прислушиваясь к тревожному звону.

Высоко над праздничным залом Каэль уже выхватывал меч из ножен. Он еще не видел опасности. Не знал, что именно произошло. Но все внутри него вдруг стало предельно ясным.

То странное беспокойство, которое не отпускало его весь вечер, оказалось не пустой тревогой.

Беда наконец показала свое лицо.

Лиор больше не стал задавать вопросов. Он уже шагнул к дверям террасы и взялся за ручку, когда из глубины дворца донесся новый крик – на этот раз настолько близкий, что Эллианна невольно вздрогнула. Почти сразу весь праздничный шум смешался в тревожный гул, в котором уже невозможно было различить ни музыку, ни смех, ни отдельные слова.

Еще несколько мгновений назад Бал Двух Лун казался воплощением спокойствия и величия, а теперь что-то неуловимо изменилось. Будто в идеально выстроенной мелодии появилась фальшивая нота, и этого оказалось достаточно, чтобы разрушить всю гармонию вечера.

– Лиор... – тихо позвала Эллианна.

Он резко обернулся. Ей показалось, что перед ней стоит уже совсем другой человек. Исчезла легкая улыбка, исчезла привычная теплота во взгляде, и только напряжение, внезапно отразившееся в его лице, стало еще заметнее.

Он быстро подошел к ней и остановился так близко, что она почувствовала его дыхание.

– Послушайте меня очень внимательно, – произнес он негромко, но с такой твердостью, что она невольно замерла. – Что бы сейчас ни произошло, не выходите на открытую галерею и не отходите от стражи. Я вернусь за вами.

– Но что случилось?

– Пока не знаю. И именно поэтому прошу вас не спорить со мной.

Он говорил спокойно, однако в его голосе появилось что-то новое – тревога человека, который уже чувствует приближение беды, но еще не видит ее лица. Эллианна медленно кивнула.

Лиор только успел повернуться к дверям, как со стороны зала показался один из дворцовых стражников. Он почти бежал, тяжело дыша, и по одному выражению его лица становилось ясно, что произошло нечто действительно страшное.

– Ваше Высочество!

Лиор шагнул ему навстречу.

– Докладывай.

Стражник попытался перевести дыхание.

– На нас напали.

Слова прозвучали тихо, но у Эллианны возникло странное чувство, будто они разнеслись по всему дворцу. Лицо Лиора не изменилось.

– Где?

– В главном зале. Среди гостей появились вооруженные люди в масках. Никто не понимает, как они смогли попасть внутрь.

– Мой отец?

– Солариарх в безопасности.

– Архонт?

– Его охраняют.

Только теперь Лиор задал вопрос, который, вероятно, не хотел задавать вовсе.

– Чего они требуют?

Стражник медленно поднял глаза. И посмотрел прямо на Эллианну. Она почувствовала ответ раньше, чем услышала его. Холод прошелся по спине, заставив пальцы непроизвольно сжаться.

Лиор медленно повернул голову и встретился с ней взглядом.

– Нет... – едва слышно произнесла она.

Стражник опустил глаза.

– Они требуют выдать Наследницу.

Тишина, наступившая после этих слов, показалась почти нереальной. Даже тревожный звон, продолжавший разноситься над дворцом, будто отдалился, превратившись в глухое эхо.

Лиор не сводил с нее глаз.

И впервые за весь вечер Эллианна увидела в его взгляде настоящий страх. Не за себя. За нее.

– Почему?.. – прошептала она. – Почему меня?

Никто не успел ответить. Воздух вдруг прорезал резкий свист. Все произошло так быстро, что сознание не успело уловить последовательность событий. Лиор стремительно шагнул вперед, схватил ее за плечи и одним движением притянул к себе. Что-то серебристое мелькнуло перед глазами. Раздался оглушительный звон металла. И длинный кинжал с такой силой вонзился в мраморную колонну, что по белому камню поползли тонкие трещины. Именно там, где секунду назад стояла Эллианна.

Она замерла, не в силах отвести взгляд от дрожащей рукояти. Потом заметила темную каплю, медленно стекающую по лезвию. Яд.

Лиор поднял голову. Лицо его стало совершенно неподвижным, и от этого спокойствия вдруг стало страшнее, чем от криков и звона тревоги.

Стражник уже выхватывал меч, когда сверху, с одного из пролетов галереи, раздался знакомый голос:

– Кажется, сегодняшний вечер решил превзойти мои самые дурные ожидания.

Они одновременно подняли головы. На верхней лестнице стоял Каэль.

Свет двух лун, проникавший через высокие арочные окна, скользил по обнаженному клинку в его руке и серебрил темные крылья, раскрытые за спиной почти полностью. Казалось, он появился здесь не несколько секунд назад, а находился в этом месте всегда – неподвижный, опасный и удивительно спокойный среди внезапно обрушившегося хаоса.

Однако Эллианна уже достаточно хорошо его знала, чтобы понять: это спокойствие было обманчивым.

Во взгляде не осталось ни привычной холодности, ни сдержанного раздражения, ни той едва заметной насмешки, которая так часто появлялась в уголках его губ.

Там была ярость. Тихая, почти ледяная, и оттого еще более страшная. Его взгляд на мгновение задержался на кинжале, торчавшем в колонне, затем медленно поднялся к ее лицу.

– Вы ранены?

Вопрос прозвучал резко, почти отрывисто, но под этой резкостью неожиданно слышалось что-то другое. Тревога. Эллианна медленно покачала головой. Кажется, только сейчас до нее по-настоящему дошло, что произошло.

Еще одно мгновение, один шаг, и этот кинжал нашел бы цель.

Каэль едва заметно выдохнул, словно только сейчас позволил себе поверить, что она действительно стоит перед ним живой. Потом его взгляд снова скользнул к оружию.

Черная капля медленно стекала по стали и падала на белый мрамор.

– Яд, – тихо произнес он.

Лиор тоже посмотрел на кинжал. Лицо его стало непривычно жестким.

– Значит, им нужна не пленница.

Каэль поднял на него глаза. И между ними возникло то безмолвное понимание, которое появляется у людей, слишком часто смотревших в лицо опасности.

– Они пришли не за Наследницей, – спокойно сказал он. – Они пришли за ее смертью.

Слова прозвучали негромко, но почему-то именно они заставили Эллианну похолодеть сильнее, чем тревожный колокол, крики и даже кинжал с ядом.

До этой минуты происходящее еще можно было принять за ошибку, за недоразумение, за чью-то безумную попытку ее похитить. Теперь никаких иллюзий не осталось. Кто-то действительно хотел ее убить. Кто-то настолько боялся самого факта ее существования, что решился пролить кровь в сердце дворца Солариарха, в ночь Бала Двух Лун.

Из глубины дворца вновь донесся звон оружия. Потом крик совсем близко. Каэль медленно повернул голову в сторону дверей.

– Они уже рядом.

– Это невозможно, – тихо произнес Лиор. – Внутренняя стража должна была перекрыть все переходы.

– Тогда кто-то открыл им путь.

После этих слов воцарилось короткое молчание. Никто не произнес вслух слово «предатель». Но все трое подумали об одном и том же. Лиор первым нарушил тишину.

– Нужно немедленно увести ее отсюда.

Каэль посмотрел на него так, словно взвешивал каждую мысль.

– Куда?

– В западное крыло.

– Если они добрались до этой галереи, значит, прекрасно знают дворец.

Он снова перевел взгляд на Эллианну. И почему-то именно от этого взгляда ей стало не по себе. Он смотрел так, словно уже просчитывал каждый возможный исход. Каждую угрозу и следующий шаг.

– Они искали именно вас, – произнес он наконец. – И не остановятся, пока не найдут.

– Но почему?.. – почти шепотом спросила Эллианна. – Что я им сделала?

На этот раз ответил не Лиор. Ответил Каэль. Очень спокойно. Почти мягко.

– Иногда достаточно просто существовать, чтобы стать для кого-то опасностью.

Она не успела ничего сказать. Потому что в этот момент из коридора послышались быстрые шаги, а затем на галерею выбежала молодая ардена.

Увидев их, она едва не споткнулась, побледнела еще сильнее и, пытаясь перевести дыхание, произнесла:

– Ваше Высочество... они... они идут сюда...

И словно в подтверждение ее слов где-то совсем рядом послышались неторопливые шаги. Тяжелые. Уверенные.

Шаги человека, который не сомневался, что найдет свою добычу.

Тот, кто шел по галерее, не бежал, не скрывался и не пытался воспользоваться суматохой. Он двигался так, словно вокруг не было ни тревожного колокола, ни стражи, ни наследника Солариса с обнаженным мечом. В этой уверенности было что-то почти оскорбительное, будто нападавшие заранее знали, что доберутся до нее, сколько бы дверей между ними ни закрывали.

Каэль сделал шаг вперед, становясь чуть левее Эллианны, и этим движением почти полностью закрыл ее собой. Его крылья раскрылись шире, темно-серебристые перья дрогнули в потоке воздуха, а меч в руке лег чуть ниже, в ту спокойную позицию, с которой опытный воин начинает не нападение, а убийственно точную защиту.

Лиор оказался по другую сторону.

Никто из них не отдавал приказов. Не спорил. Не спрашивал.

Они просто встали так, будто их тела сами знали, где должны находиться, когда опасность приближается к женщине, которую уже нельзя было оставить без защиты.

Эллианна стояла между ними и вдруг с пугающей ясностью поняла, насколько чужим для нее оставался этот мир.

Еще недавно она думала, что начинает привыкать к Эйрилону. К его свету, к крыльям, к древним залам и словам, которые звучали как легенды. Но сейчас, глядя на белый мрамор, по которому медленно стекала черная капля яда, она впервые по-настоящему осознала: здесь ее хотели не понять, не использовать, не запереть.

Ее хотели стереть. Лишить самого права дышать.

Из-за поворота показались трое.

Они были одеты как гости бала: темные длинные плащи поверх церемониальных одежд, безупречный крой, дорогие ткани, тонкие перчатки. Только лица скрывали гладкие серебристые маски без единой черты, и от этого они казались не людьми, а пустыми оболочками, в которых не осталось ничего, кроме намерения.

У каждого за спиной раскрывались четыре крыла.

По цвету невозможно было сразу определить Дом: перья были затемнены какой-то магией, словно покрыты пепельной вуалью. Ни золота, ни серебра, ни графитового блеска – только тусклый серый оттенок, лишенный жизни.

Каэль заметил это сразу.

– Они скрыли род, – произнес он негромко.

Лиор не отвел взгляда от нападавших.

– Значит, среди них есть те, кого мы знаем.

Один из людей в масках остановился чуть впереди остальных. Он не смотрел на Каэля, не смотрел на Лиора и даже не пытался оценить стражу, которая уже собиралась в дальнем конце галереи.

Его взгляд, скрытый за пустой серебристой маской, был обращен только к Эллианне.

– Наследница должна умереть, – произнес он.

Голос был изменен магией: ровный, глухой, почти бесцветный, будто говоривший заранее отказался от собственного имени.

Эллианна почувствовала, как пальцы похолодели. Лиор сделал шаг вперед.

– Вы стоите во дворце Солариарха, – сказал он так спокойно, что даже воздух вокруг будто стал тяжелее. – Поднимите оружие еще раз – и ни один из вас не выйдет отсюда живым.

Человек в маске слегка повернул голову.

– Если она останется жива, не выйдет никто.

Эти слова прозвучали без угрозы. Именно поэтому стали страшнее. В них не было желания запугать, не было ненависти, не было даже торжества. Только убежденность.

Глухая, фанатичная уверенность тех, кто давно решил, что чужая смерть является ценой спасения мира.

– Кто вас послал? – спросил Лиор.

Маска молчала. Каэль чуть изменил положение меча.

– Не ответят.

– Почему?

– Потому что мертвые не нуждаются в оправданиях.

В тот же миг один из нападавших двинулся. Не бросился вперед – просто исчез с места так стремительно, что Эллианна не успела даже вскрикнуть.

Каэль встретил удар на полпути.

Металл столкнулся с металлом, и звон разнесся по галерее так резко, будто расколол саму ночь. От силы столкновения воздух дрогнул, серебристые листья на ближайших деревьях осыпались дождем, а Эллианна отступила назад, чувствуя, как Лиор крепко перехватил ее за руку и удержал рядом с собой.

Бой начался без крика. Без лишних движений. Без театральной ярости. И именно от этого стал еще страшнее.

Лиор отвел Эллианну ближе к колоннам, закрывая ее со стороны зала, в то время как Каэль уже сражался с двумя нападавшими сразу. Его движения были быстрыми, почти бесшумными, и в них не было ничего похожего на танец, каким их часто описывали в легендах. Это была работа воина, который не тратит ни одного лишнего взмаха, не допускает ни одного неверного шага и точно знает, где через мгновение окажется чужой клинок.

Третий человек в маске попытался обойти их сбоку. Лиор встретил его сам. Эллианна впервые увидела наследника Солариса с оружием в руках. Он не был похож на Каэля.

Каэль сражался как буря, запертая в человеческом теле: холодная, точная, смертельная.

Лиор двигался иначе.

В его ударах было больше света, больше воздуха, больше почти невозможной плавности, но за этой красотой скрывалась не меньшая опасность. Золотистое сияние пробежало по его крыльям, когда он отразил первый выпад, и на мгновение вся галерея вспыхнула теплым светом, словно сам Дом Соларис ответил на угрозу своему наследнику.

Эллианна стояла у колонны, не в силах отвести глаз. Все происходило слишком быстро и слишком реально.

Потом ее взгляд случайно упал на ардену, которая все еще стояла неподалеку, прижав ладони ко рту и глядя на бой широко раскрытыми глазами. Один из нападавших заметил ее. Это заняло долю секунды. Он изменил направление удара, оттолкнулся от колонны и бросился не к Эллианне, а к беззащитной девушке.

Эллианна не подумала. Она просто не успела.

Что-то внутри нее сжалось, вспыхнуло и рванулось наружу так резко, будто сердце вдруг вспомнило язык, которого она сама еще не знала.

– Нет!

Слово сорвалось с губ одновременно с волной света. Не золотого. Не серебряного. И не похожего ни на одну магию, которую она видела в Эйрилоне.

Воздух перед арденой дрогнул, словно сама реальность на мгновение стала водой, и нападавший ударился о невидимую преграду с такой силой, что его отбросило назад.

На галерее воцарилась короткая, невозможная тишина. Даже Каэль на мгновение обернулся. Лиор замер, глядя на Эллианну так, словно увидел перед собой не просто женщину, которую хотел защитить, а ответ на вопрос, который Эйрилон боялся задать вслух.

А далеко внизу, в праздничном зале, среди хаоса и криков, одна женщина в золотом платье медленно подняла голову. Серания увидела вспышку.

И ее идеальная улыбка исчезла.

Серания стояла среди гостей так неподвижно, что могла бы показаться частью праздничного великолепия, если бы не взгляд.

Она смотрела вверх, туда, где над одной из боковых галерей на мгновение вспыхнуло странное сияние. Не золотое, принадлежащее Дому Соларис. Не серебристое, знакомое каждому, кто хоть раз видел магию Люменора. И не темное, тяжелое, как сила Ноктиса. Это было что-то иное. Чужое. Живое. И слишком древнее, чтобы его можно было принять за случайность.

Люди вокруг еще ничего не поняли. Большая часть гостей по-прежнему пыталась разобраться, откуда появились нападавшие, почему стража перекрывает проходы и почему музыка оборвалась так внезапно. Кто-то испуганно отступал к стенам, кто-то искал взглядом родных, а старейшины Домов уже собирались небольшими группами, обмениваясь тревожными фразами, слишком тихими для чужих ушей.

Серания же не смотрела ни на стражу, ни на нападавших. Она смотрела только туда, где была Эллианна. И в этом взгляде уже не осталось ни светской вежливости, ни тонкой ревности, ни той холодной любезности, которой она так безупречно владела.

Там был страх. Не женский страх потерять мужчину. Не уязвленная гордость. А нечто гораздо глубже.

Страх человека, который внезапно увидел, как оживает древнее пророчество, в которое он, возможно, не хотел верить до последней минуты.

Рядом с ней, почти незаметно, возникла Мирелла.

Хранительница появилась так тихо, что ни один из стоявших поблизости придворных не обратил на это внимания. Ее темно-синее одеяние почти сливалось с тенью колонны, а четыре серебристых крыла были сложены за спиной так плотно, словно она намеренно не желала привлекать к себе лишнего взгляда.

– Теперь вы понимаете? – произнесла она негромко.

Серания не сразу ответила.

Снизу снова донесся крик, затем звук удара и резкий звон разбитого стекла. Где-то в центре зала стража наконец сумела оттеснить часть гостей к безопасным выходам, но хаос уже успел пустить корни, и даже сияние двух лун казалось теперь холодным, почти мертвым.

– Это она сделала? – спросила Серания, не отрывая взгляда от верхней галереи.

Мирелла смотрела туда же.

– Она сама еще не понимает, что сделала.

– Значит, ее можно остановить.