Текст книги "Книга об отце (Ева и Фритьоф)"

Автор книги: Лив Нансен-Хейер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

Занимаясь репатриацией военнопленных, Нансен в 1920 г. впервые  посетил  Советскую   Россию.  Несмотря  на  огромные  трудности, Советское правительство оказало Нансену всестороннее содействие и, взяв на себя определенные обязательства по репатриации военнопленных, неуклонно их выполняло. В связи с тем, что Советское правительство не было признано Лигой наций, оно вело переговоры с Нансеном не как с представителем Лиги наций, а как с самостоятельным юридическим лицом. Таков был авторитет Нансена, и таково было уважение к нему Советского правительства. Это сотрудничество укрепило взаимопонимание и доверие между Нансеном и Советским правительством. Благодаря деятельности Нансена около 450 тысяч военнопленных 27 различных национальностей вернулись домой.

Выступая против политики «санитарного кордона», проводимой Антантой в отношении Советской России, критикуя политику вмешательства во внутренние дела молодого государства, Нансен считал необходимым предоставить народам России возможность самим решить свою судьбу. Нансен выступал за признание Советской республики и уже на первой Ассамблее Лиги наций выразил сожаление по поводу отсутствия представителя Советской России. В своем отношении к Советской России Нансен руководствовался тем, что вопрос государственной власти – это дело народа, проживающего в стране, а действия народа должны оцениваться с позиций этого народа. Того,что Октябрьская революция начала новую эпоху истории, Нансен, безусловно, не понимал, так же как не понимал сущности коммунизма, на путь строительства которого вставал народ Советской России. Коммунистическое общество Нансен уподоблял первобытному коммунизму эскимосов, который он наблюдал в Гренландии.

В 1921 г. Лига наций назначила Нансена верховным комиссаром по делам русских беженцев, т. е. белоэмигрантов, которых в результате разгрома Красной Армией белых войск и интервентов оказалось за границей около полутора миллионов. Если буржуазные правительства, стремясь организовать помощь белым эмигрантам, рассчитывали использовать их либо для новых авантюр против Советского государства, либо для борьбы против национальных рабочих движений, либо в качестве дешевой рабочей силы, то Нансен видел свою задачу в организации помощи белоэмигрантам прежде всего в налаживании их возвращения на родину. А нужно сказать, что насильственно уведенная за границу рядовая казачье-крестьянская прослойка белой эмиграции, введенная в заблуждение контрреволюционными генералами и испытывающая тяжелые лишения, стремилась вернуться на родину. Однако из-за противодействия капиталистических государств основная работа Нансена пошла не по пути возвращения белоэмигрантов на родину, а по линии их размещения в капиталистических странах и трудоустройства.

В то же самое время, несмотря на огромные препятствия, которые чинили верхушка белой эмиграции и иностранные полицейские власти, Нансен оказывал всемерную поддержку возникавшим среди рядовой массы белоэмигрантов «Союзам но возвращению  на  родину».   Ведь  не  случайно,   когда   в  июле   1923   г. контрреволюционеры убили в Болгарии уполномоченного одного из «Союзов по возвращению на родину», Советское правительство обратилось именно к Нансену. В посланной ему телеграмме говорилось: «Дело огромного гуманного значения, как репатриация русских граждан, налаженное при Вашем самоотверженном содействии, погибает... Российское правительство всецело рассчитывает в этом случае на Ваше содействие и, пользуясь случаем, еще раз благодарит Вас за Вашу помощь в деле репатриации». Ответ Нансена говорил сам за себя: «Сделаю все, что смогу». При непосредственном содействии Нансена большое число трудящихся казаков и крестьян в 1921 —1925 гг. возвратилось в СССР, где было восстановлено в правах гражданства.

Неурожай в 1920 г. и страшная засуха на Волге в 1921 г. создали катастрофическое положение в Советской России. Надвигался голод. В июле 1921 г. Максим Горький обратился через зарубежную печать к лучшим слоям человечества с призывом помочь предотвратить надвигающуюся катастрофу. Международная конференция представителей Красного креста, обсуждавшая в августе 1921 г. в Женеве вопрос об оказании помощи голодающим в России, предложила Нансену взять на себя руководство международной кампанией по оказанию помощи голодающим в России. Нансен, на которого выступление М. Горького произвело большое впечатление, с присущей ему энергией и настойчивостью взялся за порученное дело.

Переговоры Нансена с Советским правительством и подписание двух соглашений с Советской республикой о мероприятиях по организации помощи голодающим, наконец, выступление с программой помощи в Лиге наций вызвали волну клеветнических нападок на Нансена как со стороны белоэмигрантов, так и со стороны западных правительств. Но это не могло остановить Нансена. Он продолжал борьбу. Сколько человеколюбия в его выступлениях в защиту миллионов голодающих русских крестьян и сколько презрения в его словах к тем, кто ради своекорыстных целей обрекал на гибель миллионы людей!

Лига наций отказала Нансену в поддержке его плана помощи голодающим в России, и тогда он развернул широкую кампанию по сбору частных средств. Советский народ высоко оценил человеколюбивые стремления Нансена. IX Всероссийский съезд Советов в декабре 1921 г. единогласно принял благодарственное послание Нансену, в котором говорилось: «IX Всероссийский съезд Советов, ознакомившись с Вашими благородными усилиями спасти гибнущих крестьян Поволжья, выражает Вам глубочайшую признательность от имени миллионов трудящихся населения РСФСР. Русский народ сохранит в своей памяти имя великого ученого, исследователя и гражданина Ф. Нансена, героически пробивавшего путь через вечные льды мертвого Севера, но оказавшегося бессильным преодолеть безграничную жестокость, своекорыстие и бездушие правящих классов капиталистических стран».

Несмотря на все нападки, интриги и противодействие, Нансену удалось организовать сбор средств и наладить доставку продовольствия в голодающие районы России. В проведении работы по оказанию помощи голодающим Нансен проявил всю свою настойчивость и упорство, силу воли и мужество, продемонстрировал одно из своих высших качеств – человечность и человеколюбие.

Нансеновская миссия помощи голодающим, действовавшая на благотворительные средства, работала в Советской России с сентября 1921 г. по август 1923 г. и спасла от голодной смерти 6,4 миллиона детей и 400 тысяч взрослых. В июле 1923 г. по случаю окончания работы Нансеновской миссии Совет Народных Комиссаров принял специальное постановление, в котором выразил глубочайшую благодарность Нансену, подчеркнув при этом, что Нансен организовал «широкую самоотверженную кампанию за оказание помощи голодающим в Советских республиках» и вел «неутомимую борьбу с противниками этой помощи».

Хотя Нансен во взаимоотношениях с Советской Россией выступал не от имени Норвегии, а как самостоятельное лицо, тем не менее можно с уверенностью сказать, что позиция Нансена по отношению к Советской России, его выступления против блокады и интервенции, организация помощи голодающим сыграли свою роль в том, что Норвегия, первой из скандинавских стран, в сентябре 1921 г. заключила государственный договор о торговле с Россией, не только означавший признание Советского правительства де-факто, но и представлявший существенный шаг к полному дипломатическому признанию, который Норвегия предприняла в феврале 1924 г., опять-таки первой из стран Скандинавии.

В декабре 1922 г. Нансену была присуждена Нобелевская премия мира в размере 122 тысячи крон. От датского издателя Хр. Эриксена он получил такую же сумму. Все эти деньги Нансен направил на цели помощи, причем часть Нобелевской премии он израсходовал на создание в июле 1923 г. в Советской России двух показательных сельскохозяйственных станций. В 1927 г. Советское правительство на базе этих станций создало два крупных совхоза, один из которых – на Днепре – получил имя Нансена.

В период кампании по оказанию помощи голодающим Нансен совершил много поездок по Советской России, в ходе которых знакомился с жизнью молодого Советского государства. Под впечатлением этих поездок он написал книгу «Россия и мир» (1923 г.), в которой признает за русским народом большую будущность и считает этот народ призванным выполнить великую миссию, принести «Европе не только материальное спасение, но и духовное обновление». Нансен оказался куда более дальновидным в своем предсказании, чем автор «России во мгле», английский писатель-фантаст Герберт Уэллс.

В июне 1925 г. Нансен вновь приезжает в Советский Союз, на этот раз в Армению, где по поручению Лиги наций занимается изучением возможностей размещения армянских беженцев, покинувших в свое время из-за жестокой политики геноцида турецкую Армению   и   проживавших   в  различных   странах   мира.   Считая Советскую Армению единственной страной, где армянские беженцы смогут обрести свой «национальный дом», Нансен в сотрудничестве с советскими властями разработал план, по которому в течение двух-трех лет предполагалось освоить 33 тысячи десятин целинных земель и поселить на них около 50 тысяч беженцев. Для осуществления этого плана Нансен рассчитывал получить с  помощью Лиги  наций  заем  в  размере  8  миллионов  рублей.

Однако человеколюбивое стремление Нансена помочь многострадальным армянским беженцам обрести свою настоящую родину натолкнулось в Лиге наций на стену холодного равнодушия. План Нансена был похоронен в Лиге наций, и ему снова пришлось прибегнуть к частной благотворительности. До конца своей жизни он не оставлял забот об армянском народе. С помощью собранных средств ему удалось разместить в Советской Армении около 7 тысяч иммигрантов. Свое пребывание в Советском Союзе в 1925 г. Нансен описал в книгах «По Армении» (1927 г.) и «Через Кавказ на Волгу»  (1929 г.).

Хотя неудачи Нансена в Лиге наций как с планом помощи голодающим в России, так и с планом помощи армянским беженцам разочаровали его в эффективности этой организации, тем не менее он продолжал верить, что без Лиги наций нет спасения ни для Европы, ни для мира. Эта точка зрения определялась пацифистскими настроениями норвежской буржуазии. Широкая гуманистическая и пацифистская деятельность Нансена в Лиге наций значительно повысила международный авторитет Норвегии, окружив ее ореолом борца за гуманизм и человеческую солидарность.

Нансен никогда не состоял в какой-либо политической партии, но по своим политическим убеждениям он был правым либералом, с годами становившимся все более консервативным. Его правые взгляды характеризовались прежде всего резко отрицательным отношением к норвежской компартии, к рабочему движению. Как сын своего класса, Нансен был преданным защитником буржуазного строя в Норвегии. Считая невозможным решить классовые противоречия путем борьбы, он ратовал за преодоление чувства недоверия между классами путем взаимных жертв, проповедовал примирение классов на основе человеколюбия и терпимости.

Нансен не признавал партийной политики. По его мнению, партийная борьба препятствует объединению народа для решения крупных общенациональных задач. Противоречия между буржуазными партиями он считал несущественными, а партийную раздробленность рассматривал как наиболее опасный фактор для внутренней жизни Норвегии. В связи с этим он выступал за широкое национальное движение, которое могла бы преодолеть всякие классовые и партийные различия и противоречия. Эта позиция Нансена нашла выражение в том, что он явился одним из инициаторов создания в 1925 г. реакционной организации Отечественный союз, ставившей своей главной целью объединение всех «патриотических» сил для создания мощного национального государства, свободного от классовой борьбы и противоречий партийной политики. Прямой и открытой целью Отечественного союза была консолидация сил буржуазии для борьбы против растущего рабочего движения, против коммунизма. Программа Союза требовала роспуска рабочей партии и компартии как организаций, противоречащих конституции.

Создание Отечественного союза было вызвано нестабильностью политического и экономического положения в стране, частыми правительственными кризисами и ростом влияния рабочей партии. Определенные буржуазные круги стремились привлечь Нансена к активной политической деятельности, сделав из него вождя национального движения за возрождение Норвегии. В 1926 г. после очередного правительственного кризиса был выдвинут лозунг о сформировании надпартийного правительства во главе с Нансеном. Нансен был готов встать во главе такого правительства, однако противоречия между различными кругами норвежской буржуазии оказались слишком острыми и договориться не удалось. Тем не менее правые круги не теряли надежды использовать популярность Нансена с целью объединения сил для борьбы против растущего влияния рабочей партии. В 1927 г. партии Хейре и «Свободомыслящие венстре» предложили Нансену выставить свою кандидатуру в стортинг. Но Нансен отказался: роль депутата стортинга его не привлекала, тем более что к парламентаризму он относился весьма критически. Правда, Нансен критиковал парламентаризм справа, убеждая в необходимости ограничить права стортинга и его роль в управлении государством.

Несмотря на большую занятость делами помощи, Нансен каждую свободную минуту отдавал научной и литературной работе. Даже в эти годы Нансен мечтает о новых экспедициях в еще не затронутую исследователями центральную часть Полярного бассейна. Правда, теперь он задумал проводить изучение района Северного полюса с помощью новых технических средств – воздушных кораблей. Когда в 1924 г. было образовано Международное общество по изучению Арктики с помощью воздушного корабля (Аэроарктик), то президентом общества был избран Нансен. Первая экспедиция была намечена на 1929 г., и он с головой ушел в ее подготовку. Для обсуждения организационных вопросов общество под председательством Нансена собиралось в 1926 г. в Берлине и в 1928 г. в Ленинграде. Под редакцией Нансена общество стало издавать журнал «Арктик». С целью сбора средств для подготовки экспедиции Нансен совершает поездку с лекциями по городам Канады и США. Однако Нансен не дожил до осуществления своей мечты. 13 мая 1930 г. его не стало.

Нансен прошел очень сложный и интересный жизненный путь, достиг в жизни больших успехов и широкой славы. Правда, успехи не падали Нансену в руки, как созревшие плоды, а достигались, несмотря на его большой талант, упорным и настойчивым трудом. Оценивая деятельность Нансена, мы должны помнить, что и в науке, и в политике он выступал прежде всего как представитель норвежской буржуазии, причем как представитель, весьма близко стоявший к правящим кругам Норвегии. Противоречия буржуазной Норвегии наложили свой отпечаток и на политические взгляды Нансена, также весьма противоречивые. Однако при всем критическом отношении к политической деятельности Нансена мы всегда помним о его международной деятельности, которую характеризовали глубокий гуманизм, любовь и сочувствие к простому человеку, горячая заинтересованность в судьбах народов. Нельзя не согласиться с известным норвежским полярным исследователем Харальдом Свердрупом[13]13
  Свердруп, Харальд (1888—1957),– выдающийся норвежский полярный исследователь и метеоролог. Участвовал в известной экспедиции Руала Амундсена на корабле «Мод» (1920—1925 гг.), осуществивший сквозное плавание по Северному морскому пути и выполнившей исследования в Восточно-Сибирском и Чукотском морях. В течение долгого времени был профессором Бергенского геофизического института. С 1948 г.– директор Норвежского полярного института.


[Закрыть], который сказал, что Нансен был велик как полярный исследователь, более велик как ученый и еще более велик как человек.

Лив Нансен-Хейер написала о своем отце очень увлекательную книгу, представляющую большой интерес не только для биографов Нансена и историков, но и для рядового читателя. При чтении книги следует помнить, что она создана человеком, тесно связанным с Нансеном не только родственными узами, но и общностью социально-политических взглядов. (Здесь надо отметить, что в русском переводе книга дана с некоторыми сокращениями, хотя и очень незначительными.) Тем не менее, несмотря на все неточности и недостатки, книга является ценным источником для изучения выдающейся личности Фритьофа Нансена.

Ю. Д. Комаров

ОТ АВТОРА

Когда мне предложили написать воспоминания об отце, мне стало ясно, что это будет книга не только об отце, но и о матери. Для меня Ева и Фритьоф Нансены связаны неразрывно. Они мне представляются как единое целое, как равноценные личности, удивительно дополняющие друг друга.

Хотя они были разными людьми, у них было много общего в самой сути натуры: одинаковая независимость от условностей, одинаково широкие взгляды на все существенное в жизни, одинаковый артистизм.

Чтобы изобразить моих родителей, недостаточно рассказать только об их семейной жизни. Конечно, жизнь моей матери в основном принадлежала семье, тогда как в жизни отца всегда большую роль играла его работа, его общественная деятельность.

Образ Фритьофа Нансена нельзя раскрыть, если не рассказать о его путешествиях. Во многих отношениях они оказали решающее влияние на всю его дальнейшую жизнь: в научной деятельности они открыли перед ним новые пути, в политической – дали опыт организации, руководства и решения трудных задач; они сыграли большую роль и в формировании его личности, научив рассчитывать только на свои силы и побеждать самого себя.

Шли годы, я росла, а когда выросла настолько, что смогла понять отца, его экспедиции стали частью и моей жизни. Они совершенно естественно стали и моими собственными воспоминаниями, событиями моего детства, стали неотъемлемой частью моего представления об отце.

Он постоянно возвращался к полярным экспедициям в своих мыслях, часто рассказывал о них. До конца дней своих мечтал он о новой встрече с бесконечными просторами белых равнин, с полярной ночью, с одиночеством – о встрече с силами природы.

Длительное пребывание во льдах требует моральных и физических сил, терпения, душевного равновесия – и у Нансена эти его качества подвергались столь суровым испытаниям, что это сказалось на всей его дальнейшей жизни. Это сказывалось в его мировоззрении, в его работе, да и в семейной жизни тоже. Но, возможно, не все понимают, что возвращение из таких путешествий, даже очень удачных, тоже может обернуться испытанием. Нелегко было отцу заново привыкать к нормальной жизни после трехлетнего путешествия к Северному полюсу. Уж я-то это знаю. Но подле него была сильная, мужественная женщина, и она помогла ему вернуться к радостям жизни.

Мать прежде всего хотела, чтобы способности отца, его силы не пропадали втуне. Хоть это и вело к долгим и мучительным разлукам, она горячо поддерживала его стремление выполнить то, что он считал своим делом и своим долгом. Так было с экспедицией к Северному полюсу, так же было в 1905 и в последующие годы, когда потребовалось его участие в борьбе за независимость страны. И свою жизнь она прожила тоже с полной отдачей, касалось ли это искусства или семьи.

Страшным ударом для отца была смерть Евы. Случилось это как раз в тот момент, когда время пребывания его на посту посла в Лондоне приближалось к концу и оба радовались возможности быть снова вместе. Отец так никогда и не оправился от этого удара полностью. С этого дня он очень переменился.

Большинство моих «источников» лежит в могиле. Лишь немногие из людей, хорошо знавших моих родителей, еще живы, и я благодарю их за те драгоценные воспоминания и сведения, которыми они со мной делились.

Я признательна профессору Бьёрну Хелланд-Хансену и Харальду Свердрупу за рецензирование научной части и доктору Рагнару Форсбергу за добрые советы и постоянный интерес к этой книге на протяжении всей работы над ней. И другие друзья помогали мне – каждый по-своему. Я всем им очень благодарна.

Из литературных источников я пользовалась в основном книгами моего отца, его статьями и дневниками, а также обширной перепиской, оставшейся после него, и массой частных писем, которые он сам собрал и привел в хронологический порядок.

Очень мне помогла также книга В. К. Брёггера и Нурдаля Рольфсена «Фритьоф Нансен– 1861—1893».

Я стремилась дать правдивый образ двух людей – моих родителей. Рассказывая о них, я не хотела ни прибавлять, ни убавлять ничего. Поэтому я включила в книгу те письма и материалы, которые, как мне кажется, помогут глубже понять их характеры и ту любовь, которая оказалась достаточно сильной, чтобы провести их через все превратности и трудности жизни.

Я рассказываю о том, что сохранила моя память. Но хотя главное в моих воспоминаниях – отчий дом и то счастье, которое его наполняло, я все же, вспоминая мать и отца, не могу не говорить одновременно и об утратах и горестях, о поражениях и победах, потому что они-то и связали их неразрывными узами.

Невзирая на удачи или неудачи, они никогда не теряли из виду главного. Они вместе воздвигли высокий небосвод над своей жизнью.

Осло, сентябрь 1954 года.