Текст книги "Литературная Газета 6279 ( № 24 2010)"
Автор книги: Литературка Газета
Жанр:
Публицистика
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)
На грани бунта?
Человек
На грани бунта?
НЕРВ
В кого целятся отчаявшиеся люди
Татьяна НАБАТНИКОВА
Вроде бы мы уже привыкли ничего не значить. Городскую власть мы больше не выбираем, региональную – тоже, так как её назначают «сверху»… Правда, наши голоса ещё как-то нужны на выборах в законодательные собрания, но и то оказывается потом, что в Думе преимущественно заседают – вернее, блистают своим отсутствием на заседаниях – какие-то тайные и явные бизнесмены, а из СМИ становится известно, сколько стоит место депутата в Думе, но не обозначено, где эти места продают. Да мы и не побежим покупать: не по нашим деньгам должность.
И в суд мы не пойдём искать справедливости, потому что судья выносит решение не по закону, а по «заносу». Нам столько не занести.
Вот только один факт из собственной жизни: моя дочка училась в одной известной московской школе, школа эта – при мединституте, в старших классах экзамены по химии и биологии принимают преподаватели, у которых потом должны были учиться поступившие.
И вот в 9-м классе моя дочь вдруг проваливает эти экзамены, хотя готовилась с репетитором и уверена в своих знаниях. Меня вызывает классная руководительница и с подозрением спрашивает, КТО за нами стоит? Оказалось, НИКТО не стоит. Классная в ужасе: «Как же вы вообще в нашу школу попали?!»
Оказалось, с улицы попали, сдали вступительные экзамены в 8-й класс. Она говорит: «Немедленно ищите нужные связи, чтобы ребёнок был проплачен!» Я пришла домой и говорю ребёнку: «Будешь учиться? Если будешь – я найду, кому проплатить». Она отказалась, ушла в другую школу и поступила в другой вуз.
Но были у неё в той прежней школе одноклассницы – медики по призванию. Они приезжали из подмосковных городов с 8-го класса, лишь бы выучиться, лишь бы стать врачами. Не всех смогли «проплатить», и девочкам пришлось расстаться с мечтой о любимой профессии.
И это – тоже наша насквозь коррумпированная действительность. Не поэтому ли, когда пару недель назад в подмосковном Пущине онкологический больной пришёл в больницу, где и сам когда-то работал, и застрелил из ружья заместителя главврача, после чего застрелился сам, многих эта история повергла в ужас?! Ведь до стрельбы дошло!.. Мы, правда, ещё не знаем всей картины. Известно лишь, что больной добивался направления в другое лечебное учреждение. Видимо, не мог получить это направление. Почему не давали? Нужно было проплатить? Вопрос открытый.
Создаётся впечатление, что страна забуксовала, по брюхо утонув в коррупции, и двинуться вперёд у неё больше нет возможности.
Читаю в июньском номере одного «толстого» журнала статью Георгия Соснова «Кризис и так далее». Чтобы обойтись без длинных цитат, опишу своими словами его картину экономической жизни страны: Министерство финансов должно выделять бюджетные деньги на поддержку промышленности, на поддержку науки, культуры, образования, здравоохранения. Но эти деньги никуда не доходят. Потому что на каждом канале сидит какая-нибудь паразитарная структура, которая берётся поспособствовать скорейшему получению выделенных финансов – но за серьёзные откаты от 30 до 90 процентов.
Оказывается, по мнению автора, всё чиновничество кормится с этих откатов! Попытка обойти этих «соловьёв-разбойников», попытка назначить расследование, попытка пожаловаться кончаются увольнением бунтаря. Процитирую один кусочек – о том, почему в народе никак не утихает тоска по Сталину:
«Но, по сути, что же непонятного в его популярности среди людей, распихиваемых по обочинам жизни? Не давал воровать главный друг детей и физкультурников – даже ближайшим соратникам, да и сам этим не грешил. За всю многовековую историю – только при нём ведь и не воровали.
Тут, как ни дискутируй, а результат получается неутешительным: только большая кровь способна пригасить хватательный инстинкт российского чиновника, допущенного к распределению мало-мальски значимых благ».
За прошедшие две недели было пролито много крови и помимо расстрела заместителя главврача в Пущине. Объявились «приморские партизаны» – пять человек, которые принялись отстреливать ближайших представителей власти, до которых смогли дотянуться, – до милиционеров. Видимо, не забылось зимнее подавление протестных выступлений на Дальнем Востоке.
Сообщения в СМИ об «уничтожении» «подозреваемых» в принадлежности к банде звучали ещё более грозно, чем сообщения о действиях самой банды. Всего лишь «подозреваемые» – а уже «уничтожены». Но в день «уничтожения» объявились такие же партизаны – и снова пятеро – уж не те же ли самые? – в Пермском крае, напав на пост ГИБДД. Для их поиска задействованы силовые ведомства сразу трёх регионов. Но уже и в Новгородской области некие злоумышленники напали на патруль ДПС.
Как говорят, один случай – это случайность, два случая – это статистика, три случая – это тенденция.
В эти дни произошло ещё одно событие, которое я отнесла бы к этой же тенденции. Вице-президент компании «ЛУКОЙЛ» Анатолий Барков – тот самый, что в лобовом столкновении на площади Гагарина убил двух женщин-врачей, да так «удачно», что из всего множества камер видеонаблюдения на правительственной трассе запись столкновения не сохранилась ни на одной! – этот Анатолий Барков обратился к силовым структурам за защитой: он получил так называемую чёрную метку, письмо с угрозой его жизни.
И в СМИ стали вспоминать, какие средства спасения есть от такой угрозы: начиная от бегства и кончая пластической операцией.
И стало внезапно ясно, что никакая власть, дающая возможность ликвидировать видеозаписи всех спецслужб, не защитит от пули, которая может прилететь неизвестно откуда.
Этот суд Линча не может радовать нас, потому что мы помним: «Не приведи Бог видеть русский бунт, бессмысленный и беспощадный».
Но то, что народ напомнил власти о с воём существовании, возможно, хоть немного отрезвит её.
Точка зрения авторов колонки может не совпадать с позицией редакции
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 8 чел. 12345
Комментарии: 23.06.2010 19:16:31 – Александр Трофимович Климчук пишет:
Беспредел сверху порождает беспредел снизу. Вот только от беспредела снизу власть знает, как избавляться, но не замечает её со своей стороны.
«Любовь поразила нас…»
Человек
«Любовь поразила нас…»
ЛИЧНАЯ ЖИЗНЬ
Она была единственной венчанной женой Михаила Булгакова
Жизнеописания знаменитых людей налагают на составителей особую ответственность. Человек, свершивший нечто выдающееся для науки или искусства, имеет право как бы на ретушь – подчёркивание главного и затушёвывание второстепенного. Отказ от этого принципа чреват двумя типами лжи – превращением героя в опошленного и оболганного персонажа «жёлтой прессы» либо в чуждый тёплой индивидуальности героизированный памятник.
Единственный оптимальный путь – правда. Но и она за наслоениями времени и молвы теряет чистоту. И всё же, правда, как бы её ни обвиняли в относительности, – наиболее верный путь к пониманию масштаба личности. Обоснования документальностью предъявляют высокие требования к личностным качествам героя, но они же и дают право на понимание, сочувствие и прощение ошибок живого человека. Великого, но живого. Страдавшего, заблуждавшегося или просто не сдюжевшего. Не из стали же в самом деле наши кумиры. А личный опыт горестей и побед – это и есть тот «сор, из которого растут стихи», выкристаллизовывается плод творческого труда, который мы с полным правом называем великим.
О том, что Михаил Булгаков, юный доктор заштатной волостной больницы, страдал морфинизмом, знают многие. Меньше тех, кто помнит о Татьяне Лаппе – первой жене Михаила, прожившей с ним 11 лет и не раз спасавшей мужа от гибели. Мало кто задумывался над тем, что доктор из «Записок молодого врача» вовсе не был одиноким холостяком, что все ужасы «тьмы египетской» прошёл он вместе с верной помощницей Тасей. Что, пристрастившись от непосильных тягот лекарской службы к морфинизму, мучительными усилиями Таси от него спасался. Что уговорил Михаил Афанасьевич жену сделать аборт, боясь появления на свет нездорового ребёнка.
Многое даёт основание идентифицировать автора рассказа «Морфий» с его героем – доктором, погибающим от наркотической зависимости. Рассказ Булгакова связан с биографическими обстоятельствами жизни писателя. В 1916–1917 годы он работал врачом в земской больнице Смоленской губернии, сначала в селе Никольском, а затем в Вязьме. Это была тяжёлая, изнуряющая работа провинциального доктора в глуши, вдалеке от цивилизации да ещё во времена таких потрясений для страны, как Первая мировая война, Февральский и Октябрьский перевороты. В Никольском молодой врач и будущий писатель Михаил Булгаков пристрастился к морфию.
Как врач, Булгаков нашёл в себе мужество подробно и честно описать все этапы адского пути, втягивающего в тяжкую наркотическую зависимость, и тем самым предостеречь, остановить тех, кто готов попасть в сети коварного зелья. Доктор Поляков – худ, бледен, у него дрожат руки, время от времени его охватывает неудержимая рвота с икотой, его уже посещали галлюцинации, на предплечьях рук и на бёдрах непрекращающиеся нарывы от уколов. Он собирается ехать лечиться в Москву, но раздумывает. Последняя надежда на товарища по университету доктора Бомгарда: Поляков отправляет ему записку с просьбой о помощи. Бомгард не успевает доехать, доктор Сергей Поляков кончает с собой.
История доктора Полякова – это история доктора Булгакова, только имеющая иной финал. Для Булгакова-литератора она – предупреждение другим. А лично для Булгакова всё могло бы кончиться весьма трагически, если бы не было рядом с ним молодой жены – преданной 24-летней Татьяны Лаппа, поехавшей с мужем в губернскую глухомань.
Вернувшись в Киев, в родную семью, Михаил пытался освободиться от пагубного пристрастия. Действие романа «Белая гвардия» приходится на страшный 1919-й – кровавую сумятицу погромов, смену властей. Тася, рискуя жизнью, отчаянно боролась с наркотической зависимостью мужа, снижая дозу морфия. Вместе они победили. В романе, довольно точно воссоздающем атмосферу дома Турбиных, тема морфия отсутствует, доктор Турбин – пример незапятнанной чести, офицерской доблести. Алексей Турбин, естественно, не альтер эго автора, и не стоит искать полного соответствия характеров. Смущает одно: и тут нет Таси, самого главного в тот страшный год человека для Булгакова.
«Нет ничего хуже, чем малодушие и неуверенность в себе», «трусость, несомненно, один из самых страшных пороков… Нет, это самый страшный порок», – упорно внушает нам и себе писатель на страницах своих произведений. Он испытал это сам и знает, о чём говорит. Молодая, беззаветно преданная мужу женщина – персонаж совсем иной истории, в которой один из супругов добровольно принимает жертву другого, пользуется его жизнью, его преданностью. Такого романа Булгаков не написал.
Простенькая гимназистка Тася и гимназист выпускного класса, блистательный балагур Миша Булгаков, поженились очень рано. И всё, что свалилось на юных прекраснодушных влюблённых – Мировую, Гражданскую войны, революцию, голод, нужду, пытку «нехорошей квартирой», – прошли вместе. Неприметная, жертвенная Тася, выменивающая на кусок мёрзлой рыбы последнее бельишко, дабы накормить голодающего мужа, греющая воду на керосинке, чтобы согреть руки Мише, когда тот негнущимися пальцами писал «Белую гвардию», – простая русская женщина, знавшая твёрдо лишь одно: любовь даётся однажды и навсегда.
А когда пришёл НЭП, а с ним и небольшие деньги за фельетоны, известность в литературной среде, около автора «Записок молодого врача» появились другие люди, и среди них дамы.
Михаил влюбился в Любочку Белозерскую, вернувшуюся из Парижа, – нарядную, остроумную, светскую. Развёлся с Тасей и зажил с новой женой. А Тасе подарил первую часть романа «Белая гвардия» с посвящением: «Любви Белозерской». Большего оскорбления Тася представить не могла. Когда Михаил через несколько лет женился на светской красавице Елене Николаевне Шиловской, Тася постаралась скрыться подальше от бывшего мужа – уехала на Север.
…Судьба не была милостива к Михаилу Афанасьевичу. Смертельный недуг настиг его на пороге пятидесятилетия.
– Найдите Тасю, я должен перед ней повиниться… – шептал он склонённой над ним медсестре.
Только далеко была Тася, поплакать с Мишей, простив его, ей не пришлось. Но мы-то знаем – каждой из трёх женщин Булгакова досталась своя роль. Самая тяжкая и ответственная – Тасе. Не встреться они тогда, не окажись простенькая самарская гимназистка человеком совести и долга, по-бабьи уверенная от рождения, что настоящая любовь бывает только одна, осталось бы в нашей литературе вместо гордости и преклонения большое пустое пятно. И полуразрушенная могила в селе Никольском безвестного двадцатипятилетнего доктора Булгакова.
…Татьяна Николаевна Лаппа скончалась в Феодосии в полной безвестности в возрасте девяноста лет. Накануне она купила у отдыхающего затрёпанный журнал «Москва» и прочла посвящение к роману «Мастер и Маргарита» – «Моей жене». Жене! «Любовь поразила нас мгновенно… Мы разговаривали так, как будто расстались вчера, как будто знали друг друга много лет… И скоро, скоро стала эта женщина моею тайною женой».
Пальцы дрожали, слезились почти ослепшие глаза. Верно, всё верно! «Фауст»! Он называл её своей Маргаритой, колдуньей! Она сидела на подоконнике, облитая лунным светом, она была единственной, венчанной перед Богом! «Господи, так это же обо мне!»
Схватившись за сердце худенькой рукой, Тася опустила седую голову на подушки. Сонмы воспоминаний нахлынули, заслонив боль и горечь. Только радость и свет. Только свет, любовь и радость!
Она жила забыто и скудно, жила долго. Ждала. Дожила, дождалась всё-таки. Значит, всё было не зря?!.. Сердце не обманешь: всё проходит, но ничто не исчезает бесследно. Где-то там, в тумане мерцающих звёзд, есть и они с Мишей – их любовь. Звёзды и книги не врут: удивительный этот роман об их любви, так она полагала.
И не так уж важно, что она ошибалась. Но ошибалась ли? – знают лишь звёзды. А кто из смертных посмеет усомниться в том, что это была самая настоящая, верная и вечная любовь?
Людмила БОЯДЖИЕВА, кандидат искусствоведения
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 5,0 Проголосовало: 1 чел. 12345
Комментарии:
Неисполненный долг
Человек
Неисполненный долг
СОКРОВЕННОЕ
Где поклониться отеческим гробам
Мысль поехать в Вязьму зародилась давно, поскольку мы с тётей предполагали, что мой отец погиб на подступах к этому городу. Нет, мы не надеялись найти его имя на стеле одной из братских могил, но хотели посетить те места, где, может быть, ступала его нога.
При жизни тёти это желание не осуществилось, но я пообещала ей побывать в Вязьме и привезти землю с братского захоронения к нам, на Введенское кладбище. Когда тётя ушла, я поставила на могиле гранитную плиту, и на ней высекли и имя папы. В июле нынешнего года ему исполнилось бы сто два года. На истфаке МГУ имя отца написано на мраморной доске среди десятков других имён – студентов и преподавателей университета, не вернувшихся с войны. Мы каждый год отправлялись в университет 8 мая и ставили перед ней цветы. В середине 90-х тётя уже не могла совершать такой длинный путь, дочка утратила к этому интерес, и я привозила цветы одна. Потом перестала ездить и я…
После войны мы ежегодно посылали запросы в архив Министерства обороны и всегда получали один и тот же ответ: пропал без вести. Надеждой повеяло только в начале перестройки, когда стали открываться многие до того засекреченные архивы и поисковики массово занялись погибшими и пропавшими без вести. Увы, о моём отце никаких вестей не было.
Четыре года назад я оставила заявку в фонде «Народная память», попросив выяснить, где находился между 17 и 21 февраля 1942 года штаб 1290-го стрелкового полка 113-й стрелковой дивизии, входившей в 33-ю армию, которой командовал генерал М.Г. Ефремов. Отец служил переводчиком при штабе, то есть, по моему разумению, постоянно был в поле зрения начальства. 17 февраля он написал родителям последнюю открытку. Поскольку вести от него приходили каждые 3–4 дня, я предположила, что он погиб не позднее 21 февраля под Вязьмой.
Конечно, я понимаю, что штаб полка перемещался в соответствии с ходом боевых действий. Но хоть какие-то сведения о нём должны остаться! Мне казалось, что я не прошу ни о чём запредельном. Как выяснилось, только казалось. Ответа не последовало.
В мае прошлого года, хотя мне было уже под 70, я сама отправилась в Вязьму. Электричка с Белорусского вокзала идёт туда четыре часа. Смотрю в окно. Затянутое пеленой небо, безотрадные пригороды, заросшие подлеском лесополосы. В промежутках между лесополосами огромные незаселённые пространства «ничейной» земли. Эта «ничейность» всегда поражала меня. Сколько людей, готовых обрабатывать землю и продавать её плоды, можно было бы расселить на этих пространствах!
Странно, почему меня одолевают эти прагматические мысли, и я почти не думаю о том, зачем еду в Вязьму? А ведь я так долго предвкушала эту поездку…
После Голицына рядом со мной садится женщина, просто-таки источающая какое-то претящее мне благолепие. Выхожу в тамбур покурить. Когда возвращаюсь, соседка, фальшиво улыбаясь, спрашивает, получила ли я удовольствие от сигареты. Холодно отвечаю, что ради удовольствия и курю. Затем выслушиваю нравоучение о вреде табака и узнаю, что курильщики портят экологическую обстановку в стране. Бросаю несколько коротких банальных возражений. И тут, зацепившись за что-то, соседка начинает «вещать о божественном». Говорит, что принадлежит к «братству» свидетелей Иеговы, открывает сумку и предлагает мне «литературу». Железным тоном сообщаю, что я вне конфессий. Понимаю, что совершила ошибку: для сектанта нет ничего соблазнительнее, чем заманить в свои сети заблудшую овечку. К счастью, следующая остановка – её.
До Вязьмы ещё далеко. Испытываю безотчётный, но сильный порыв тоже выйти из электрички. Даже приподнимаюсь. То и дело смотрю на часы. Время остановилось. Оно и впрямь относительно! Наконец приезжаем. Спрашиваю на станции, где мемориал павшим воинам. На меня смотрят с непониманием: «Каким – павшим?» Отвечаю: «Тем, кто погиб в этих местах во время Отечественной войны». Разводят руками. Подхожу к милиционеру. Памятник генералу Ефремову, объясняет он, – в центре города. И добавляет, что мне нужно сесть на маршрутку.
Добираюсь быстро. Дошла бы и пешком, но у провинциалов непостижимое уму представление о пространстве. Две автобусные остановки кажутся им непреодолимым расстоянием. Вышла из маршрутки напротив сквера, в центре которого, видимо, на рукотворном холме стоит памятник защитникам Вязьмы. В честь праздника местные власти возложили к его подножию венки. Живых цветов почти нет. Для молодёжи 9 Мая – просто лишний выходной.
Эта дата – праздник ветеранов и их семей. Для родственников погибших и пропавших без вести – это ещё и день скорби. Уже несколько лет 9 Мая погружаюсь в безысходную тоску и, побывав с утра на могиле тёти, мечусь потом по дому, как зверь в клетке. И всегда хочу одного: чтобы этот день поскорее закончился. Как будто прикована к нему невидимыми цепями, и мне не удаётся разорвать их.
От пожилой женщины узнала, что на кладбище есть мемориал погибшим воинам. Там же похоронен и генерал М.Г. Ефремов, командовавший 33-й армией. Узнала и о том, что в сорока и семидесяти километрах от города есть ещё два мемориала, но до них мне не добраться, даже если бы у меня были деньги на такси. До отправления электрички в Москву осталось всего четыре часа.
Лермонтов писал, что Тамань – самый скверный городишко России. В Тамани не была, возможно, поэтому самой скверной мне показалась Вязьма. Всё – запущенное и унылое, как старые вещи, траченные молью. Мостовые и тротуары даже на центральной улице давно уже непригодны ни для транспорта, ни для пешеходов. Ни одной урны и ни одной скамейки. Нарастало желание как можно скорее покинуть этот город. Свернув с магистрали, очень скоро оказалась на тихих, почти деревенских улочках, столь же неприглядных, как и центральная. Их оживляли только жёлтые одуванчики и пышно цветущая черёмуха, удушливый запах которой распространялся повсюду.
Узнав у местных жителей, где кладбище, направилась к нему. Неподалёку от входа увидела церковь – без дверей, с пустыми чёрными глазницами окон, забранными внизу ржавыми решётками. Оглядевшись, поняла, что живая здесь только я, поэтому о мемориале спросить не у кого. Но кладбище оказалось небольшим, поэтому мемориал нашла быстро. Это примерно восемнадцать высоких цементных стел, выкрашенных белой краской. К ним прикреплены белые мраморные доски с фамилиями павших воинов. С удовлетворением отметила, что фамилии добавляют (уже не в алфавитном порядке) по мере того, как поступают сведения от поисковиков. Земля вымощена крупной серой квадратной плиткой, которую оживляют несколько цветников с уже распустившимися тюльпанами и нарциссами. Возле памятника солдату со склонённой головой пять венков из искусственных цветов, очевидно, доставленных сюда 9 Мая посланцами городских властей. Живых цветов почти нет и здесь. Справа от памятника могила генерала Ефремова, погибшего 19 апреля 1942 года. Он подошёл к Вязьме ближе, чем мой отец. Недаром меня здесь томит мысль, что я приехала не туда, и отравляет жизнь ощущение формально выполненного долга.
Беру немного земли возле церкви на обратном пути. Какая, в сущности, разница! Ведь вся земля, вплоть до подступов к Москве, залита кровью наших солдат! Среди них нет чужих отцов, как не бывает и чужих детей.
Ирэна ПОДОЛЬСКАЯ
Прокомментировать>>>
Общая оценка: Оценить: 0,0 Проголосовало: 0 чел. 12345
Комментарии:
