Текст книги "Девочка Феррари. Пленить миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

22

22

22

~ ПЯТЬ ЛЕТ СПУСТЯ ~

АЛЕССАНДРО

Я тяжело вздохнул, сидя на парковке у школы моей дочери. Мне снова пришлось уйти с работы – в третий раз – потому что Элиза опять подралась. Иногда мне кажется, что у меня родился сын, а не дочь. Стоная, я вылез из чёрного Rolls-Royce и вошёл в чопорную школу. Ученики в своей форме богатеньких ребятишек спешили на уроки, обходя меня. Как бы я ни ненавидел эту школу – она была лучшей в Риме для детей её возраста.

– Синьор Феррари! Как приятно видеть вас здесь... опять! – секретарша – синьора Джорджия – широко улыбнулась, демонстрируя размазанную помаду на зубах.

– Здравствуйте, я пришёл забрать свою дочку, – я коротко кивнул пожилой женщине – ей было далеко за семьдесят. Она улыбнулась и накрутила свои бледные локоны на морщинистый палец, хлопая ресницами с размазанной тушью.

– Она сидит в приёмной, – она указала на знакомую дверь, и я кивнул, направившись туда. Открыв дверь, я увидел заплаканную Элизу. Её косичка, которую я делал целую вечность утром, была растрёпана, будто кто-то дёргал её. Колени были в ссадинах и царапинах.

– Иди сюда, воин.

Она тут же вскочила и бросилась в мои объятия, плача.

– Что случилось, малышка? Кто это с тобой сделал? – мягко спросил я, крепко обнимая дочь, втайне закипая от ярости. Это был третий раз, когда я видел Элизу в синяках. Но больше всего меня взбесил фиолетовый фингал под глазом, который красовался на её лице. – Расскажи, что случилось, кто это сделал?

Она покачала головой, вцепившись в меня мёртвой хваткой.

– Я просто хочу домой, пап. Пожалуйста, – отчаянно плакала она, заливая мою рубашку слезами.

Я вздохнул, взял дочь за руку и повёл из комнаты. Джорджия одарила меня своей непривлекательной, испачканной помадой улыбкой и помахала нам вслед. Я сдержанно кивнул и остановился, заставив Элизу замереть с вопросительным взглядом.

– Иди к машине, милая. Я приготовил тебе кое-что на день рождения, – я улыбнулся и поцеловал её в лоб.

Она приподняла брови с беспокойством. Я улыбнулся и кивнул в сторону выхода.

– Иди, мне нужно спросить кое-что у секретарши.

– Ты же не собираешься с ней флиртовать, да? А как же мама? – пробормотала она, теребя пальцы.

Я приподнял бровь и игриво подтолкнул её плечом.

– С чего ты это взяла, малышка? Никто не сможет заменить нам Ингу.

– Н-ну, просто говорю.

Я вздохнул и снова посмотрел на секретаршу.

– Эли, иди на парковку. В машине тебя ждёт сюрприз, а также бинты и закуски.

Я проводил её взглядом до машины, затем повернулся к секретарше, которая всё ещё откровенно пялилась. Она вздрогнула, когда увидела, как я сердито направляюсь к её столу. Мне надоело, что эта чёртова школа ничего не делает с теми, кто обижает мою малышку.

– Эй, синьора, – окликнул я, и с её лица схлынула краска. – Если это повторится; если я получу ещё один грёбаный звонок из этой школы с просьбой забрать мою дочь, и она вся будет в синяках, я сожгу это здание дотла. Вы поняли?

Она быстро закивала, поправляя очки.

– Н-ну, с-синьор Феррари, мы сейчас находимся в процессе смены руководства. Из-за некоторых ситуаций между учителем и нашим бывшим директором к нам переводят нового. И состав педагогов тоже меняется. Вы встретите всех на родительском собрании.

Я удивлённо приподнял бровь.

– И когда это?

– В пятницу. Через два дня.

Я проворчал и посмотрел поверх её стола на закрытый кабинет директора. Имя директора Шварц исчезло с таблички.

Я кивнул и тяжело вздохнул.

– Хорошо, увидим в пятницу.

Она коротко кивнула, и я повернулся к машине. Я увидел, как Элиза играет с пушистым подарком, который я ей купил. Маленький белый щенок прижимался к Элизе, пока она хихикала над милым созданием.

– Он такой милый! Спасибо, папочка!

Я улыбнулся, взъерошил её волосы и посмотрел на маленькое животное, которое чувствовало себя уютно на коленях у моей девочки.

– Пожалуйста, принцесса. Можешь также поблагодарить Сальваторе, он убедил меня купить тебе его.

Она широко улыбнулась и почесала щенка под подбородком.

– Такой маленький.

Я завёл машину, чувствуя удовлетворение, и поехал домой.

– Как ты его назовёшь? Это девочка. Ей нужно имя.

Элиза задумалась на мгновение, почесав голову и сосредоточенно размышляя. Она думала так усердно, пока не остановилась с улыбкой на губах.

– Я хочу назвать её Минни. Как маму, только с буквой «м».

Моя улыбка померкла, когда она снова упомянула Ингу. Я много плакал после того, что случилось в той больнице пять лет назад. Мне было больно, что я больше не чувствую её рядом с собой или не вижу её улыбки. У меня все ещё были те футболки, которые она называла своими, иногда они лежали рядом с моей подушкой, пропитанные её сладким ванильным ароматом. Все её вещи всё ещё были в нашем доме. Я никогда не убирал их. Это давало мне ощущение, что, возможно, она вернётся.

Я тяжело вздохнул, подъезжая к огромному особняку, над которым, казалось, нависло огромное серое облако. Всё было по-другому, когда Инга была здесь – она, казалось, освещала всё вокруг и делала всех счастливыми. Но теперь это был просто пустой дом.

Я приложил лёд к фиолетовому синяку под глазом дочки – она поморщилась.

– Папа, я в порядке. Я могу справиться с парой злых девчонок и мальчишек.

Я приподнял бровь, и мои губы скривились в гримасе.

– Мальчишек?

– Пап, пожалуйста, не переживай. Я в порядке.

Я тяжело вздохнул, глядя на мою упрямую девочку. Мне очень хотелось сказать ей одну вещь: твоя мама делала то же самое.

Боже, как я ненавидел, что Инга не была её биологической матерью. Я бы хотел, чтобы Инга была той, кого я встретил тогда, и, возможно, у нас была бы счастливая семья. Но нашу разницу в возрасте – из-за тупого числа – всё погубило.

– Можно спросить, почему они это делают? – мягко спросил я, убирая выбившиеся пряди с её лица.

– Они говорят, потому что я без мамы. О-они говорят, что Клаудия никогда меня не хотела, а когда я рассказываю им о моей настоящей маме – об Инни – они говорят, что она ушла, потому что тоже меня не хотела. – В её шоколадных глазах блестели маленькие хрустальные слёзы. У меня тоже навернулись слёзы.

– Ты не без мамы. У тебя есть мама, и она очень тебя любит. Она просто не может быть здесь, – я кивнул и прижался лбом к её лбу.

– Тогда почему она ушла?

– У Инни не было выбора, малышка. Её отец не одобрил меня. Он не хотел, чтобы я был рядом с ней, – всё из-за моего возраста и того, что я был одиноким отцом. И я понимал его мотивы: Инга только что окончила колледж и скоро должна была поступить в университет. Я не хотел быть её обузой и не стал бы заставлять её делать то, чего она не хочет.

Элиза мягко улыбнулась сквозь слёзы и взяла моё лицо в свои маленькие ладошки.

– Но она же может вернуться к нам, да?

Я обнял дочь и позволил слезам медленно течь по моим щекам.

– Я не знаю, Эли. Только если она сама этого захочет.

~ Этим вечером ~

Сальваторе игриво хлопнул меня по спине и забрал мою дочь у меня – крепко обняв её.

– Посмотрите на мою племяшку! Ты так быстро выросла, – он взглянул на её фингал и усмехнулся. – Ух, какая звезда под глазом. Ты сильная, принцесса.

Я аккуратно приложил спиртовую салфетку к её коленям, и она поморщилась, заставляя щенка подпрыгнуть. Праздник был замечательным, Элиза была счастлива проводить время с семьёй, и я был рад. Но я знал, что она не была полностью счастлива, потому что Инги не было рядом.

Я протёр рану и наложил пластырь на левое колено, затем поцеловал его. Она тихо захихикала и позволила мне обработать другое колено, прежде чем я перешёл к её лицу. Я вздохнул и нежно поцеловал её синяк.

– Знаешь, как твой отец, ты должна рассказывать мне, когда...

Мой телефон завибрировал. Я нахмурился, достал его и увидел сообщение от школы.

«Синьор Феррари, напоминаем, что завтра в 10:00 состоится встреча с новым школьным психологом. Она будет рада помочь Элизе с адаптацией и конфликтами. Пожалуйста, подтвердите присутствие.»

Я вздохнул. Элиза увидела сообщение и надула губы.

– Я не пойду ни к какому психологу, папа. Я не буду ни с кем разговаривать.

– Посмотрим, – ответил я, но уже знал, что заставлю её пойти.

23

23

23

ИНГА

~ Милан, месяц до этого ~

Я провела рукой по коротко стриженным волосам, поправляя пряди, выбившиеся из-за уха. Сегодня был тяжёлый день. Клиентка – женщина лет сорока, рассказывала мне о том, как она «случайно» изменила мужу. Она не чувствовала вины. Она чувствовала страх быть пойманной.

Я слушала её, кивая в нужных местах, задавая правильные вопросы. Моя работа была простой: помочь ей увидеть, что она не жертва обстоятельств, а автор своего выбора. Но я не говорила ей этого прямо. Я подводила её к этому медленно, как к краю пропасти. И когда она наконец произнесла: «Я сделала это, потому что боялась одиночества», я улыбнулась.

– Отличное осознание, – подбодрила я. – Теперь подумайте: вы боитесь одиночества или боитесь быть собой наедине с собой?

Она заплакала. Я дала ей салфетку и посмотрела на часы.

Сеанс закончился. Она ушла, оставив после себя запах дорогих духов и ещё одну историю, которую я запомнила, но не прочувствовала. Я закрыла дверь кабинета и выдохнула. День был серым, дождливым, как и все дни в Милане последнюю неделю.

Я переоделась в чёрную кожаную куртку, застегнула молнию и вышла на улицу. Мой мотоцикл ждал меня у входа. Чёрный, низкий, с глухим рёвом двигателя, который заглушал все мысли. Я села на него, надела шлем и вжала газ в пол.

Ветер ударил в лицо, Милан пролетал мимо – мокрый асфальт, жёлтые огни фонарей, силуэты людей, спешащих по своим делам. Я разгонялась всё быстрее, пока город не превратился в размытые линии и пятна. Адреналин пульсировал в крови, сердце билось ровно и сильно.

Это было единственное, что заставляло меня терпеть чувствовать себя живой. Я искала опасность, чтобы почувствовать это, потому что обычная жизнь была слишком скучной.

Я стала психологом. Пять лет назад я лежала в больничной койке и думала, что умираю. Но я выжила. И тогда я решила, что больше никогда не буду жертвой. Я уехала в Англию, поступила в лучший институт, изучала клиническую психологию и психиатрию. Получила степень магистра по специальности «Клиническая психология и психотерапия». Я работала с пациентами, слушала их истории, но не впускала их в себя. Я стала мастером в создании иллюзии эмпатии, оставаясь холодной и отстранённой внутри.

За это время я встречалась с разными мужчинами. Сначала я думала, что смогу почувствовать что-то настоящее. Но все они были одинаковыми – слабыми, зависимыми, ищущими одобрения. Я быстро теряла интерес. Сейчас я живу в Милане, работаю в частной практике, веду терапию. Но по ночам я гоняю на мотоцикле и зависаю в клубах с друзьями.

Пока неделю назад я не увидела вакансию психолога для подростков в школе, где учится Элиза. Я знала, что она там. Это самая элитная школа в Риме. Я проверила – она действительно учится в этом году в пятом классе.

И я поняла. Это был мой шанс снова быть ближе к ребёнку, которого я считала своим. Не для того, чтобы исправить ошибки прошлого. Для того, чтобы доказать себе, что я могу быть лучше. Лучше, чем моя мать. Лучше, чем та девочка, которая лежала в больнице и молила о смерти.

Я подала заявку. Меня приняли. Через месяц я переезжаю в Рим.

Но сейчас я не думала о Риме. Я летела по ночному Милану, направляясь в бар на встречу с подругами.

* * *

Я поставила сумочку на стойку в прихожей и тяжело вздохнула. Сняла туфли и направилась в нашу с Дамиано спальню. Мне нравился мой парень, иначе бы наши отношения не перешли уже годовой рубеж.

Когда я приблизилась, шум душа стал громче, чем раньше. Моя улыбка стала шире, когда я услышала ужасное пение своего парня.

Было трудно не любить Дамиано, но я не могла любить его полностью, как когда-то любила другого мужчину из своего прошлого. Хотя у меня не было с Алессандро долгих лет, у меня всё ещё были глубокие воспоминания, которые мы разделили. Ночи, когда мы лежали в обнимку, и он убаюкивал меня. Или счастливые моменты, когда мы втроём – Элиза, Алессандро и я – готовили завтрак. Это были те редкие моменты, когда я была по-настоящему счастлива до моей передозировки.

Той передозировки, от которой я должна была умереть. Но не умерла. Я умерла, но потом вернулась. Мама вернула меня. Мы о чем-то разговаривали в моем сне, но я не помнила о чем, когда проснулась. Это многое изменило. Это заставило меня смотреть на вещи иначе, и после этого я пыталась стать лучше.

– Эй, – голос Дамиано вывел меня из транса, и я заметила, что стою в одном белье, согнувшись над раковиной. – Ты в порядке? Ты начала задыхаться и...

– Да, да, я в порядке. Наверное, просто поперхнулась, – улыбнулась я.

Лицо Дамиано выражало недоверие, и он покачал головой.

– Я звал тебя как минимум три минуты, ты в порядке?

Я кивнула, отмахиваясь как ни в чём не бывало.

– Как прошёл твой день? – спросил он, вытирая мокрое тело и натягивая шорты. Я не могла не посмотреть на полувозбуждённый орган, спрятанный в его боксерах.

– Прекрасно. Я много думала о нашем переезде в Рим, – я беззаботно пожала плечами и подошла к нему. Мои руки упёрлись в его грудь, толкая его назад.

– И что ты думала? Сколько времени уйдет на сборы? – спросил он, пока моя сексуально озабоченная натура стаскивала с себя трусики и спускала его боксеры.

– Думаю, не так у нас много вещей, чтобы переживать. У нас будет просторная квартира там… Нам двоим там точно будет одиноко.

– Мы же заведем детей. Ты же сама об этом говорила. Помнишь?

– Помню…

Я посмотрела на него и увидела лёгкую усмешку. Он выглядел довольным, когда повернулся спиной к раковине, подзывая меня встать перед ним. Я сделала это, и его колено раздвинуло мои ноги, когда он легко скользнул в мою тесную, тёплую гавань с низким рычанием.

– Что, если мы сделаем это сейчас? А? – спросил он между моими стонами и его рыками. – Тебе почти двадцать шесть, и я вот-вот устроюсь в больницу в Риме, пока заканчиваю получать степень врача.

Его бёдра врезались в мои, и я застонала от жёсткости его темпа. Я не знала, хочу ли я сейчас детей. Хотя мы были финансово стабильны, я не знала, достаточно ли стабильно моё психическое здоровье, но в пылу хорошего, жёсткого секса я сказала: – Хорошо.

Через несколько минут и несколько поз, Дамиано наконец кончил глубоко внутри меня. После быстрого душа и доставленной еды мы лежали в обнимку в кровати, голые и спящие – Дамиано спал, а я лежала с широко открытыми глазами, осознавая свою роковую ошибку.

Я знала, что не хочу детей сейчас. Но я согласилась. Потому что внутри себя я знала: если когда-нибудь я стану матерью, я буду лучшей. Лучше, чем моя мать.

Я не дам своему ребёнку чувствовать себя ненужным. Я не буду продавать его за богатую жизнь. Я не буду ломать его, чтобы сделать удобным. Мой ребёнок будет чувствовать себя любимым.

* * *

Следующие несколько недель мы провели, распаковывая вещи в новой квартире в Риме.

Как только мы обустроились в нашей квартире с видом на парк, моя семья пришла в гости.

Я смотрела в зеркало, держась за живот с обеспокоенным выражением лица. Я ещё не делала тест на беременность и начинала немного волноваться, что я могла быть беременной, учитывая, что меня часто тошнило. Дамиано был в восторге и хотел сразу сказать нашим семьям, но поскольку я не знала наверняка, я сказала ему подождать.

– Кьяра! Маттео! Как я рад вас видеть, давно не виделись, – радостно воскликнул Дамиано. Я нервно гладила кошку, ожидая, когда сестра появится из-за угла. У Кьяры и Маттео за последние четыре года родилось двое детей, теперь они ждали третьего.

– Инга! О, посмотрите на мою младшую сестренку! Она совсем взрослая, – воскликнула сестра и её сын, Леонардо, подбежал ко мне и крепко обнял мои ноги.

– Тётя! Мы так по тебе скучали! – восторженно улыбнулся он, подпрыгивая от радости. Я почувствовала беспокойство в животе, глядя на детей моей сестры.

Мой мозг на мгновение представил другую картину – совсем другую жизнь. Другой дом. Другого мужчину. Другую маленькую девочку, которая называла меня мамой. Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и почувствовала, как внутри поднимается тошнота.

– Эй, – Кьяра мягко толкнула меня локтем. Я оглянулась и увидела, что Леонардо и его младший брат Эмилио исчезли и разговаривают с отцом. Кьяра заметила, на что я смотрела, и резко вдохнула.

– Что происходит? Ты беременна?

– Я не знаю, – прошептала я в ответ, пожав плечами.

– Тогда почему ты так смотришь на моих мальчиков? Ты хочешь детей сейчас? – настаивала она.

– Я не знаю, Кьяра. Не знаю, хочу ли я этого... – Меня снова накрыла тошнота, и я слегка подавилась.

– Подожди. Ты беременна?

Я покачала головой, хотя не была уверена.

Кьяра прищурилась, внимательно глядя на меня.

– Зачем ты устроилась в эту школу, Инга? Ты ведь знаешь, что там учится она. Его дочь. Это всё из-за него, да?

Я сглотнула, но не ответила. Я просто смотрела на неё пустым взглядом и молчала.

24

24

24

АЛЕССАНДРО

Я быстро застегнул рубашку, скрывая многочисленные татуировки на груди. Я раздражённо выдохнул, взглянув на часы. Мы опаздывали.

Я поправил манжеты, натянул пиджак и повернулся к зеркалу, проведя рукой по зачёсанным назад волосам. Поправил пиджак, надел туфли и застегнул блестящий Rolex. Я тяжело вздохнул, закрыл дверь и побежал по коридору к комнате дочери, быстро постучав.

– Эли, ты готова? – нетерпеливо спросил я, глядя на часы.

– Уже пора, пап? Я могу остаться с дядей Сальваторе! – крикнула она из-за двери.

– Сальваторе идёт с нами, как и ты.

– Но папочка, я не хочу идти!

Я застонал, откинув голову назад в разочаровании.

– Элиза, выйди из своей комнаты сейчас же!

Я услышал стон, затем раздражённую итальянскую речь и шорох, прежде чем дверь открылась, являя мою дочь. Она надулась на меня с молящими глазами, я вздохнул, схватил её за руку и потащил за собой.

– Папочка, почему я должна идти?

– Потому что, – проворчал я, ускоряя шаг по лестнице. – Я хочу поговорить об этих чёртовых хулиганах в твоей школе. Ты расскажешь мне и новому психологу, что происходит.

– Можно я поеду с дядей? – захныкала она.

– Нет.

Мы подошли к гаражу особняка, где я взял ключи от белого Audi и открыл машину. Мы сели и поехали в школу, Элиза всё время дулась, скрестив руки. Когда мы приехали, нас направили в спортзал, где проходило мероприятие. Сальваторе ждал нас у входа с своей коронной усмешкой.

– Сандро, – поприветствовал он, игриво открывая дверь. – Как тебе живётся с твоей новой должностью?

Я саркастически усмехнулся и подтолкнул к нему Элизу.

– Привет. Мне нужно найти психолога.

– Себе? – саркастически хмыкнул брат.

– Тебе. Последи за Эли пока.

Элиза улыбнулась мне, затем я присел и поцеловал её в щёку, сказав, что вернусь, когда найду психолога. Я прошёл сквозь толпу учителей и родителей, пока не нашёл знакомую группу учителей Элизы. Женщины стояли в кругу, сплетничая и потягивая фруктовый лимонад.

Я прочистил горло, приближаясь к ним, они быстро выпрямились и встряхнули волосами, как обычно, чтобы я их заметил.

– Добрый вечер, дамы, – формально поприветствовал я с коротким кивком и улыбкой.

– Здравствуйте, синьор Феррари, приятно видеть вас здесь, – молодая блондинка, синьора Ринальди, ответила мне, приподняв бокал. – Чем вам помочь?

– Я полон решимости встретиться с новым психологом. У меня небольшой конфликт с некоторыми детьми, которые обижают мою дочь, – объяснил я, взяв со стола стакан с лимонадом и отпив глоток.

Синьора Галло ахнула, схватившись за грудь.

– Нет, – драматично сказала она. – Только не моя Элиза, она такая милая девочка. Кто бы мог подумать? – Её южный диалект не скрывал её преувеличения.

Я саркастически улыбнулся, наклонив голову набок.

– Моя девочка именно такая, но поскольку здесь никто не сделал свою работу или не сделал её правильно, я собираюсь быстро переговорить с новым психологом.

Женщины покраснели, но синьора Ланди нарушила неловкую тишину.

– Ну, насколько мы знаем о нашем новом психологе, она отличный специалист, – кивнула она, приподняв бровь. – У неё степень магистра по клинической психологии из Лондона, она работала с подростками в сложных ситуациях. Говорят, она настоящий профессионал.

– Да, – добавила синьора Галло. – И она очень молодая, но уже успела себя зарекомендовать.

– Она симпатичная? – спросила синьора Ринальди с ухмылкой.

– О, она более чем симпатичная. Она очень...

Внезапно статический шум микрофона разнёсся по залу, заставляя людей закрывать уши. Синьора Джорджия, та самая полная пожилая женщина из офиса, вышла на сцену со своей обычной изношенной помадой. Она улыбнулась, направив камеру на себя, и два экрана над ней показали её гораздо более чёткое и крупное изображение.

– Добрый вечер, сотрудники и родители Академии Сан-Лоренцо. Приношу свои извинения за эту статику, – нервно хихикнула она. – Мы все знаем о проблемах, которые были в этом году с набором персонала, поэтому нам назначили новых специалистов. Наш новый директор появится только завтра, а сейчас к нам присоединится прекрасная дама, способная заботиться о наших детях. Поэтому, пожалуйста, поприветствуйте нашего нового школьного психолога – Ингу Вершинину!

Толпа разразилась аплодисментами, а мои руки – всё моё тело – замерло при этом имени. Женщина, по которой я так безумно скучал, вышла на сцену. Её короткие волосы были аккуратно уложены, она была одета в строгий, но удобный костюм. Она выглядела профессионально, но в её глазах читалась паника.

– Добрый вечер всем. Приятно видеть столько лиц сегодня вечером. Я хотела бы сказать, что горжусь началом работы в самой престижной школе Рима, и я рада, что вы все приняли меня, – она сделала прерывистый вдох. – Я буду работать с вашими детьми, помогать им справляться с трудностями. Это моя обязанность, и я обещаю делать всё возможное...

Она запнулась, её взгляд на мгновение встретился с моим. Я видел, как она побледнела.

– Эм... спасибо, и спокойной ночи, – Инга быстро сбежала со сцены, почти спотыкаясь.

– Алессандро, – услышал я голос Сальваторе за спиной. – Я не схожу с ума? Потому что я мог поклясться, что только что видел...

– Я знаю... – выдохнул я.

– Я думал, ты сказал, что её отец заставил её уехать в Милан.

– Я так и сказал, – простонал я. – Но, похоже, она вернулась.

– Ты пойдёшь за мамой, папочка? – спросила Элиза с заплаканными глазами.

Я кивнул, присел перед дочерью.

– Конечно, я сейчас вернусь, хорошо?

Она кивнула, и я выбежал из дверей. Я быстро прошёл по коридорам школы, пока не добрался до чёрного выхода, где парковались учителя. Я увидел, как она, шатаясь, опёрлась на машину. Её дыхание сбилось, она тяжело дышала, одной рукой держась за горло, другой – за сумочку.

Инга сильно изменилась. Любой мог бы заметить. Короткие волосы, осунувшееся лицо, худая фигура. Но я знал, глубоко внутри знал, что внутри она всё та же – и что сейчас она в ужасном состоянии.

Я сделал несколько шагов к чёрной Kia, у которой она стояла.

– Ты вернулась...

Она ахнула, её тело содрогнулось от моего голоса. Она замерла на месте, тяжело дыша. Я сделал ещё несколько шагов – каждый раз она вздрагивала, слыша хруст гравия под моими ногами.

– Сначала я не поверил, но мне нужно было убедиться самому, – снова заговорил я, медленно приближаясь. – Я не мог не задаться вопросом, та же ли это женщина, с которой я делил постель. Или та же, с которой я готовил завтрак для моей девочки, – я обошёл её и наконец встал перед ней, увидев знакомое лицо.

Моя рука скользнула к её щеке, где я погладил тёплую, влажную от слёз кожу. Я довольно вздохнул, чувствуя её кожу под своей. Медленно поднял её лицо, встречая заплаканные серые глаза.

– С возвращением, Инга. Я скучал по тебе – мы скучали по тебе.

А затем её глаза закатились, и она потеряла сознание, рухнув в мои руки. Я едва успел подхватить её, чувствуя, как её тело становится безвольным и тяжёлым.

* * *

Я сидел в той же больнице, что и несколько лет назад, разговаривая с врачом. Инга лежала на койке, бледная и неподвижная, подключённая к капельнице. Рядом с ней сидел молодой мужчина. Он назвался её парнем.

– Она упала в обморок из-за сильного стресса, – объяснял врач, глядя в планшет. – Её кровяное давление упало до критического уровня. Кроме того, у неё сильное истощение… Также проблемы с овуляцией, – продолжил врач. – Это связано с хроническим стрессом и резкой потерей веса. Организм буквально голодает. Ей нужно восстановить нормальный режим питания и снизить уровень тревожности, иначе последствия могут быть серьёзными.

– Я вижу в записях, что у неё были госпитализации несколько лет назад, – добавил другой врач. – ПТСР, панические атаки. Сейчас состояние усугубилось из-за недавнего стресса. Ей нужен отдых и поддержка.

Её парень, Дамиано, сжал её руку и что-то прошептал ей на ухо.

Но Инга не отвечала.

Дверь палаты с грохотом распахнулась, сбив доктора с ног, и вбежала моя Элиза, а за ней, запыхавшийся, Сальваторе в спортивных штанах и футболке. И с Минни – щенком Элизы – на руках.

– Господи, Эли, я слишком стар для такого марафона, – выдохнул он, сгибаясь, чтобы перевести дух.

Элиза подбежала к больничной койке, не обращая внимания ни на кого. Её глаза были широко раскрыты, полны слёз и надежды.

– Мамочка! – закричала она, бросаясь к Инге и обхватывая её за шею. – Мамочка, ты вернулась! Я так по тебе скучала! Не уходи снова, пожалуйста!

– Мамочка?! – с отвращением повторил Дамиано, отшатываясь.

Инга медленно открыла глаза. Её взгляд был мутным, но когда она увидела Элизу, слёзы покатились по её щекам. Она слабо подняла руку и погладила девочку по голове.

– Элиза... – прошептала она.

– Не уходи! – всхлипнула Элиза, прижимаясь к ней. – Ты обещала, что вернёшься! Я ждала! Я всегда ждала!

Инга ничего не ответила. Она просто обняла девочку, прижимая её к себе, и закрыла глаза.

– Простите, – выдохнул Сальваторе, поднимая сбитого с толку доктора. – У моей племянницы сила, как у запёртого быка, – пошутил он, хлопнув его по спине.

– Есть ли ещё члены семьи, о которых я должен знать? – заикаясь, спросил доктор, поправляя очки.

Дверь снова открылась, и вошли Кьяра, сестра Инги – кстати, очень беременная – с двумя маленькими мальчиками, которые спали на руках у их отца Маттео, и пожилая пара с отцом Инги.

В комнате воцарилась полная тишина, когда они все втиснулись в палату. Отец Инги смотрел на меня с ненавистью, а Кьяра многозначительно ухмыльнулась Инге. Напряжение было просто невыносимым.

– Ну и чёрт, – кашлянул Сальваторе. – Вот это сборище пингвинов.

– Сальваторе! – одновременно крикнули Кьяра и Инга, обращаясь к моему брату. Инстинктивно.

– Простите. Буду молчать.