Текст книги "Девочка Феррари. Пленить миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

6

6

6

АЛЕССАНДРО

Я сделал небольшой глоток кофе и перевернул яичницу, чтобы она не подгорела. Элиза хихикала, наблюдая, как я готовлю завтрак. Это стало нашим ритуалом. Мы просыпались рано по воскресеньям, готовили завтрак и смотрели телевизор. Клаудия никогда не просыпалась так рано, чтобы присмотреть за Элизой, учитывая, что моя малышка – ранняя пташка, как и её отец. Но я не возражаю, я люблю свою дочь, я просто хотел бы, чтобы её мать не была такой безответственной.

– Подбрось блинчик выше, папочка, – нетерпеливо попросила она, ожидая, когда блин взлетит в воздух.

– Тыковка моя, я не думаю, что ты захочешь есть блины с потолка, – усмехнулся я, переворачивая последний блин на тарелку, и Элиза захлопала.

Блины я готовить не умел. Пришлось посмотреть рецепт в интернете.

– Можно мне немного? – спросила Элиза, указывая на мою чашку с дымящимся горьким кофе.

Я улыбнулся и покачал головой, поднимая её и усаживая в стульчик.

– Ты слишком маленькая, к тому же он горячий и горький.

Элиза скривилась от моего описания, высунула язык и издала звук отвращения.

– Это невкусно, папочка.

Я улыбнулся и поставил перед ней тарелку с блинами и бутылочку с апельсиновым соком.

– Хорошо, что ты пьёшь апельсиновый сок, а не папин кофе.

– Где Инни? – спросила Элиза с набитыми блинами щеками.

– Дорогая, не говори с набитым ртом. Я бы хотел оставить своего единственного ребёнка в живых.

Она кивнула, проглотила и стала ждать ответа.

Я отпил кофе и прочистил горло.

– Она у себя дома, она придёт только завтра.

Элиза немного нахмурилась, а затем сделала большой глоток сока, пока я налегал на яичницу.

– Папочка?

Я поднял глаза, проглотил еду и ответил:

– Да, тыковка?

– Почему мама кричала на Инни вчера?

Я приподнял бровь от этой новости.

– Кричала?

– Да. Мама выглядела очень злой на Инни, но я клянусь, она очень хорошая и супермилая!

Я рассмеялся, глядя, как она пытается защитить Ингу.

– Да, Инга хорошая. А что мама сказала ей?

Элиза задумалась, вспоминая вчерашний день, а затем посмотрела на меня, чтобы ответить.

– Она сказала ей убираться из нашего дома.

Я поперхнулся горьким кофе от слов Клаудии. Какого чёрта она сказала такое при Элизе?

Вытерев рот салфеткой, я уже собирался ответить, но меня прервал стук каблуков той самой дьяволицы.

Я встал из-за стола, поцеловал Элизу в лоб и взъерошил её волосы.

– Тыковка, я сейчас вернусь, – проворчал я и поспешно остановил Клаудию, прежде чем она вышла за дверь.

– Алессандро, какого чёрта?! – прошипела она, пытаясь вырвать руку из моей хватки.

– Какого хрена ты творишь? Никакого «доброго утра» своей семье? – прорычал я, оттаскивая её от входной двери.

Она закатила глаза и вырвала руку. Посмотрелась в зеркало, поправила растрёпанные волосы и нелепо короткое платье.

– Я убегаю по делам, – фыркнула она и повернулась ко мне с натянутой улыбкой. – Ты что-то хочешь от меня?

– Почему ты ругалась при Элизе, и, более того, зачем ты кричала на Ингу? – я скрестил руки на груди и наблюдал, как её лицо искажается от раздражения.

– Позволь спросить тебя кое о чём, дорогой муж, – она провела своим идеальным маникюром по моей голой груди, обводя мой пресс. – Какого хрена ты трахаешь прислугу?

Мои брови сошлись к переносице, и я оттолкнул её палец.

– О чём, чёрт возьми, ты говоришь?

Она нахмурилась и снова провела ногтем по моей груди, спускаясь к поясу моих спортивных штанов, висящих низко на бёдрах.

– Я слышала, как она стонала в твоём кабинете, Алессандро, не прикидывайся тупым!

– Если бы ты была матерью нашему ребёнку, её бы здесь не было... Правда, Клаудия?

Она надула губы, сжала кулаки и попыталась оттолкнуть меня.

– Ну, если бы ты не был таким... таким... таким НАСТОЙЧИВЫМ по поводу моих обязанностей заботиться о нашем ребёнке, может, я бы так не поступала?!

Я усмехнулся её жалкой попытке оправдания.

– Это лучшее оправдание, что у тебя есть? – процедил я сквозь зубы. – Ты хочешь сказать, что если бы я не пахал как проклятый, или если бы я не напоминал тебе заботиться об Элизе – потому что, боже ты мой, ты не можешь запомнить, – если бы мне просто было плевать на свою жизнь, как тебе, ты бы не раздвигала ноги перед половиной Рима? Так?

Она кипела от злости. Но мне было всё равно, она не имела права спорить со мной об этом, потому что правда в том, что она не заботится о нашей дочери – это всегда делаю я.

– Алессандро! Не смей так со мной разговаривать!

Я сверкнул на неё злыми глазами, челюсть сжалась до предела.

– Почему, Клаудия? Чтобы твоя дочь не услышала, как ты трахаешь всё, что дышит?

– Я вообще никогда не хотела детей! – закричала она, и мой взгляд стал ещё жёстче. Я услышал приглушённый плач и обернулся – за нами стояла заплаканная Элиза, глядя на нас.

– Т-ты не х-хочешь м-меня, м-мамочка? – всхлипнула она, вытирая глаза рукавом пижамы.

– Что? Нет, детка, я просто...

– Прекрати эту херню, Клаудия, она умнее тебя, – проворчал я, подошёл к Элизе и взял на руки.

– Убирайся из моего дома, Клаудия, я подаю на развод.

Элиза уткнулась головой мне в шею и тихо заплакала.

– Н-но ты не можешь так сделать?! Черт! Я твоя жена!

– Следи за своим языком при моей дочери, – прорычал я, поглаживая её по спинке круговыми движениями. – И ты моя скоро-бывшая жена, собирай свои вещи и убирайся из дома.

Она попыталась возразить, но я ушёл в спальню с плачущей Элизой на руках. Я уложил её на кровать рядом со мной и прижался к ней, поглаживая по волосам и целуя в лоб.

– П-папочка? Т-ты не уйдешь от меня? – всхлипнула она, её карие глаза были мягкими и влажными от слёз.

– Конечно, нет, тыковка, ты – моя жизнь, – я поцеловал её в лоб и прижался носом к её маленькому носику. – Если бы у меня не было тебя, я бы сошёл с ума.

Я потёрся носом о её лоб, и она тихо захихикала, делая то же самое.

– Я люблю тебя, тыковка, так сильно, – улыбнулся я и поцеловал её в макушку.

Она улыбнулась, и её глаза начали слипаться.

– Я тоже люблю тебя, папочка.

~ Несколько часов спустя ~

Я довольно вздохнул, разминая шею. Я потянулся за Элизой, но нахмурился, обнаружив, что кровать пуста и холодна.

– Элиза! – заныл я, снова потянувшись. – Солнце, ты где?

Не получив ответа, я вздохнул и с трудом открыл тяжёлые веки, встретив лунный свет.

Стоная, я выкатился из кровати и поплёлся вниз по лестнице.

– Никаких мальчиков, принцесса, по крайней мере до десяти лет, – услышал я смех Сальваторе из гостиной.

Подойдя ближе, я увидел Сальваторе и Никколо на диване, а между ними, внимательно слушая, сидела моя Элиза.

– Не слушай дядю Сальваторе, он ничего не смыслит в свиданиях, – усмехнулся Никколо, толкая Сальваторе.

– Почему вы говорите о свиданиях с моей пятилетней дочкой? – спросил я, протирая сонные глаза и направляясь к ним.

– А! Алессандро! Ты проснулся! – улыбнулся Сальваторе, вскинув руки вверх.

– Ты не ответил на мой вопрос, почему вы говорите о свиданиях с ней, – я плюхнулся в кресло, стоящее по диагонали в гостиной.

– Ну, Элиза спросила, встречаешься ли ты теперь с Ингой, раз уж ты разводишься с этой змеёй, – улыбнулся Сальваторе с ленивым пожатием плеч.

– Наконец-то, – добавил Никколо.

Я закатил глаза и шутливо зыркнул на Элизу.

– Почему вы здесь? Глубокой ночью.

– Элиза позвонила и сказала, что ей скучно, а ты спишь, – ответил Никколо, открывая бутылку пива.

– Но на моём телефоне стоит... – я покачал головой и усмехнулся. – Тыковка, ты слишком умна для своего возраста.

Я улыбнулся, слушая их болтовню. Сальваторе рассказывал неприличные шутки, Никколо бил его каждый раз, а моя малышка сияла своей яркой улыбкой.

Глядя на Элизу, я вспомнил слова Клаудии и нахмурился. Её слова были болезненны не только для Элизы, но и для меня. Она знала, как важна для меня семья, как сильно я хотел детей. Я люблю Элизу всем сердцем, и тот факт, что её мать не хотела детей и говорит мне об этом только сейчас, был раной.

Мне тридцать четыре, я старею. Я хотел по крайней мере троих детей к этому времени. Мы с Клаудией были женаты десять лет. Она знала, как сильно я хочу детей, и я должен был понять, как она относится к этому, когда она впервые пошла за моей спиной, чтобы предотвратить беременность.

Она принимала противозачаточные за моей спиной. Это разбило мне сердце – узнать, что женщина, которую я любил, не хотела иметь от меня детей.

– Алессандро?

Я вернулся в реальность, услышав голос Сальваторе, вырвавший меня из мучительных мыслей.

– Где Элиза? – спросил я, оглядываясь в поисках, её уже не было на диване.

– Мы уложили её, – ответил Никколо, возвращаясь в гостиную с обеспокоенным лицом. – Алессандро, чувак, мы знаем тебя со времён универа, что тебя так гложет?

Я вздохнул и провёл руками по лицу и растрёпанным волосам.

– Клаудия не хотела Элизу, – пробормотал я.

Сальваторе удивлённо приподнял брови.

– Что значит, она не хотела Элизу? Элиза чертовски очаровательна, малышка уникальна.

Я откинулся на спинку стула побеждённый и глубоко вздохнул.

– Я потратил десять лет жизни на женщину, которая никогда не любила меня.

– Клаудия – неблагодарная стерва. Не говоря уже о том, что она всё ещё трахается с твоим братом, при тебе! – добавил Никколо, брезгливо качая головой.

– Я просто... я не хотел оказаться в такой ситуации. Не могу поверить, что мне потребовалось так много времени, чтобы наконец открыть глаза, – проворчал я. – Элиза заслуживает лучшего, я хочу дать ей лучшее.

Сальваторе встал и сочувственно похлопал меня по спине.

– Эй, у меня может и нет вагины, но я был бы чертовски хорошей мамой этой милахе. Просто, чтобы ты знал.

Я криво улыбнулся и выдавил смешок: – Спасибо, Сальваторе, и тебе тоже, Никколо.

~ Следующий день ~

Я проснулся рано и застал готовый завтрак и сваренный кофе. Инга встретила меня своей прекрасной улыбкой, подавая тарелку и чашку.

– Доброе утро, Алессандро, – улыбнулась она, ставя кружку передо мной.

Прежде чем она успела уйти, я схватил её за руку, притянул к себе и прильнул к её идеальным губам. Она сначала неохотно отвечала на поцелуй, но в конце концов растворилась в нём, как и я.

– Доброе утро, Инга, – наконец выдохнул я, отстраняясь.

Её щёки порозовели, и она закусила нижнюю губу.

Я застонал и обхватил рукой её тонкую шею, слегка сжимая, заставляя её разжать губу и нервно вздохнуть.

– Amore, что я говорил насчёт этого? – простонал я, закрывая глаза и думая о том, что бы я с ней сделал.

– Не делать этого, – ответила она, и когда я открыл глаза, её губа снова была зажата между зубами.

Я сжал её горло сильнее, заставляя снова ахнуть, а затем тихо застонать.

Я наклонился к её уху, легко касаясь губами щеки. Снова сжал её горло, и она опять застонала.

– Продолжай в том же духе, и я трахну тебя прямо на этом столе. Долго и жёстко. Единственное, чем твой рот будет занят – стонами и моим членом у тебя в горле, – прошептал я грубо, затем прикусил её шею.

– Мы не помешали? – услышал я насмешливый голос Сальваторе из арки кухни.

– Да, – ответил я одновременно с «нет» Инги.

Никколо улыбнулся и вошёл следом, качая головой.

– Ох, вот это мы зашли на завтрак. Очень интересно тут у вас. Продолжайте.

7

7

7

ИНГА

Я почувствовала, как щёки заливаются румянцем. Я убрала его руку со своей шеи, услышав стон разочарования, сорвавшийся с его губ.

– Эм... я приготовила завтрак... Элиза уже проснулась? – робко спросила я, и Сальваторе с Никколо усмехнулись.

– Всё хорошо, молодая мамочка, если ему с тобой хорошо, это главное, – кивнул Ник с одобрением, глядя на Сальваторе, и они сели за тарелки.

– Выглядит вкусно... Что это? – спросил Ник, откусывая от мини бутерброда. Я улыбнулась, тоже взяла один для себя и откусила, застонав от удовольствия, когда тёплая сырная выпечка растаяла во рту.

Я подняла глаза и увидела, как парни смотрят на меня. Ник и Алессандро смотрели широко раскрытыми глазами, а на губах Сальваторе играла игривая усмешка. Я прикрыла рот рукой, быстро прожёвывая, на моей светлой коже проступил яркий румянец.

– Простите. Я не хотела... – наконец выдавила я, прожевав. – Это сырные мини бутерброды, моя мама научила меня готовить их, – с гордостью улыбнулась я, вспоминая наши кулинарные уроки в детстве, которые я так любила.

– Ах, да. Моя nonna (бабушка) делала такие в детстве для меня и моего брата.

Я улыбнулась Алессандро и смотрела, как они едят и болтают, вскоре к нам присоединилась Элиза, усевшись на колени к отцу.

– Инни, это оооочень вкусно! – захихикала она, играя с тягучим сыром.

Я улыбнулась.

– Спасибо, Элиза, мне очень приятно.

– А нам приятно, что ты здесь, Инга. – добавил Алессандро. – Теперь, когда Клаудии больше не будет... я должен спросить... Merda (дерьмо), – выругался он под нос, доставая телефон и читая имя звонящего.

– Merda? – повторила Элиза, пробуя слово на вкус.

Мои глаза расширились, я покачала головой, наблюдая, как Ник ругает Сальваторе за смех.

– Элиза, детка, не говори этого, это плохое слово, – сказала я, взъерошив её волосы.

Алессандро прикрыл трубку телефона и обернулся к нам.

– Я сейчас вернусь, это важно, – начал он, затем снял Элизу с колен и усадил на стул.

– Это, наверное, работа, ты же знаешь, он занятой человек, – объяснил Никколо, потянувшись к тарелке в центре стола. – Боже, это действительно вкусно!

Я захихикала и тоже принялась за завтрак.

– О, Элиза, я подумала, раз сегодня будет жарко... мы могли бы устроить день у бассейна, а? – предложила я, и лицо малышки засияло от восторга.

– Можно мне присоединиться? – спросил Сальваторе, сверкая белозубой улыбкой.

– Конечно, вы оба можете присоединиться. Я просто уточню план с Алессандро и спрошу, можно ли.

Как по команде, в комнату вошёл Алессандро во всём своём величии, но с напряжённым лицом.

– Сегодня я буду работать из дома, так что тебе, Инга, не придётся много делать. Если хочешь, можешь быть свободна, – вздохнул он, проводя рукой по своим тёмным кудрям.

– О, я, на самом деле, не против остаться. Я хотела спросить, можно ли мне сегодня воспользоваться бассейном с Элизой, раз будет жарко и всё такое, – нервно спросила я, собирая тарелки и загружая их в посудомойку.

– Бассейном? – переспросил он, приподняв бровь и глядя на Сальваторе и Никколо. – Я не против, но пожалуйста, будь осторожна.

Я кивнула, взяла Элизу и поднялась наверх, чтобы умыть её и переодеть в милый комбинезончик с нарукавниками. Затем я зашла в ванную и переоделась в бикини, которое подчёркивало мою небольшую, но стройную фигуру и грудь. Я недавно купила этот белый комплект. Мама сама помогала выбирать его специально для такого случая.

Собрав волосы в пучок и накинув голубое парео, я спустилась с Элизой к бассейну, где Ник и Сальваторе уже отдыхали и пристально смотрели на меня.

Я покраснела, усадила Элизу на шезлонг и сняла парео.

– Инни, давай! Пошли в бассейн! – завизжала она.

Я улыбнулась и занесла её в бассейн, Сальваторе и Ник присоединились с надувным мячом.

– Малышка, лови! – крикнул Сальваторе, бросая мяч, и она обхватила его своими крошечными ручками.

– Хороший улов, Элиза! – похвалил Ник, поймал мяч и бросил мне. – Лови, Инга!

Я оттолкнулась вперёд, чтобы лучше поймать, и у меня получилось.

Я оглянулась в поисках Сальваторе, но вместо него увидела хихикающую Элизу и недоумевающего Никколо.

– Куда он...

Меня перебил кто-то, стащивший меня под воду. Сальваторе схватил меня за ноги и притянул к себе. Я обвила ногами его торс и попыталась утопить его, но он вытащил нас на поверхность, смеясь.

– Очень смешно, придурок, – усмехнулся Никколо, а Элиза залилась смехом.

Я рассмеялась и шутливо ударила Сальваторе по плечу, за которое всё ещё держалась.

– Боже! Ты меня напугал!

Он усмехнулся и провёл рукой по своим длинным волнистым волосам до плеч, затем убрал пряди с моего лица.

– Так и было задумано, принцесса.

– Веселишься, Сальваторе? – раздался громкий голос Алессандро, и я мгновенно отстранилась от его друга.

Сальваторе закатил свои красивые голубые глаза и улыбнулся ему.

– Веселюсь, Сандро, успокойся.

На лице Алессандро была укоризненная гримаса, затем он повернулся ко мне.

– Инга, – поприветствовал он с лёгкой улыбкой, и я ответила тем же.

– Папочка, смотри! Дядя Ники научил меня плавать! – Элиза поплыла по-собачьи к краю бассейна, где стоял Алессандро. Он улыбнулся своей малышке, показывающей ему навыки плавания.

– Molto brava, zucca! Stai andando fantasticamente! – похвалил он её с хлопками и одобрительными возгласами.

(Перевод: Очень хорошо, тыквочка! У тебя фантастически получается!)

– Sono d'accordo, – прокомментировала я.

(Перевод: Согласна.)

Алессандро повернулся ко мне с той самой убийственной усмешкой, от которой у меня плавились трусики за считанные минуты.

– Devo parlare con lei, signorina Veršinina, è importante.

(Перевод: Я должен поговорить с вами, синьорина Вершинина, это важно.)

Я удивлённо посмотрела на него, но не стала спорить. Вместо этого я вышла из бассейна, накинула парео, прикрывшись, и молча последовала за Алессандро в дом, пока мы не дошли до его кабинета.

– Инга, – позвал он своим требовательным тоном.

Я сглотнула и ответила тихим «да».

Он потёр щетину и сел в кожаное кресло за большим деревянным столом.

– Итак... Ты собираешься рассказать мне, или как?

Я удивлённо приподняла бровь.

– Рассказать?… Что именно?

Он усмехнулся и указал пальцем.

– Твоя шея... Amore.

Я ахнула и дотронулась до шеи. Посмотрелась в ближайшее зеркало и увидела, что «водостойкая косметика» размазалась, открывая фиолетовые следы от визита Энрико.

– Это ничего такого, просто...

– Просто щипцы для завивки? Дорогая, я уже знаю эту ложь, так что давай сразу к делу, хорошо? – Его голос был злым и жёстким, и я задумалась, тот ли это человек, который так сладко говорил со мной.

Он встал и подошёл ко мне, пока не оказался прямо передо мной, уставившись на мою шею.

– Кто, блять, сделал это с твоей шеей, Инга? – Его итальянский акцент был настолько доминирующим и сильным, что я сжала бёдра.

Его рука скользнула мне на шею, придерживая сзади, затем он смочил большой палец и стёр жалкое подобие водостойкой косметики.

– Это фиолетовая гематома, Инга, – начал он и надавил на синяк, отчего я слегка поморщилась. – Кто, чёрт возьми, тебя обидел?

Я вздохнула, обвила руками его шею с выпирающими венами. Встав на цыпочки, я посмотрела в его решительные глаза и крепко поцеловала его, пытаясь успокоить. Его мягкие губы ласкали мои, пока я целовала его глубоко. Закрыв глаза, я забылась в этом нежном и хрупком поцелуе, пока не почувствовала, что его губы покидают мои.

– Нет, дорогая моя, вернемся к вопросу. Кто это сделал? – спросил он, отстраняясь от поцелуя.

– Алессандро, – нахмурилась я. – Пожалуйста, просто забудь, это не...

Он зарычал и схватил моё лицо своей большой ладонью.

– Скажи... Я прошу тебя. И никогда не смей говорить мне этого снова. – зло усмехнулся он.

Я кивнула и сглотнула, чувствуя, как слеза скатывается по щеке. Я быстро смахнула её, но, видимо, недостаточно быстро.

– Кто это был? Я хочу знать, – мягко вздохнул он, вытирая большим пальцем мои горькие слёзы. Он наклонился и нежно поцеловал мои дрожащие губы. – Я просто хочу узнать, – прошептал он, целуя меня мягко, снова и снова.

– Я не хочу говорить об этом, Алессандро.

– Инга, твою мать, скажи мне, – прорычал он.

– Это мой бывший, Сандро! – сдалась я, вырвав свое лицо из его хватки, и отвернулась.

Я почувствовала, как от его тела исходит волна ярости, когда он приблизился ко мне и развернул обратно.

– Он сделал это с тобой?

Я закрыла глаза и отвела взгляд, стыдясь того, что снова позволила Энрико так поступить со мной.

Алессандро издал низкий стон от моего молчания.

– Его имя.

– …Нет.

– Инга. Скажи. Мне. Имя.

– Алессандро... Не переживай об этом. Мне нужно вернуться к...

Алессандро провёл своими большими, грубыми пальцами по фиолетовым следам на моей шее, напоминавшим мне о неожиданном визите Энрико в субботу вечером. Он наклонился и медленно провёл губами по моей коже. Я невольно наклонила голову в ответ, давая ему больше доступа. Он нежно целовал мою шею влажными поцелуями, задерживаясь губами, прежде чем перейти на другое место.

– Amore, скажи мне имя этого ублюдка. Пожалуйста, дорогая, – прошептал он плавно у моей шеи.

Я медленно закрыла глаза, и из них потекли слёзы, затем я прошептала: – …Энрико.

Я услышала, как он резко вдохнул, а затем обхватил меня своими большими руками. Он притянул меня к своей груди и обнял в тёплых, сердечных объятиях. Усадил меня к себе на колени в кресле, мои ноги оказались по обе стороны от его бёдер, а руки обвили его шею. Я уткнулась лицом в его широкую шею, пока он непрерывно целовал мою голову и шептал: «Всё хорошо, дорогая» и «Я здесь».

Через несколько минут я перестала плакать и осталась лежать у него на груди. Он всё это время держал меня, поглаживая по спине успокаивающими кругами и целуя в щёки, губы и лоб.

– Нам нужно вставать, amore, – усмехнулся он, когда я ещё сильнее прижалась к его большой фигуре.

Я подняла на него глаза с приоткрытыми губами, и он, поняв намёк, наклонился и завладел моими губами. Мои руки скользнули к его затылку, и я потянула его за волосы. Наши поцелуи были влажными и страстными, наши губы двигались в унисон, а его твёрдая эрекция упиралась мне в промежность через его брюки. Я застонала ему в рот, когда почувствовала, как его руки скользнули по моей пояснице и сжали мои ягодицы. Он крепко сжал их, прикусил мою губу и слегка пососал её, вырывая из моего горла стоны.

Я нахмурилась. Алессандро сразу заметил это, отстранился и с недоумением посмотрел на меня.

– Что случилось, amore? – спросил он, изучая моё расстроенное лицо.

– Нет, прости, это глупо...

– Нет, это не глупо, amore. Что тебя беспокоит?

Я отвела взгляд, чувствуя себя глупо из-за того, что позволила неуверенности взять верх. Я почувствовала себя подростком, у которого только что началось половое созревание.

– Инга, – позвал он. – Что не так? Я не люблю повторять.

Я вздохнула и начала нервно перебирать волосы.

– Тебе нравится моя… фигура? – тихо пробормотала я последние слова, надеясь, что он не услышит.

– Инга, – усмехнулся он и схватил мои руки, прижимая к своим губам. – Ты серьёзно меня об этом спросила?

Я сглотнула, коротко кивнув.

Он вздохнул и взял моё лицо в свои огромные ладони.

– Милая, я обожаю твою изящную фигуру. Откуда это взялось? – спросил он, впиваясь в меня своими шоколадными глазами в поисках ответа.

Я нервно закусила губу, прежде чем ответить:

– Я смотрю на твою жену и вижу, что она... более пышная, чем я, и...

– Принцесса, – услышала я голос Сальваторе из дверного проёма. – Надеюсь, ты знаешь, что Клаудия не всегда так выглядела, она сделала кучу операций. Твоё тело – огонь.

Я покраснела до ушей и быстро соскочила с колен Алессандро. Сальваторе усмехнулся и направился ко мне. Он поднял руку и легко провёл большим пальцем по моей щеке.

– Bellissima. (Красавица)

– Сальваторе, – прервал его недовольный голос Алессандро.

Сальваторе улыбнулся, коснулся указательным пальцем моего подбородка, подняв его, и отступил с довольной усмешкой.

– Прошу прощения, братец.

– Братец? – переспросила я, глядя на Сальваторе широко раскрытыми глазами.

Алессандро кивнул и метнул в Сальваторе предупреждающий взгляд.

– Да... Этот идиот – наш приёмный брат... Самый младший из нас.

Я моргнула и посмотрела на них затуманенным взглядом.

– Но я думала... Массимо и ты...

Они покачали головами.

– Оооо.

– Ага, ну что ж, принцесса, я оставлю вас наедине, голубки. Не забывай, что я сказал, Инга, – Сальваторе подмигнул мне, сунул руки в карманы и направился к двери. – О! Чуть не забыл, – остановился он прямо в дверном проёме. – Наш средний брат тоже здесь, – усмехнулся он, глядя на Алессандро.