Текст книги "Девочка Феррари. Пленить миллиардера (СИ)"

Автор книги: Лисавета Челищева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

16

16

16

АЛЕССАНДРО

~ Следующая ночь ~

– Марчелло, – позвал я, войдя в просторный склад. Его люди стояли кругом вокруг этого подонка, которому суждено было умереть. Человек, которого я позвал – Марчелло – вышел из толпы. Его властная аура шла с ним, когда он уверенно направился ко мне.

– Эй, приятель, посмотри, кого мы тут поймали, – его испанский акцент был безошибочен. Мужчина широко раскрыл руки и притянул меня в крепкие братские объятия.

– Привет, Марчелло, как жизнь? – спросил я, отвечая на объятие, прежде чем отстраниться.

– Да, довольно скучно, если честно, – пожал он плечами, но его лицо засияло, и он повернулся к группе мужчин за спиной. – Но мы приехали в Рим, и ты дал нам чёртовски весёлое развлечение, – улыбнулся он, хлопнув меня по спине, и направился обратно к группе.

Я последовал за ним, пока мои глаза искали знакомые лица.

Здесь было много знакомых лиц. Тех, кого я встретил ещё в подростковые годы, когда пытался спасти Массимо, когда он ушёл в самоволку.

– Лады, парни. У нас сюрприз. Один из моих лучших друзей здесь, чтобы разобраться с этим подонком, – толпа расступилась, открывая окровавленного Энрико. Его лицо было покрыто синяками, тело было обнажённым и избитым, синяки покрывали каждую часть его тела. – Этот тип изнасиловал девушку моего друга. А я ненавижу насильников.

Толпа злобно зарычала.

– Так что Алессандро выпала честь убить этого ублюдка самому.

Я знал, что делаю. Я осознавал последствия. Но я собирался сделать это, потому что он заслуживал смерти, и я знал, что если позволить властям разбираться по закону, Энрико отпустят через несколько лет.

Я взял пистолет у одного из членов банды – Оскара, если быть точным, – тот уважительно кивнул и отошёл с моего пути. Моё лицо было каменным, когда я шагнул к всхлипывающему Энрико. Он дёргал свои оковы, его глаза были прикованы к пистолету в моей руке. Костяшки болели от сильной хватки, но я знал, что обратного пути нет.

– П-пожалуйста, мужик. Н-не делай этого.

Я быстро взвёл курок и выстрелил ему в коленную чашечку. Он взвыл от боли, когда кровь хлынула из раны, и его левая нога обвисла.

– Не умоляй меня. Не смей даже думать о том, чтобы произнести слово «прости».

Он застонал, покачал головой и сильнее дёрнул верёвки, привязывавшие его к столбу.

– Н-не делай этого. К-клянусь, я оставлю её в покое.

Я фыркнул, мой палец стал легче на спусковом крючке.

– Разве Инга не умоляла? Разве она не просила тебя остановиться, когда ты самым ужасным образом надругался над ней? Что заставило тебя выбрать её, сделать ей больно? Причинить ей боль, а?

Он дрожал от моего жёсткого тона, его голос стал шёпотом.

– Она слишком добрая и лёгкая ж-жертва, – поморщился он. – Если ты убьёшь меня, она н-никогда тебя н-не простит.

Я сухо рассмеялся, снова взводя курок, и вонзил взгляд в окровавленное лицо Энрико.

– Мне не о чем беспокоиться. Потому что она никогда не узнает.

Я нацелил пистолет на его правое колено и нажал на спусковой крючок. Он громко завыл и схватился выше ног, стеная от боли.

– Я хочу, чтобы ты страдал так же, как страдает она. Ты разрушил её.

Я выстрелил в его правую руку, затем в левую. Кровь лужицей растекалась по полу вокруг него, пропитывая его обнажённое тело, пока он всхлипывал и рыдал.

Я вернулся домой около полуночи, мои ноги тащили меня в спальню, где я нашёл Элизу и Ингу, обнявшихся и крепко спящих. Инга стонала и резко вздрагивала, пока Элиза спала крепко, уткнувшись головой в грудь Инги.

– Нет... – прошептала Инга на выдохе.

Я снял куртку и опустился на колени рядом со всхлипывающей Ингой. Я сильно нахмурился, поцеловал её в щёку и тихо зашептал успокаивающие слова. Её тело заметно дрожало, а гладкая, мягкая кожа покрылась крошечными мурашками. Её кожа стала бледнее, чем раньше, приобретя тусклый оттенок.

– Энрико, пожалуйста... Не надо.

Мне очень хотелось сказать ей, что я разобрался с ним. Что я избавился от него. Что ей больше не нужно беспокоиться или бояться. Но я не мог, потому что она никогда бы меня не простила.

– Ты в безопасности, – прошептал я, поцеловав её в лоб, прежде чем скрыться в ванной.

Я снял одежду и скользнул под душ. Моё тело погрузилось в тёплую, парную воду. Напряжённые мышцы расслабились, тело медленно успокаивалось, но мысли неслись с бешеной скоростью. Это было невыносимо. Мой разум кипел от негодования к парню, который причинил ей такую боль. Она была напугана. Её тело было в постоянной защите.

Она больше не была той беспечной, жизнерадостной девочкой. Но, с другой стороны, она терпела его долгое время, и я задавался вопросом, была ли она вообще когда-либо счастлива.

Я провёл мочалкой по телу, смывая грязь и засохшую кровь с мылом. Отросшие волосы намокли и прилипли ко лбу от влажности.

– …Алессандро? – я услышал робкий голос.

Обернувшись, я увидел Ингу, закрывающую дверь душевой кабины. Её тело было полностью обнажённым, и вскоре капли воды начали собираться на её коже. Она дрожала, и как бы я ни хотел быть хорошим парнем и обнять её – мой член думал иначе.

Её тело было идеальным.

Она была стройной девушкой с прекрасными изгибами, которые свели бы с ума любого мужчину. Её груди были упругими, а слегка потемневшие соски затвердели. Как бы я ни старался, мой взгляд скользнул ниже по её телу, остановившись на безупречно выбритой киске.

Я покачал головой и сделал неглубокий вдох.

– Что случилось? Я разбудил тебя?

Она покачала головой и сделала шаг ближе ко мне.

– Нет, я ждала тебя. Я… не могу заснуть без тебя.

Когда она оказалась прямо передо мной, вода стекала по её лицу, она обвила мою шею руками, притягивая меня ближе. Поскольку я был выше, я притянул её к себе, пока мы не оказались кожей к коже.

Она подняла на меня свои печальные глаза, маленькая гримаса скривила её губы.

– Почему ты так заботишься обо мне? – прошептала она с тихим всхлипом. – Почему ты не относишься ко мне как Энрико?

– Потому что ты сделала так много для меня и моей дочери – ты теперь большая часть нашей жизни, и я не обижаю тех, кто мне дорог.

Она уткнулась головой мне в грудь и заплакала. Я медленно закрыл глаза и крепко обнял её, подняв и перенеся на скамейку в душе. Она села ко мне на колени – прямо на мой огромный стояк, который я изо всех сил пытался контролировать – и плакала у меня на шее.

– …Почему он сделал мне больно? За что?

Я взял её лицо в свои руки, обхватив щёки и вытирая большими пальцами слёзы под глазами.

– Потому что он урод. Настоящие мужчины никогда не обижают женщин.

Инга долго смотрела на меня с приоткрытыми губами и влажными глазами. Она изучала меня глубоко и внимательно. Её дыхание замедлилось, сердце перестало так бешено колотиться – оно успокоилось. Слава богу.

Затем она склонила голову вниз и завладела моими губами.

Я не знал, разумно ли отвечать на этот отчаянный поцелуй, – но я ответил.

Я медленно закрыл глаза и поцеловал её мягкие губы в ответ с той же медленной, желанной страстью. Я обвил её руками и притянул к себе. Наши тела идеально подходили друг другу, когда она начала тереться бёдрами о мои. Мой член болезненно твердел у её живота, и мой разум кружился от желания и грязных мыслей.

Мыслей о том, как я грубо беру её сзади в этом душе. Наблюдаю, как она извивается вокруг меня или подо мной. А я слушаю её сладкие стоны и чувствую, как её киска сжимается вокруг моего члена. Мыслей о том, как её длинные каштановые волосы будут обёрнуты вокруг моих пальцев, пока я жёстко вбиваюсь в неё.

Но она не была готова. Она пережила так много, и я не собирался торопить её.

Я застонал в поцелуй, лизнул её нижнюю губу, а затем разорвал наши губы.

– Детка, ты не готова. Мы не можем сделать это сейчас. Я не хочу причинять тебе боль, – прошептал я прерывисто.

Она нахмурилась.

– Это из-за того, что сделал Энрико? Ты думаешь, я сломана?

Я глубоко вздохнул и покачал головой.

– Нет, нет, совсем нет. Ты не сломана, детка. Ты совершенна. Я просто не думаю, что ты готова к этому после всего, что случилось. Я хочу подождать. Понимаешь?

Она закусила покрасневшую губу зубами.

– …Хорошо.

Я мягко улыбнулся, облегчённо выдохнув. Я не хотел торопить её. Она была слишком важна для меня, чтобы рискнуть тем, что могло бы её сломать. Я помог ей встать со скамейки, и мы вышли из душа. Пар клубился вокруг нас, оседая на зеркалах капельками воды.

Я взял большое махровое полотенце и начал осторожно вытирать её. Сначала плечи, затем руки, грудь. Она стояла неподвижно, позволяя мне делать это, её глаза были опущены вниз. Я опустился на колени, чтобы вытереть её ноги, и почувствовал, как она вздрогнула от моего прикосновения. Я замер.

– Всё в порядке, – прошептала она, и я продолжил. Я аккуратно вытер её бёдра, живот, спину. Каждое движение было медленным, аккуратным. Я хотел, чтобы она знала: мои руки – это безопасность. Не боль. Не страх.

Когда я закончил, Инга взяла второе полотенце и начала вытирать меня – так же осторожно, так же нежно. Её пальцы скользили по моей груди, по моим плечам, по животу. Она не смотрела мне в глаза, но я чувствовал, как её дыхание становится ровнее. Она успокаивалась.

Мы оделись в тишине. Я натянул боксеры и спортивные штаны, она – мою старую футболку, которая доходила ей до середины бёдер. Я взял её за руку и провёл в спальню, где на кровати, свернувшись калачиком, спала Элиза, посапывая во сне. Инга легла рядом с ней, я пристроился с другой стороны, обняв их обеих.

Она лежала неподвижно, я не видел её взгляда, но я чувствовал, что она не спит. Прошло несколько минут. Затем она повернулась ко мне. Я тоже повернул голову и посмотрел на неё.

– Можно тебя кое-что спросить?

Она слегка замялась, но кивнула.

– Конечно.

Я сделал паузу, подбирая слова.

– Когда ты была в больнице и я забирал тебя, ты сказала, что не хочешь домой. Что мама тебя сильно наругает. Я тогда не стал спрашивать, но… – я перевёл дыхание. – Инга, твоя мама тебя обижает? Ты боишься её?

Она долго молчала, глядя в пустоту. Затем медленно выдохнула.

– Нет. Она никогда меня не била. Но она всегда говорила мне, что я должна быть идеальной. Чтобы потом выгодно выйти замуж. Она повторяла мне это с детства: «Ты должна найти богатого мужчину. Работа – для мужчин, женщины должны быть красивыми и воспитывать детей. Ты должна думать о своём будущем».

Я слушал, сжимая её плечо. Она продолжила:

– …Когда мы переехали в Италию, сначала всё было прекрасно. Отчим хорошо зарабатывал, у нас был большой дом. Но потом его уволили, и маме пришлось работать сразу на двух работах. И с тех пор она стала ещё более одержимой моим будущим. Она заставляла меня ходить на курсы этикета, учила, как одеваться, как говорить, как улыбаться. Чтобы я потом смогла понравиться нужным людям. Мама хотела, чтобы я вышла замуж за богатого, потому что сама не смогла… Она хотела для меня той жизни, которой у неё не было. Но она никогда не спрашивала, чего хочу я.

– И поэтому ты начала встречаться с Энрико? – тихо спросил я.

Она кивнула, и в её глазах блеснули слёзы.

– Это был единственный способ заставить её хоть что-то почувствовать ко мне. Когда я привела домой Энрико – она пришла в ярость. Это была единственная эмоция, которую я когда-либо видела в её глазах. И я хотела снова её увидеть. Я хотела, чтобы она хоть раз посмотрела на меня как на дочку, а не как на свое… вложение.

Я притянул её ближе, чувствуя, как она дрожит.

– Господи, Инга…

– Я хочу тебе кое в чём признаться, – прошептала она. – У мамы был план. Она хотела устроить меня в богатую семью домработницей. Думала, что я смогу так найти мужа в богатых домах. Но никто не брал домработницу без опыта. Тогда она решила, что я буду няней. Это казалось ей хорошей идеей – молодые богатые мужчины часто ищут нянь для своих детей… Так я и попала в твой дом.

Я замер. Внутри всё похолодело.

– Значит… ты изначально планировала переспать со мной? – сухо спросил я. – Или с Массимо? Или с… Сальваторе?

Она резко замотала головой, слёзы хлынули из глаз.

– Нет! Нет, клянусь тебе! Я просто хотела заработать деньги на университет и уйти. Но потом я увидела Элизу. Она была такой маленькой, такой одинокой… и она потянулась ко мне. Она улыбалась мне. Она доверяла мне. Я не могла просто бросить её. Я полюбила её. А потом… – она перевела дыхание, – потом я полюбила тебя.

Я смотрел в её заплаканные глаза, и сердце сжималось от боли и нежности.

– Я ещё не знаю, что такое настоящая любовь, – прошептала она. – Но мне кажется, что это она. Я никогда не чувствовала этого ни с кем другим. Только когда я рядом с тобой и с Элизой… Тогда я чувствую, что я дома.

Я не мог больше сдерживаться. Я притянул её к себе и крепко обнял, уткнувшись носом в её волосы.

– Мне так жаль, детка, – прошептал я. – Жаль, что тебе пришлось вырасти в таком аду. Твоя мать должна была защищать тебя, а не строить из тебя актив. Я не могу поверить, что бывают такие матери…

Она молчала, только всхлипывала у меня на груди. Я гладил её по спине, шепча успокаивающие слова.

– Ты теперь не одна, – сказал я, целуя её в макушку. – Слышишь? У тебя есть я. И Элиза. Никто больше не будет указывать тебе, кем ты должна быть. Ты просто будь собой. Хорошо?

Инга подняла голову, посмотрела на меня влажными глазами.

– Ты правда веришь, что я ещё могу быть собой?

Я улыбнулся, прижимаясь лбом к её лбу. Ей нужно было услышать эти слова.

– Я не просто верю. Я знаю.

17

17

17

ИНГА

~ Воспоминания ~

Я быстро запихнула книги и куртку в тесный шкафчик. Я уже опаздывала на урок и не хотела столкнуться с Энрико после того, что случилось вчера. Особенно в этом пустом коридоре. Возможно, Федерико был прав; возможно, Энрико использовал меня.

После долгого разговора с Федерико вчера я решила последовать его совету и сделать то, что лучше для меня. Я согласилась на свидание с Федерико, после мы смотрели фильм и заснули вместе. И впервые за долгое время я почувствовала себя счастливой.

Я покачала головой, запихнула остальные вещи в шкафчик и захлопнула дверцу. Моё сердце бешено заколотилось, когда я увидела разъярённого Энрико, сверлящего меня взглядом. Его дыхание было прерывистым, лицо покраснело от гнева. Я не успела ничего сказать, как он больно схватил меня за запястье и потащил за собой в пустой, свободный класс.

Он захлопнул дверь и прижал меня к ней.

– Где, чёрт возьми, ты была вчера, а? Я сказал тебе прийти!

Я громко сглотнула и сжалась.

– Энрико, я сказала, что не могу… Мы с Феде играли в настольные игры с...

Он зарычал и ударил кулаком о стену рядом со мной.

– Так ты была с этим ублюдком? Что, потом трахнула его, как шлюха?

Я вздрогнула от его обидных слов и покачала головой.

– Нет, всё не так. Мы друзья. Федерико очень хороший...

– Он хочет залезть к тебе в трусы, Инга. Ты такая доверчивая, – фыркнул он и запустил руки в свои чёрные волосы, с силой сжимая их, и отступил назад. – Ты такая тупая. Я даже не знаю, зачем я с тобой вожусь до сих пор.

Слёзы навернулись на мои глаза, его слова вонзались в сердце. Если он так считает, почему бы ему просто не бросить меня и не сойтись с Марией?

– Знаешь, если ты так считаешь, почему бы тебе не бросить меня и не пойти к Марии?

Он удивлённо уставился на меня. Его губы приоткрылись от удивления, руки опустились по бокам, сжавшись в кулаки.

– Что?

Я проглотила огромный ком, стараясь изо всех сил подавить страх.

– …Я сказала: бросай меня и иди к Марии. Я знаю о вас... Феде мне рассказал.

Он зарычал, зубы сжались.

– Этот урод ничего не знает, – прошипел он. Энрико шагнул ко мне и грубо схватил за горло, сжимая его. – И в следующий раз, когда заговоришь со мной так, я дам тебе повод поплакать, ревнивая дура.

– Я больше не хочу быть в этих отношениях, Энрико.

В мгновение ока его рука хлестнула по моему лицу, нанося сильную пощёчину по левой щеке. Я громко всхлипнула и изо всех сил попыталась вырваться из его хватки. Он, казалось, сжал руку сильнее и наслаждался, глядя, как я неловко извиваюсь, прежде чем отпустить, отчего я потеряла равновесие и упала на пол.

Я выплёвывала грубый кашель, пытаясь отдышаться. Энрико стоял надо мной с отвращением, качая головой.

– Кстати, что я говорил насчёт этих коротких юбок?

Я зарыдала от боли, чувствуя, как он грубо сжал мой подбородок, поднимая меня.

– Что я сказал, Инга?

Я закричала от боли и попыталась вырваться из его хватки. Он только усилил её.

– Отвечай мне.

– …Не носить такие короткие, – всхлипнула я.

– Молодец. Вспомнила. А теперь встань на колени и отработай за вчерашнее.

~ Настоящее время ~

Я проснулась в холодном поту, тяжело дыша. Можно сказать, мне приснился кошмар, но на самом деле это было воспоминание. Одно из тех, которые я отчаянно хотела забыть. Моя грудь вздымалась и опускалась, пока я оглядывала тёмную комнату. Мой взгляд упал на Элизу, которая лежала на Алессандро – оба крепко спали рядом со мной.

Я провела рукой по вспотевшему лбу и наклонилась, пытаясь отдышаться. Мои глаза скользнули к светящемуся будильнику и пузырьку с таблетками, освещённому голубоватым светом. Я снова и снова перечитывала этикетку.

Одна таблетка в день перед первым приёмом пищи.

Я моргнула несколько раз, сбросила с себя одеяло, схватила пузырёк и бросилась вниз по лестнице. Моя голова кружилась от мыслей. Ужасных, пагубных мыслей, с которыми соглашались моё тело и разум. Я открыла холодильник, достала бутылку воды и села на кухонный стул.

Я продолжала смотреть на пузырёк с лекарством, раз за разом думая.

«Я должна быть в порядке, да? Но я не в порядке... Меня постоянно посещают эти мысли – эти воспоминания об Энрико...»

Боже. Это ужасно, потому что каждую ночь, когда я сплю, мой первый кошмар – это ночь, когда Энрико изнасиловал меня.

Я быстро открутила крышку пузырька. Мои дрожащие руки боролись с тугой крышкой.

– Я должна быть в порядке... Да? Мама, почему я не в порядке? Ты говорила, что с хорошими девочками случаются хорошие вещи...

Я приняла две таблетки и запила их водой.

– Мама, я хороший человек. Клянусь.

Мои неустойчивые и дрожащие руки рассыпали таблетки по стойке. Моё лицо исказилось от боли, и из горла вырвался очередной громкий всхлип.

– Он сломал меня, мама. Он причинил мне боль. И теперь я потеряна. Я пытаюсь, клянусь, я пытаюсь. Но я чувствую себя такой потерянной и разбитой, и я продолжаю плакать. Алессандро думает, что я... испорчена. Я так устала.

Я зачерпнула горсть маленьких белых таблеток и проглотила их, запив глотком воды. Но на этом я не остановилась. Я смотрела на пузырёк в своих руках, и слова сами рвались наружу, как будто говорила не я, а кто-то другой – тот, кто копил эту обиду годами.

– Ты никогда не любила меня! – закричала я, вытряхивая ещё одну таблетку в ладонь и отправляя её в рот. Глоток воды. – Ты никогда не обнимала меня, не говорила, что я нужна тебе.

Ещё одна таблетка. Холодная вода обожгла горло.

– Это из-за тебя Энрико сделал это со мной! Если бы ты не твердила мне, что я должна быть идеальной, что я должна угождать мужчинам, чтобы состояться, – я бы никогда не пошла к нему! – я проглотила ещё одну.

Вкус горечи разлился по языку. Я скривилась.

– Из-за тебя Алессандро теперь думает, что я испорчена! Сломана! Он смотрит на меня и видит только то, что сделал со мной этот урод! А я не могу ему объяснить, что это ты научила меня быть удобной! Ты научила меня терпеть! – таблетка. Ещё одна.

Руки дрожали, слёзы застилали глаза. Я была так зла на себя.

– Ты никогда не была мне матерью. Ты была моим менеджером! Моим агентом по продаже! Ты продала меня за шанс на богатую жизнь! – таблетка.

Голова начала кружиться. Скоро это всё наконец-то закончится.

Я зачерпнула ещё горсть и закинула их в рот, запивая водой, которая уже не утоляла жажду. Я чувствовала, как они скользят вниз по горлу, как тяжёлые камни. Я закрыла глаза, пытаясь унять головокружение, но мир начал ускользать из-под ног.

Я посмотрела на пузырёк в руке. Он был пуст. Совсем пуст. Внутри не осталось ни одной белой таблетки.

Я подняла голову, но комната поплыла перед глазами. Стены накренились, пол ушёл из-под ног. Я попыталась схватиться за стойку, но рука скользнула по гладкой поверхности, и я почувствовала, как падаю. Голова закружилась сильнее, в ушах зашумело, и всё вокруг стало расплываться.

Я видела, как чьи-то ноги приближаются ко мне. Туфли на высоком каблуке. Они остановились прямо перед моим лицом. Я уловила знакомый шлейф – тяжёлый, сладкий, чуть терпкий аромат, который преследовал меня всё детство.

Мои губы дрогнули, и я прошептала, уже теряя сознание:

– Мамочка? Ты пришла за мной?

Всё погрузилось во тьму.